Вожак
17 февраля 2022 г., 14:49
Похмелье и боль не давали мыслить достаточно ясно, но Юра помнил всё. Он помнил, как оказался здесь, как всё началось — ещё с бара, где он в последнее время чаще, чем хотелось бы, выпивал один, чтоб хотя бы на время найти управу на боль и голоса в голове.
Бессилие сводило его с ума, оно было во всём — в невозможности пресечь чужую бесчестную охоту, приободрить своих. Их загоняли в угол, и ни хрена нельзя было сделать — подонки знали об их уязвимости и использовали её с цинизмом. Сколько ещё дел замнут, и как долго ещё им придётся подстраиваться под убийц, вручая тем нож и подставляя спины? Нет, нельзя продолжать в том же духе, что бы ни говорил Колян. Но если бороться, то как?
Юра был уже пьян, когда шайка двуногих пристала к Руслану. От них будто бы исходил мерзкий запашок, что-то явно было не так — в суетливых жестах и беглых взглядах. Юра тут же крупно пожалел о том, что успел надраться — на трезвую голову было бы проще склепать хоть какой-нибудь план. Может, исподтишка дать Русику знак, и в том случае, если приставучие уёбки увяжутся за ним после смены, напасть на них вдвоём? По-хорошему надо бы с ними схлестнуться и вызнать всё, только Юра от ужаса цепенел, представляя, что что-то может пойти не так. Он не мог рисковать своими, только не снова. Уж точно не в случае, когда есть возможность их уберечь, как положено вожаку.
Когда Юра, распихав плечами бесцельно топчущихся на пути постояльцев, подвалил к стойке, компания напряглась — сразу все уставились как-то странно. Так, будто узнали. Довольно забавно с учётом того, что сам он их лица видел впервые.
— Здрасьте, — обратился он к тому, что выглядел старше остальных, протягивая для пожатия вялую руку. — Мой отец с вами случайно не работал на одну ремонтную службу лет десять тому назад? Алексей Мергасов — может быть, помните? Вы, вроде, стиралками и холодильниками занимались, — изображать крайнюю степень дебильнейшей уверенности и радости, чтобы ослабить бдительность мужика и проверить, оправданны ли подозрения, Юре было противно, особенно таким образом, приплетая отца. То, что он пьян в доску, к счастью, изображать не приходилось.
Мужик с секунду колебался, после чего растянул губы в неестественной улыбке.
— О, Алексей Григорьевич, кажется, если не ошибаюсь?..
Отлично, решил Юра, не подвело чутьё. А там… Там уже разговор ни о чём, причём без вопросов об отце, словно эти мрази точно знали, что с ним случилось, и избегали острых углов, идиотское предложение покататься по городу. До смешного разношёрстная компания — седой мужик с обветренным лицом и усталым голосом, второй, с бородкой, чуть старше самого Юры, худой и дохрена стильный, его, судя по всему, подружка, одетая не по погоде, и молчаливый пацан, не сводящий с Юры пытливого, но испуганного взгляда. Порвать на куски не было бы жалко любого из них после всего, что они сделали и, по всей видимости, собирались делать и дальше.
Клыки бы не подвели Юру. Сомнения не подвели бы, замедлив реакцию в неподходящий момент. То ли дело — грёбаный алкоголь, ведь, не будь Юра пьян, он бы не позволил нелепо вырубить себя со спины по пути к машине.
▪️ ▪ ▪
Сколько Юра помнил папу, у того на правом глазу всегда было бельмо. В первый раз, когда он полюбопытствовал, как так вышло, отец отшутился, но в этот решил не увиливать. — Это напоминание об одной моей старой ошибке, — вздыхая, ответил он. Юра удивился — представить, что отец может в чём-либо ошибаться, он в тот момент не мог. — О том, как я, перекинувшись, подрался с человеком. Юра часто заморгал, пытаясь переварить услышанное. Человек, должно быть, был очень крепким и изворотливым, раз сумел ранить самого сильного волка в городе… — Ты ведь победил?.. — Разве что в том смысле, что мы оба были пьяны, и он ничего не запомнил, — усмехнулся отец. — Мы не должны подвергать себя такой опасности. Что важнее — мы не должны подвергать опасности остальных волков. То, кто мы есть — наша общая тайна, Юра, и каждый из нас, защищая её, защищает не только себя, но и остальных. Стараясь не морщить нос от досады, Юра вернулся в их с Димой комнату. Папа часто повторял одно и то же — ослушаться его Юра бы не посмел, а вот поспорить иногда хотелось. Брат сидел на кровати, с ушами погружённый в книгу. Юра нахмурился, призадумавшись — если есть книжный червь, может ли существовать книжный волк? Да нет, бред какой-то. — Чего ты киснешь? — поинтересовался Дима, не отрываясь от своей книжки. — Я не кисну. — Да ну? — Просто думаю, почему мы должны хранить какие-то тайны, а люди живут себе как хотят. Да ты всё равно не поймёшь, слишком мал ещё. — Мал — в рот тебя ебал, — самодовольно отпарировал Дима, и Юра, которому на тот момент было десять, пришёл в ярость и восторг. — Ещё раз матюкнёшься, и я тебе… жопу откушу. Слышал? Запомнил? Юра, сложив руки на груди, смотрел на Диму исподлобья, по-настоящему грозно, и тот наконец отложил книгу. — Попробуй, — ответил он. И добавил, прежде чем подло на брата накинуться: — Зато у нас тайны куда интереснее, чем у многих людей. Удивительно — как он умел иногда поддерживать, никак для этого не стараясь, а просто говоря то, что думает.▪️ ▪ ▪
Клетка прочная, и сам Юра ослаблен до безобразия — волки не особо дружат с алкоголем, с похмелья становятся хилыми, а эти скоты будто знали — и всю дорогу до этого вонючего сарая вливали бухло полусознательному Юре в глотку. Угрюмый крепкий мужчина, стерегущий его у самой клетки с ружьём, время от времени бьёт по решётке, не позволяя провалиться в кажущийся сейчас спасительным сон. Пока Юра не перекинулся, больно бил и его самого через прутья прикладом — будто бы хотел, чтобы он обратился, лишь бы избежать боли. Возможно, вид человеческого лица за решёткой напоминал ему о чём-то неудобном. Впрочем, волком не только проще переносить боль, но и отходить от похмелья выходит быстрее, хотя и мутит просто зверски. Не спеша подошёл длинноволосый мужчина с острым лицом. Он поигрывал ножом, похожим на те, что островитяне сооружают из акульих зубов — деревянный с буквально зубчатым (Коля бы пошутил так) лезвием, только вот эти клыки Юра бы ни за что ни с какими не спутал — завидев оружие, он затрясся от злости. Оставаясь таким же отвратительно безмятежным на вид, длинноволосый воткнул нож ему в лапу и повернул, заставив скулить. — Нам бы патроны из их клыков — уложили бы всех за один вечер, и дело с концом. — Так повыдирал бы ещё. Не все ж тут такие охотники, как ты, — проворчал тот, что сторожил клетку, со смесью зависти и восхищения. Юру начало подташнивать. — Шавка, — прошипел длинноволосый. — И долго нам с ним возиться? Я бы мог хоть сейчас выдрать ему клыки. — Виктор Олегович попросил не трогать его, пока он не вернётся, — подал голос седой мужчина, тот самый, в котором Юра "признал" бывшего коллегу отца в баре. Он стоял у противоположной стены, ближе к выходу, и чистил ружьё. Патлатый досадливо фыркнул, стирая о куртку кровь с лезвия своего ножа. — Напомните, почему мы вообще слушаем старого пердуна?▪️ ▪ ▪
Вика обернулась человеком не сразу, как будто хотела подольше остаться волком — дольше чувствовать запах крови и ветер, робко, будто испуганно перебирающий шерсть на загривке. Юра прекрасно её понимал и не торопил. — Это было… — она запнулась, вперившись в него весело сверкающим взглядом, и Юре так сильно захотелось завести за ухо прядь волос, тронувшую разрумянившуюся щёку, что пальцы пришлось сжать в кулак до боли. — Спасибо, Юр. Я никогда не чувствовала себя так… — Правильно? — предположил он. — Да… Знаешь, будто я что-то долгое время на себе таскала, тяжёлое, а теперь наконец-то сбросила. И могу дышать полной грудью. Юра хотел ей ответить: «Ты можешь всё. Можешь быть тем, кем хочешь быть — ты в любом случае прекрасна». Он хотел, он готовился, но запнулся ещё до того, как открыл рот. Смелости хватало на то, чтобы выбираться на охоту одному, а признаться Вике в чувствах — другое дело, и всё это так глупо. — Через неделю в то же время? — спросил он вместо этого, и тогда Вика вдруг подалась навстречу, впервые его обнимая. Не оставляя ни шанса на то, чтобы продолжать твердить себе, как это глупо. И на то, чтобы не покраснеть.▪️ ▪ ▪
— Довыёбываешься сейчас, — проворчал худощавый мужик с бородкой — ещё один знакомый Юры. Вроде как, он вёл машину, и тот, что постарше, называл его Даней. — Не забывай, чья это база, кто снабдил нас всем необходимым, кто, в конце концов, помог нам всё это устроить… — Теряем время, — огрызнулся длинноволосый, лениво подойдя к верстаку, с которого подобрал бутылку энергетика и сделал приличный глоток. — На, попробуй, — он кинул свой нож самому ревностному сторожу Юры — тому, кто колотил его прикладом. — Так это правда клыки? — растерянно уточнил тот. — Что, не видно? Попробуй. Или собачку жалко? "Сторож" посмотрел Юре прямо в глаза — его взгляд был ясным и злым. Он вонзил Юре нож в бедро и даже не поморщился, услышав вой. — Такая же собачка загрызла мою дочь.▪️ ▪ ▪
Коля откинул волосы с лица, хмуро присматриваясь к чему-то на экране ноута — он устанавливал на него последнюю, десятую винду. Вика несколько раз повторила, что на виндах он собаку съел — или что-то вроде того. Юре не сиделось на месте. Он расхаживал из угла в угол, то останавливаясь у окна, то возвышаясь над Колей и из-за его плеча наблюдая, чтобы тот там каких-нибудь чудес не начудил втихаря… Не сказать, чтобы он в этом сколько-нибудь понимал, но показать, кто тут главный, имело смысл. — Ты каким видеопроигрывателем пользуешься? — подал голос Коля. Что о нём думать, Юра пока не знал, а понять поскорей бы не помешало. — «Видеоредактор», — буркнул Юра, тут же досадливо поморщившись — он и без недоумевающего взгляда Коли сообразил, что ляпнул что-то не то. — Да без разницы. Коля поцокал языком. — Ладно, разберёмся. — Будь добр, — Юра опустился в кресло напротив, какое-то время бессмысленно втыкая в телефон. Затем он решил задать вопрос, ответ на который хотел услышать с того момента, как Вика привела Колю: — Вы с Викой друзья, как я понимаю? — Да, и очень хорошие. Юра вздохнул, ероша волосы на загривке, и потёр щетину. Хорошо, что этот Коля толком не отводит взгляда от ноута. — Она обо мне тебе что-нибудь рассказывала? Сука такая, отвёл. Посмотрел в глаза. — Конечно. Иначе я бы к вам в стаю не попросился. А так вы с Димой, если верить ей, отличные ребята, а я, как ты понимаешь, ей верю. — Ну, нам с тобой ещё предстоит познакомиться, — резонно отметил Юра, не совсем понимая, радоваться ему словам Вики или досадствовать. — Можем начать сейчас, — усмехнулся Коля. — С неприятного поучения — не ставь, пожалуйста, кружку на крышку ноута, а то там уже след остался, — поймав мрачный взгляд Юры, он лишь пожал плечами. — Видишь, я говорю то, что думаю, а честность это уже неплохо, разве нет? Он издевался. Но, как ни странно, это не раздражало. Во всяком случае, пока что. — Честность и наглость — разные вещи. — Тогда продолжим со всё той же правды, но уже приятной — Вика очень дорожит твоей дружбой, и я почему-то уверен, что тоже буду ей дорожить. Юра сам усмехнулся невольно. — Так ты Коля, значит? Он помнил. И Коля это прекрасно понимал.▪️ ▪ ▪
Юра был голоден, он устал, и он не был уверен в том, что выберется отсюда живым. Более того, он был убеждён в обратном. И всё же ничто не давалось ему так тяжело, как осознание того, что он ничего не смог сделать. Он ничего не добился, и после его смерти всё станет только хуже. Хотелось верить в то, что он выручил Русика, когда отвлёк на себя охотников, но надолго ли? Задаваться этим вопросом было невыносимо. Будь он таким же сильным волком, как Дима, у него бы хватило упрямства и выносливости на то, чтобы до сих пор биться о прутья клетки. Возможно, он бы сумел дать отпор ещё раньше… Словами не выразить, как он завидовал брату, как злился на него временами — и всё же неужто последним, что Юра ему сказал, будут слова о том, что он, Дима, ничтожество? Ничтожеством Юра чувствовал себя сам — сейчас как никогда безысходно. Он должен был быть рядом с братом, этого хотел отец, этого хотела Виктория — гордыня душила его, а теперь он один, жалкий и беспомощный. Хорошо же она ему послужила.▪️ ▪ ▪
Юра как раз загонял раненого лося, когда, резко повернув, на опушке столкнулся нос к носу с рыжеватым некрупным волком. Они буквально налетели друг на друга, взметая снег в тщетных попытках вовремя остановиться и избежать столкновения. Неудивительно, что рогатому удалось скрыться. Юра зарычал на вшивого мелкого мерзавца, после чего, чтобы не поддаваться желанию подрать его, перекинулся. — Сраный щенок! — сплюнул он в снег и шагнул навстречу оборотню, успевшему перекинуться тоже. Схватил за воротник куртки, тряхнул как следует — встретил взгляд расширенных от страха и без того большущих глаз на лице вчерашнего подростка, кудрявого и удивительно безвинного на вид. — Кто так охотится?! Ты что, первый день в лесу?! — Да! — неожиданно выпалил парень. — Простите, я не хотел в вас врезаться… И портить охоту вам не хотел! Я уйду… Юра насмешливо прищурился, неожиданно для себя сменив гнев на милость. — Никуда ты не уйдёшь, пока не научишься охотиться как следует, а иначе так и будешь мешаться под ногами у меня и моей стаи. — У вас своя стая? — переспросил пацанёнок, не скрывая восхищения. — Ну ничего себе… — Как тебя зовут, парень? — Руслан, — испуганно представился юный волк, после чего наконец успокоился, выпрямил спину, прокашлялся и протянул Юре руку. Уточнил с какой-то торжественной серьёзностью: — Руслан Игнатьев. — Мергасов Юрий Алексеевич, — хмыкнул Юра, слегка передразнивая его тон, но протянутую руку крепко пожал.▪️ ▪ ▪
— Не дозвониться до Олеговича. Всё звоню и звоню… Сперва Юре почудилось, будто он слышит голос Русика. Нет. Это был один из его похитителей, самый младший — всё это время он молча торчал в углу со своим телефоном. — Может, не ловит здесь? — пожал плечами мужчина с бородкой. — Выйди на улицу. Пацан направился к двери, как вдруг та распахнулась, и вместе с ледяным воздухом в сарай ворвались двое волков, прекрасно Юре знакомых. Дима и Вика. Какого хрена?.. Дима с глухим рычанием отбросил в сторону мёртвую женщину, которую крепко держал зубами за горло, и Юра не успел даже мысленно задаться вопросом о том, как они очутились здесь, поскольку седой мужик, что недавно возился с ружьём, громко выругался и пустил дробь — но не так-то просто попасть движущемуся на тебя волку в глаз. Дима прыгнул на него, и, пока он дёргался и хрипел, пацан с телефоном отполз к стене, на ощупь ища что-нибудь, чем можно отбиться — видимо, остальные не удосужились научить его, как бороться с волками, либо рассчитывали на то, что ещё успеют. Интересно, что они думают теперь? Раздался хриплый крик — это на худощавого Даню уже набросилась Вика. Подонок с длинными волосами какое-то время метался в поисках своего ножа. Он что-то крикнул застывшему в ступоре возле клетки соратнику, но, так и оставшись неуслышанным, выхватил пистолет и прицелился в Диму. Именно в этот момент с места сорвался пацан в отчаянной попытке сбежать из сарая — и тут же упал, по нелепой случайности застреленный в грудь. Патлатый выругался, но не успел ничего предпринять — в один длинный прыжок его настигла Виктория и, вжав мощными лапами в решётку, разодрала его шею зубами. Кровь захлестала из раны, мужчина, цепляясь за прутья, осел на пол — он бледнел на глазах. Вика, сильная сама по себе, но ставшая в разы сильнее теперь, с человеческой кровью на клыках, сорвала замок с клетки так легко, как если бы тот был картонным. Словно придя наконец в себя от лязгающего звука замка, упавшего на кафельный пол, мужчина с ружьём ударил Вику прикладом в бок — она ощерилась, молниеносно развернушись, и кинулась на него, но охотник спасся — одним-единственным выстрелом с ничтожного расстояния в открытую пасть. Всё произошло слишком быстро: звук ружейного выстрела, а за ним — короткий жалобный визг. Вика рухнула на пол. И сразу — ещё один выстрел, на этот раз в голову последнему живому охотнику. Тяжело дыша и стискивая ружьё в побелевших пальцах, на пороге стоял Мирон.*****
Зрение поглотил непроницаемый красный туман. Густой завораживающий запах был повсюду, шерсть на морде пропиталась ещё тёплой кровью. Голод был утолён, и это подарило долгожданное облегчение. Всего на минуту — а по её окончании с каждой следующей он становился только сильнее. Сознание — та его часть, что отвечает за связные мысли, трудилось на износ, но всё равно слабо. Другая часть — собранная из инстинктов, чутья, ненасытности, искрящая, как оголённый провод, была чересчур громкой. И всё же первой каким-то образом удавалось её перекрикивать в попытках убедить его бежать, драть когти как можно дальше. Без оглядки, немедленно. Ведь голодный разозлённый волк почувствовал запах единственного живого человека рядом, но в этом запахе не было угрозы, хотя был страх — а страх опьяняет не меньше. Запах родного человека. Запах Мирона. Красная пелена становилась гуще. А аромат — такой сладкий, желанный, сделался отчётливее. Волк глухо зарычал. Но Мирон не отвернулся и не отошёл — он сбросил ружьё и в один миг оказался совсем рядом. Глупый маленький человечек — он опустился рядом на колени. — Всё позади. Я здесь, — прошептал он, запуская пальцы в грязную шерсть, и обнял волка. — Я здесь, и ты тоже останься со мной. Хорошо? Что-то в нём, из последних сил держащееся за существование, отчаянно не желало вредить Мирону. Волк попытался отстраниться, рванулся — но неохотно, потому что ему хотелось остаться. А Мирон держал крепко. А человек, заключённый в нём самом… Вдруг вспомнил. Напомнил: «держись своей стаи» — далёким, но тоже человеческим голосом — Алексея. Потом — то же самое, только голосом мамы. Он вдруг подумал о незнакомом, но тоже дорогом почему-то отце. Перед глазами на миг вспыхнул общий снимок с запечатлённым на нём счастьем. А за ним потянулась ещё цепочка — с самым ярким звеном, случайным воспоминанием о том, как они, всей компанией — он, Юра, Вика, Коля, Руся смеялись в баре, сидя вместе, над какой-то тупой шуткой. Их было так много — крошечных, порой ничего не значащих в моменте, но драгоценных кусочков, из которых и состояла вся их прошлая жизнь. Дима измождённо положил волчью голову на тёплое плечо Мирона. Сделал глубокий рваный вдох, сосредотачиваясь на ускользающих чувствах — они никак не давали зацепиться за себя… А потом всё-таки поддались. Нет — волк позволил им, отступив с собачьей какой-то печалью. Ровно настолько, чтобы позволить ему обернуться. Дима услышал сдавленный плач. Он обернулся и вмиг встал, на подкашивающихся от дрожи ватных ногах подошёл к Юре, который сидел, ссутулившись над телом Вики, баюкая его. Она не дышала. Её окровавленная морда лежала на его коленях. Дима упал рядом и обнял Юру, утыкаясь ему в плечо.
