Заклинатель бури

Дазай не любил Минато-Мирай — огромный, высоченный, никогда не спящий, вечно кишащий автомобилями и туристами, неприветливый и при всём этом удивительно тесный. С точки зрения интересов бизнеса район был, конечно, лучше не придумаешь: настоящий муравейник, в котором легко затеряться, если хочешь затеряться, легко встретиться с тем, с кем нужно встретиться, не привлекая лишнего внимания, легко оторваться от погони, легко толкнуть всё что угодно кому угодно, потому что в таком месте всегда найдётся покупатель, которому нужно именно то, что ты хочешь продать. Отвратительно. Жить здесь Дазай не стал бы даже если бы ему предоставили лучшие условия задаром. Похоже, их с Чуей взгляды на жизнь диаметрально отличались друг от друга: Чуя, будто бы в пику Дазаю, поселился в самом центре этого грёбаного ада, в трёх шагах от Лэндмарк Тауэр, да ещё и напротив оживлённого перекрёстка, движение на котором, наверное, только глубокой ночью становилось чуть менее интенсивным. Дазай, совершенно не в шутку проклиная Чую и его любовь к дешевой показухе, битых полчаса кружил около его дома, выискивая место для парковки. Он терпеть не мог водить машину и при любом удобном случае спихивал эту неприятную обязанность на Оду или водителя, но сегодня явно был не тот случай. Только полный кретин в такой ситуации потащил бы за собой кого-то ещё. Разве что из соображений безопасности, но Дазай не чувствовал от Чуи по отношению к себе никакой угрозы. Всю дорогу он размышлял о том, как будут развиваться события после того, как он переступит порог квартиры Чуи, но так и не пришёл к какому-то однозначному выводу. Чуя был не менее непредсказуем, чем он сам, так что ожидать можно было чего угодно: начиная с того, что его заставят излагать свои соображения, стоя на пороге под дулом пистолета, и заканчивая тем, что сразу потащат в постель. Второе, конечно, было бы идеально, но Дазай даже будучи ребенком не верил в сказки и чудеса. Люди вроде них с Чуей не имеют права терять крышу от любви, просто не могут себе этого позволить. В таких, как они, долг неизменно побеждает всё личное, и это правильно, иначе они не стали бы теми, кем стали. Да и ни о какой любви речи, конечно, не шло. Дазай не сомневался, что интерес Чуи к нему имеет совершенно конкретную, плотскую природу, и никакими, боже упаси, высокими чувствами там не пахнет. Чуя вёлся на него до неприличия, но Дазай чётко ощущал ту грань, которая не позволит ему предать интересы дела даже ради сильных чувств. В этом они совпадали. Ну хоть в чём-то, чёрт бы всё побрал. В общем-то, так даже лучше — хоть в глубине души Дазай и не мог избавиться от желания влюбить в себя Чую настолько, чтобы вынудить его оставить Портовую мафию и переметнуться к нему под крыло. Отчего-то казалось, что вместе они способны свернуть горы, поставить полмира с ног на голову, а вторую половину заставить плясать под свою дудку. Дазай усмехнулся, качая головой в ответ на эти нелепые мысли. Такой сценарий был почти настолько же невероятен, как появление над Йокогамой летающей тарелки или присуждение Мори Огаю Нобелевской премии мира. И всё-таки даже его невероятность не помогала избавиться от дурацких желаний, нахлынувших, как обычно, невовремя. В пику собственным желаниям он должен был думать о деле, и только о деле, а всё постороннее отсекать на корню. Но на сто процентов отсекать не получалось. Желание обладать Чуей, подчинить себе эту неуправляемую силу, обуздать его темперамент, внушить хотя бы малейшую толику доверия к себе, взбудораженное предстоящей встречей, становилось всё сильнее с каждой секундой, и в какой-то момент Дазай поймал себя на практически неуправляемом горячем предвкушении — и встречи, и того, что последует за ней, что бы это в итоге ни было. Почему-то казалось, что сегодня получится если не закончить эту затянувшуюся историю, то хотя бы сдвинуться с мёртвой точки. Что ж. Проверим. Интуиция на такие вещи подводила его редко. Кое-как припарковавшись на единственном свободном месте около торгового центра в полукилометре от дома Чуи, Дазай заглушил мотор, вышел из машины, поставил её на сигнализацию и направился к интересующему его зданию. Тяжёлая дверь подъезда подалась на удивление легко. Дазай нырнул в прохладный холл и не удержался от скептического смешка. Ну конечно. Престижный район, бдительный консьерж, лифт, в котором можно разместить небольшой бассейн, видеокамеры повсюду, куда ни плюнь — судя по всему, Чуя любил комфорт и мог себе позволить жить на широкую ногу, и вот это как раз было вполне ожидаемо. Нахрена только ему это всё, если он, как и сам Дазай, дома практически не живёт? Дазай задумчиво хмыкнул в камеру в верхнем углу и прислонился спиной к прохладной (и безупречно чистой) стене лифтовой кабины, пока та, едва заметно покачиваясь, плавно ползла на тридцать восьмой этаж. Это тоже было ожидаемо, но уже из-за способности Чуи. Дазай удивился бы, узнай, что он не захотел забраться повыше. Спустя, кажется, вечность двери лифта открылись в светлый широкий коридор. Дазай, немного недоумевая, прошёл по нему несколько метров и остановился. Здесь коридор раздваивался и каждое ответвление заканчивалось дверью. Судя по всему, целый этаж занимали всего две квартиры. Нехило. Дазай всегда знал, что Мори не скупится на оплату труда своих лучших сотрудников, но в отношении Чуи он, похоже, не на шутку расщедрился. Впрочем, если учесть, что именно Чуя организовывал, а часто и лично выполнял самые опасные и неоднозначные миссии Портовой мафии, всё выходило вполне логично и справедливо. Номеров на квартирах не было, поэтому, памятуя о рекомендациях Чуи, Дазай повернул налево. Внимательно изучил дверь — та выглядела безнадёжно бронированной — и нажал на кнопку звонка. Никакой трели, естественно, не услышал (за такую дверь наверняка не пробились бы даже звуки жестокого побоища) и застыл в ожидании, постукивая носком лакированной туфли по полу. Долго ждать не пришлось. Спустя несколько секунд он услышал скрежет отпираемых замков, и дверь распахнулась. — Ты ко мне из Киото добирался? — мрачно поинтересовался Чуя и отошёл в сторону, чтобы Дазай мог войти. — Как-то ты не особо осторожен, — хмыкнул Дазай, переступая порог. — А если бы это был убийца? — Меня не так-то просто застать врасплох, тем более, убить, — фыркнул Чуя, но Дазаю показалось, что в его тоне проскользнула неуверенность. Не отрывая взгляда от лица Чуи, он потянул дверь за ручку, закрывая её. Замок щёлкнул, и Дазай ощутил себя так, словно сама собой подвелась какая-то важная невидимая черта. А может быть, разрушился ещё один барьер, разделяющий их с Чуей. Повисла неловкая тишина. — Какого хрена ты припёрся? — спросил Чуя ещё более раздражённо, глядя на Дазая в упор. Эта его манера тоже нравилась Дазаю, хотя у обычного человека наверняка вызывала мурашки по всему телу. Взгляд у Чуи был на редкость тяжёлый. — Надо поговорить, — сказал Дазай и, окинув коридор многозначительным взглядом, развёл руками. — Ты меня пригласишь или прямо здесь будем разговаривать? Чуя поджал губы и скрестил руки на груди, но потом всё-таки буркнул: — Проходи, — и, развернувшись к нему спиной, пошёл вглубь квартиры. Дазай сбросил ботинки, снял плащ, убрал его на плечики в шкаф и последовал за Чуей, с интересом оглядываясь по сторонам. Квартира действительно была огромной — огромной и, как и предполагалось, на удивление необжитой. Широкие коридоры, большие комнаты с приглушённым верхним светом, везде идеальный порядок, всё на своих местах и буквально вылизано. Похоже, клининговая служба здесь частый гость. В отличие от хозяина. Дазай задумчиво хмыкнул, заглянув в одну из комнат, в которой без труда узнавалась гостиная. Одно из двух: либо у Чуи безупречный вкус, либо над его жилищем потрудился талантливый дизайнер. В первое верилось без особого труда (в конце концов, Дазай успел неплохо изучить его гардероб, который Чуя, скорее всего, подбирал себе сам), но второе было гораздо более реально. Вряд ли у Чуи есть время сидеть над дизайн-проектом, а потом часами шляться по магазинам в поисках всего, что придумал, или сёрфить в интернете в поисках необходимого барахла. Но даже если оно когда-то и было, то наслаждаться всем приобретённым великолепием возможности у Чуи уже не осталось. Это всё было не особо весело, но Дазай и сам так жил много лет. С учётом последних событий в ближайшее время отдых ни ему, ни Чуе не светил. — У тебя, наверное, и «умный дом» есть? — не удержался он, входя вслед за Чуей на кухню — светлую и просторную, но, в отличие от прочей квартиры, здесь хотя бы имелись первичные признаки жизни: полотенце, небрежно брошенное на плиту, грязная посуда в раковине, лёгкий запах сигаретного дыма в воздухе и пепельница с окурками на подоконнике. — Не помню, может, и есть. — Чуя безразлично пожал плечами. — Кофе? Или выпьешь чего-нибудь? — Он обернулся к Дазаю и опёрся бедром о стол. В простых синих джинсах и безразмерной чёрной футболке навыпуск он совершенно не походил на самого грозного исполнителя Портовой мафии. В домашней обстановке некоторые люди порой меняются до неузнаваемости. Но Дазаю до странного нравились подобные метаморфозы — сейчас Чуя казался гораздо ближе к нему, чем когда-либо ранее. — Я за рулём, так что кофе, — покачал он головой, впервые жалея о том, что всё-таки не поехал с водителем. Ну отпустил бы его пока, зато была бы возможность выпить с Чуей и, возможно, перейти к более неформальному общению. — Как хочешь. — Чуя включил кофемашину, которая занимала половину столешницы, и захлопал дверцами шкафов и холодильника, доставая зёрна, сахар и молоко. Дазай, наблюдая за ним со спины, присел на высокий барный стул. Медлить дальше не имело смысла. — Как самочувствие, Чуя? — спросил он негромко. Плечи Чуи под футболкой закаменели, но тут же расслабились. Не оборачиваясь, он неопределённо мотнул головой и усмехнулся: — Ты приехал, чтобы спросить о моём самочувствии? — В том числе, — не стал отпираться Дазай, внимательно следя за его реакцией. Что-то было не так. — Давай только без этого. — Чуя развернулся к нему лицом и опёрся ладонями о край столешницы. — Что тебе нужно? Он определённо пытался выглядеть угрожающе, но Дазай подобрал бы другое определение. Чуя выглядел загнанным в угол, и Дазаю это очень не понравилось. Очень. Если такого человека, как Чуя Накахара, загоняют в угол — непременно жди беды. — Я хочу поговорить о том, что произошло, — сказал Дазай, глядя ему в глаза. — И о том, что нам делать дальше. Кофемашина перестала шуметь, и в воцарившейся тишине собственный голос показался ему неоправданно громким. — «Нам»? — Чуя с подозрением прищурился. — Кому это «нам»? Что это, нахрен, значит? Дазай склонил голову к плечу и внимательно изучил его лицо. Идиотом Чуя не был никогда, даже когда гонял в резиденцию Чёрных воронов на байке и грозил своей способностью ему и Одасаку. Тогда он был всего лишь взбалмошным подростком, усиленно косящим под свой реальный возраст. Но даже тогда он понимал, что давно вырос из этих штанишек, и именно поэтому так быстро и легко сменил стиль жизни и прикид на более взрослый и деловой. Дазай не знал ни одного человека, кто, попав в мафию, остался бы собой, и возраста это касалось тоже. В мире мафии взрослеют быстро, и не по своей воле, и они с Чуей прошли этот путь от начала до конца с честью. Они оба остались живы — а в мире мафии это тоже значило очень многое. — Мори не сказал тебе? — уточнил он на всякий случай, хотя уже сейчас видел, что Чуя не прикидывается. — Что? — неприязненно спросил Чуя после паузы. — Что он мне не сказал? Дазай на мгновение задумался. Если Мори не рассказал Чуе о том, что они теперь работают вместе, значит, на то были причины. Вряд ли он забыл — Огай Мори не из тех, кто забывает о подобных вещах. Он из тех, кто ничего не делает и не говорит просто так. И если он чего-то не сказал, значит, так ему было нужно. Ну что ж, а вот Дазаю нужно нечто совершенно другое. Скрывать такую информацию от Чуи было крайне невыгодно с учетом того, что они теперь партнёры, да и вообще. Дазай намеревался добиться от Чуи доверия, и интересы Мори Огая — первое, чем он готов был пожертвовать ради этой цели. — Мы теперь заодно, Чуя, — сказал он и сам удивился тому, как мягко это прозвучало — словно он успокаивал дикого зверя, готового в любой момент наброситься на него и разорвать в клочья. Он, конечно, вовсе не был против, чтобы Чуя набросился на него, но с совершенно иными намерениями. — Кто это — мы? — уточнил Чуя. Но по взгляду было ясно, что он и без объяснений понял всё. — Мы — это я и Мори, — ответил Дазай. — Чёрные вороны и Портовая мафия, если тебя устраивает такая формулировка. Чуя помолчал. Потом проговорил «ага», повернулся к кофемашине, забрал две чашки кофе и поставил одну перед Дазаем, после чего вновь отступил к столу, как будто стремясь сохранить дистанцию. — «Ага»? — насмешливо передразнил Дазай. — Это всё, что ты можешь сказать? Он проигнорировал кофе — Чуя к своему тоже не притронулся, держа чашку в руках и, судя по отсутствующему взгляду, находясь где-то совсем не здесь. Дазай внимательно наблюдал за ним и подозревал, что в моменты умственного напряжения выглядит так же. Определённо, Чуя в своей голове сейчас сводил воедино все возможные процессы и результаты такого сотрудничества — и, похоже, выводы ему не очень нравились. — Дерьмовая идея, — заключил он наконец, задумчиво глядя в чашку с кофе. Поднял взгляд на Дазая и криво ухмыльнулся: — Интересно, чья же она? Впрочем, можешь не отвечать, я и так догадываюсь. Он со стуком поставил чашку на стол. — Идея моя, — не стал отпираться Дазай. — И не такая уж она и дерьмовая, учитывая обстоятельства. — Хочешь прикрыть свою жопу, пока под раздачу не попал? — Чуя усмехнулся ещё более неприязненно. — Думаешь, поможет? — Нам всем скоро предстоит озаботиться сохранностью своих жоп, — сухо отбил Дазай. — Ты вообще понял, что с тобой произошло? По лицу Чуи промелькнула тень сомнения, но он промолчал. — У Ма Чанцзяна есть устройство, с помощью которого он управляет силами одарённых, — сказал Дазай, не дождавшись ответа, и Чуя раздражённо мотнул головой, так что отросшие волосы хлестнули его по лицу. — Я и без тебя догадался. — Он шагнул вперёд и опёрся ладонями о барную стойку, разделяющую их. — И то, что ты зассал и потому припёрся к Мори, я тоже отлично понимаю. Но знаешь, чего я не понимаю? — Чего? — Какого хрена ты не пошёл к Ма и не предложил им свои грёбаные услуги, — обрубил Чуя, глядя на него в упор. Его глаза блестнули зло и неистово, и Дазай в очередной раз изумился тому, сколько силы и чувств скрывалось в Чуе. Со всеми бесконечными делами и обязательствами, чувством долга и ответственностью за людей Чуя напрочь забывал о себе, и здесь и сейчас Дазай внезапно ощутил невероятную, практически жизненно необходимую потребность однажды вытащить из Чуи всё, что тот годами запинывал внутрь, не позволяя себе расслабиться и раскрыться. Он не сомневался, что результат ему понравится — ведь Чуя ему нравился даже таким: подозрительным, не доверяющим ему, до мозга костей преданным своему боссу и организации, готовым выставить его за дверь в любой момент… Обвиняющим в том, о чём Дазай даже не думал, что он и в страшном сне не сделал бы с ним и с собой. Он выпрямился на стуле, не отводя взгляда, и спокойно спросил: — А должен был? — Откуда мне знать, что ты уже не договорился с этими ублюдками за нашей спиной? Как мы можем быть уверены, что ты не предашь нас? Тебе ведь похуй, на кого работать, — прорычал Чуя. — А мы явно не в самом выгодном положении сейчас, когда у меня… Он осёкся и захлопнул рот так быстро, что отчётливо клацнули зубы. — Когда у тебя — что? — уточнил Дазай и только потом понял, что даже подался вперёд, напряжённо вглядываясь в лицо Чуи, который сразу же отвёл взгляд. — Ничего, — буркнул Чуя, но чёрта с два Дазай бы на это повёлся. Он уже почуял, что встал на путь очень важной тайны, и не собирался упускать свой шанс. — Чуя, это не пройдёт, — сказал он, медленно поднимаясь. Чуя покачал головой, пристально наблюдая за ним. — Я тебе ничего не скажу, — сказал он хмуро. — А если я сам догадаюсь? — Дазай, медленно переступая, обогнул барную стойку и застыл прямо напротив него. Невольно вспомнилась сцена на пустыре — сейчас их разделяло примерно такое же расстояние. То есть, практически ничто не разделяло. Чуя вздёрнул подбородок и дерзко улыбнулся. — Можешь догадываться, сколько влезет, — прорычал он, не предпринимая попыток отодвинуться. — А лучше иди нахуй отсюда. Дазай криво ухмыльнулся и медленно качнул головой. — Я никуда не уйду, — сказал он негромко, но твёрдо. Ноздри Чуи раздулись от гнева, а жилка на виске, не спрятанном под копной рыжих волос, забилась чаще. Судя по реакции, слова Дазая прозвучали убедительно. — Значит, я тебя заставлю, — прорычал он. Они застыли друг напротив друга подобно соперникам на ринге или двум диким котам, готовящимся к схватке не на жизнь, а на смерть. Что и говорить, не так Дазай представлял себе окончание сегодняшнего вечера, но когда его грёбаная жизнь была предсказуема и не подкидывала сюрпризов в самый неподходящий момент? — То, что с тобой случилось… Это связано с твоей способностью, — проговорил Дазай, жадно следя за реакцией Чуи. — И это что-то крайне нехорошее, иначе ты бы так себя не вёл сейчас. — Чуя сглотнул, кадык под светлой кожей нервно дёрнулся, и Дазай понял, что попал в точку. Он на мгновение замолчал, а потом продолжил, глядя Чуе в глаза: — Я думаю, что из-за этого подонка Ма и его ублюдочных экспериментов ты больше не можешь управлять своим даром. Или, что практически невероятно, лишился его совсем. Это всё объяснило бы, верно? Взгляд Чуи потемнел. Он шумно вздохнул и сжал губы, но не отвернулся, не предпринял попыток возразить или оттолкнуть Дазая, несмотря на то, что они стояли непозволительно близко для без пяти минут врагов. — Значит, это правда, — заключил Дазай, подаваясь вперёд и практически зажимая Чую в угол. — И что ты теперь планируешь делать? — Стой, где стоишь, — прошипел Чуя, выставляя руку ладонью вперёд. — То, что я лишился своего дара, не значит, что я не могу тебе врезать. — Чуя. Успокойся, — хрипло сказал Дазай и сглотнул пересохшим от волнения горлом. Осознание того, что сейчас они друг к другу так близко, как никогда прежде, ударило в голову, как молодое вино, вскружив её, и Дазай лишь усилием воли заставил себя думать о деле. — Я не враг тебе. Я хочу помочь. — Хрена с два я тебе поверю. — голос Чуи упал до враждебного гневного шёпота. — Тебе придётся, — безжалостно сказал Дазай. — У тебя нет выбора, кроме как довериться мне. Чуя закусил губу, молча глядя на него во все глаза. Настроение между ними неуловимо изменилось. Теперь Дазай чётко понимал, что находится здесь и сейчас не только чтобы разговаривать о делах, о даре Чуи или о том, что они все будут делать дальше. И сейчас, глядя ему в глаза в полумраке его огромной кухни, в тишине, звенящей от напряжения между ними, Дазай вдруг понял кое-что ещё. Чуя никогда не позволил бы себе признаться в этом, как не позволил бы себе быть слабым, и Дазай понимал его как никто, потому что позволить себе слабость в их мире в девяносто девяти процентах случаев означало распрощаться с жизнью — но это вовсе не значило, что ему не нужна была помощь. Он всю жизнь справлялся со всем сам, почти наверняка в одиночку, с самого его грёбаного детства, которое наверняка было таким же жёстким, как у Дазая, и никогда не просил ни у кого помощи. У Дазая был Ода. А кто был у Чуи? И был ли кто-нибудь вообще? Здесь и сейчас Чуя нуждался в помощи, но сам никогда о ней бы не попросил. Дазай при всём желании не смог бы назвать себя альтруистом. Он никому и никогда не предлагал помощь просто так. И с таким же успехом он мог сказать, что чертовски хорошо знал себя. Однако сегодняшний вечер преподнёс ему один ошеломляющий сюрприз: Дазай выяснил, что есть в этом мире по крайней мере один человек, с которым его не связывали узы крепкой и давней дружбы, которому он готов помочь просто так, ничего не ожидая взамен. Бескорыстие и Дазай Осаму? Какая удивительная встреча. Пожалуй, это могло бы стать тревожным звоночком, но здесь и сейчас Дазаю было плевать на анализ и закономерные выводы. Чуе нужна была его помощь — и теперь о себе Дазай знал, что не остановится ни перед чем, чтобы ему помочь. — Послушай меня. — Он сделал ещё один шаг вперёд, Чуя не шелохнулся, и тем самым расстояние между ними сократилось до минимума. Теперь Дазай чувствовал его слишком близкое присутствие и всё отчётливее понимал, что этот вечер для них двоих только начинается. — Мы теперь заодно. Просто прими это. Я не бросаю слов на ветер и не отказываюсь от них. Я помогу тебе. Обещаю. Дазай Осаму был человеком, который всегда держит слово. И ещё никогда в жизни он так не радовался тому, что действительно это умеет. Он не сказал Чуе лишь одного — что может, хочет и собирается его защитить. С высокой долей вероятности после такого он оказался бы в госпитале с переломом какой-нибудь конечности (возможно даже не одной). Но для того, чтобы привести эти планы в действие, ему не требовалось говорить о них. Чуя криво усмехнулся и покачал головой, явно не убеждённый его словами. — Ни шагу больше, лучше стой, где стоишь, — посоветовал он. Но его взгляд говорил об обратном. Да и Дазай уже зашёл слишком далеко. Он уже не смог бы остановиться. Пора было с этим заканчивать. Дазай подался вплотную к Чуе и, перехватив его запястье, мягко отвёл его руку в сторону. Отвёл, но не выпустил, наклонился — а потом обхватил его за талию и резко дёрнул к себе, буквально впечатав в своё тело. Чуя упёрся свободной ладонью ему в грудь, вцепился в рубашку, то ли отталкивая, то ли не позволяя отстраниться. Замер, тяжело дыша, но не отводя взгляда, тёмного и бездонного. Дазай представил, как сейчас выглядит со стороны, как смотрит на него — собственнически, жадно, понимая, что никуда они теперь друг от друга не денутся — и медленно улыбнулся. Чуя сглотнул и облизал приоткрытые губы. Всё было ясно, как день. — Ну вот и всё, Накахара Чуя, — шепнул Дазай. А потом поцеловал его. И… ладно. Это было гораздо лучше того, что он себе за эти годы напредставлял. Потому что одно дело — мечты и совершенно другое — реальность. Реальные поцелуи с Чуей оказались лучше любых грёз о них. Нетерпеливыми, грубоватыми, почти жестокими и одновременно сладкими — или всё оттого, что слишком долго хотел и ждал? Дазай не знал, да и не хотел знать, он просто принял как данность то, что получает от происходящего искреннее удовольствие. Такого с ним не было давно. Возможно, даже никогда, хотя «никогда» — слишком громкое слово. Но и они, вроде, не совсем обычные люди, так что громкие слова как раз для таких, как они? Плевать. Время думать о причинах и следствиях ушло и придёт снова гораздо позже, а сейчас… Сейчас настало время чувствовать. Целуя Чую, Дазай впервые за долгое время чувствовал так много, что не взялся бы передать это в словах. Чуя ответил сразу же, как будто только этого и ждал, хотя, какое там «как будто» — ждал, хотел и велся. Немедленно подался вперед, вцепился в плечи и поцеловал в ответ, горячо и жадно, кусая губы Дазая и проталкивая язык ему в рот. Дазай обнял его крепче, прижал к себе, положил ладонь на затылок, зарылся пальцами в густые чуть влажные, очевидно, после душа, волосы. Улыбнулся в поцелуй — не потому, что было смешно, куда там, было просто охуенно, и улыбался Дазай лишь потому, что не мог сдержать эмоций в моменте, долгожданном и желанном, как глоток свежего воздуха после недели в затхлом пропахшем смертью подвале Ямагути-гуми. Теперь он знал, что тогда выжил не зря. Тогда выжить стоило хотя бы ради этих секунд. Но Чуя, похоже, истолковал его улыбку по-своему, чертовски неверно и так же чертовски закономерно — они ведь, в конце концов, вели давнюю необъявленную войну, и тот, кто первым уступит, проиграет тоже первым, — и, будто опомнившись, попытался отстраниться. Куда там — теперь Дазай и под дулом пистолета никуда его бы не отпустил. — Не дёргайся, поздно, — усмехнулся он в губы Чуе, прошёлся короткими поцелуями по его скуле и прихватил зубами сережки в ухе, вызвав короткий сладкий стон. — Расслабься уже. — Отвали. — Чуя завозился, как будто пытаясь отодвинуться, но на деле только притираясь теснее. Вздохнул шумно и прерывисто, сверкнул глазами нихрена не гневно, даже не зло, откинул голову, подставляя шею. Вёл себя он совершенно в противовес собственным словам, и от этого улыбка на губах Дазая сама собой расплывалась сильнее. Какой же он, чёрт бы всё побрал… Охуенный. Дазай был уверен, что лучшей формулировки для Чуи не существует. — Конечно, уже почти отвалил, — коротко рассмеялся он и куснул Чую за шею, даже не думая ослаблять хватку объятий. — Непохоже? — Пиздец. Дазай, — выдохнул Чуя и, извернувшись, всё-таки отстранился так, чтобы заглянуть ему в лицо. — Что мы, твою мать, творим? — Мне казалось, ты тоже этого хочешь, — парировал Дазай серьёзно — то есть, настолько серьёзно, насколько вообще было возможно в сложившихся обстоятельствах. Возбуждение, сдерживаемое давно и безжалостно, рвалось наружу, Дазай на физическом уровне чувствовал, как оно растекается по артериям и венам, заставляя тело гореть изнутри и желать только одного. Чую Накахару. Здесь и сейчас. — Я… — Чуя сглотнул и облизал губы, припухшие и влажные после поцелуя. — Говори как есть, ну? — подначил Дазай, в подтверждение своих слов вжав его в себя сильнее. — Я знаю, что не ошибся. Но хочу услышать это от тебя. — Ты… — Чуя тяжело вздохнул, взобрался по его груди сперва взглядом, потом ладонями, обхватил за шею. Потянулся к его губам, шепнул в них: — Ты не ошибся, чтоб тебя, — и поцеловал уже сам. Не разрывая поцелуя, начатого не им, Дазай подхватил его под бёдра и усадил на стол. Чуя прижался к нему, обнял за шею, обхватил ногами за поясницу, и давняя дилемма, не дававшая Дазаю покоя — о том, кто же из них всё-таки окажется сверху, — разрешилась сама собой. Он забрался под футболку Чуи, прошёлся ладонями по спине, наслаждаясь ощущением гладкой кожи, стянул мешающую тряпку и бросил на пол. Чуя прогнулся под его руками, что-то неразборчиво пробормотал на ухо, потянул с плеч пиджак. Дазай поцеловал его в шею, оставил на плече алеющий след, стащил с себя пиджак и ногой отпнул его в сторону. Джуниа Ватанабэ его не простил бы, но сейчас Дазаю было откровенно плевать на весь свой дизайнерский гардероб. Одежда молниеносно стала невероятно мешающей и избавиться от неё хотелось неимоверно. — В спальню, — буквально прорычал Чуя на ухо Дазаю. — Немедленно, блядь. — Какой нетерпеливый, ну надо же, — ухмыльнулся Дазай, но то же самое он мог сказать и о себе самом. Предвкушение, обжигающее и сильное, наверняка легко считывалось с каждого его взгляда и жеста — как и желание, наконец-то отпущенное на волю. — Никогда не думал, что ты такой тормоз, — невнятно — из-за языка Дазая во рту, конечно, — пробормотал Чуя, и Дазай, прерывисто смеясь, мягко потянул его со стола. — Показывай, где у тебя тут спальня, — заявил он с улыбкой, и Чуя, в глазах которого читалось «ещё секунда — и я прикончу тебя на месте», за руку потащил его к выходу. Путь до спальни занял, кажется, целую вечность, так что Дазаю начало казаться, что они бесконечно будут блуждать в лабиринте комнат и коридоров необъятной квартиры Чуи и в конце концов умрут от истощения, так и не потрахавшись (но зато вдоволь нацеловавшись и как следует облапав друг друга). Но в какой-то момент, собрав все углы и косяки дверей спинами и плечами, они всё-таки оказались на пороге нужной комнаты, и Дазай с изумлением обнаружил, что за это время Чуя вполне технично избавил его от галстука, рубашки и ремня на брюках, а он сам успел только нацеловаться до саднящих губ. — Свет включать не будем? — поинтересовался он хрипло, пока они в темноте неловко ступали по пушистому мягкому ковру, путаясь в одежде и конечностях друг друга. — А надо? — Чуя упал на кровать спиной вперёд, утягивая его за собой, и Дазай с готовностью обрушился следом, накрыв его собой. Чуя впутал пальцы в его волосы, потянул за них, заставив запрокинуть голову, припал поцелуем к ключице. Повел языком вверх, широко, влажно, так, что воздух холодил оставленный след, прошёлся короткими возбуждающими поцелуями по линии челюсти. Стояло у него, как и у самого Дазая, каменно. Дазай прижался губами к его шее, слизывая каплю пота и жаркое биение пульса под кожей. Пробежался кончиками пальцев по напряжённому предплечью, накрыл его ладонь своей, приподнялся на локтях с намерением задать очень своевременный вопрос о том, есть ли у Чуи всё, что может понадобиться двум парням для ни к чему не обязывающего горячего секса, и … В кармане брюк, которые он расстегнул, но так и не успел снять, требовательно завибрировал телефон. Дазай решительно его проигнорировал и так же решительно потянулся к Чуе за очередным поцелуем. Телефон продолжал звонить. Дазай прихватил губами мочку уха, перебирая языком прохладные серёжки, ухватил одну зубами, потянул, вызвав у Чуи сладкий приглушённый вздох… Телефон заткнулся, но спустя секунду вновь разразился уже другой мелодией. — Даза~ай, — позвал Чуя негромко. — Нет, — протянул Дазай одновременно зло и жалобно, уже понимая, к чему тот клонит, и зарылся лицом в его шею. — Не обращай внимания, пожалуйста, им когда-нибудь надоест. Чуя коротко рассмеялся и взъерошил волосы у него на затылке. — Ладно, как скажешь, — мягко проурчал он, и, чёрт бы всё побрал, Дазай даже в самых сладострастных мечтах не мог предположить, что голос Чуи может звучать так: одновременно разнузданно, зазывно, но всё с той же лёгкой ноткой угрозы, которая была если не фирменным знаком Чуи, то уже точно одной из составляющих образа его жизни. И, похоже, сопровождала его даже в постели. Что ж, так даже интереснее. Дазая всегда привлекала опасность, и он не упустил бы возможность подчинить себе её истинное воплощение. Телефон перестал звонить. Дазай вытащил его из кармана и положил на тумбочку, даже не посмотрев, кто звонил. Поцеловал Чую снова, глубоко, возбуждающе, потянулся к его штанам, забрался пальцами под широкий пояс. Расстегнул пуговицу, потянул вниз молнию, чувствуя ребром ладони крепкий уверенный стояк, и в следующею секунду понял, что под штанами у Чуи нет белья — а это почти наверняка означало, что Чуя ждал его не только чтобы выпить и потрепаться о делах. Дазай успел прийти в абсолютный восторг от осознания этого факта ровно за секунду до того, как долбаный телефон вновь взорвался звонком. — Дазай, мать твою! — рявкнул Чуя и больно дёрнул его за волосы, силой оторвав от себя — сам бы Дазай не оторвался. — Либо ответь, либо я выброшу ёбаную трубу в окно! — Да блядь! — выругался Дазай и всё-таки отстранился от Чуи. Схватил надрывающийся телефон, посмотрел на высветившееся на экране имя и выругался снова, гораздо более трёхэтажно. Похоже, веселье откладывалось на неопределённый срок. На звонок совершенно точно нужно было ответить, но твою мать, как же Дазай хотел, чтобы прямо сейчас с долбаного лица земли исчезли нахуй все долбаные телефоны! Он перевёл взгляд на Чую, зная, что выглядит виновато. — Извини, — безнадёжно протянул он. Чуя только молча покачал головой. Он смотрел в ответ, криво ухмыляясь и вскинув бровь, и в его глазах читалось грёбаное понимание всего на свете. — Мне нужно ответить, — обречённо сказал Дазай и уронил голову ему на плечо, деланно всхлипнув. Чуя фыркнул, приподнялся на локте и довольно ощутимо треснул его в бок. — Слезь с меня уже, — хрипло сказал он. — Да, босс. — Дазай, несмотря на сопротивление (не особо натуральное), быстро чмокнул его в губы и, перекатившись на спину, встал с кровати. Никогда в жизни он так не ненавидел гондона, изобретшего мобильную связь. Он воровато обернулся — Чуя, сидя на кровати по-турецки, вытащил из тумбочки пепельницу и пачку сигарет, подчёркнуто не обращая на него внимания, — вздохнул и вышел из комнаты. — Одасаку, ты даже не представляешь, как ты невовремя, — прошипел он в трубку, закрывая за собой дверь ванной. — Даже если я стащил тебя с Накахары, надевай штаны и выметайся оттуда, — не терпящим возражений тоном заявил Ода. — Я буду через пять минут. — Что случилось? — нахмурился Дазай. — При встрече расскажу, — сказал Ода и отключился. Дазай тупо посмотрел на потухший экран телефона. Снова выругался и пару раз долбанулся затылком о дверь ванной — к слову, такой же огромной, как и прочая квартира, конечно же, с джакузи, и Дазай сходу придумал ему парочку гораздо более интересных применений, нежели заслуженная релаксация после тяжёлого трудового дня. Они с Чуей просто обязаны использовать это грёбаное джакузи не по назначению. Просто, блядь, обязаны. Он вернулся в комнату, попутно собрав свою разбросанную по всей квартире одежду, и, привалившись плечом к дверному косяку, уставился на Чую. Тот сидел, опираясь о спинку кровати и курил, стряхивая пепел в пустую пачку. Окно было открыто нараспашку и прохладный вечерний воздух врывался в комнату, остужая голову, но не чувства. — Мне нужно ехать. Работа, — сказал Дазай. и, твою мать, кто бы знал, как он не хотел это говорить. Чуя деланно безразлично пожал плечами и кивнул, наконец-то посмотрев на него. — Если надеешься на то, что я устрою сцену, то зря, — хрипло сообщил он сквозь сигаретный дым и кривую ухмылку. — Я уже понял, что у тебя что-то стряслось. Поезжай. Потрахаться всегда успеем. Дазай невольно улыбнулся, натягивая рубашку. — Звучит обнадёживающе, — хмыкнул он, ощущая предательскую неловкость. Ожидаемое, что и говорить, чувство. Правда, обычно оно приходит после того, как переспишь с тем, с кем по какой-то причине нельзя было спать, а не до этого. Твою ж мать… — Ага, — усмехнулся Чуя. Сунул в зубы сигарету, встал с кровати, сладко потянулся всем телом, откровенно, напоказ, заставив Дазая задушить стон сожаления, переставил пепельницу на подоконник и присел рядом. — Вали уже, не трави душу. — Обожаю тебя, ты такой понимающий, — мрачно объявил Дазай, застёгивая брюки. — Я позвоню как только смогу. — Да блядь, ты серьёзно? — фыркнул Чуя, наблюдая за ним. — Ты в курсе вообще, как это звучит? — А что, обычно ты это говоришь? — Подозреваю, что мы оба это периодически говорим. — Чуя смял окурок в пепельнице и закурил снова. — Только давай, блядь, не друг другу, ладно? — Замётано, — хмыкнул Дазай ему в тон, всовывая ремень в шлевки. — Обычно я говорю это, когда хочу отделаться от девушки, но сейчас не тот случай, ты прав. — Он поднял голову и посмотрел на Чую прямо. — И отделаться от тебя я не хочу. — Давай без этой ебаной лирики, Дазай, серьёзно, — скривился Чуя, дымя сигаретой в распахнутое окно. — Мы взрослые люди. Мы оба всё понимаем, так что завязывай. — Уже завязал, — объявил Дазай. Надел пиджак, шагнул к Чуе с намерением поцеловать, но тот внезапно упёр кулак ему в грудь, останавливая и сохраняя дистанцию. Увесистый, надо сказать, кулак. Дазай никогда всерьёз не думал о том, какой физической силой Чуя обладал, невзирая на способность, и как бы это чувствовалось — попасть ему под горячую руку. Вряд ли это знание было так уж необходимо для жизни, прямо скажем. Но Дазая оно будоражило по совершенно иной причине. Ему нравилось подчинять себе чужую силу, в такие моменты он чувствовал себя словно на родео. И Чуя был самым лучшим кандидатом для того, чтобы проверить на нём способности тореро, чёрт бы всё побрал. — Без прощальных обжиманий, — сказал Чуя безапелляционно, глядя на Дазая в упор, и прозвучало это откровенно угрожающе. В полумраке комнаты его глаза блестели и казались ещё ярче, чем обычно, как будто Чуя был под кайфом. — Оставь это для своих шлюх, ладно? — У меня нет никаких шлюх, но как скажешь. — Дазай поднял руки вверх, демонстрируя согласие, и отступил от него. Сделал спиной вперёд шаг, второй, а потом развернулся и вышел из спальни. — Дверь захлопни просто, я потом закрою, — прилетело ему вслед спустя секунду. — До встречи, Чуя, — отозвался Дазай, ухмыльнувшись, и выскользнул из квартиры. Что бы там Чуя себе ни напридумывал насчёт него и их пока несостоявшегося секса, теперь Дазай был уверен наверняка — как обычно у них не получится. Он не знал, кто из них не выдержит и позвонит первым, но перспектива этого звонка и последующей встречи была такой же очевидной, как то, что солнце восходит на востоке, а Дазай Осаму — босс Черных воронов. Они хотели друг друга. Но это ещё не всё. Они друг другу нравились — что само по себе могло бы стать поводом для опасений, но Дазай уже попробовал Чую на вкус и не собирался останавливаться даже учитывая реальную перспективу больших (очень больших) проблем. В конце концов, он привык рисковать, и в их с Чуей ситуации, как и в любой другой, личной или рабочей, всё зависело от тактики и стратегии. Ему просто нужен план. План по завоеванию Чуи Накахары. Даже в его голове это звучало охренеть как глупо, но Дазай Осаму был человеком, который всегда добивался своих целей. Он всегда позволял себе неоправданно мало личных желаний. Похоже, их время наконец пришло.