Часть 4
4 июня 2023 г., 21:13
2005 г.
— Это все дурное воспитание твоего папаши! — внизу, в гостиной, явно назревал скандал. — Почему меня вызывают в школу уже в третий раз за месяц? За прошедший год Чаки успел узнать даже то, чего знать никогда не желал: и то, что отец семейства в рабочее время крышует местных шлюх (впрочем, было бы удивительно, если бы он этого не делал — Рэй никогда не питал иллюзий касательно честности облеченных властью), и то, что благостная до зубовного скрежета Мелани, всегда точно сошедшая с обложки глянцевого журнала, вполне себе имеет двух любовниц («Ну, ага, такое тоже бывает», — абсолютно будничная невозмутимость Кассандры в тот момент, помнится, ввела его в ступор. — «Имиджевый брак»). — Потому что Билли сказал, что у рыжих нет души, и засунул жвачку мне в волосы, — ответ было слышно хуже, но слух напрягать не хотелось. Чарльз прекрасно знал, что за этим последует. Еще одна из тех вещей, о которых он бы предпочел никогда не знать. — А потом столкнул с лестницы. — Меня не волнует, что там сказал какой-то твой Билли, — от звука приглушенного расстоянием шлепка виниловое лицо чуть сморщилось. Сраный кукольный домик начал приоткрывать свои двери. — Меня волнует то, что ты позоришь нашу семью своими постоянными драками. И это мне приходится краснеть за твои отвратительные выходки. И перед миссис Харлоу, и перед твоим тренером, который уже полтора года не может добиться от тебя хоть какого-то результата. Одиннадцатая строка, Кассандра! Мы платим бешеные деньги за твои занятия, а ты не можешь преодолеть свою чертову лень и выйти хотя бы в сраную десятку!.. Чаки считал доносящиеся сквозь вопли оплеухи. Это повторялось раз из раза. Образцовая мамочка Мелани оказалась на редкость темпераментной стервой, умевшей накрутить себя за пару минут. И если в первый год пребывания одержимой куклы в доме она ограничивалась только орами, то потом в ход пошли уже и руки. Когда дело дойдет до подручных предметов, оставалось только гадать. А Кэсси, чья скорлупка «пай-девочки» давала все больше трещин, обнажая реальную личность, только подливала масла в огонь, давая все больше поводов. — …И я не желаю тебя видеть до ужина. Все понятно? — Да, мама, прости меня, — раскаяния, впрочем, слышно не было ни на гран. Рюкзак влетел в комнату и впечатался в стену с глухим стуком («Кассандра, не смей так делать!») еще до того, как хозяйка комнаты вошла. Испачканная одежда, подрагивающие руки, оранжевые глаза, больше напоминающие застывшее стекло, чуть дергающийся угол рта, восково-бледное лицо с краснеющим следом на щеке — Доу была явно на грани бешенства. Только кивнула, приветствуя, вытащила из шкафа сменную одежду и молча удалилась в ванную. В ближайшие двадцать минут о ее существовании напоминал только шум воды. — Ты как? — в какой момент Рэй начал сочувствовать этой мелюзге, он и сам не понял. Просто однажды поймал себя на мысли, что не хочет оставлять эту занозу один на один с этим дурдомом, и клятва уже не слишком влияет на это решение. Это было… Не самое приятное открытие. С другой стороны, в доме Доу было достаточно безопасно, а к девчонке он, пожалуй, даже привык. В какой-то мере. — Бывало и хуже, — Кассандра пожала плечами и проверила, достаточно ли плотно закрыта дверь. — Харлоу — лживая сука. Кроме Билли там были еще двое мелких гондонов. Но у них хотя бы хватило яиц не стучать. Она повела плечами и начала привычную растяжку перед домашней тренировкой. — Кстати, я все хотел спросить, — Чаки поудобнее устроился на краю кровати, лениво наблюдая за неофициальной подопечной. — А нахрена тебе спортивная гимнастика? Не смотри на меня, как на идиота, мне интересно. Ты, вроде, личность у нас довольно амбициозная, впереди планы едва ли не мирового господства, а тут розовый купальник в блесточках, — он ухмыльнулся. — Потому что я не лапша, — в последнем слове была какая-то действительно детская застарелая обида. От слишком-странной-и-взрослой-Доу это было даже неожиданно. — Ээ… Чего? — Уже погорела на хреновой физической подготовке. А в секцию муай тай меня явно не отдадут. Я же это… Девочка, — Доу зло ощерилась, демонстрируя два отсутствующих зуба. Один из них, судя по припухлости на нижней губе, в сегодняшней потасовке и выбили. — А девочки должны стоять, вперив глазки в пол, и тихо глотать сопли. — Тайский бокс? — нарисованная бровь удивленно приподнялась. Чаки доводилось видеть парней, увлекавшихся таким видом мордобоя. И то, во что превратилось лицо местного обычного боксера после пары подач коленом прямо в «пачку». — Ом… Ладно, беру свои слова насчет амбиций обратно. — Первая десятка ей нужна… — продолжала шипеть девчонка, остервенело растирая руки. — Меня ж тогда эта сука-Харлоу просто сожрет. Попыталась не высовываться, блядь… Будет тебе твоя сраная десятка. Рэй позволил себе саркастично усмехнуться. В некотором роде он мог собой гордиться: увидеть реальное лицо «мамочкиной радости» безо всяких прикрас дорогого стоило. Хотя такое отношение к семье все еще было для него загадкой. Нет, злость на тиранящую мамашу и почти игнорирующего отца была вполне логичной и обоснованной. Но иногда в рыжих глазах мелькала настолько глубокая ядовитая ненависть, что по спине пробегал мерзкий холодок, а внутренний голос благодарил богов за то, что эта отрава предназначена не ему.2006 год
Тяжелый душный воздух разрезали частые капли дождя, грозящие перейти в типичный тропический ливень и превратить и без того наспех сооруженный окоп в большую, хлюпающую мерзкой липкой жижей, размытую лужу. Сержант Чарльз Ли Рэй болезненно поморщился от неудачно задетой повязки, кое-как намотанной на пробитое плечо, от души выругался и покосился на остывающее тело товарища с простреленной головой: в этой жопе, да еще и в наступающих сумерках пиздец им подойдет легко, непринужденно и с крайне высокой вероятностью. А подкрепление они тут ждать задолбаются — по такой погоде сюда добираться столько, что остаткам его отряда хватит сдохнуть и… Хорошо, если просто сдохнуть: азиаты всегда были на редкость изобретательны по пыточной части. Япошки себя показали еще во Вторую Мировую, вьетконговцы отрывались сейчас. Рэй уже много раз видел, во что превращали захваченных пленных эти узкоглазые обезьяны — лучше было сразу пустить себе пулю в башку, чем попасть к ним в руки. В первый раз от такого зрелища он вообще проблевался, и ни капли этого не стыдился: те синюшно-черные от некроза, стянутые проволокой руки, прорезанные ей до белеющей кости, будут сниться ему еще много лет. Как и вонь тесных тоннелей, в которые ему приходилось спускаться, как самому тощему. На кой хер он вообще сюда поперся, кретин с геройством в жопе? Сложно было сказать, в какой момент прекратилась вялая стрельба. В любом случае, сейчас оставалось только напряженно вглядываться в темнеющие с каждой минутой джунгли сквозь мутные потоки воды, падающей с неба. Чарльз ненавидел такую погоду: беспрестанно шевелящаяся от тяжелых капель растительность не давала вовремя заметить подступающего противника, а за шумом слишком легко было не услышать щелчка затвора. Им бы гарантированные полчаса передышки… Влажный хруст ветки под ногой он, впрочем, услышал. За секунду до того, как из пелены дождя начал проступать светлый силуэт, на который никто из его товарищей никак не отреагировал. Движения людей рядом будто чуть размылись и выглядели, как записанные на пленку. — Эй, парни, — никакой реакции. — Чандлер, ты это видишь? Силуэт приближался. Женщина в белом длинном сарафане шла вперед, не особо глядя под ноги, словно не видела ни лежащих тел, ни разбросанных впопыхах остатков мин. По одной из них она и вовсе прошлась как по паркету, не активировав детонатора. Фигуры сослуживцев рассыпались мелкими комками влажной почвы, оставляя сержанта один на один с наступающим из темноты призраком. Белая ткань расцвела страшным багровым. Блеснули в сумерках тусклой рыжиной длинные спутанные волосы, наполовину закрывающие окровавленное лицо. Она двигалась уверенно и вроде бы неторопливо, однако приближалась гораздо быстрее, чем хотелось бы. Почти забытый образ из детских кошмаров, которые в свое время пугали до нервной икоты. Пальцы судорожно дернули оружейный затвор, хотя разум кричал из последних сил, что эту тварь не возьмут никакие пули. А узкие босые ступни уже коснулись края окопа. Миг — и она уже спрыгивает вниз, оказываясь на расстоянии меньшем, чем шаг, вынуждая упереться спиной в осклизлую от дождя глинистую стенку ямы и вскинуть оружие, борясь с собственным тягуче-липким ужасом, сковывающим ознобом все тело, несмотря на прогретый тропический воздух. Чужие ледяные пальцы с силой вцепились в запястье, и нутро разорвало резкой вспышкой боли, вынуждающей судорожно хватать ртом тяжелый воздух ненавистных джунглей, пронизанный смрадом напалма, тлена и агонии, сползая вниз на размытую землю. Но рефлекторно дернувшаяся рука нащупала только пропитанную липким красным, продырявленную в нескольких местах рубашку вместо форменного кителя. «Война ведь давно кончилась, разве нет?..» — пронеслось в мозгу. — Это все нереально, — женский голос прорывался сквозь барьер боли и сводящего с ума страха. — Посмотри на меня. Успокойся. Дыши. Это сейчас пройдет. Не вынуждай меня использовать дедовские методы. Рэй поднял мутный взгляд, скользнув взглядом по снова белой, без единого пятна, ткани подола. Она сидела рядом. Темнеющий застарелой краснотой шрам от левого виска наискось через скулу, пересекал еще по-детски округлое лицо в обрамлении длинных рыжих прядей, притягивая взгляд. Женщина… Да какая к черту женщина — девчонка-подросток со слишком знакомыми каре-оранжевыми глазами намертво вцепилась в плечо, не давая совсем уж распластаться в грязи. — Кассандра? — из горла вырвался только какой-то хрип. — А ты ожидал апостола Петра? — она дернула углом рта в секундной усмешке, как делала всегда, и Чаки с каким-то неожиданным для себя самого облегчением выдохнул. Боль действительно постепенно уходила, багровые пятна на одежде медленно теряли цвет. — Тебя чем добудиться — проще удавить, честное слово. — С каких пор мертвецы видят сны? — С тех самых, как начинают возвращаться к жизни? — она плавным движением поднялась на ноги и протянула бледную ладонь. — Просыпайся. У меня ни малейшего желания куковать в этой дыре.
