Я – Учиха

В доме Хитоми было особенно по-домашнему: лампы отбрасывали желтоватые круги на татами, на столе парил чай, из кухни доносился приглушённый стук ложек и тихий смех. Хитоми сидела у низкого стола в простой короткой футболке до пупка, волосы распущены и спускались на плечи, на лице у неё играла привычная лёгкая улыбка. Аварон девочка одиннадцати лет, с прямыми волосами, словно вода, всегда спутанными в аккуратную челку и постоянно несущими на себе следы детских игр, прыгала по комнате. Сегодня она особенно весело носилась, потому что знала: к ним придет Саске. В дверях послышался тихий стук. Хитоми поднялась и открыла, перед ней стоял Саске, угловатый и сдержанный. На левом запястье белела повязка. — Привет Хитоми-не, — тихо сказал он. — Можно? — Конечно, заходи, — улыбнулась Хитоми и отступила в сторону. — Аварон, сюрприз! Аварон, услышав знакомый голос, в одно мгновение бросилась навстречу. Она обняла Саске за шею, будто тот был самый дорогой подарок. — Саске-кун! Ты вернулся! Ты нам расскажешь про миссию? — её глаза светились, в них было столько доверия и восхищения, что Саске на долю секунды смягчился. Он сел на татами осторожно, чуть склонив голову к маленькой подруге. Дом подруги был для него как тихая гавань, здесь он мог быть просто ребёнком, не холодным юным Учихой. — Я… — начал он тихо, — я вернулся с первой серьёзной миссии. Хитоми улыбнулась и наклонилась к нему: — Расскажи всё, Саске. Аварон слушает тоже. Саске слегка покраснел, но продолжил. — Наша команда с Какаши-сенсеем, Наруто и Сакурой. Мы должны были сопровождать торговый караван через северные перевалы. Всё вроде бы просто, но ночью появились… они. Забуза и Хаку. Аварон прижалась к нему: — Они опасные? — Очень… — признался Саске. — Они двигались тихо, точно, будто могут исчезнуть на глазах. Хаку использовал ледяные зеркала, чтобы нас запутать, а Забуза… он был огромный и страшный. Хитоми, прислонив подбородок к руке, тихо улыбнулась: — И как ты себя чувствовал? — Я сначала боялся, — признался он, — особенно когда Сакура пыталась защищать меня, бегая рядом и крича, что я должен держать её в поле зрения. Мне было странно… она такая приставучая рядом со мной. — Понимаю, — сказала Хитоми. — Но ты справился? Саске кивнул, взгляд был сосредоточен, но в уголках рта играла крошечная улыбка. — Да… мы сражались долго. Какаши учил нас быть командой: кто-то отвлекает, кто-то защищает. Наруто пытался… эээ… кричать, чтобы поднять боевой дух, — Саске покраснел сильнее, — а Сакура… она была невероятной. Я иногда забывал дышать, когда она бросалась в бой. Аварон захихикала: — Саске краснеешь! — Я не краснею! — быстро сказал он, но в глазах мелькнуло смущение. Хитоми рассмеялась тихо: — Ты милашка, Саске, когда смущаешься. Саске улыбнулся и продолжил: — В итоге… мы победили. Забуза ушёл, Хаку тоже. Мы смогли вывести караван целым и невредимым. Я даже порезал ногу, но это мелочь. Главное, что никто не пострадал. Хитоми улыбнулась, прикрыв рот ладонью: — Звучит, как настоящая миссия. И ты справился как настоящий Учиха. — Спасибо… — тихо сказал Саске. — Я… рад, что вы меня слушаете. Мне кажется, я могу быть более открытым рядом с вами… особенно с Хитоми-не. Аварон тут же подпрыгнула: — Видишь! Я всегда говорила, что ты милый! Саске кивнул, слегка улыбаясь. Он не мог не чувствовать тепла от этих маленьких слов, от доверия, которое он ощущал дома Хитоми, где никто не требовал от него холодной маски Учихи. — А как Наруто? — спросила Хитоми. — Он, — Саске смущённо понизил голос, — он всё время кричал, гонялся за Забузой, кричал и смеялся… и немного меня раздражал. Но он был смелым. — Ха! — рассмеялась Аварон, — значит, он такой же шумный, как в академии! Саске покачал головой, но в уголках губ появилась крошечная улыбка. Он смотрел на Хитоми и Аварон и понимал: даже после опасной миссии, после встречи с Забузой и Хаку, есть место, где он может быть просто ребёнком, а не юным Учихой с судьбой на плечах. — А Сакура? — тихо спросила Хитоми. — Она всё ещё за мной бегает, — произнёс Саске, смущённо почесав шею. — Я… это странно. Но… приятно. — Видишь? — улыбнулась Хитоми. — Девочки знают, что делают с мальчиками. Саске тихо засмеялся, лёгкая детская робость растворялась, а Аварон прыгала вокруг, обнимала его за руку и просила рассказать ещё раз о том, как они побеждали.

***

Над рекой легла дымка, лунный свет разливался по воде длинными серебристыми мазками, с той стороны доносился отголосок ночного рынка. Они сидели на берегу, у самых камней, ноги почти касались воды. Тишина была тёплая, как одеяло и только плеск, веточка, падающая в реку, и редкие стрекозы нарушали её ритм. Шисуи поправил воротник куртки, уронил взгляд на свои руки и начал почти невзначай рассказывать, чтобы не звучать пафосно. — Была у нас на районе старенькая соседка, — сказал он, улыбаясь в тот лёгкий, ленивый способ, который был у него совсем редко слышен. — Она очень любила свою кошку. Однажды та полезла в дерево и бабушка, не думая, взяла её за лапку и вцепилась, чтобы не дать залезть. В итоге кошка её исцарапала всю. Ух, так бабушка ещё и ревела, и ругалась. Соседи потом смеялись, говорили, что кошка думала, что это новая игрушка. Он фыркнул и глянул на Хитоми. Там, где обычно играла улыбка, теперь была грусть, едва заметная. Шисуи замолчал и его голос потонул в шуме воды. — Что-то случилось? — спросил он, тихо, чтобы не потревожить рисунок звуков вокруг них. Хитоми выдохнула, плечи её дрогнули, в голосе проскользнуло неуверенное: — Я не красивая. Она шмыгнула носом, стараясь улыбнуться, но улыбка не вышла. Шисуи смотрел на неё долго, будто собирал слова по кусочкам, и сказал так просто, что даже звук его голоса показался ей знакомее, чем обычно: — Нет, Хитоми, ты красивее всех, кого я видел. Она посмотрела вверх, в звёзды, и, чуть хихикнув сквозь неловкость, отрезала: — Нет, ты просто говоришь это потому что влюблён в меня! — Что? — переспросил он, на мгновение теряя равновесие от её уверенности. — Ну не дура же я, Шисуи, — Хитоми похлопала его по плечу так, как и делала в шутку, — я вижу твои взгляды, всегда смотрю на тебя, ты смотришь на меня. Шисуи на секунду притворился обиженным, потом улыбнулся тихо, без злобы: — И правда. Не дура. Думал смогу скрыть. Но Хитоми, ты красивая не потому что я влюблён в тебя. Хитоми хмыкнула и, уткнувшись подбородком в колено, продолжила сдавленным голосом: — Думаешь? Тогда скажи мне? почему ко мне не подходят знакомиться, как к Аи, например? Почему я одна? Шисуи посмотрел на неё, на мягкие линии её лица, на то, как лунный свет делал глаза чуть светлее, и ответил честно, не обходя углов: — Потому что в отличие от Аи ты всегда ходишь с нами, со мной и с Итачи. Хитоми внезапно вскинула бровь: — По-твоему они думают, что я шлюха? — Что? Я этого не говорил, дурочка, — Шисуи засмеялся, но смех его был тёплый, без издёвки. — Они думают, что ты встречаешься со мной. Хитоми рассмеялась, лёгкое, искреннее: — Почему с тобой, если с нами ещё ходит Итачи? Почему не с ним? Шисуи на мгновение запнулся, потом спокойно, ровно сказал: — Потому что все знают, что он по уши влюблён в Изуми. — Он сделал паузу, глядя в реку, и тихо добавил, — И потому что они видят, как я смотрю на тебя. Хитоми глубоко вдохнула. Слово «видят» и правда сняло какое-то напряжение, будто кто-то наконец произнёс вслух то, что было в воздухе. Она почувствовала, как внутри что-то оттаивает. — Оу… — выдохнула она, и на её лице появилось облегчение. Между ними повисла пауза, звуки ночи, как будто стали ближе, но не мешали. Шисуи повернулся чуть ближе, не делая резких движений, его тёплый взгляд оставался на ней. — Знаешь, — тихо сказал он, — когда ты говоришь такие вещи, мне хочется сделать одно. Доказать, что ты совсем не одна. Что я рядом. Что мы… что ты особенная. Хитоми покраснела, но в этот раз смущение было мягким и радостным. Она посмотрела на него и вдруг почувствовала, что может позволить себе быть слабой, потому что рядом его рука, его тишина, его понимание. — Спасибо, — выдохнула она. — Просто иногда я смотрю на других девочек… и кажется, что они легче находят кого-то. А я, как будто стою в тени. Шисуи улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли насмешки. Он протянул руку и взял её ладонь. — Ты просто стоишь, не в тени, Хито. Ты стоишь в моём свете. Она посмотрела на его ладонь, на его пальцы, и сердце легко ёкнуло. Затем, не удержавшись широко, по-детски, от души улыбнулась в ответ. — Ладно, — шепнула она. — Тогда иди, светись. Он тихо рассмеялся. Ночь накрыла их своим спокойствием, и Хитоми впервые за долгое время позволила себе почувствовать, что быть красивой это не только про внешность. Это про то, что кто-то видит тебя такой, какая ты есть. Она чуть приподнялась, словно сообразив что-то внезапно и решительно. Ветер с реки играл у неё в волосах, лунный свет сделал её лицо мягким и прозрачным. Шисуи не успел понять, что она задумала, когда Хитоми вдруг наклонилась и лёгко прикоснулась губами к его губам, мгновение, едва заметное, как дыхание. Звук воды, стрекозы, ночные шорохи, всё это вдруг стало фоном к тому тихому знаку: чистому, бессловесному. Шисуи замер, на миг в его глазах отразилась смутная неуверенность, а затем удивление, как у человека, которому подарили что-то очень личное и драгоценное. Он опустил взгляд: её рука ещё лежала в его ладони, тепло от её кожи тянулось внутрь, как солнечный луч. Шисуи почувствовал, как по спине пробежала странная мягкая волна, спокойная радость. Он слегка улыбнулся, тихо, очень осторожно, как будто боялся нарушить хрупкое стекло момента. — Хито… — выдохнул он, не поднимая головы. Она отшатнулась почти незаметно, закрыв глаза на секунду, и в губах у неё застрял смешок, то ли страх, то ли счастье. В ответ на его тихое имя она снова улыбнулась, уже совсем по-детски, и позволила себе быть уязвимой. — Просто… — прошептала она, — хотела, чтобы ты знал. Не словами, а так. Шисуи наконец поднял глаза. Там, под светом луны, её щеки слегка пылали, в них не было притворства, только правда. Он вновь сжал её ладонь, крепче теперь, и в этом сжатии было всё: и признание, и обещание, и защита. — Я понял, — сказал он, и его голос был ровен. — Спасибо. Они сидели так ещё некоторое время, обнявшись ладонями. Хитоми прижала голову к внутренней стороне его руки и вздохнула. Шисуи не отстранился, он позволил себе быть рядом, не требуя объяснений и не задавая вопросов. Ночь шла своим чередом. Иногда они шептали что-то совсем незначительное, о глупостях дня, о кошке соседки, о том, как Аварон смеялась, и эти мелочи складывались в новый, ещё не до конца понятный им обоим язык. Когда же шум реки стал мягче, а прохлада наливалась нежно, Шисуи тихо пообещал: — Я буду рядом. Всегда. Хитоми улыбнулась во тьму и прижалась чуть ближе. Никаких громких слов, никакой драматической развязки, только эта простая вера: два человека, сидящих на берегу, которые нашли способ сказать друг другу больше, чем могли бы выразить любыми словами.