Лепестки сакуры на твоих губах

Эпоха породила таланты, А таланты поменяли потом светило на лампу. Оно сияет редко и полностью потеряло свой спектр. Несколько часов назад Коко отправился за покупками из-за пустования холодильника, в котором не было даже повешенной мыши. Корзина потихоньку наполнялась: лоток яиц, пачка шлифованного риса, два помидора, перец капи, заварной кофе, зеленый чай, что так любезно посоветовала ему женщина в одном из магазинов, бекон и несколько упаковок тофу, попросту потому что они попались ему на глаза. Прикладывая карту и направляясь к выходу с пакетом магазина, Коко замечает двух людей его возраста. И их смешные попытки утащить пять сумок, что со звоном тёрлись друг об друга. Парень с фиолетовыми волосами ругался на список и на то, что им придется тащить это все и что на них будут смотреть как на алкашей. Следующая реплика другого о том, что они ими являются, чуть не стала причиной его быстрой и болезненной смерти от разозленного друга, что грозился убить его бутылками и закопать в качестве основания для сестринского домика. «Отличный разговор», единственная посетившая его мысль насчёт впереди идущих. Непонятные ему отношения между друзьями. Друзья. Странное слово. Оно было непостижимым, далёким и непонятным для Коко, словно звезда с неба, или когда хочешь дышать при сильном насморке, от которого сводит желудок. Только метеориты падают на Землю, а от насморка есть лекарство. Его постоянные конкурсы, что занимали большую часть его жизни, вытесняли понятия дружбы в целом. С самого детства знал «Зависть», как и то, что сердце бьётся. Это чувство сопутствовало Коко, сев на шею и свесив ножки, поначалу тяжким грузом, а потом уже, словно став верным союзником, налегке с которым можно было позабыть о злых языках. Ведь от злости и скорченных от зависти лиц детей, он лишь становился лучше, сильнее, умнее, талантливее. Он стал лучшим. И остаётся лучшим по сей день и не намерен быть второсортным. Все дела склонялись на развитие, в след чего он учился с первого года средней школы дома, чаще бывая у своего Сенсея. Бывая, нет, живя у неё. Ел, пил, учился, выполнял её задания и школьные, сидя на полу за банкеткой. Женщина, что стала роднее матери, в какой-то степени даже заменила гнилое окружение. Семпай, что давала своему Кохаю тепло от общения в неформальной обстановке. Как только слава о Коко расползалась, словно плющ, о «Смычковом Гении» Онгаку Реи не видела смысла продолжать свою работу именно с ним. Осознание приходило медленно, не давая покоя в нежелании отпускать мальчика, которого она чуть ли не вырастила, но всему хорошему приходит конец. Концерт, свет софитов, направленных в центр, где стоит мальчик. Хорошо уложенные волосы остаются податливыми и немного шевелятся от движений, лакированная древесина и натёртый канифолью смычок, даже на зрительском местечке можно учуять знакомый аромат, засевший с детства под коркой мозга, отпечатав там даже те незначительные выпуклости и изгибы скрипки. Словно скользя по струнам, у Коко выходила музыка. Чётко, как написал автор и как требует того строгость, заложенная в голову. Наблюдая за триумфальным выступлением, приходит озарение. Именно это и есть яркий пример, когда Ученик превзошёл своего Учителя. Тот момент, когда Коко переосмыслил «не борись за то, что не можешь удержать всеми силами». Бессмысленная трата времени и сил. С того времени Коко не особо парится что, где, когда. Вообще не важно. Словно в тот день он пустил всё на самотёк. Сначала было странно, потом лучше, а вскоре вошёл во вкус и пустился во все тяжкие. Экзамены он сдал с лёгкостью, даже не готовясь, и едва успел прогнать вступительную программу прямо в соседней пустующей аудитории. До входа в кабинет комиссии оставалось минут десять, а он кроме того как прошёлся по трём составляющим его «билета» в университет, успел неспешно попить кофе. От себя не ожидая, что это он, а не нахал, что плюёт на свои же приоритеты прямо в рот. Стоит отметить, что когда он являлся на пары, не пропуская после ночных похождений, Коко был единственным, кто мог не слушать преподавателя и в случае вопроса ответить на высший бал. Одна из причин почему его ненавидели и в консерватории. От того и там дружба, что упорно искали девушки с других факультетов и иногда с его, была ниже дна и не входила в его планы, особенно с теми, кто смотрел не в глаза, а в кошелёк. Парни, что шли спереди, уже скрылись в другой стороне, уходя дальше к спальным районом, пока Коко возвращался в стеклянную колбу. На встречу шло много людей разных возрастов. Дети с родителями и уже несколько нетрезвых пенсионеров. Только начало шестого вечера, а столько народу. По-немногу темнеет, небо разбавляет вода, размешивая акварель оранжевого, розового и «тянет» градиентом к синему. Звезда Венера зажигает собой другие, более мелкие и менее важные звездочки. Лавируя между людьми, Коко старался быстрее добраться в апартаменты. Лишь единожды вскинув голову к небу и полной грудью вдохнув ощутимый запах сакуры. Сладковатые нотки сопутствовали его до самого здания, где они сразу же рассеивались от противных на взгляд самого Коко ароматических палочек для квартир и офисов. В холе пахло химозным дубом вперемешку с елью. Схоже на больницу. Да, именно на неё. Слишком душно. Поскорее добраться до 45 этажа и скрыться там, где этот зловонный запах его не найдёт. В пакетах Коко отыскал две пары белых и розовых тапочек. Мало ли, вдруг кто заявится. Нежданные гости на то и нежданные, что приходят тогда, когда ты меньше всего ожидаешь. Застают тебя во время твоего уединения с самим собой. Приичиной тому, Коко предпочитал спать с девушками в отелях. Переспать и разбежаться, не вспоминая. Он даже имя их забывал сразу после секса и, одеваясь, уходил. В Токио, с начальной школы и до конца старшей, в комнате родительского дома бывал он, изредка. Не частыми гостями были мать с отцом и Онкагу-Сенсей. А в консерватории, после переезда в отдельную квартиру, не водил туда никого, обходясь вечеринками у кого-то. Сейчас прерывать свою идиллию и приглашать других не хотелось. Пусть это не было местом, где он хотел находиться, но даже эту маленькую грань «личного» не желал оставлять. Кому, как не ему знать, что люди бывают нахальными и лезут в ТВОЁ пространство, пока не дашь им в нос и не уткнёшь их этим длинным носом в их же дерьмо. Противоречит себе, всё равно купил тапки. Закрывает ладонью лицо и посмеивается с самого себя. Кидает их прямиком в шкаф в коридоре и всё же успевает попить кофе перед тем, как отправиться на мероприятие, вероятнее всего, где будет множество незнакомых лиц. Что же другое могли придумать студенты перед началом учебного года? Верно- вечеринка, не иначе. Можно было подумать, что со стороны они только бухать до состояния зелёных человечков могут. Если бы. Было бы замечательно, закончись всё на выпивке, они умеют придумывать самые тупые игры с алкоголем в истории Японии. В таких забавах Коко брал много раз участие, и ему было интересно, что может предложить ему Киотские студенты и их изощрённая фантазия. Время проверить это. Собственный опыт его не подводит, взяв лишь портмоне, ключи и две бутылки сакэ, приходить с пустыми руками к новым знакомым, неуважительно. Как бы то ни было, Коко предпочитает производить нормальное впечатление. Такси приехало, как только он вышел из здания. Чёрные подолы пальто покачивались от ветра, а волосы завивались в более мелкие кудри. Небольшой Nissan вёз его через район Камигё. Богатый на достопримечательности Киото позволял ему глазеть на Императорский дворец. Видит габаритное здание, повернутое к небу боком, а внутри двора была увековечена многолетняя история одной из столиц в прошлом. Красные балки выделяются на фоне тёмного неба, а под слоями краски после реставраций спрятались плотные водопады крови, которые не спрячет ни химия, ни яркий вид сада, ни жизнезатратная история Японии. Маленькие улочки всё также рассказывали о далёком прошлом. Чем дальше от центра, тем меньше новомодных стеклянных коробок. И тем больше более уютных домов с зелёными газонами. Без духоты, пыли и асфальта, от которого плавятся провода, обувь и мозги, даже в холодную погоду. Машина быстро одолевает узкие тропы района Сакё-ку. Лесная местность. Коко приоткрывает окно. Запах. Этот запах превосходен. Холодный, пахнет морозом. Приятный, пахнет свежо выросшей травой. Незнакомый, пахнет чем-то похожим на вечер под конец тяжёлого дня. Солнце село. До конца поездки оставалось меньше пяти минут, а домов не было заметно до последнего. Они сворачивают и показывается жилище в традиционном японском стиле, изредка разбавляющий европейские вставки. Гармонично, со вкусом и довольно патриотично. Земельные участки дорогие, что уж говорить о домах на природе и в таких масштабах. Два этажа, сад с рядами цветов одного вида фрезия. Легонько, почти не касаясь, Коко проводит по бутонам огрубевшими с годами кончиками пальцев. Сколько цветов в дорогих, пёстрых, больших букетах ему не дарили, ничто не сравнится с этим. Просто, но так волшебно. «А на рассвете здесь должно быть ещё красивее» Коко никогда не забирал цветы в букетах себе, отдавая первым на встрече дамам, работникам филармоний и, конечно же, «дарил» своему Сенсею, за проделанную работу и в благодарность, ведь приятнее видеть, как цветы растут, раскрываются, цветут, а на увядание можно посмотреть всегда. Каменистая дорожка под старину привела его через сад, прямо к двери. Тихо. Щебетание кузнечиков и воды, видимо, неподалёку река. Только прерывает стук и шаги по ту сторону, щелчок замка. Юзуха. Первым делом его внимание привлекло радостное выражение лица. «Может, она думала, что это кто-то другой?», но нет. Впустив в дом, дабы не стоять на пороге, быстро обняла и, сказав разуваться, гостеприимно забрала у него пальто, указав место, куда именно она его повесила. Переступая через гэнкан, Коко оставляет обувь по край к выходу. Розовая кофточка с продетыми большими пальцами в рукава и множеством толстых бретель натянутых крестом, которые пришлось поправить, когда те скомкались в одно целое. —Спасибо за приглашение.-всучивая в благодарность омияге. Две бутылки токийского элитного сакэ. Увесистые стеклянные тары, упакованные в пергамент с изображением сакуры и золотистой подписью дарителя. —Рада тебя видеть, Коконой. Спасибо за подарок, не стоило.-поклонившись, складывая руки на коленях и удерживая себя в полусогнутом положении, Юзуха задерживается пока Коконой не отвечает на её жест тем же. Пропуская гостя вперёд себя, Шиба проводит его зал. Там уже лениво раскинулся Инупи, положив ноги на стеклянный столик. Руки стекали по спинке дивана, пока голова была запрокинута. Кадык содрогается от сглатывания, скользя вверх-вниз, привлекая внимание к белоснежной шее. Он не принимает во внимание вошедших, продолжая бесцельно смотреть вверх. Может показаться, что он спит с открытыми глазами, что беспристрастно поглядывают на балкон второго этажа. Укладка пышная, даже слишком. Помытая голова и запах абрикосового шампуня, от чего копна волос схожа с большим пудингом. Юзуха не церемонясь, кидает ему на живот хайбол не дёрнувшись, задерживаясь на прилетевшем в него предмете, потом на Юзухе. Уже только после этого подмечает отстранившегося Коко, переминается с ноги на ногу, смотря, куда бы сесть и натыкается на скользящий взор. Начиная с чёрных кудрей, стекая по количеству пуговиц с инициалами дизайнера, натёртой до зеркальности бляшке ремня, заканичивая на чёрных носках и кашле, что издавала Юзуха, прожигая Инуи. Который не спеша отводил изучающий взгляд. Такому привычному действию в его сторону Коко не особо стремился уделять повышенное внимание. —Вечеринка начнётся лишь через полчаса, можешь пока выпить.-пожимая плечами, Юзуха смахивает вылезшие пряди из-под розово-металлической резинки. —Пожалуй, подожду начала. Так веселее. Что на счёт документов, я скинул тебе на почту. И раз уж я начал разговор об учёбе, кто из ваших преподов любят повалить? -разминая подушку на кресле, Коко подкладывает за спину, облокачиваясь щекой на ладонь. —В основном, нормальные все. Понимающие, больше подходит. Есть, конечно, те ещё «Фрукты». Особенно по эстетике -невольно скривившись Юзуха потряхивала головой, от не самых хороших воспоминаниях связанных с этим «фруктом», а Инупи и вовсе стиснув зубы до скрипа, поморщился, закрывая глаза, как дети от нелюбимых брокколи. —Этот «фрукт» отправлял на пересдачу меня и Юзуху. А всё из-за того, что я не так, по его мнению, ответил на то, «Почему мораль, является моралью?». А после, на пересдаче, в присутствии трёх членов комиссии, нам поставили 51 балл. Даже когда мы ответили на всё правильно и дополнительные вопросы тоже без труда. Короче, говнюк он.-активно жестикулируя, явно недовольно отмахиваясь от вышесказанного, Инупи складывает на груди руки, а Юзуха виновато чешет затылок, опустив голову к полу. —Этот говнюк ещё и декан. Тьфу.-махнув рукой, Шиба запрокинула в себя стакан с мартини без оливки в посудине. Не морщась, прополоскала рот спиртным. —Ещё и твой брат. Три в одном.-Инупи ехидно посмеиваясь, наблюдал, как Юзуха едва не пыхтит как чайник лишь от упоминания её старшего братца. —Будет забавно, если у нас он ещё и куратор.-на лицо Коко разыгралась улыбка, но после двух пар, что уставились на него в немом непонимании, он прикрыл рот и улыбку вместе с ним. Теперь это не казалось смешным. Куратор- человек, что может засунуть тебе в задний проход всё, что попадёт под руку, только из-за того, что ему не понравилось твоё лицо. —Ты сейчас такую стрёмную вещь сморозил. Если бы тебя слышали наши, они бы позеленели от страха.-Инуи, разминая спину, поправляя вязаный свитер, что смялся от почивания на диване. —Слава Бэнтэн, что у нас куратор Шиничиро Сано. Добрейшей души человек, а если сумеешь подружиться, то цены ему не будет. Завтра его увидишь, если конечно, он сам дойдёт, хотя бы до своего дома.-проверяя смартфон, говорит о каких-то ребятах и что в скором времени нагрянут толпище гостей и начало шабаша совсем скоро. —Точно ведь, сегодня же не только у нас номикай надеюсь, Сано-сенсей придёт, а не приползёт в аудиторию.-судя по тому, что говорят ребята, Коко подметил, их куратор, лучшее, что могло случиться за историю университета, но так же он, видимо, имел проблемы с алкогольным иммунитетом. Ну, как имел, у него его не было, и меры своей не знал. Гул с улицы доходил до ушей всех троих, отражаясь в каждом углу этого жилища. Множество голосов, выкриков и смеха разной тональности. Женских голосов было значительно меньше, их заглушали баритоны. Даже не сразу можно услышать звонок, что был довольно звонким. Юзуха пробежав по длинному коридору, отворяя дверь, за которой оказалось около пятнадцати молодых людей, что с восторженными визгами залетели в дом, не раздумывая, почти снеся хозяйку. Столпотворение, где каждому отдавили ногу. Баджи тыкал пальцами под рёбра Казуторе. Нагибаясь разуться, Хаккай толкал пятой точкой рядом стоящего Сою, что едва не отлетел. Доракен пытался найти свободный трепель или хотя бы крючок. Раскиданная обувь по одному и каждый бегал из угла в угол, не проходя внутрь. Непонятная заваруха, которой Юзуха была не удивлена. Ребята оставались детьми, даже после двадцати. За её спиной появился Майки, что придерживая за плечи, и прикрывая себя, не давая пошевелиться, защищался от Хины, у которой он украл таяки. Рыбка, чей хвост торчал изо рта, была успешно поглощена целиком, а крошки в уголках губ слизаны в одно мгновение. После этого Майки проскальзывает мимо девочек прямиком к Такемичи, что мечится с места на место и с растерянными глазами не знает, куда ему податься с пакетами. В это время у Юзухи на руках и плечах появлялось всё больше верхней одежды и шарфов, один так вообще прилетел прямо в лицо. Различить где чей невозможно, оставалось скинуть всё на пуфик и несколько на вешалку. Гости стали направляться к залу, на удивление, по пути, никто ничего не розгромил. —Счастливых голодных игр. И пусть удача всегда будет с вами! -с этими словами в зал первым залетает Майки с очередной украденной рыбкой из пакета Такемичи. Хлопая глазами, запрыгивает прямиком к Инуи на диван, плед мнётся под натиском тела и сваливается в одну большую кучу, и держится лишь из-за спины Инуи. Сидя на корточках, словно обезьяна, Майки перепрыгивает через ноги Инуи, усаживаясь на спинку дивана, тем самым, оказываясь вышек всех. На него кричит Доракен, обвиняя в порче личного имущества Шиба и что тому нужно прекращать вести себя словно красножопая макака. Коко оставался незамеченным, много макушек и несвязных реплик. Все что-то делают. Один из парней хватает закуску со стола, пока остальные расскладывают докупленную еду и алкоголь. Очень много алкоголя. В голове чёткое понимание происходящего. Он будет пьян, снова. И снова всё повторяется. Как грёбанный хомяк в колесе у себя в узкой клетке, где дышать и думать не получается. Что чувствует человек, когда приходит на тусовку? Ожидание расслабления, веселья и удовлетворения неважно какого аспекта. Коко же не трудится рассмотреть подробно кого-то из них. Лишь ставя всё под чистую на алкоголь и амнезию после сегодняшнего вечера. Воспоминания о таком для него лишние. Повеселились, посмеялись, выпили, достаточно. Ничего большего. По натуре, человек, живущий одним днём и думающий лишь о своём благополучии. Тесными связями не обладал, зачем менять то, что укоренилось? Не нашлось ещё того, кто бы изменил мировоззрение и его устойчивые понятия о человеческих взаимодействиях. Инуи двигается к правому краю так, чтобы лишь Коко слышал. —Через минут десять начнут собираться другие. Сейчас ты видишь только тех, с кем, так скажем, мы тусуемся больше всех. Наши с Юзухой друзья. Когда будет более шумно, расскажу кто, что, да как.-проговорив это на одном дыхании, следя за копошениями ребят, глянул на Коко лишь после окончания своей реплики и так же быстро перевёл курсор обратно. —Мне не особо интересно грязное бельё твоих друзей. Можешь не обольщаться.-кинув это, после затяжной тишины, Коко закончил монолог, на который был схож этот разговор. И продолжал коротать время в телефоне, прежде чем начнётся самый разгар номикая, и игры, без которых не обходиться ни один вечер выпивки. Инуи понимал, что когда кто-то намеревается с тобой подружиться, особенно в первый день, ты не будешь ждать кого-то с распростёртыми объятиями и горячим чаем, но отвечать подобным для него тоже было в новинку. Даже со своеобразным Майки, с которым первая встреча не задалась, смог всё же найти общий язык и даже стать отличными друзьями. Понятное дело, у Коко в Токио ведь свои друзья, родные, может даже девушка, а он тут со своими рассказами лезет. Мысли о правильности начала диалога, словно вычисления слагались и вычитались в голове. «Может, стоило сказать что-то другое? Привет, я Инуи Сейшу. Блять, мы же с ним утром познакомились.» Сколько не ломай голову, Инуи решил отстать от него. Пока что. Ведь никто не привыкает к новому сразу, уж тем более к такому своеобразному окружению, как здесь. Один Майки чего стоит. Но оставлять так, ничего он не собирается. Инуи, что всю жизнь борется со своей превышающей шкалу любопытностью, всегда суется туда, куда не надо и получает пинок. Одно и то же. Кто, что не говори, но интерес не был оправдан. Холодность и никого интереса к его персоне подогревает любознательную сторону Инуи, лишь накаляя нервы до предела от такого игнорирования. Пускай он и пялится на него с таким хмурым лицом, а тому хоть бы хны. Ощущает пронзительный взгляд, но продолжает залипать в смартфон, лениво раскинувшись на кресле. Инуи не глуп, Инуи не навязчивый, Инуи сам не любит надоедливых, Инуи понимает, Инуи не будет лезть. Попытки обратить на себя хоть секунду внимания не венчаются успехом. С громким гулом и треском идёт по швам, Инуи лишь остаётся перестать таращиться на него с такой физиономией. Это привлекает внимание. Внимание, которое не нужно. Ни ему, ни уж тем более Коконою. Эгоистов не любят, нигде, это перехватывает энтузиазм Инуи с Коконоя, на других, что уже успели разложить нарезку из колбас, рыбы, канапе с оливками и сырами, и, конечно же, большие объёмы чипсов, как ни крути, старые добрые чипсы не заменит нарезка. Инуи замечает, что Баджи вошёл во вкус и пользуется навыками работы барменом в подростковом возрасте и разливает шоты, названия которых приводят в смятение Казутору и Чиыую, маячивших рядом. Их Баджи насильно отдёргивает от расфасовывания крекеров и сухариков, сажая за столешницу и приказывая наблюдать за сверх специалистом, и в эту же секунду локтем цепляет ликер. Младший Шиба спорит с младшим Каватой, якобы шоты должны стоять на журнальном столике, опровергая, второй всё же ставит шоты в большие ряды на высокий стол, где вряд ли какой-нибудь пьяной роже захочется умыться в липком спирте. Больше походит на семейный ужин, где бегают как в муравейнике. Единицам удаётся отлынивать, но все слишком заняты, чтобы делать замечания. Едва умещаются в кухне. Она совмещена с залом, можно заметить, что габаритная площадь не мешает им толпиться и толкаться как в час пик в метро. Каждый считает своим долгом кого-то да задеть. Закуски расставлены в центре обеденного стола. Рядом раскладной, принесённый из глубин кладовки, специально найденная скатерть похожая на пакет. Туча алкоголя, им можно заполнить бассейн при желании. Пунш, шоты, мартини, непонятные остатки после коктейлей, что сливал Баджи в один таз. На Удивление имеется шампанское и сок, для тех, кто не употребляет алкоголь (таких здесь нет и не будет). Стеклянные бутылки заполонили три мусорных пакета, своим звоном отвлекая Коко от просиживания своей жизни в социальных сетях. Кромешная тьма за панорамными дверями, и едва выглядывающая луна из-под одеяла облаков. Гости кучками прибывают на торжество, словно мотыльки на свет. В момент тёплый свет меняется на фиолетовый, а по разным углам комнаты загораются мини диско шары, что украшают потолок и всё вокруг в танцующие блики. Коко покинул нагретое местечко, направляясь прямиком к Юзухе, с которой каждый второй здоровался и о чём-то быстро говоря, уходил, не задерживаясь дольше, чем положено. —Юзуха, где здесь можно найти ванну? -поворачивая голову налево, после направо и возвращаясь к собеседнице, Коко старался не моргать часто, но от выедающего глаза света не выходило. —На первом этаже, но это для гостей, тебе на второй. По лестнице, потом по прямой и третья дверь справа. Если хочешь, могу довести.-жестикулируя в сторону лестницы, что располагалась прямиком рядом с залом, Юзуха, намереваясь показывать дорогу, отложила стакан с мартини и слегка улыбнулась. —Спасибо, не стоит. Отдыхай.-кивнув, Коко всё же направился по закруглённой лестнице. Можно было свободно пройти, по всей видимости, на вверх было нельзя, и каждый знал об этом, что открывало свободное пространство. Коридор в классическом японском стиле, несколько деталей изменены для удобства, но не мешают иметь жилищу опрятный и весьма приятный, на взгляд Коко, вид. Под ногами ощущается ковровое покрытие, мягкое светло-коричневого оттенка. На стенах фотографии в золотистых рамочках, не приглядываясь, различает парня с короткими синими волосами и рыжеватую макушку Юзухи, явно трудно не заметить. Следуя по направлению в ванну, подмечает наклейки и украшения на раздвижных дверях разных комнат. По всей видимости, то, что с виниловой пластинкой была Юзухи. Непонятное умозаключение, но попадание ровно в яблочко. Ванная комната не отличалась чем-то сверхъестественным. Коралловый оттенок и классический набор. Возиться не долго, но достаточно, дабы услышать музыку, что в один момент разрывает дом на части, то ли от неожиданности, то ли от громкости. Коко едва вздрагивает от того, насколько далеко и отчётливо слышно. В зале уже есть те, кто валяется за диваном. Как быстро пьянеет человеческий организм, если не знать меры. За переносным диджейским пультом шаманит парень, кажется, Коконой видел его днём. Да, именно он. Паренёк прислоняет одно «ухо» наушника и елозит по дискам, налаживая треки под себя, от его манипуляций окружающие погружаются в ритм и заводятся ещё больше. Незнакомцы, от которых уже пасёт. Он невольно морщится, и межбровная складка закладывается ещё глубже. Преследуя к столу, на котором успели поразобрать половину закусок, и рассыпать чипсы, Коко захватывает в себя два шутера Б-53, и с собой текила санрайз. Как только все напьются в щепки и поуползают домой, Коко сможет насладиться компанией тех, кто ещё в состоянии чесать языком, не выплевывая содержимое из себя. А потом напьётся, но до того, что сможет вызвать себе такси. Выпитый алкоголь даже не ощущается, словно воды выпил. Кофейный аромат слегка терпкий на кончике языка, водит по нёбу, распыляя вкус по рту. В воздухе заметно витают ароматы духов, спирта (словно в больнице) и ядерный, не то носки, не то читос с сыром. Раздражающий запах, его передёргивает от химии в носу. Вечеринка идёт полным ходом, уже перевалило за полночь, а людей убавилось наполовину. Заметно опустевший зал, где свободно можно было передвигаться, не беспокоясь за чистоту одежды. На нескольких пустых столах по углам помещения Коко заприметил играющих в «Бир-Понг». Парни проигрывают, пока их оставляют с носом и жёстким похмельем. Игра не для него, скучно и однотипно. В Токио каждая вечеринка, сплошной ксерокс. Пробовал и всегда попадал в стакан, и игра быстро заканчивалась, от чего все присутствующие недовольно вздыхали. Ловить нечего. Оставляя уже который стакан у остальных пустых, потихоньку продвигается к выходу, переступая через рассыпанные закуски, дабы не запачкать носки. Лёгкая досада. Повеселиться не удалось, так ещё и теперь такси по ночи ждать неизвестно сколько. Коко ожидал большего, безусловно, не в цирк приехал, но за этот вечер он толком не выпил нормально, оставаясь трезвым, а конечности всё такими же по весу. Приходилось довольствоваться тем, что было. А было только: надоедливые барышни, парни, просящие стрельнуть сигарету и Такемуча, Такегачи, Тамекуча...Такемичи! Точно, парень, что вызвался добровольно побыть его личным клоуном. Стоит отдать должное, он болтал, о чём только мог, и немного гасил наводящую, будто шторм, скуку от однообразия. Уже повязал шарф, ведь простыть стоя в одном из отдалённых районов Киото, ожидая такси, очень не хотелось. Где нет высоток, ветер доходил до одиннадцати километров в час, продувая всё что можно и нельзя. —Тебя я и искала. Курить идёшь? Не важно, потом, сейчас мы будем играть в бутылочку, и нам нужен ты.-Юзуха, что выпила немного, внятно произносила слова, отчеканив последнее местоимение. —В губы не целуюсь.-быстро кинул Коко, разыскивая пальто среди прочего. —А зря. К тому же, никто целоваться не будет, пошли.-утягивая его обратно в сторону зала, и не слушая его рассказов о том, что ему нужно ехать. Под натиском девушки Коко всё же пришлось сдаться, когда она уже затаскивала его в комнату на втором этаже. Молодые люди, чьи лица милостливо были искривлены в пьяном экстазе, что-то бурно обсуждали. Несколько тихо сидели и переговаривались, видимо, трезвые. Шестнадцать человек без проблем помещаются в просторной комнате с кучей плакатов металлик групп, большую часть слушает сам Коко. Вырезки из модных журналов, портновский манекен, шведская стенка, и целый стеллаж с кубками, медалями и грамотами в рамочках на стене. Коко топчется на пороге, глазами исследуя пустующее местечко. Между Майки и Инупи. Придерживается руками пола, присаживаясь и складывая ноги по-турецки. Мягкий ковролин. В просторном кругу слишком тесно. Не соприкасаясь ни с кем телом, казалось, что всё равно жарко, а шею забивал большой хлопковый шарик. —Сегодня мы играем в «алкогольную бутылочку». Кто меньше всего напьётся, барабанная дробь!..-хлопок в ладоши и «барабанные палочки». —Верно, везёт самого наклюкавшегося домой. Начнём.-пересаживаясь с «кованой» кровати в круг, Юзуха крутит бутылку под восторженные возгласы и таращиеся на стекляшку глаза. Интересно. Единственное, что было у Коко в голове. Забава простая, и довольно обыденная. Но когда в игру вступает алкоголь, всё становиться куда азартней. Накаляя обстановку от каждого круга, что наворачивает бутылка, раскручиваясь с разной скоростью от разного человека. —Давай, Хаккай. Шот, водка, шампанское. Что-то из этого.-показывая ладонью на столик рядом с кругом, Юзуха на просьбу «-Шот» протягивает ему Укус Волка. Залпом заглатывает содержимое, переворачивает стопку верх дном.

***

—Опять твоя очередь, Сейшу. Хах, везёт тебе.-Юзуха беззаботно протягивает ему очередную стеклянную посудину. Сейшу вжимает подбородок в шею, а глаза закрываются. Коко опять не везёт, он вновь не выпил ничего кроме одного шота в этой игре и на него опирается в хламину пьяный Инупи. Что-то мычит после дозы алкоголя, и ухо Коко понемногу начинает вянуть от его завываний. Двинутся некуда, с другой стороны лежат ноги Майки, что заснул на третьем кругу, а сдвинуть его никто не решался. Инупи всё больше толкает его своей спиной, а голова бесконтрольным мешком висит на шарнире. Неизвестно Коко, почему «этот» до сих пор в сознании. Закатывает глаза, Коко пора уже ехать, ведь не мешало бы хоть немного поспать за двое суток, но на счетных попытках Инупи его останавливает. Точнее давит щекой в пол и бормочет, его никто не понимает, тем более Коко. От чего Сейшу громко взревел, словно собака на побоище и внятно заговорил, о том, что ему нужно ехать, а поднимать его никто не хочет, из-за чего он обижен. Становится на локти и носом тормозит. На его попытки уже не обращают должного внимания. Коко лишь наблюдает, на лице ни единой эмоции. Чуть прикрытые глаза и зевание время от времени разбавляет картину ползающего и обтирающего пол Инупи. Это заставляет Коко закатить глаза на обратную сторону мозга и подхватить летящего Сейшу под локоть. Отряхивает свои штаны одной рукой, на второй «висит» тело. Не малых усилий стоит устоять на месте с перевесом влево. "Ну, если не упали, то уже хорошо"- заключает Коко. Спрашивать кого-то как выглядит верхняя одежда Инупи, бесполезно, они имени своего не помнят, не говоря о чужом одеянии. Приходится перехватывать его на каждом шагу, держа под локоть. Чудесный опыт, Коко никого не возил пьяным, кроме себя. Но себя не считается. Сейшу расплывается в странной гримасе, похожей на лужицу. По лестнице он скорее бежит с поворотами на падение. А Коко, матеря его и его идею волонтёрства анонимных алкоголиков, идет за ним. В коридоре поспешно накидывает шарф, пальто не застегнул, отыскивает ботинки среди малого количества оставшихся. Инуи сидит на пуфике, медитирует или спит, а может, пытается не облевать Коко и всё вокруг. —Эй, Инупи, твоя обувь и одежда где? -наклонившись на уровень лица, Коко всё же смог подметить и рассмотреть получше стеклянно-прозрачные ресницы, словно замороженные, а розоватый шрам контрастирует с ними, делая их схожими на дорогой светлый шёлк на загорелом теле. —Каблуки. Бежевые. Тренч. Бежевый. Бежевое. Бежевое.-повторяет через паузы, не открывая глаз, прямо в лицо Коко, тот поспешно кивает и достает из шкафа единственный тренч. Руки Инупи лёгкие, как у настоящего пианиста. Легко просовывает в рукава, дёргая спереди на себя, стягивая, дабы застегнуть по самое горло. Каблуки в разных сторонах гэнкана. Высокие и жутко неудобные. «Ноги сломает»-Коко, ещё не обувший свою пару, быстро присаживается и на автомате чуть ли не пихком засовывает ногу Инупи в грубые ботинки, больше походящие на берцы. Сам же никогда не носивший каблуки, не знает не то чтобы как ходить, а как на них стоять. Глубокий выдох, нятянув носок и свои нервные клетки до предела, дабы не уебаться где-нибудь на первом шагу, Коко читает мантру «Всё бывает в первый раз», повторяя её и просовывая вторую ступню в туфлю. —Золушка и чёрный носок.-да, чёрные носки и открытые лодочки идеальное сочетание, а в комплект идёт Коконой, что в позе каракатицы-спортсмена с согнутыми коленями и едва гнущимися голеностопами. Уже смирился со своей участью. Довольно быстро, не правда ли? Не оставляет попыток поднять тушу, но та несгибаемой волей сидит, до тех пор, пока Коконой не обходит его с разных сторон, протягивая и притягивая свои руки обратно. Всё же кое-как, не без молитвы отборных матов себе под нос, он закидывает руку, что уже не кажется такой лёгкой себе на шею.Спину сводит, а пятки, словно на больших иглах, что с каждым шагом заколачивают глубже и вскоре его кость раздробят на крупицы. На улице ситуация намного хуже, всё сопровождая её всевозможными бранствами, что известны его уму, Коко держит и Инупи, и равновесие их обоих, и себя в тонусе. Неосторожный шаг и он полетит на этих палках прямиком на щебенку, а на него ещё плашмёй Инупи, что явно весит не мало. Из-за этого Коко, поддерживая, словно подушка безопасности, Инупи, стоит на шатких каблуках за воротами, попутно вызывая такси, что обещало быть ровно через восемь минут. И да, таксист был неподалёку, стал спасением. Коко первым делом открывает дверь перед Инупи, что лбом упирается в машину. Его всеми силами приходится заталкивать прямо в салон, сначала в спину, а потом не брезгуя в задницу, а щиколотки подбирая к коленям и захлопнуть дверями. С целью, чтобы не вывалились. Поднимая ноги как цапля, не шаркая и не счёсывая подошву неплохой обуви, Коко прыгает на переднее сидение. Садясь в пол-оборота, поглядывая на Инупи, что был похож на труп, а таксист на соучастника. —Инупи, где ты живёшь? -надежд на ответ не было, как и застать его завтра живым, однако он промямлил едва понятно. —Я понял куда, сейчас отвезём вашего друга.-на круглые глаза Коко, таксист лишь со смешком ответил.—Не первый год таксую, язык пьяных в стельку знаю, как свой собственный.-выруливая на дорогу, Коко смог успокоиться и насладиться видами загородного Киото в тёмное время суток. К дому Инупи, по меркам внутренних часов, прошло больше получаса. Далеко и неудобно добираться. Коконой говорит таксисту подождать его, попутно вытаскивая тело Сейшу за ноги, а потом уже за руки с шиворотом. Шарится в карманах. «Родители такому не учили» Хотя и пить они его тоже не учили. Зная, что это неприлично, Коко ускоряется, чтобы не ковыряться в чужих вещах и находит ключи с маленьким брелоком в виде серебряной скрипки Небольшой дом. С озеленением. По сравнению с домом семьи Шиба, этот схож на двухэтажную квартиру. Теория Коко подтверждается, как только он отворяет двери. Гэнкан с одной парой тапок внизу и несколькими на выбор на полке рядом. Снимает неудобную обувь, которой успел натереть пятки и стереть мизинцы в кровь. Стульчик. Выдыхает и сажает Сейшу. Он тяжёлый, и Коко с облегчением выдыхает, восстанавливая дыхание, и уже после приступает к отвоёвыванию своей плоской обуви. Инупи шатается из стороны в сторону, а лицо, наоборот, до жути спокойное. Позавидовать можно. Ставит берцы, потирает шею. Всё же, носить кого-то на себе неудобно и тяжело. Взбирается по лестнице не без труда, благодарит всех богов, что тело на его шее не вредничает, иначе было бы проще оставить его спать около ступеней. Первая из двух имеющихся комнат, по везению, оказывается комнатой Инупи. Долго не разглядывая ничего, снимает с него плащ и вытягивает из-под его жопы одеяло, на которое он поспешно сел. Уложить его оказалось довольно легко, лишь толкнув его в лоб пальцем. Инупи падает, и из его рта начинает течь слюна. Растягивая сопли Сейшу по всему постельному, в попытках положить его голову на подушку, Коко укрывает его и наконец-то, о боже, он свободен от обязанности проигравшего в игре. Остаётся доставить себя и поспать должные четыре часа, что останутся с учётным временем поездки. Плащ остаётся сложенно лежать на прикроватной тумбе, ключи сверху. Щёлкает выключателем, проходя везде, где он бывал, Коко оглядывается через плечо, стопроцентно и безотказно удосужившись, что Инупи не попрётся на пьяную голову по лестнице, поспешно покидает обитель. На рецепшине после приятного жёлтого света в доме Инупи, его встречают холодные, яркие офисные лампы. Глаза жгут Протирает их ,и немного нажимая на веки, Коко заваливается прямиком в одежде. Ему хватило сил и желания снять пальто и обувь. Затягивая ноги на кровать, обнимает подушку под головой, и сон как рукой снимает. По иронии, его усталость уходит и он начинает рассасывать мысли о сегодняшнем дне, как нескончаемую конфету со вкусом дюшеса и пытающуюся сделать рецепторы ярче. И всё же, приходит к долгому выводу, что… Киотским студентам, всё же удалось его повеселить... Твои мысли становятся твоей жизнью.