Принц Гримм

-x-X-x-

— … Ты хочешь повторить это еще раз? — Я-Я думаю, я была д-достаточно ясна. Я вызываю тебя на д-дуэль, Король Гримм! Е-Если я выиграю, ты не только освободишь Пирру и меня, н-но и сделаешь все, ч-что в твоих силах, чтобы мы вернулись к ч-человеческой цивилизации!       Медленно моргая, Жон смотрит на Мистралийского Генерала, которого он случайно похитил во время своего путешествия в Мистраль. И он скорбит. Он оплакивает потерю нервов Боудикки, потому что он не уверен, почему еще она стоит перед ним так, как сейчас, направив свой меч в его сторону обеими руками… в то время как он довольно сильно трясется. Да и сама Боудикка дрожит почти бесконтрольно, выжидательно глядя на него.       На мгновение он задумался, не стоило ли ему вообще позволить ее дочери взять свой меч, прежде чем они отправились в путь, но если это был не меч Боудикки, то это был бы просто другой меч. Здесь, во дворце, у них было достаточно вариантов. Полный арсенал, фактически. Так что, в конце концов, позволить Боудикке оставить меч у себя было… в общем, это не имело значения.       Говоря о Пирре, Жон на мгновение перевел взгляд на более молодую девушку Никос. На первый взгляд Пирра выглядит обеспокоенной… но если заглянуть под поверхность ее эмоций, Жону кажется, что он видит оттенок волнения. Ей не терпится увидеть, как ее мать снова сразится с ним. Она жаждет увидеть, как ее мать СНОВА проиграет ему. Вот тебе и Пирра, подумал он, вот тебе и семейная верность.       Переведя взгляд на дрожащего Генерала, стоящего перед ним, Жон попытался разглядеть хоть какие-то следы Королевы Победы, о которой он так много слышал за несколько мгновений до их первой встречи. Он пытается разглядеть хоть какие-то следы той женщины, которую он видел сражающейся за своих солдат, готовой даже умереть за них. Ему… трудно. Боудикка выглядит так, будто сильный ветер может опрокинуть ее. Что здесь происходит? Конечно, его истинная природа Гримм не полностью уничтожила мужество Боудикки, не так ли?       В конце концов, она все еще пыталась затеять драку. Если бы она действительно боялась его так сильно, как сейчас казалось, то не стала бы вызывать его на бессмысленную дуэль, где ее сила снова окажется бессильной. Если только не принимать во внимание ее дочь. Материнской любви к ребенку может быть достаточно, чтобы перебороть страх, который в противном случае был бы непреодолимым. И все же… Жон чувствовал, что ему не хватает какой-то детали. — … Мы уже сражались раньше, Генерал. Тогда все прошло не очень хорошо для тебя. Не будет ничего хорошего и сейчас.       Боудикка вздрогнула, вспомнив, как легко он победил ее в Мистрале, как остановил ее клинок на полпути и схватил за горло, прежде чем она успела среагировать. И все же… воспоминание о том моменте не отбило у нее желания. — Это было т-тогда. Э-Это сейчас. Я знаю т-твою истинную сущность, Король Г-Гримм. На этот р-раз я не буду з-застигнута врасплох!       Она звучит парадоксально уверенно и одновременно испуганно. Возможно, это фасад? Но тогда под ним скрывается не более чем трусиха? Это не имело смысла. До сегодняшнего дня ничто в Боудикке Никос не казалось трусливым. Глаза сузились, губы истончились, и Жон наконец издал вздох. — Очень хорошо. Тогда дуэль. Если ты победишь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть тебя и Пирру к цивилизации.       Все очень просто. Он мог бы просто попросить Рейвен открыть портал к тем близким, которые у нее остались, но не здесь, в Землях Тьмы. В конце концов, он не обещал вернуть женщин Никос в Мистраль, только цивилизацию. В то же время… — А если я выиграю? Что я получу?       Он говорит это скорее для справедливости, если не для ясности. Он ничего особенного не ожидает. Вот почему он на мгновение опешил, когда получил ответ на все это. — М-Меня. Ты получишь… м-меня. — И меня!       Вклинивается Пирра, и Боудикка тут же поворачивает голову к дочери, прежде чем снова посмотреть на него. — Нет! Она в этом не участвует!       Но прежде чем Жон успевает ответить, Пирра насмехается и отвечает за него. — О да, я участвую, мама! Это ты заключила с нами договор. Если ты выиграешь, Жон обязан вернуть нас ОБЕИХ к цивилизации. Если ты проиграешь… он должен получить нас ОБЕИХ за твою неудачу.       Теперь Жон понял. По правде говоря, ему, наверное, следовало понять это раньше. Боудикка не боялась его. Она боялась себя. Бедная женщина воевала сама с собой. Теперь, когда он ищет его, он чувствует его запах. Он затерялся в толпе, потому что Пирра тоже была в комнате, а Пирра была… ну, Пиррой. Но теперь Жон сосредоточился только на Боудикке и почувствовал отчаянное возбуждение зрелой красноволосой.       Она хочет снова проиграть ему, запоздало понял он. Она хочет даже подчиниться ему. Единственный мужчина, который когда-либо побеждал ее, даже если на самом деле он не был мужчиной. Ей это нравилось, не так ли? И в глубине души она хотела испытать то, что испытала ее дочь от его рук.       Но ее честь не позволяла ей просто попросить об этом. Жон прекрасно понимал, что происходит… и, по правде говоря, это его раздражало. Честь. Ба! Что толку теперь от чести? — В-Возмож-! — Очень хорошо. Дуэль состоится. Свобода твоя и твоей дочери… или служба твоя и твоей дочери.       Жон пресекает попытку Боудикки отказаться от поединка, не желая позволить ей просто отступить и попытаться найти другой способ удовлетворить свои потребности. Она не хотела привлекать свою дочь? Что ж, это было очень плохо, потому что Пирра уже была включена. Ухмыльнувшись, когда Боудикка уставилась на него с открытым ртом, Жон жестом подозвал вооруженную фехтовальщицу. — Идем. Я буду великодушен и дам тебе первый ход. Я предлагаю тебе ударить меня всем, что у тебя есть.       К ее чести, теперь, когда на кону стоит несуществующее целомудрие ее дочери, трепет прямо-таки выветривается из Генерала. Ее выражение лица превращается из воюющего с самим собой в спокойное и решительное. Ее решимость густеет в воздухе, ее стойка укрепляется, и она крепче сжимает меч обеими руками.       Жон наблюдает за всем этим, не делая ни шагу. И он продолжает оставаться неподвижным даже тогда, когда Мистралийский Генерал наконец делает выпад вперед, вкладывая всю свою мощь, всю свою силу и всю свою ауру в один-единственный удар мечом.       Но Жон только обещал дать ей возможность сделать первый шаг. Он не обещал дать ей возможность закончить атаку, не обещал дать ей возможность нанести удар. И хотя технически он мог бы и надеялся, что его неразрушимый, безумно плотный скелет выдержит его, у него не было желания позволить ей пронзить его грудь до самых ребер.       И вот руки Жона вскидываются, когда Боудикка заносит свой клинок. Быстрее, чем могли бы уследить глаза, ее взмах, тем не менее, является детской игрой для Жона, чтобы дотянуться и поймать его между ладонями. Он останавливает ее на месте и наблюдает, как спустя мгновение ее собственные рефлексы настигают его. Ее глаза расширяются, когда они встречаются с его собственными. Она запоздало пытается отвести меч назад, но безуспешно. Жон, тем временем… крутится.       С-СНАП!       Он не знает, был ли меч важен или нет. Может, и был, учитывая, как Пирра позаботилась о том, чтобы он добрался сюда вместе с ними. Жону становится все равно. Он ломает его, разламывая лезвие надвое своей огромной силой Гримма, и наблюдает, как выражение лица Боудикки падает вместе с верхней половиной меча, когда тот падает на землю.       В руках Генерала остается рукоять с полутораметровым обломком клинка. Технически она могла бы продолжать наступать на него, но вместо этого она рухнула на колени, глядя сначала на свой разрушенный меч, а затем на него с недоверием… и медленно нарастающим облегчением. — Я-Я проиграла… Я потерпела неудачу… Я… подчиняюсь.       Через мгновение ее дочь грациозно опускается перед ним на колени, занимая место рядом с Боудиккой. Лейтенант Пирра Никос ухмыляется ему довольно развратно и очень ожидающе, ее зеленые глаза сверкают от возбуждения, когда она произносит. — МЫ подчиняемся… Господин~       Боудикка краснеет от выбора слов своей дочери, но опускает голову в смущении и стыде. Она также ерзает, словно хочет сделать что-то еще. Возможно, раздеться догола и предложить ему себя на месте, или что-то в этом роде.       … Что это было с ним, когда сексуально подавленные женщины преследовали его каждый шаг? Честно говоря, это становилось смешным. И, честно говоря, Жон обнаружил, что у него нет настроения удовлетворять их желания. Нет, если они собираются скрывать свои истинные желания за всей этой… возней. Ему требуется лишь мгновение, чтобы решить, что он собирается с ними делать. — Отлично. Я попрошу Саммер достать вам форму. Нам уже давно нужны горничные. Вы обе можете приступать немедленно.       Не совсем верно. Им не нужны были горничные, когда у них есть Гримм, чтобы все было чисто и без пыли. Но все же… — Ч-Что?!       Пирра подавилась собственной слюной, и только за это Жон чувствует себя довольно хорошо. И она, и Боудикка смотрят на него в недоумении, даже когда он одаривает их обеих знающей ухмылкой. — Таков был уговор, не так ли? Если вы побеждаете, я помогаю вам вернуться к цивилизации. Если побеждаю я, вы обе поступаете ко мне на службу. Ну, теперь, когда вы у меня на службе, я буду заставлять вас двоих работать. А что, по-твоему, должно произойти? Если вы больше не будете моими гостями, то вам придется начать приносить пользу.       Услышав его объяснения, Боудикка… краснеет и униженно молчит. Она знает, что у нее нет ноги, на которую она могла бы встать. Если она хочет этого, ей придется попросить об этом прямо… и, похоже, обесчещенный Генерал не может заставить себя сделать это. Вместо этого она молча стоит на коленях, принимая свою участь… и, если судить по усиливающемуся запаху возбуждения, испытывает некое извращенное невысказанное удовольствие от того, что ее превратили в служанку.       Он полагал, что если его мнение о ней верно, то она будет возбуждена подобным. Пока это был он, человек, который победил ее не раз и не два, который заставлял ее быть служанкой и убирать за ним… да, она бы получила удовольствие от этого, не так ли? Как стыдно. Но в этом-то и был смысл.       А вот Пирра… Молодая Лейтенант вскочила на ноги, напугав мать, и быстро подошла к нему, встала рядом и прошептала на ухо. — Пожалуйста, Жон… пожалуйста, не дразни нас так…       Она умоляюще смотрит на него, но Жона не трогают ее щенячьи глаза. Он просто поднимает бровь в ответ, ничуть не потрудившись понизить голос, к ужасу Пирры. — Дразнить вас как?       Пока Боудикка корчится, услышав его версию разговора, который он ведет с ее дочерью, Пирра краснеет и довольно мило хмурится. Тем не менее, она поняла его мысль. Вернувшись к матери и опустившись рядом с ней на колени… младшая красноволосая протягивает руку и берется за переднюю часть топа Боудикки, стягивая его спереди.       Не ожидая этого, Боудикка визжит и пищит, даже когда Пирра грубо разрывает рубашку на талии Боудикки, позволяя большим бледным сиськам матери выскочить на свободу. Боудикка пытается прикрыться, но ее собственная дочь хватает ее за запястья и с силой отдергивает руки. В конце концов, Боудикка стоит на коленях с выпяченными сиськами и сцепленными на коленях руками, отводя глаза, застыв как каменная статуя.       Тем временем Пирра сама выпячивает свои сиськи, так что мать и дочь представляют собой единое целое. Стоя на коленях бок о бок с матерью, выставив напоказ свои груди, Пирра прочищает горло. — Мы хотим, чтобы ты трахнул нас, Король Гримм. Нас обеих. Мы хотим быть твоими консортами. Твоими наложницами. Моя мать и я не просто предлагаем свои услуги… мы предлагаем тебе наши тела, чтобы ты мог удовлетворять свои противоестественные и звериные желания, когда захочешь.       Боудикка вздрогнула при слове «трахать» и с каждым последующим словом дочери еще больше съеживалась. Жону остается только с изумлением смотреть на этих двух женщин. Младшая так уверена в том, чего она хочет и как это получить. Старшая гораздо менее уверена и борется со своей неуместной «честью».       Жон медленно кивает в знак того, что услышал слова Пирры… а затем качает головой. — Хороший настрой Пирра… но пока я не услышу это из уст твоей матери, я не уверен, что я…! — П-Пожалуйста! Пожалуйста… возляг с нами.       Жон не мог не удивиться. Он думал, что Пирре потребуется гораздо больше уговоров, чтобы убедить ее мать наконец-то заговорить и признаться в том, чего она хочет. Он даже был готов к тому, что Боудикка совсем замолчит, и тогда он действительно выдал бы им обеим форму горничных и отправил бы их на работу ради того, чтобы они остались при своем мнении.       Но вместо этого, похоже, он переоценил ее решимость… или недооценил ее нуждаемость, предположил он. Посмотрев на нее несколько шокировано, Жон наблюдает, как Боудикка извивается, делая интересные вещи со своими обнаженными сиськами в процессе. — Я-Я прошу тебя… даже если тебе придется использовать нас в качестве служанок, чтобы оправдать наше присутствие… Я и моя дочь… хотели бы заняться с тобой сексом.       Пирра смотрит на свою мать, а затем на него. Младшая женщина Никос смотрит с надеждой и ожиданием. Она также выставила свои сиськи, как и ее мать, и Жон должен признать, что они создают очень привлекательный образ.       Ладно, он не собирается оставлять их на произвол судьбы. Они объединились и признались ему в том, чего они обе хотят сейчас, бросив вызов его ожиданиям. Было бы неправильно не ублажить их по глупости после всего того, через что он только что заставил их пройти, подумал он…

-x-X-x-