Семь дней весны

Яркое солнце — отстой. Шум машин за окном — отстой. Спать меньше восьми часов — отстой. Просыпаться в семь утра, чтобы пойти на работу, еще и не свою, — самый отстойный отстой из всех отстоев. Будильник — тоже отстой, но Кибу будит не он, а голос командира в лице матери. — Подъем! — говорит она и одергивает штору, заливая всю комнату утренними лучами, от которых Киба тут же пытается спрятаться под одеялом, а Акамару вскидывает голову. Она ждет пару секунд, пока он вылезет сам, затем хмурится и подходит к кровати, нависая. — Вставай, сына. А то проспишь завтрак. Это не кажется достаточно убедительной причиной, чтобы встать, в отличие от ее грубого «быстро вставай, я сказала» спустя минут пятнадцать, от которого Инузука и подрывается испуганно с постели. День только начался, а он уже три раза пожалел, что принял ее предложение поехать вместе с ней на работу и провести день, расследуя всякие преступления. Проторчать весь день в полицейском участке вообще-то не звучало хорошей идеей, но мысль о том, что можно ощутить себя двойным агентом, проникшему на вражескую территорию, казалась просто улетной. До нынешнего момента. — Я вчера поздно вернулся, можно я еще посплю… — Несмотря на то, что обещал мне пораньше лечь спать, — парировала Цуме. — Ведь ты обещал сегодня поехать со мной. — Я что-то уже не хочу, — проскулил парень, усаживаясь на краю кровати. — Ничего не знаю, иди умывайся и поехали, — строго сказала она, снова выходя из комнаты и направляясь вниз. — А если я буду вам там всем мешать? — не унимался Киба, подскочив к дверному проему. — Нет, ты мне нужен, — коротко обернувшись через плечо, решительно сказала женщина. Он не стал ничего отвечать, просто молча вздохнул; если мать сказала «нужен», то теперь не отвертеться. Дверь за спиной захлопнулась предательски громко, заставив голову вжаться в плечи, а мать громко вскрикнуть «поистери мне еще тут, я тебе так похлопаю», так что Кибе пришлось начать передвигаться еще более осторожно. На часах — без двадцати восемь, и ему вполне хватало и на умыться, и на засунуть что-нибудь в рот, прежде чем он сядет в машину и еще полчаса с лишним сможет поспать в дороге. Этим он и занялся: сунул голову под струю холодной воды, чтобы скорее проснуться, наспех почистил зубы, прилизал водой волосы назад, натянул черные джинсы и чистую (!) белую футболку, а не спортивки, как обычно. Еще десять минут на завтрак в виде заботливо оставленной кем-то тарелки с сырным омлетом и бутерброда с толстым слоем ветчины, которые исчезли буквально за две минуты. Один кусок ветчины упал в рот Акамару, который все это время сопровождал хозяина туда и сюда, будто не понимая, что происходит. Цуме за этой мультяшной беготней наблюдает молча, с титаническим терпением, пока допивает свой кофе, и потом также молча стоит в проходе вместе с Куромару, прислонившись к двери плечом, пока сын три часа завязывает шнурки на своих грязнючих ботинках. — Больше не в чем идти? — приподняв бровь, спрашивает она. — Я вытру, — поняв намек, с обидой в голосе произнес Киба, на что мать только вздохнула. Куромару посмотрел на хозяйку и встал впритык к двери, готовый выходить. — Пока, дружище. Не поминай лихом, — сказал он подошедшему Акамару, обняв его морду ладонями, и драматично прислонился к его лбу своим. Позволив маминому напарнику сесть спереди, сам Киба с удовольствием расположился на заднем сидении, укрывшись собственной курткой, и позволил себе вздремнуть свободные полчаса в дороге, показавшимися ему последними в его жизни. Все-таки, это не первый его раз посещения полицейского участка, но первый раз он едет туда по собственной воле. Относительно. — Детка, просыпайся. Приехали, — сказала Цуме, кое-как просунув руку назад и потормошив сына за плечо. Второй рукой она вела машину, заезжая на рабочую стоянку. Киба снова что-то промычал, протяжно вздохнул носом и сел на месте, потирая глаза и пытаясь оглядеться. Да, место кажется знакомым. Ему требуется дополнительные пару минут, чтобы прийти в себя и собраться с духом, прежде чем выйти из маленького укрытия в виде машины и зайти в «логово врага». — Не переживай, будет весело, — подбадривает его мать, положив руку на плечо, когда они уже подходят к центральному входу. Ей легко говорить, ее напарник с ней, а его — даже не знает, жив хозяин или нет. Сначала они прошли через приёмную: за стеклянной перегородкой сидела женщина с суровым лицом, перелистывала бумаги и одновременно что-то диктовала в телефон. Рядом — пара офицеров в форме спорили о чем-то бытовом, явно не касавшемся службы. — Это отдел делопроизводства, — кивнула Цуме, даже не замедлив шаг. — Все жалобы, заявления, отчёты сначала проходят через них. Киба коротко оглядел широкое помещение: ничего интересного, кроме того, что бумаги здесь, похоже, имели больше власти, чем люди. Это не тот участок, в который он когда-то попал совершенно случайно, но люди здесь одни и те же. Безликие, серые, в скучной форме, — такими они кажутся, пока не видят зашедшую Цуме Инузука, сразу же начиная здороваться с ней и с ее сыном. — Доброе утро, ребята, — улыбчиво говорит она, махнув рукой. Куромару, без какого-либо интереса к людям вокруг, прошел рядом. Киба шел немного позади, сунув руки в карманы. Не мог же он показывать больше энтузиазма, чем собака, нужно было поддерживать их общий образ серьезности, даже если интересно было просто жуть. Женщина немного задержалась у чьего-то стола, перекинувшись парой фраз, которые Киба старательно пропускал мимо ушей, хотя и слышал что-то вроде «привела своего малого» и «пусть посмотрит». Посчитать количество столов в огромном офисе и потом представить, как он сбегает отсюда в окно, киношно разбивая стекло, показалось ему более приятным и увлекательным занятием. — Пойдем, — закончив со светскими беседами, Цуме обернулась и кивнула в сторону. — Хорошего дня, Киба, — сказал коллега, с которым она только что разговаривала, и ему пришлось поджать губы в неловкой улыбке. Офисные коридоры чем-то напоминали школьные, хотя атмосфера была совершенно иная. В разных местах иногда пахло потом, железом и чем-то еще непонятным, а в других, наоборот, было очень стерильно и пахло дезинфицирующими средствами. В коридоре то и дело мелькали люди — полицейские с папками, усталые опера в мятой форме, и у каждого второго в руках был кофе. Несмотря на немалое количество молодых стажеров, в воздухе все равно висло какое-то ощущение старости; вот хотя бы старые плакаты на стенах с лозунгами, которым на вид лет -дцать. Киба осматривает все вокруг, пока мать ведет его по коридорам, вещая: — Это уголовный отдел. Здесь расследуют всё: от краж велосипедов до заказных убийств, — будничным тоном прокомментировала Цуме. Внутри было оживлённее: телефоны звонили, несколько мужчин в костюмах переговаривались с поднятыми бровями, указывая на какие-то фотографии на доске. В углу молодой парень в мятой рубашке печатал на клавиатуре так увлеченно, будто от этого зависела его жизнь. — В основном, конечно, рутина. Дальше было помещение побольше, с решёткой, отделявшей «чистую» часть от той, где находились несколько камер. Оттуда донеслось глухое ругательство — внутри кто-то явно пытался выбить себе поблажку у дежурного. Дежурный же в ответ зевнул, щёлкнул по клавиатуре и даже не удостоил арестованного взглядом. — Это изолятор временного содержания, — пояснила она. — Здесь все наши «гости» до того, как их переведут дальше. Иногда приходится сидеть сутками, иногда — всего пару часов. Ну, ты в курсе, — добавила она, хмыкнув. Инузука младший только поморщился, переведя взгляд на этих самых «гостей». Не хотелось внаглую заглядывать в глаза преступникам, хотя и выглядели они не то чтобы опасно, так что он только окинул беглым взглядом каждого из сидевших внутри ребят. Один из них был очень необычный — темнокожий, в солнцезащитных очках, с татуировками, и Киба задержал на нем свой удивленный взгляд. Он это заметил. — Йоу, только не пацана! Он же совсем кроха! Беги отсюда, а то будет плохо! — сказал он, дернувшись на месте, и сделал какие-то странные движения руками перед собой, на что Инузука еще более удивленно вскинул бровями. — Не разговаривай с моим сыном, — строгим тоном ответила ему Цуме. Темнокожий незнакомец вздернул подбородком со звучным «хм!», будто бы это он не слушал приказ, а просто потерял интерес к ребенку полицейского. Молодой парень рядом с ним был удивительно похож на Наруто, только с коротким темным ежиком вместо светлой шевелюры. Кибе это зрелище пришлось не по вкусу, и тогда он постарался представить на его месте Канкуро. На секунду у него получилось, но и на Канкуро ему смотреть совсем не хотелось, так что он отвернулся, как только мать сказала «ладно, пойдем дальше». Туалет, архив и комната отдыха не вызвали столько же интереса, но парень все же почувствовал себя внедренным в работу полиции. Теперь он знает, где полицейские делают свои грязные дела, где хранят свои секреты и где принимают пищу. Это могло быть властью в его руках, но тогда необходимо было бы исключить маму-полицейскую из всех гипотетических планов, а это было бы крайне сложно, учитывая ее положение. — Ну, что скажешь? — с интересом в голосе протянула Цуме. Она только что показала ему вторую и, возможно, основную часть своей жизни, и Инузука младший должен был отреагировать соответствующе. — Прикольно, — только и ответил он, снова принявшись оглядывать мир вокруг. Все угрюмые носители форм именно сегодня казались менее угрюмыми и враждебными, чем обычно, но Киба старался не выказывать им особого расположения — не заслужили. Мать, вероятно, ожидала более красноречивого ответа, поэтому продолжила задавать вопросы. И первый же вопрос имел успех заставить Кибу напрячься: — Видел парнишку в изоляторе? Угадай, сколько ему лет. — Ну… — конечно, он понял, о ком идет речь. — Лет… восемнадцать. — Шестнадцать, — поправила она. Это имело большое значение, ведь это должно было послужить поводом для дальнейших нотаций, если бы не… — А что насчет того, в очках? — поинтересовался парень. — Мне показалось, будто вы знакомы. — Знакомы — сильно сказано, — протянула Цуме. — Хотя он не первый раз в изоляторе. Его старший брат иногда его отмазывает. Я не знаю, в банде он или нет, но проблемы сами к нему так и липнут, — она пожала плечами. Походу разговора они подошли к двери кабинета, на котором висела табличка «лейтенант Инузука», что заставило Кибу удивленно вытянуть лицо. Кабинет оказался не слишком большим, но уютным и очень «её». На стене висела карта города, утыканная разноцветными булавками, рядом — доска с фотографиями и распечатками дел. На подоконнике было расставлено несколько горшков с зеленым нечто. Та же стена, в которой находился дверной проход, была обрамлена стеклами, через которые было видно остальную часть отдела. Сейчас эти стекла были закрыты створками железных занавесок, и в комнате было тускло. В углу — широкая мягкая лежанка для Куромару, куда он и лег, как только вошел. На столе — идеальный порядок: стопки папок, компьютер посередине, подаренная детьми кружка с забавным принтом с карикатурой на их собак, блокнот с торчащей ручкой и железная изогнутая лампа. Киба, озираясь, зашёл внутрь и сразу сел в кожаное кресло напротив стола. — Не думал, что у тебя тут прям свой офис… как в кино. Цуме усмехнулась, бросив на него короткий взгляд и приоткрыв шторки: — Это не офис, а головная боль с дверью. Но да, тут неплохо, — она пожала плечами. Ей одной тут хватало места с головой — куда лучше, чем сидеть за одним столом с каким-нибудь тупицей, который то и дело предлагает выпить после работы. Кстати о птичках. — Что-нибудь хочешь попить? Чай, сок, воды? Внизу есть автомат с газировкой, но туда иди сам. — А ты что пить будешь? — поинтересовался парень. Ему эта забота была приятна, он действительно здесь был гостем. — Кофе. Но тебе не дам, — предупредила она с мягкой улыбкой, отходя к двери. — Тогда просто сок. Женщина вышла из кабинета, оставив Кибу наедине с собой. Куромару безмятежно лежал в своем углу, периодически поглядывая на мальчишку единственным глазом, будто его просто оставили следить за ним, как когда-то в детстве. Инузука изучал содержимое той самой стены, усеянной разноцветными кнопками, пытаясь разгадать их значение и связь друг с другом. Рядом, судя по всему, висела разгадка к его вопросам, так что он не удержался и подошел почти впритык, чтобы рассмотреть получше. Больше всего кнопок было в районах Умеда и Намба. Это два бизнес-центра в городе, так что это было не удивительно. Внимание привлек маленький список разных предприятий, которые, по мнению Кибы, никак между собой не были связаны: книжный магазин «Журавлик», тренировочный центр «Джашин», какой-то склад, кукольная мастерская «Хируко». В списке была даже знакомая им с друзьями автомастерская «шесть путей», которой заправляли Яхико и Нагато, и Киба озадаченно нахмурился. Он ничего не знал про другие пункты в списке, но вероятность того, что у этих двоих могли быть какие-то проблемы с полицией, его расстроила. С другой стороны бумажной карты висело несколько фотографий симпатичных молодых девушек, подписанные именами и датами: Нагиса Ямамото — 10/23/20XX, Асука Канэко — 11/13/20ХХ и Каяно Кикути — 12/09/20ХХ. Куромару поднял голову, когда открылась дверь и за ней появилась напарница. Инузука младший тоже взглянул на нее из-за плеча и, заметив в ее руках две кружки, обернулся целиком. Она заметила, на что именно он смотрел, но решила ничего не говорить. — Представь себе, под утро ребята обнаружили разбитый мотоцикл около моста, — коротко хмыкнув, будто рассказала какой-то анекдот, сказала Цуме и поставила две кружки на стол. — Но никого рядом обнаружено не было: ни жертв, ни орудий преступления. Странно, да? Киба подтянул к себе одну кружку, задумчиво посмотрев на апельсиновый сок. — Наверное, чьи-то разборки, — он пожал плечами, сделав вид, что ему совершенно не интересно. — Есть идеи? Стоило ответить категоричное «нет» и закрыть тему, но внутри плескался какой-то азарт хвастовства и опасение, что мама уже в курсе всех деталей и просто ждет, пока он сам признается, которые не дали просто промолчать, хотя он и пытался сохранять безучастный вид. — А было там написано что-нибудь? Я имею виду, метку банды или типа того. — Да. Зеленая наклейка «Ветер» и выцарапанное «чмо» на бампере. Тебе это о чем-нибудь говорит? — как бы между делом спросила она, и разговор начинал походить на допрос, так что Кибе пришлось спрятать половину лица в кружке. — Не. Понятия не имею, кто они. Инузука старшая только задумчиво промычала, мол, ну-ну. Задачка, конечно, что в том месте не было никаких камер видеонаблюдения, но, раз нет ни потерпевших, ни заявлений об угоне, то и говорить в принципе было не о чем. Пока что. Хотя экскурсия прошла неплохо, в кабинете было достаточно комфортно, а по отделению ему было разрешено свободно передвигаться, Киба маялся. Он всегда знал, что сидеть в офисе — это скука смертная, но чтоб настолько? Если бы он знал заранее, как будет проходить его день, он бы сделал вид, что умер, и ни за что бы не вылез из постели. Парень от скуки готов был лезть на стену, дать Куромару отгрызть себе руку или пойти самостоятельно устроить какой-нибудь криминальный дебош, который они бы стали расследовать вместе, — что угодно, лишь бы не сидеть в этом продавленном им самим кожаном кресле. Самым страшным было смотреть на часы — он и без того чувствовал каждую минуту, проведенную здесь. Мобильник в руках был единственным спасением, но медиатека в нем оказалась гораздо меньше, чем он думал, так что последний интерес тоже был утерян в бетонном пространстве вершителей правопорядка. — Проголодался? — Цуме и саму нервировало то, как маялся сын в своем кресле, и все же она старалась сохранить мягкость в голосе. Но она сжалилась над ним не по этой причине — время на самом деле близилось к обеду. Киба отложил взятый у дежурной стойки приемного отделения журнал, рассказывавший о новостях в мире технологий, и задумчиво посмотрел на мать. На секунду он подумал, что он выдумал этот вопрос, потому что он очень долго его ждал. Встретившись с ней взглядами, он простонал отчаянное «да» и, вцепившись в деревянные ручки кресла, подался вперед, резко вставая с насиженного места. Женщина хмыкнула, закрыла свою записную книжку, неспеша поднялась с места, набросила на плечи висевшую на стуле куртку и направилась к двери. Из угла послышалось сопение Куромару, также поднявшегося с лежанки и направившегося вслед за хозяйкой. — Что хочешь поесть? — спросила она у вылетевшего в коридор сына. — Что угодно, — устало выдохнул он. — Если что угодно, то пойдем в столовую внизу, — буднично сказала Цуме. Перспектива не видеть солнечный свет и не выйти из злополучного участка хотя бы на минуточку, ему не нравилась. — Тогда курицу-терияки, — решительно сказал Киба, посмотрев на мать. Та рассмеялась от такой переменчивости, но согласно кивнула. Еда в столовой была вкусной, но иногда наскучивала. Раз они сегодня проводят день вместе, так можно побаловаться каким-то разнообразием. Внезапно в другом конце коридора послышался шум: топот, чей-то злой мат и звук удара — словно кто-то плечом врезался в стену. Через секунду показалась группа полицейских, которые вели троих крепких мужиков в наручниках, и Куромару тут же настороженно выпрямился. У одного глаз был заплывший, у другого порвана рубаха, а третий — высокий, с жирными волосами, — все время рвался вперед, выкрикивая: — Я ничего не сделал! Вы мне это еще припомните! Вы все — продажные псы! Киба застыл на месте, уставившись на них с каким-то первобытным восторгом, будто перед ним развернулся эпизод из его любимого боевика. Он шепнул: — Мам, это настоящие?.. — Настоящие, — отрезала Цуме, нахмурившись. — И не смей на них глазеть так, будто встретил рок-звезд. Эти ребята с виду шумные, а по факту — опасные. В этот момент один из задержанных резко повернул голову и, встретившись взглядом с Кибой, ухмыльнулся так мерзко, что парень тут же поморщился с дерзким «чего вылупился?». Цуме уловила это и сделала шаг вперед, прикрыв сына. — Пошёл дальше, урод, — бросила она задержанному, и конвой тут же утянул его в сторону изолятора. — Мда, — протянул Киба и зашел в освободившийся лифт. — Пообещай, что ты не станешь таким же, — вкрадчиво, но серьезно произнесла мать, покосившись на парня. — Ходячей мерзостью? Ни за что, — с легкой ухмылкой ответил он, скрестив руки на груди. Женщина не разделяла веселья. — Постарайся не вляпываться ни в какие проблемы хотя бы на каникулах, ладно? — последняя фраза прозвучала обидно и грустно. Обидно, что приходится просить об этом и грустно, что он пообещает, а выполнить не сможет (уже не смог, раз уж на то пошло). На свете нет ничего хуже этого. — Хорошо, мам, не переживай, — он посмотрел на нее со сдержанной улыбкой, и она с нежностью огладила юношескую щеку. Поиск приличного заведения, где можно было спокойно перекусить и при этом не ломать голову, куда же пристроить собаку, обычно занимает время, но Цуме отлично знала этот район, и не пришлось даже брать машину, чтоб дойти до небольшого кафе с меткой «pet-friendly». Куромару, если бы мог, наверняка бы оскорбился, ведь он — уважаемый сотрудник полиции, а все равно ему разрешено ходить только в определенные места. Хорошо, что он уже взрослый и его такие мелочи совсем не расстраивают. Не его одного. У самой двери Инузука младший почуял запах специй и жареного масла — это сочетание всегда пробуждало аппетит, будь то ресторан быстрого питания, домашняя кухня или «приличное заведение». Заказав буквально первое, о чем он подумал еще в коридоре, он еще немного поизучал каждое блюдо в меню, будто видел его впервые. К сожалению, голод это не утоляло, а наоборот, побуждало еще сильнее, так что он только попросил принести напитки и закуски сразу и отложил картонное меню в сторону. Цуме заказала себе мисо-суп с лососем и какой-то салат, чем вызвала смешок со стороны сына. — И это все, чем ты питаешься? — А что ты мне предлагаешь, наесться до предсмертного состояния и завалиться спать? — в тон ему ответила женщина. Это, вообще-то, звучало достаточно круто. Он так и сказал. Еда не заставила себя долго ждать, и парень буквально накинулся на свою тарелку. «Ешь спокойнее, никуда не убежит» — строго напомнила ему мать, только и успев немного попробовать бульон. Поперхнувшись, желая что-то ей ответить, парень в итоге промолчал и просто стал есть медленнее. Все же он никак не мог выбросить из головы список, висевший на стене, в котором мелькнула мастерская их общих знакомых. После плотного приема пищи его немного раскумарило, и Киба набрался смелости спросить: — Мам, — она перевела на него вопросительный взгляд, — что за список висел у тебя на стене? Ну, с названиями разных контор или около того, — на самом деле, ему интересно было только знать, почему там были «шесть путей», но он решил быть умнее, ведь так, в теории, он мог узнать даже больше. — А что? — прищурилась Цуме. — Знаешь какую-то из них? — Мне просто интересно, как связаны бойцовский клуб и кукольное царство, — незамедлительно ответил он, хмыкнув как бы между делом. «Ты всегда был любопытным» — хочет сказать она, но решает пропустить любезности, вместо этого просто вздохнув. Парень не отводит взгляд, пока она молчит, будто пытаясь так удержать ее на одном. — Это все предприятия, принадлежащие «Красному облаку», — как есть сообщила женщина, и Киба едва сдержался, чтобы не выпучить глаза. Он и раньше слышал про эту группировку, мама пару раз ее упоминала в разговоре с дядей Гаку и кем-то из неизвестных ему коллег прямо по телефону. Он промолчал, ожидая, что лейтенант захочет рассказать что-то еще, и не ошибся: — Ты же много фильмов смотришь. Слышал что-нибудь про отмывание денег? — она лукаво улыбнулась, будто в самом деле хотела раскрыть ему самую большую служебную тайну. Этот разговор он пообещал оставить в тайне. Она не упоминала никаких фамилий, вероятно, в целях безопасности, но от полученной информации, пусть и неполной, у него просто пропал дар речи. Вернее будет сказать, он просто не знал, что с ней делать. Он представил себе вариант, где он, пользуясь всеми частицами этой самой информации, подминает всех под себя и становится королем улицы, но этому же варианту собственной персоны из параллельной вселенной быстро прилетел по лицу более реалистичный вариант, где он делает вид, что ничего не произошло, никого не сдает и все живут счастливо. Во всяком случае, он его устраивал и для этого ничего не нужно было делать. Вернувшись в кабинет, он снова рухнул в свое кресло, так и не узнав, зачем же он «нужен» был маме. Чтобы посмотреть на всех этих вонючих бандюганов, которых они пачками сажают в изолятор? Или чтобы ей не было скучно сидеть одной за столом? Они с друзьями тоже иногда просят «посидеть вместе, а то скучно одному», так могла хотя бы признаться. А так он сидит и не знает, чего ждать, можно ли уже свалить домой или хотя бы погулять вокруг, пока он не понадобится, наконец. Вдруг в дверь постучались. — Лейтенант, — позвал незнакомый голос, приоткрыв дверь после того, как Цуме сказала «войдите». — Новые детали по делу Шимура, — сообщил мужчина в офицерском костюме и с тонкой папкой в руках, и она нахмурилась. Киба заинтересованно изогнул брови, глядя то на офицера, чье лицо казалось отдаленно знакомым, то на мать. — Что там? — сложив руки перед собой в замок, она немного подалась вперед, глядя на коллегу. Тот неуверенно кивнул школьнику и в пару широких шагов оказался у стола, складывая на него папку с делом. — Пришли результаты анализа камер видеонаблюдения в «Маске», — сложив руки за спиной, проговорил он. Инузука младший всмотрелся в нашивку на его нагрудном кармане «Т.Ямато», и только потом стал в открытую пялиться на самого офицера, будто вся информация должна была быть предоставлена именно ему. Он покосился на мать, и она смотрела точно таким же взглядом, только выглядела будто бы загруженной. — «Маска»? Клуб Обито Учиха? — негромко удивился вслух Киба. Судя по тому, как на него посмотрела лейтенант полиции, это было лишнее. Он почти вжался в кресло. — Как ты сказал? Обито Учиха? — офицер тоже обернулся. — Ага, — неуверенно протянул парень. — Подождите-ка, Данзо Шимура? Он что, мертв? — выставив руки немного перед собой, будто пытаясь остановить ход разговора, он сказал буквально первое, что пришло в голову. Цуме протяжно вздохнула — ответ положительный. Ямато округлил глаза — а как же конфиденциальная информация? От нависшей паузы Киба не то, что напрягся, у него у самого челюсть отвисла. Он откинулся в кресле, уронив руки между колен — это было довольно неожиданно. — И как давно? — поинтересовался парень. — Лейтенант, — негромко проговорил офицер, — возможно, стоит ограничить доступ… — Не надо мне указывать, — резко отрезала Цуме, но тут же смягчилась, встретившись глазами с сыном. Смотрела она серьезно. Ей давно хотелось зацепиться за хвост Учиха, но нужны были веские доказательства. — Киба. Ты сказал, что «Маска» принадлежит Обито Учиха? Почему-то он вдруг почувствовал какой-то подвох. Говорить не слишком хотелось, и он стал нервно растягивать ладони друг о друга, и женщина старалась проявить терпение. — Ну, вроде да, — парень постарался ответить максимально нейтрально. Не мог же он дать ей знать, что они ходили в этот клуб и зависали с Обито в «випке». Он из семейства Учиха самый клевый и чуть ли не единственный, кроме Саске, с кем вообще можно было поговорить. Не хотелось бы, чтобы у него были проблемы. Какое-то подозрительное количество знакомых сегодня на слуху, от этого становилось еще более некомфортно. К его большому счастью, мать не стала расспрашивать, откуда ему известна эта информация, ведь она и так знала, что он дружит с их младшим отпрыском. Она перевела все тот же серьезный взгляд на офицера, все это время стоявшего молча и не знающего, что предпринять. С одной стороны, это же сын начальства, нельзя его взять и выгнать. А с другой — он вообще не должен это все слышать. — Помнишь загадочного управляющего «Тоби»? — кивок в ответ. — Это он. Стоило сразу догадаться, — она вздохнула и скрестила руки на груди. Ямато снова покосился на Кибу, и тот нахмурился. — И что? В чем дело? — он развел руками, не понимая, что только что произошло. Какой еще «Тоби»? — Ничего, детка. Дома поговорим. Мне пора заняться настоящей работой, — решительно сказала Цуме, поднимаясь из-за стола, но сына этот ответ, очевидно, не устроил, и он тоже встал с места. — Нет, погоди, можно я пойду с вами? Что вообще происходит? — Известный в наших кругах политик был убит в этом клубе, Киба. И мы расследуем это дело, — вздохнув, ответила она. Внезапно послышался глухой рык Куромару — он все слышал. Прежде, чем парень успел сказать что-то еще, Ямато его опередил: — Нам нужно идти, лейтенант. Я думаю, вы захотите узнать, с кем у него должна была состояться встреча, своими глазами, а не читать об этом в отчете, — решительно проговорил он под бегающий туда-сюда очумелый взгляд младшего Инузука. — Я тоже хочу, — взмолился он. В ответ последовало категоричное «нет», полицейский пес поднялся со своей лежанки, а оба офицера развернулись к двери. — Ну пожалуйста! Я никому ничего не скажу, клянусь! — Я сказала иди домой, Киба, — довольно резко сказала она, посмотрев на него из-за плеча. — Сейчас же. Киба так и не узнал, зачем он был нужен сегодня маме на работе. Несмотря на то, что он не смог увидеть, с кем встречался известный политик перед смертью, домой он ушел с чувством, что сделал даже больше, чем надо было. На этот раз, оно не было хорошим.

***

Допросная.

— Что вы делали в клубе «Маска»? — спокойным басом спрашивал Ибики, сидя спиной к широкому одностороннему окну допросной комнаты. Кабинет был обставлен предельно просто: стол, две лампы под потолком, которые давали слишком жёсткий свет, отбрасывающий тени на стены, и полное отсутствие запахов или других отвлекающих факторов. Его тяжёлый взгляд, будто пробивающий насквозь, встречал спокойную, даже ленивую улыбку собеседника. — Встречался с господином Шимура, — также спокойно отвечал парень в очках и с белыми волосами. — Это Кабуто Якуши, ученый-генетик. В прошлом — полевой врач, участвовал в военных операциях в Ираке. Вроде как, спас много жизней, пока не был демобилизован, — проговорил Ямато, сверившись с какими-то бумагами в своей папке. — Почему демобилизован? — спросила Цуме, не отрывая глаз от допрашиваемого. — Получил ранение, ему позволили вернуться домой, — ответил офицер. — Не похоже, что у него какое-то серьезное ранение, — она прищурилась, пытаясь найти хоть какой-то намек на шрам, торчащий из-под одежды. Кабуто снял очки, протёр их уголком рубашки. — Знаете, — начал он, мягко, почти шепотом, — удивительная вещь: иногда мы встречаем людей в самый неожиданный момент. Я ведь даже не собирался заходить в клуб в тот вечер. Ибики сильнее свел брови на переносице — он вообще не верил в это. — Мы знаем, что у Данзо была запланирована встреча в клубе в это же время. — Да? А какое имя там было указано? — Кабуто удивленно вскинул брови, но не получил ответа. — Ах, вот какое. Интересно. — Так о чем вы говорили? Странно, что депутат решил устроить встречу именно в таком месте, — не теряя самообладания, спросил Морино. — Представьте, каково было мое удивление, когда я увидел его там, — хмыкнул светловолосый, надевая очки обратно. — Мы говорили о работе. В основном, о моей: я рассказывал ему про новые наработки, про новых коллег… — Какие наработки? — прищурился детектив. — При всем уважении, это к делу не относится, — Кабуто качнул головой. — При всем уважении, мы сами решаем, что относится к делу, а что нет, — отрезал мужчина. — Ах, так я арестован? Может, уже следует звонить адвокату? — Якуши снова сделал удивленное лицо. Ибики вздохнул через нос. — Вы рассказывали о своей встрече, мистер Якуши. — Точно-точно! Так вот, заходим мы в вип-зону, вы, наверное, видели на камере видеонаблюдения, сидим, болтаем. Я предложил угостить его чем-нибудь, раз он уделил мне время, но он отказался. Сказал, что не пьет то, что наливал не сам, это правда. Мы обсудили работу, затем я поблагодарил его и ушел, — как есть признался молодой человек. — Так значит, у вас все-таки была запланирована встреча? — уточнил Морино. — В моих планах он появился только в момент этой самой встречи, — он снова пожал плечами. Ибики нахмурился ещё сильнее, будто пытаясь просверлить взглядом дыру в аккуратной маске собеседника. — Вы хотите сказать, что всё это совпадение? Просто случайная встреча? — А разве жизнь не состоит из совпадений? — мягко отозвался Кабуто. — Иногда они смертельные. — Вы говорите так, будто заранее знали, чем закончится вечер, ­- Морино склонил голову набок, чуть подался вперёд. — Никогда нельзя знать что-то наверняка. Знал ли я, что встречусь с ним тем вечером? Может быть. Знал ли я, что его обнаружат мертвым? Определенно нет, — с серьезным видом проговорил он. — Хватит юлить. Это вы его убили? — устав от аллегорий, прямо спросил Ибики. — Зачем бы мне это делать? Ведь я врач, — будто оскорбившись, произнес Якуши. — Ведь я давал клятву Гиппократа. — Тогда скажите, как врач: мог ли человек, не болевший ничем, прийти в клуб абсолютно здоровым, но так и не уйти из него, учитывая, что он там ничего не пил и не ел? — сложив руки перед собой, проговорил Морино. — Да, он был стар, но не настолько, чтобы умереть в любой момент. Допрашиваемый сделал паузу, словно подбирая слова. — Знаете, до того, как я встретился с Данзо, к нему подходил мужчина. Высокий, с длинными черными волосами. Я заметил его потому, что он очень странно держал руку, будто прятал что-то. Я спросил, кто это был, но господин Шимура ответил лишь «никто». — Вы видели его лицо? — Увы, не разглядел. Слишком темно, да и я не считал нужным всматриваться, — виновато развёл руками Кабуто. — Есть какие-то предположения? Вы, судя по всему, работали с Шимурой. Может быть, он встречался в тот вечер с кем-то еще, кого вы могли знать? Похожим на ваши описания. — Данзо был человек со своими секретами. Конечно, он делал все на благо города и страны, но методы его несколько радикальны. Я не утверждаю, что у него должно быть много врагов, но человек его положения просто не может оставаться незамеченным, — задумчиво проговорил Якуши. — Возможно, стоит внимательнее присмотреться к тем, кто сидел в VIP-зоне рядом, а не терять время на разговоры со мной. Пожав плечами и откинувшись на спинку стула, он чуть улыбнулся, будто отстранился от разговора: — Я человек маленький, не претендую на знание интриг. Просто врач. — Ясно, — выдохнул Ибики. — Спасибо за ваше время, мистер Якуши. — Всегда рад помочь восстановить справедливость, — с улыбкой кивнул последний. — Я могу идти? — Пожалуйста, оставайтесь в городе, чтобы мы могли связаться с вами при дальнейшем расследовании. — Непременно. Хорошего дня, офицеры, — он обратился не только к сидевшему напротив детективу.