Envy takes up

1976…

Внутри больно, пусто, грустно Не могу себя понять. Отчего же мне, вечно хочется страдать? Веки закрываются, в надежде уж забыться, А утром я проснусь, всё снова повторится.

Хмурые тучи над трехэтажным зданием густо перекрывают солнечные лучи, что до последнего стараются выкарабкаться из плена зловещей тьмы. Над городом нависла одна огромная, ничего хорошего не предвещающая, туча. Дождь барабанит по окнам, оставляя после себя размазанные следы, из-за которых хоть что-то разглядеть за окном не удаётся. Счастливому, тёплому и светлому утру наступил конец. На место его пришёл кусачий мороз, разъедающий кожу вместе с костями. В классе царит кромешная тишина, нарушаемая только жужжанием люминесцентных ламп, освещающих резким холодным светом. Ученики сидят неподвижно, уставясь в одну точку, казалось бы даже не дыша, словно роботы выключены по специальной кнопке «выключить». Один лишь он озирается по сторонам, находя глазами друга, что также неподвижно сидит, пусто смотря вперёд. К горлу подкатывает неприятный ком, а в груди всё разъедает от страха. Он чувствует его всем своим телом, всё нутро кричит о его присутствии. Что-то нехорошее… По спине ползут неприятные колющие мурашки, а волосы встают дыбом. Глаза бегают от одного лица к другому, ища надежду хоть в одном из них. Мальчик не успевает ничего понять, как на нижнем этаже раздаётся громкий выстрел, разносящийся эхом по всему зданию школы. Тот с замиранием сердца наблюдает за тем, как каждый из учеников поочерёдно встаёт, словно по щелчку пальца плетясь к двери, ведущей в коридор. Не выдержав, холодная слеза ползёт по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Замерев на подбородке, она так и не скатывается вниз, словно ожидая чего-то…кого-то . — Он здесь… — шепчет мальчик одними губами, которые подрагивают от накатывающего новой волной страха. Нельзя бояться. Он всё чувствует. Борясь с самим собой и закусывая нижнюю губу, он кое-как на ватных ногах плетётся за остальными, не торопясь и делая всё как положено, беря пример со своих одноклассников. Слеза всё-таки срывается с подбородка, беззвучно упав на пол и растёкшись маленькой лужицей. Казалось в коридоре собралась вся школа, все учащиеся вместе с учителями. Каждый встаёт вдоль стены. Руки ровно по швам, подбородок вздёрнут вверх, а брови сведены к переносице. Он понимает к чему это ведёт. Не один раз проходил. Усвоил. Мальчик берёт пример со всех, не имея права в этот раз ошибиться. Все садятся на пол, в позу лотоса. Он поспевает за остальными, слегка отставая и с каждой секундой волнуясь всё больше. Какое-то время они сидят неподвижно. Тишину нарушает только его неровное дыхание. Со лба уже норовит капелька холодного пота скатится вниз. Он до боли жмурит глаза, до разноцветных салютов, в надежде издать ни звука. Мальчишка не знает сколько проходит времени, сколько сидит с закрытыми глазами, до того как коридор наполняется гулом знакомых голосов. Кнопка «выключить» переключилась на кнопку «включить». Распахнув большие тёмные глаза, он тут же натыкается взглядом на родного человека, что с лёгкой улыбкой глядит на него своими искренними, как космос сияющими глазами. Мальчик смотрит, сначала непонимающе, но постепенно расслабляясь и забывая о том, что происходит вокруг него. Перед ним его родное и любимое, с которым он хоть на край света. С которым готов к любым трудностям, преодолевая любые препятствия, что попадутся ему на пути. Готов бороться, жизнью пожертвовать за человека, сидящего напротив. Всем сердцем и душой к нему привязан и кажется этой дружбе никогда не настанет конец. Ничто не станет их концом, даже такое понятие как смерть. Смерть… Беззвучно проносится в его голове режущим слух шепотом. Кожа мгновенно становится гусиной, волосы на затылке снова встают дыбом, а сознание переносится в реальность, понимая размеры катастрофы, которая произойдёт с минуты на минуту. Улыбка тут же исчезает с лица, не оставляя и следа после себя. Глаза начинают наполняться вновь холодной, леденящей кожу жидкостью. Всё расплывается, застилая слёзной пеленой. Но сорваться с места они не хотят, так и застывают навечно в хрустальных глазах. Нижнюю губу снова потряхивает от вновь накатывающего страха. Новая волна, только в десять раз сильнее прежней. Она заставляет тело мелко дрожать, цепенеть от ужаса происходящего перед глазами. Она заставляет конечности неметь, делает тебя беспомощным, не способным и с места сдвинуться. Попытка предпринять меры исключена, потому что ты тонешь в своём вечном страхе, способным забрать жизнь во сне, пока ты уязвим, пока не способен и пальцем шевельнуть. Страх крепнет, застревает в груди, разрастается, поглощая всё больше и больше. Хочется кричать, но ты не можешь. Можешь только задыхаться от осознания и бессилия, что окончательно парализует. Ты молишь о пощаде, но тебя никто не слышит, пока снова не раздаётся оглушающий выстрел, который стал громче и отчётливее. С каждой секундой на пол падает бездыханные тела учеников. С каждой секундой коридор наполняется новыми выстрелами, запахом крови и кошмара, творящегося там, где происходить не должен. Вместо страха, сердце сжимает теперь боль, обливаясь кровью и больно стуча. Хочется вырвать его, чтобы навеки замерло, но тебе не дают. Пусть ты будешь мучится в своих кошмарах, пока страх тебя окончательно не добьёт. Наблюдать за тем, как твой друг убивает твоих знакомых, коллег, друзей - невыносимо. Как постепенно убивает себя. В лице не узнать. В глазах царит полный ад, пожар, апокалипсис, заставляя сжаться и забиться в угол, как маленький щенок, и словно мантру повторяя бессмысленное «пожалуйста». С каждой секундой с места встаёт всё больше учеников, пуская пулю в лоб тем, с кем за одной партой сидели столько лет. Тем, кого называли друзьями. Тем, кто рядом был и поддерживал. Сейчас это не имеет значения. Сейчас вверх берёт ненависть и отвращение к этим людям. А всему виной только один человек, который словно Бес наблюдает за этим со стороны, подливая масло в огонь, желая зрелища, крови и смертей. Желая утопиться в своём наслаждении и как шут катаясь по полу от смеха и тыча пальцем в их сторону. До жути смешно. Жутко. В лёгких начинает не хватать кислорода, оттесняя его куда подальше. Мальчик словно за секунду разучился дышать, судорожно хватая ртом воздух, что внутрь попадать совсем не хочет. Невидимые руки потихоньку сковывают шею в плен, сжимая всё сильнее и сильнее, пока вены не вздуются, а жилка на шее не перестанет пульсировать. Паника завладевает сознанием, даря ужасающие ощущения, разрушая нервную систему и потихоньку убивая. Он уже ничего не различает перед собой. В голову приходит только закричать, что есть силы. Что он и делает. Жмуря глаза и собирая все оставшиеся силы, из горла вырывается громкий и протяжный крик. Всё перед глазами искрится, разрушается, оставляя после себя лишь руины. Ураган внутри бушует с новой силой, набирая обороты и стирая всё, что попадётся на пути. Гроза громыхает, ударяя в небо мощным электрическим разрядом, освещая всё своим завораживающим сиянием. Горечь, что до краёв наполнила сознание, потихоньку рассеивается, бесследно исчезая где-то вдали. Горло пронзает жгучая боль, а голос вмиг затихает. Воздух вновь наполняет лёгкие, жадно набирая в них новую порцию недостающего кислорода. Глаза расслабляются, а руки выпадают вперёд, удерживая на себе груз тела. Чёлка сосульками спадает на лоб, прикрывая лицо. Щёки пылают, мгновенно покрываясь румянцем. Голова трещит. Покрывается мелкой паутинкой, взрывается изнутри опасным взрывом. Всё кружится на высокой скорости. Живот скручивает до болезненного стона. Брови ползут к переносице. На коротких чёрных волосках бровей виднеются капельки. Футболка неприятно липнет к телу. Почему футболка? Сам не знает. Он ничего не знает. Ничего не понимает. Ужас творящийся в сознании вышел на новый уровень. Хочется проснуться. Проснуться и не видеть этих тел, что лежат повсюду. Живых не осталось. Не слышится постороннее дыхание, не слышится шорох. Не слышится хоть малейших звук. Тишина неприятно закладывает уши, заставляя их поджать. Вытерев нос тыльной стороной ладони, вновь собирая силы в кучу, юноша встаёт сначала на колени, затем на ноги. Сознание всё ещё играет с ним злую шутку, до беспамятства кружа голову, которая опущена вниз. Сквозь сырую чёлку разглядеть удаётся мало что. Видны лишь окровавленные конечности людей, которые всё время были рядом. Были. Куда теперь идти и что делать? Что делать? Сердце начинает стучать быстрее. Ноги предательски подкашиваются. Всё повторяется вновь. Опять эта чёртова волна. Опять эти колющие мурашки. Опять пробирающийся под кожу страх. Опять. Сколько ещё это будет повторяться? Сколько ещё его будут мучать злые демоны, желающие насытится детскими криками, кошмаром творящимся в глазах и кровью? Литры уже пролились. Тонны в глазах получили. Криков и так наслушались. Что им нужно ещё? Подкидывая самому себе эти вопросы вновь и вновь, с каждой секундой становится всё тяжелее. Его уже ничего не страшит. Пусть делают что хотят. Голова медленно поднимается вверх, пока не натыкается на стоящего в самом начале коридора мужчину. Хочется отшатнуться, дёрнуться назад , но он себе не позволяет. Нельзя демонстрировать свою уязвимость. Черты лица смазались, оно стало безликим. Белая рубашка измазана алой жидкостью, а рукава завёрнуты до локтей. Чёрные брюки, в которые впиталась кровь, уже вовсе не видна. Мужчина стоит неподвижно, словно чего-то ожидая, как какой-то хищник. В правой руке зажат пистолет, но мальчик на него даже не обращает внимания. — Что тебе нужно? — дрожащим голосом выдаёт он, сразу же поджимая губы и жалея, что решил задать этот вопрос. Ком в горле засел прочно, не уходит. Въелся и сидит. В этой жуткой тишине голос искажается, становится громче и эхом раздаётся. В ответ молчание. Пугающее даже больше. От неизвестности на потолок лезть хочется. Она сжирает, придавая мученическую боль. Мальчишка хмурится, уловив какое-то движение в теле мужчины. Голова невольно поддаётся вперёд, желая узнать не показалось ли ему. Правая рука мужчины вздымается вверх, направляя дуло пистолета на стоящего напротив. Глаза расширяются. — Нет… — шепчет он еле слышно. — Нет— уже в полголоса. — Нет-нет-нет — срываясь на крик, повторяет он. — Нет! — крик разносится эхом, в тот момент, когда пуля попадает чётко в цель. — Нет! — перед глазами комната, едва освещаемая светом уличного фонаря. Мрак. Но он не страшит. Грудь быстро вздымается вверх-вниз. Глаза распахнуты. На лбу царит испарина. Тёплая пижама липнет к холодному телу. В помещении ни единого звука, только его неровное дыхание. С левой стороны кровати происходит какое-то шевеление. Он резко поворачивает голову влево, натыкаясь взглядом на проснувшегося отца. — Сынок? — сонно спрашивает отец, приподнимаясь на правом локте, а другой рукой потирая левый глаз. — Тэхён-и, что случилось? Тебе снова приснился кошмар?