Принц Гримм

A/N: Жон расширяет границы с Пенни. Это занимает некоторое время. Также предупреждаю, до конца этой истории осталось всего четыре главы!

-x-X-x-

      Его инстинкты кричат ему, чтобы он нашел пределы Пенни. Его гордость тоже не позволит ему отступить. С похотливым рычанием Жон устремляется в дальний путь, намереваясь изводить прекрасного гиноида до тех пор, пока не одолеет ее и не оставит такой же оттраханной глупышкой, как и все остальные женщины, с которыми он встречался после своего воскрешения.       ПЛАП! ПЛАП! ПЛАП!       Пенни, конечно же, не жалуется на это, так как она начинает стонать в киску Руби, в то время как слизывает кремпай, который он оставил внутри сереброглазой молодой женщины. Руби тоже не жалуется, счастливо стонет и откидывает голову назад в экстазе, пока они, по сути, поджаривают женщину-робота между собой.       Однако это только начало. В самом начале все остаются при деле, включая Руби Роуз. Но… даже с разблокированной аурой, Руби — всего лишь человек. Даже будучи серебряноглазым воином или кем там еще, она все равно очень смертна. В сравнении с Пенни и Жоном это даже не соревнование… и не сравнение.       Руби — как муравей перед двумя богами на этой арене. Она, как муха, бьется над неизбежным, пока мимо нее проносятся два гиганта. Она может продержаться очень долго, не поймите его неправильно… ее выносливость — не повод для насмешек. По сравнению почти со всеми остальными во дворце Руби Роуз выглядит вполне достойно, несмотря на свою неопытность.       Но по сравнению с Жоном и Пенни все закончится только одним способом. После того как Руби испытала неизвестно сколько оргазмов, Жон замечает, что девушка начинает слабеть. Ее серебряные глаза медленно закрываются, и она теряет сознание, едва цепляясь за ниточку сознания благодаря постоянным усилиям Пенни внизу.       Однако, если он позволит Пенни продолжать доводить Руби до кульминации за кульминацией, они рискуют навредить бедняжке, поэтому, когда это происходит, Жон оттаскивает Пенни от кровати и поднимает ее на ноги, и сам встает. Он, конечно, по-прежнему трахает ее сзади, но теперь они оба находятся в нескольких футах от Руби и кровати, и Пенни удивленно вскрикивает и стонет. — А-Ах… но ваше Величество, П-Подруга Руби не велела мне прекращать лизать!       Жон фыркнул. Прошло несколько часов с тех пор, как Руби бросила эту реплику Пенни. 'Кто сказал, что ты можешь перестать лизать, Пенни? '. Поговорим о том, как загадать желание на Обезьянью Лапу, потому что если бы его не было, Пенни могла бы отлизать Руби прямо в обезвоженную раннюю могилу.       Как бы то ни было, Руби уже тихонько похрапывает, хотя голос Пенни стал намного громче. Практически в тот момент, когда язык Пенни наконец покинул губы киски Руби, обнаженная девушка потеряла сознание и наконец погрузилась в столь необходимый сон. — Руби не такая, как мы, Пенни. У нее есть пределы. Посмотри на нее сейчас.       Пенни, возможно, во многом заблуждается, в том числе и в том, что касается пределов человеческой выносливости, но она отнюдь не идиотка. Он чувствует, как она напрягается, глядя на Руби, и наконец замечает, что та спит. — О! П-Понятно… Я и забыла, что людям нужен сон… А как же вы, ваше Величество? Вы достигли своего предела?       Жон на это насмехается. Он уже пару раз кончал в Пенни, поэтому знает, что она говорит не об этом. Нет, она думает, что у него есть предел того, как долго он может кончать… и, черт, может быть, так оно и есть. Но он не собирается сдаваться до того, как достигнет этого предела. Он не перестанет трахать Пенни, пока одна из них не сломается.       Был ли это план Салем или нет, уже неважно. Все, что имеет значение, — это испытание Неостановимой Силы против Неподвижного Объекта. Кто между ними был по-настоящему безграничен? Кто был поистине не от мира сего и бесконечен?       Призвав свою Ауру, Жон протягивает руку и хватает Пенни за запястья, отводя ее руки назад, продолжая вбиваться в нее в положении стоя, заставляя ее стонать и кончать от его члена уже в десятый раз. — Достиг предела? Ни в малейшей степени, Пенни Полендина. Хотя, честно говоря… я не знаю, есть ли у меня вообще пределы. Возможно, мы найдем их… вместе.       С рычанием он толкает ее к ближайшей стене. Как только они оказываются там, Жон на мгновение отстраняется от Пенни, а затем разворачивает ее и прижимает спиной к стене. Несмотря на свою девственность в начале этого процесса, женщина-робот доказывает свою безграничную способность к адаптации: она немедленно обхватывает его своими конечностями, поднимая нижнюю часть тела вверх и скользя ногами по его талии и руками по его плечам, когда он снова входит в нее.       Глубоко целуя ее, Жон трахает Пенни без остановки и в этой позе. Она очень отзывчива, особенно когда он трется своей грудью о ее грудь, и твердые камешки, в которые превратились ее соски, кажутся достаточно острыми, чтобы разрезать человеческую плоть. Но Жон далеко не человек, и его кожа прочна как железо.       Они продолжают заниматься этим, кажется, целую вечность. В конце концов они переходят от стены к полу, от пола к стоящему рядом комоду, от комода к кровати. И только когда они возвращаются на кровать, Жон на мгновение фиксирует исчезновение Руби. Она проснулась во время их близости и ушла?       Однако он не мог долго размышлять над этим, потому что все еще был занят поиском границ Пенни… или своих собственных. Так или иначе, он их найдет. Он отгоняет от себя внешний мир и сосредотачивается исключительно на поставленной задаче — сделать Пенни Полендину своим последним завоеванием. Либо так, либо он наконец-то встретил свою соперницу.       Частично он все же замечает, что дни проходят именно так. Дни, когда они трахаются вдвоем, попав в бесконечный цикл, который ни один из них не хочет заканчивать. Новое тело Пенни, должно быть, было магически усилено Салем, когда она помогала Пьетро собрать его творение обратно, потому что даже если бы она обладала бесконечной выносливостью, его силы, скорости и мощи, вероятно, хватило бы, чтобы повредить ее в какой-то момент.       Вместо этого Жон все больше и больше выкладывается на полную катушку. Он — стальной человек в мире, сделанном из бумаги. До сих пор ему приходилось сдерживаться практически со всеми, кроме Салем. Однако с Пенни он может по-настоящему раскрепоститься. С Пенни он может по-настоящему выложиться.       Пенни, в свою очередь, кажется, тоже получает огромное удовольствие от происходящего. Они иногда разговаривают, но большую часть времени она просто стонет и подбадривает его, призывая продолжать и рассказывая о том, как ей весело. Честно говоря, комната начинает разваливаться раньше, чем они сами: каркас кровати разваливается, мебель разрушается, сам матрас в клочья. Стены становятся все более потрепанными, и даже ковровое покрытие на полу выглядит так, будто по нему прошлись животные.       И вот, наконец, Жон чувствует это. Это начинается с легкой дрожи. Один мускул на спине вдруг протестует против постоянного движения. Жон не чувствовал боли с тех пор, как переродился, как Гримм. Он не испытывал ни малейшего напряжения даже от самых напряженных действий, которые совершал после своего воскрешения.       А с тех пор как он открыл свою ауру, он даже не чувствовал боли, в основном потому, что никакая атака не может пробиться сквозь ауру, чтобы коснуться тела под ней.       Но вот она появилась. Ощущение боли. Но это только начало. Это предвестник того, что будет дальше. Ведь очевидно, что Жон не собирается останавливаться на одном лишь ощущении. Конечно, он продолжает трахать Пенни даже тогда, когда, как бы безумно это ни звучало… его тело начинает протестовать против продолжения близости.       По сравнению с ним Пенни кажется нормальной. Если кто-то из них и доходит до предела, так это он… и это пугает. Что за монстра создала его Королева? Что за технологический ужас изобрел Пьетро Полендина? Сколько в этом Салем, а сколько Пьетро? Неужели Айронвуд и Озма, имея на руках потенциальное оружие против Салем, не поняли, насколько ценной на самом деле была Пенни? Ее нужно было воссоздать во сто крат. Ее нужно было производить массово.       Даже если бы для этого пришлось каждому человеку и фавну на Ремнанте отдать частичку своей души, как это сделал Пьетро, получившаяся приливная волна андроидов, возможно, смогла бы смыть Жона и Салем с их армиями Гримм, окончательно избавив Ремнант от Угрозы Гримм… хотя и ценой потенциального создания новой Угрозы Роботов, учитывая свободу воли Пенни.       Он действительно проигрывал. Его действительно побеждали. Каждый раз, когда он доводит Пенни до оргазма, она становится все ярче для его чувств. Каждый раз, когда он кончает в нее, она принимает его семя и использует его как топливо, чтобы продолжать расширять свои возможности. Это кажется невозможным, но впервые Жон осознает, что подходит к концу. Он не сможет этого сделать.       Это, конечно, не значит, что он остановится. Знать, что он проиграет, и признать поражение — две разные вещи. Он отказался опускать руки. Он отказался сдаваться. Он должен был сражаться, в какой бы форме это ни происходило. Даже если это будет стоить ему жизни, он будет идти до конца… даже если это, возможно, немного мелодраматично для простого секс-марафона.       И все же именно в этой непоколебимой решимости перед лицом поражения Жон, к своему удивлению, находит победу. Когда его тело болит и кричит, чтобы он остановился, когда он чувствует, что дошел до предела, о котором даже не подозревал… Жон чувствует, как в глубине его души зарождается волнение. Волнение в самой его душе.       Дрожащий вздох вырывается из его губ, когда он инстинктивно протягивает руку… и берет. По-другому это не описать. В один момент он отдает все, что у него есть, трахая Пенни Полендину и чувствуя, как она впитывает энергию из каждого его действия. В следующий момент он берет у нее все, что может, черпая из ее огромных запасов энергии и восстанавливая себя. — О-Ох!       Пенни удивленно задыхается, а Жон всасывает ее ауру, словно какой-то Энергетический Вампир. А может быть… просто Гримм с разблокированной Аурой. Это ведь его Проявление, не так ли? Он понял, что у него за Проявление. Он мог брать ауру у тех, с кем контактировал, но подозревал, что может брать ее и из самого окружения, вытягивая энергию отовсюду, где она ему нужна.              Интуитивно Жон понимает, что это не его изначальное Проявление. Возможно, до того, как он был воскрешен в качестве Гримм, его Проявление должно было быть чем-то более позитивным, более даровитым, более полезным. Возможно, его изначальное Проявление позволяло ему усиливать ауры окружающих.       Но у каждого поступка есть последствия, и когда Салем превратила его в то, чем он является сейчас, потенциальное Проявление Жона стало… этим. Вампирической способностью высасывать и истощать окружающих.       Ему придется быть осторожным, потому что если бы он открыл это умение с кем-то другим, то мог бы убить его еще до того, как он это осознает. Тем более что за то время, что он размышлял над этим, из Пенни уже выкачали ауру, эквивалентную ауре дюжины людей. — А-Ах…       Пенни застонала, когда Жон прибавил темп. Оживленный и чувствующий себя лучше, чем когда-либо, он обнаруживает, что по его губам расползается несколько злая ухмылка, когда он наконец-то, по-настоящему, одерживает верх над прекрасным рыжим гиноидом. Даже занимаясь сексом, Пенни не может генерировать новую ауру быстрее, чем он ее истощает. В конце концов ее огромные запасы энергии, которые только увеличились за дни их траха, начинают иссякать.       Он не доводит дело до того, чтобы причинить ей постоянную боль или что-то подобное, но доводит ее до изнеможения, прежде чем, наконец, вытащить в последний раз и кончить ей на лицо и тело. Пенни вздрагивает под ним, когда Жон делает это, а затем поднимает на него пустой взгляд. — Я полагаю… я собираюсь отключиться на время, ваше Величество.       А затем она делает именно это, ее глаза закрываются. Жон на мгновение опешил, но прежде чем он успел по-настоящему запаниковать, рядом раздался знакомый голос. — С ней все будет в порядке, мой Король. Воистину, вы ничего не делаете наполовину, не так ли?       Переглянувшись со своей Королевой, Жон приподнимает бровь и слезает с кровати, оставляя Пенни выздоравливать. Даже сейчас он безоговорочно доверяет своей Королеве, когда Салем говорит, что с ней все будет в порядке. Тем не менее… — Разве ты не хотела, чтобы это случилось? Разве это не было твоим планом?       Королева Гримм надулась. — Это? Нет, конечно же, нет. За кого ты меня принимаешь, возлюбленный? Да, я хотела проверить, откроешь ли ты свое Проявление, столкнувшись с серьезными испытаниями, но я полагала, что ты увидишь возможность пообщаться с Пенни, когда поймешь, на что она теперь способна. Она черпает силу не только в сексе, но и в любой форме физической активности. Она буквально становится сильнее, чем дольше сражается… мощное подспорье для нас, не так ли?       Жон медленно моргает, размышляя над этим. — Хмф, вместо этого ты просто продолжил трахать ее. И вот мы здесь, пять дней спустя.       ПЯТЬ ДНЕЙ?! Боги, неужели он действительно позволил себе так отвлечься? Жон не мог не смутиться. С одной стороны, он обнаружил свое Проявление, так что миссия выполнена. А с другой… — Э… много ли я пропустил?       Салем вскинула на него бровь, но потом покачала головой. — О… не так уж много, я полагаю. Всего лишь Генерал Айронвуд планирует убийство моего бывшего мужа.       О хорошо… подождите, что?!