Я – Учиха

В доме Намикадзе царила напряжённая тишина. За окнами стояла поздняя ночь, в окнах отсвечивали отблески тревожных костров, следы того, как деревня пыталась удержать порядок. Кушина стояла у окна, держа в руках чашку с остывшим чаем. Внизу, в гостиной, сидели дети: Наруто, которого принесли потом домой, Саске и несколько ребят из академии, которых не успели забрать родители. Все молчали, только Наруто время от времени вслушивался в шум за стенами. Дверь распахнулась и Хоширо шагнул внутрь, запыхавшийся, с мокрым от дождя плащом. Его лицо было усталым, но собранным. — Кушина-сан, — сказал он коротко. — Минато-сама приказал мне остаться здесь. Помочь вам и защитить детей. Кушина повернулась, нахмурилась: — Значит, не всё ещё закончилось? Хоширо снял плащ, стряхнул капли с волос. — Восемь из нападавших уже пойманы, но пятеро всё ещё на свободе. Хокаге отправил отряды по деревне, но некоторые следы уводят за пределы центра. Минато-сама сказал, чтобы я держался ближе к дому. — Понятно… — тихо ответила она, опуская взгляд. — Дети останутся здесь. Если кто-то подойдёт я сама выйду им навстречу. Хоширо кивнул, но было видно, его тревога не уходит. Он посмотрел в окно, где мелькали всполохи сигнальных огней, и тихо добавил: — Говорят, некоторые из пленников... изменились. Будто их чакра неустойчива. Это всё дела Орочимару. Кушина резко подняла взгляд. — Так я и думала, — холодно сказала она. — Если он замешан, это только начало. Но прежде чем она успела сказать больше, дверь снова приоткрылась. На пороге стоял Шисуи, насквозь промокший, с тенью усталости на лице. — Кушина-сан, Хоширо, — сказал он быстро, переводя дыхание. — Мы нашли двоих из сбежавших. Остальные трое ушли в леса за госпиталем. И, Хоширо, — он чуть замялся, — Аи в больнице. Хоширо резко поднял голову: — Что с ней?! — Она жива, — ответил Шисуи. — Но измотана. Дралась одна с двумя из них, пока не подоспел Обито. Без него могла бы не справиться. Хоширо отступил на шаг, будто воздух внезапно стал слишком густым. Внутри всё сжалось. Он даже не сразу понял, как пальцы сжались в кулак. — Где она сейчас? — В северном госпитале, — ответил Шисуи. — Медики сказали, что с ней всё будет хорошо, просто истощение. Но ей нужен отдых. Хоширо кивнул и сразу, без лишних слов, направился к двери. — Эй, — позвала его Кушина, — подожди! Там всё ещё опасно, хотя бы дождись патруль! Он остановился на секунду у порога, обернулся. В глазах нечто твёрдое, почти болезненное. — Простите, Кушина-сан. Но я не смогу сидеть здесь, зная, что она одна. И он исчез за дверью, растворяясь в тёмных улицах Конохи. Ночной воздух был тяжёлым и влажным. Дождь мелко шуршал по черепице, по плащам шиноби, что всё ещё бегали по улицам. Хоширо шёл быстро, почти не замечая луж, только запах крови и пепла заставлял сжимать зубы. По пути он видел разрушенные крыши, следы чакры на стенах, раненых медиков. Деревня, которую он привык считать непоколебимой, теперь казалась дрожащей, как рана. Он добрался до северного госпиталя, где на входе дежурили два АНБУ. Те узнали его, переглянулись и молча пропустили. Коридоры были залиты мягким зелёным светом чакры. Запах антисептика и крови, шорох бинтов, тихие голоса всё казалось глухим, как под водой. Он остановился у двери и глубоко вдохнул. Когда вошёл, его сердце сжалось. Аи сидела на кровати, опираясь спиной о подушку. Лицо бледное, под глазами тени, волосы спутаны. Но она была в сознании. На руках свежие повязки, вены чуть вздуты после капельницы. Она подняла глаза, и на лице мелькнула слабая, но тёплая улыбка. — Ты как всегда… бежишь, — тихо сказала она. — Я только собралась попросить кого-нибудь тебя позвать. Хоширо подошёл ближе, глядя на неё так, будто проверял: жива ли, цела ли. — Ты должна была ждать подкрепление. — Голос был хриплым. — Что ты вообще думала, идя против двоих? Аи усмехнулась, но голос сорвался: — Думала, что не успею, если подожду. Один из них почти схватил Наруто. Не могла рисковать. Хоширо замолчал. Всё раздражение испарилось, уступая место чему-то мягкому. — И ты победила, — тихо сказал он. — Конечно… иначе быть не могло. — Победила громко сказано, — вздохнула она, улыбаясь. — Если бы Обито не подоспел, не знаю, чем бы всё кончилось. Он сел рядом на стул. — Главное, что ты жива. — А ты, — поддела она слабо, — выглядишь так, будто пробежал всю деревню. — Почти, — ответил он с кривой усмешкой. — Не мог иначе. Они помолчали. За окном шумел дождь, в коридоре кто-то пробежал, глухо хлопнула дверь. Хоширо протянул руку и осторожно сжал пальцы Аи. — Отдохни. Остальное уже не на тебе. Минато сам контролирует ситуацию. — Я знаю, — кивнула она, — просто… — её голос стал тише, — я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за Орочимару. Он кивнул. — Никто не пострадает. Обещаю. Аи посмотрела на него долгим взглядом и тихо улыбнулась: — Тогда я могу быть спокойна. Хоширо остался рядом, не уходил, пока свет чакры не стал мягче, пока ночь не сменилась рассветом. Он впервые за долгое время позволил себе выдохнуть. И где-то глубоко внутри понял, что впереди их ждёт собрать Коноху воедино.

***

К рассвету дождь постепенно стих. Воздух над Конохой был свеж, но пропитан запахом гари и влажной земли и следами ночного ужаса. Деревня медленно приходила в себя. По улицам проходили шиноби, снимая барьеры, проверяя разрушенные дома. У дома Намикадзе тихо стояли несколько родителей, забирая своих детей. Кушина собранная, провожала последних гостей. На лице тёплая улыбка, хотя глаза выдавали бессонную ночь. Она наклонялась, помогала застёгивать куртки, успокаивающе гладила детей по головам. Наруто стоял у порога, нахмурившись. Он всё ещё не до конца понимал, что произошло. — Мам, — тихо спросил он, — а мой день рождения... всё? Кушина обернулась, замерла на мгновение, потом присела перед ним на корточки, чтобы смотреть прямо в глаза. — Нет, Наруто, — мягко сказала она, — не всё. Просто сегодня Конохе нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Мы обязательно отпразднуем, как только всё наладится. С тортом, свечами, друзьями. Обещаю. Но сейчас тебе нужно поспать. Ты ведь настоящий шиноби, да? Даже сильные шиноби должны отдыхать. Наруто хотел что-то сказать, но зевнул, и Кушина, с лёгким смехом, подвела его к кровати. Он уснул почти мгновенно, едва голова коснулась подушки. Кушина постояла рядом, глядя на сына. В груди сжалось от осознания, как близко всё было. Она молча опустила ладонь на его лоб и прошептала: — Спи спокойно, малыш… всё будет хорошо. Внизу, на кухне, Хитоми сидела у стола, держа кружку с тёплым чаем. Она согласилась остаться на ночь. Когда Кушина спустилась, Хитоми подняла глаза: — Он уснул? — Да, — кивнула та. — Без задних ног. Как будто ничего не случилось. Дети умеют быстро забывать плохое… хотя, может, это к лучшему. — А вы? — тихо спросила Хитоми. — Отдохнёте хоть немного? Кушина на мгновение посмотрела в окно, где рассвет начинал окрашивать небо золотом. — Не могу. Минато уже в резиденции, а Джирайя ждёт меня у хранилища. Надо осмотреть пленников. Тех, кого держат под охраной клана Яманака. Мы не знаем, какие именно печати поставил Орочимару. Они могли быть связаны между собой. Хитоми опустила глаза в чашку, потом встала. — Хорошо. Тогда я останусь здесь. Через полчаса Кушина стояла перед массивными воротами подземного хранилища клана Яманака, где сейчас держали пленников, найденных в логове Орочимару. Двое АНБУ пропустили её внутрь после короткого кивка. В коридоре, освещённом редкими лампами, стоял Джирайя с привычной небрежной осанкой, но на лице у него не было привычной улыбки. — Рад, что ты всё-таки пришла, — сказал он, глядя, как она подходит. — Минато просил не тянуть. Кушина остановилась рядом, поправила перчатки. — Он прав. Чем раньше начнём, тем больше шансов, что кого-то из них ещё можно спасти. Джирайя кивнул и провёл её вглубь коридора. По обе стороны стояли прочные двери, за каждой по двое АНБУ и гул чакры печатей. Когда они вошли в первую камеру, воздух изменился. Тяжёлый, вязкий, пропитанный чем-то неестественным. На каменном полу круги и линии, пересекающиеся символами. В центре трое: Кагами Учиха, Анко Митараши и Айамэ Сато. Все трое сидели, прикованные к стене чакровыми цепями. На их шеях странные, тёмные печати, будто выжженные огнём. Джирайя хмуро присвистнул. — Это… не просто запечатанные отметины. Тут слоёв пять, если не больше. Он игрался с самой природой чакры. Кушина подошла ближе. Её чакра мягко вспыхнула густая, алая, обволакивая ладони. — Это точно работа Орочимару, — тихо сказала она. — Но структура… словно смесь техники Узумаки и чужой, чуждой логике чакры. Она подняла взгляд на Джирайю. — Ты говорил, что поможешь. Он кивнул. — Я усилю барьеры, пока ты разбираешь символику. Мы не можем позволить, чтобы печать активировалась при контакте. Кушина закрыла глаза, сосредотачиваясь. В тишине слышалось только мерное биение чакры и шорох бумаги, на которой Джирайя наносил защитные фуин-символы. Кушина медленно положила руку на шею одной из пленниц, проверяя чакру. Печать отозвалась слабым пульсом, как дыхание спящего зверя. — Послезавтра, — сказала она тихо, — мы начнём полное снятие. Сегодня только осмотр. И молись, чтобы они выдержали. Джирайя в ответ только кивнул, активируя фуин-печати на стенах.