Глубоко в моем сердце я скрываю

      «Есть ли причина, по которой Мерлин велел мне сказать тебе, что ты «король тряпок и пустоголовый повелитель?»       Артур отвлекся от наблюдения за действиями рыцарей и посмотрел на свою сестру, которая присоединилась к нему на тренировочном поле. Он вздохнул и сказал:        «Возможно, потому, что я предположил, что ему стоит приобрести новую одежду, которая положена его новому статусу».       «Значит, это предложение он воспринял не так уж хорошо?»       Артур покачал головой и подал знак Ланселоту сменить его, когда он и Моргана отошли в сторону и сели на одну из скамеек.       «Он думает, что я пытаюсь изменить его, сделать более приемлемым для «заносчивых, педантичных, задирающих свои задницы дворян».       Моргана хихикнула и сказала:        «Он за словом в карман не полезет, не так ли?»       Артур фыркнул, и она спросила:        «Ты пытаешься изменить его?»       «Нет, конечно. Я просто хочу, чтобы замок знал, что он больше не слуга, что теперь он занимает пост одного из власти».       Моргана нахмурилась и покрутила браслет на запястье, действие, знакомое Артуру с детства, которое всегда означало, что она тщательно обдумывает свои слова.       «Мерлин не был слугой с тех пор, как ты стал королем. Он практически управляет замком, и ты бы пропал без него».       «Я знаю это, и я знаю, что новый титул ничего не меняет, но я хочу, чтобы другие знали его ценность, уважали его за все, что он делает для этого королевства. Разве так плохо желать лучшего для человека, которого я люблю?»       Брови Морганы поднялись, а глаза расширились:       «Боже мой, Артур. Какое заявление «.       «Вообще-то, это правда», — сказал он с раздражением. «И если бы Мерлин не был таким тупоголовым придурком, он бы понял, что я хочу для него только лучшего. Комплект новой одежды — это вряд ли повод думать, что я прошу его изменить все в себе, ради всего святого».       «Дай ему немного времени. Его мир изменился, все перевернулось с ног на голову, и ему потребуется некоторое время, чтобы приспособиться. Он все еще сталкивается с враждебностью со стороны некоторых придворных и пытается найти свое место среди них».       «Может быть, тебе стоит поговорить с ним», — сказал Артур, раздраженно почесывая подбородок. «Он слушает тебя».       «Я ему нравлюсь», — самодовольно сказала Моргана.       «Он, черт возьми, любит меня», — возмущенно сказал Артур, желая стереть это выражение с лица своей сестры. «Боже, он такой упрямый»       «А ты прям невинный ангел».       Артур закатил глаза и собирался сказать что-то ехидное о зарождающихся отношениях Морганы с Леоном, но фигура на другом конце поля привлекла его внимание. Мерлин появился рядом с Мордредом, они шли рядом и улыбались, Мордред махал Гвейну и смеялся над чем-то, что тот кричал ему.       «Знаешь, бессмысленно спорить о том, кто из нас больше нравится Мерлину. Я так подозреваю, что Мордреду мы не конкуренты», — сказала Моргана, наблюдая за ними.       «Они обожают друг друга, не так ли?» Сказал Артур с улыбкой.       «Это точно. Я знаю, что действия Мерлина были вызваны желанием помешать пророчеству о твоей безвременной кончине, но он любит этого мальчика, и Мордред очень высокого мнения о нем. Как бы странно это ни звучало, я думаю, Мерлин воспринимает Мордреда как своего сына».       Артур кивнул, наблюдая, как рука Мерлина опустилась на плечи Мордреда, когда они приблизились к группе молодых рыцарей.       Он нахмурился, когда атмосфера внезапно изменилась там, где стояли Мерлин и Мордред, и было что-то странное в том, как были напряжены рыцари. Что-то происходило, и Артуру это ни капельки не нравилось. Он подал знак Моргане, и они оба встали со скамейки и пошли с ним.       Артур не слышал что происходит, но он увидел перемену в лице Мерлина и понял, что его гнев вот-вот вырвется на свободу. Он пытался придумать, как, черт возьми, можно противостоять чему-либо магическому, что Мерлин может сделать, и потенциальным последствиям от этого, когда Мерлин шагнул быстрее молнии и нанес мощный удар в челюсть одному из молодых рыцарей, отправив его в полет.       Гвейн и Ланселот оказались там в одно мгновение, Ланселот пытался удержать Мерлина, в то время как Гвейн направил свой меч на других рыцарей, выглядя ужасно угрожающе. Парень, которого ударил Мерлин, лежал, растянувшись на полу, с кровью, стекающей по его подбородку.       «Что, черт возьми, здесь происходит?» — Спросил Артур. Ланселот все еще делал все возможное, чтобы не дать Мерлину вырваться на свободу, в то время как Мордред стоял позади них с потрясенным видом.       «Он напал на меня!» — закричал молодой рыцарь, указывая на Мерлина с яростным выражением лица.       «Тебе лучше опустить этот палец прямо сейчас, если ты не хочешь, чтобы он неожиданно оторвался», — сказал Гвейн, направляя свой меч прямо на него.       «Мерлин», — мягко сказал Артур, видя, как он весь дрожит, — что случилось?»       Мерлин глубоко вздохнул, а его руки все еще крепко держал Ланселот, и сказал:       «Он оскорбил Мордреда».       «Я понимаю», — сказал Артур, зная, что это было нечто большее, чем простое оскорбление. Он почувствовал, как Моргана ощетинилась на его стороне, и знал, что она, вероятно, разорвет маленького ублюдка на части, если он попытается еще раз унизить Мордреда, и поэтому старался говорить спокойным голосом:       «Мерлин, возможно, ты и леди Моргана хотели бы отвести Мордреда обратно в его покои. Я пойду прямо за вами».       Он встретился взглядом с Мерлином и увидел в нем гнев, но попытался передать, что он на его стороне, что он не позволит обидчику уйти безнаказанным за то, что он сделал. Он увидел, как Мерлин едва заметно кивнул, и Ланселот ослабил хватку на его руках. Мерлин протянул руку, сжал Ланселоту плечо в знак дружбы, и подошел к Мордреду.       Он обнял мальчика за плечи, Моргана присоединилась к ним, и все трое покинули тренировочное поле, не оглянувшись. Ланселот подошел и встал прямо позади Артура, в то время как все молодые рыцари смотрели в землю, кроме парня, который все еще лежал там, распластавшись, и вызывающе смотрел на всех.       «Твое имя, мальчик», — сказал Артур, позволяя своему презрению ясно отразиться на его лице.       «Аверилл. Второй сын лорда Кавана, — сказал молодой рыцарь, надменно вздернув подбородок, отчего у Артура заныли зубы.       «Боюсь, обучение Аверилла было менее чем удовлетворительным», — сказал Ланселот за плечом Артура низким голосом от едва сдерживаемого гнева. «У нас было несколько проблем с ним за последние пару месяцев».       «Правда? Что ж, не скажу, что я удивлен. Не могли бы вы рассказать мне, как именно вы оскорбили Придворного Чародея?»       «Придворный чародей», — выплюнул Эверилл с уродливым оскалом на лице, который слишком напоминал его отца.       «Он больше похож на глупого крестьянина с багажом, полным бестолковых фокусов! Мы все знаем, что единственная причина, по которой ты не насадил его голову на пику за обладание магией, это то, что он пресмыкается перед тобой.»       Гвейн дернулся с места быстрее, чем Артур успел моргнуть, и прижал к горлу мальчика свой меч. В его действиях было что-то пугающе сдержанное, и Артур на мгновение был благодарен вселенной за то, что этот человек на его стороне.       «Сэр Ланселот, сэр Гвейн», — сказал он, стараясь говорить как можно ровнее. «Пожалуйста, сопроводите это подобие рыцаря с территории замка и убедитесь, что его нога никогда больше не ступит в Камелот».       Гвейн поднял мальчика на ноги и не слишком аккуратно заломил ему одну руку за спину, в то время как Ланселот сделал то же самое с другой, с силой выталкивая его с тренировочного поля, в то время как уже бывший рыцарь проклинал их обоих и угрожал его свиньей-отцом. Артур повернулся к оставшимся рыцарям, которым хватило мозгов сделать виноватые лица.       «Убирайтесь с моих глаз, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — и, если я когда-нибудь, еще раз поймаю вас в подобной ситуации, вы разделите ту же участь, что и Аверилл».       Они оба низко поклонились и убежали с тренировочного поля, Артур смотрел им вслед и жалел, что не может свернуть им их чертовы шеи. Он взглянул на остальных, стоящих вокруг, бросил на них предупреждающий взгляд и направился обратно в замок.       Он пошел прямо в покои Морганы и нашел её там, сидящую на подоконнике, в то время как Мерлин и Мордред сидели вместе в кресле.       «Кто-нибудь объяснит мне, что все-таки произошло?» Спросил Артур, пододвигая стул и переводя взгляд с одного на другого.       «Я же говорил тебе, — сказал Мерлин, его рука скользнула по кудрям Мордреда, — он оскорбил Мордреда».       «Но как?» Спросила Моргана, очевидно, тоже не сумев собрать никакой дополнительной информации.       «Мерлин, это не важно», — сказал Мордред, хотя Артур отметил, что он не делал попыток высвободиться из хватки Мерлина.       «Нет, черт возьми, это важно», — прорычал Мерлин. «То, что он сказал… это было отвратительно».       «Я изгнал его из королевства», — сказал Артур, глядя на Мордреда. «Он больше не доставит тебе хлопот».       «Ты не должен был этого делать, Артур. Он просто вел себя как придурок «, — сказал Мордред, но Артур видел напряжение в теле мальчика и то, что на него повлияло все, что ему сказали.       «Я не потерплю подобного поведения ни от моих рыцарей, ни от моих граждан. Он сын лорда Кавана, — сказал Артур, встретившись взглядом с Мерлином. — Он в любом случае создал бы нам проблемы в будущем, поэтому я предпочитаю избавиться от него как можно скорее.»       Мерлин тяжело вздохнул и крепче прижал Мордреда к себе, поцеловав копну темных волос и сказал:       «Если кто-нибудь еще приблизится к нему, я убью его».       «Что ж, это был довольно впечатляющий удар», — сказала Моргана с хитрой улыбкой. — Я и понятия не имела, что ты на это способен, Мерлин.»       Артур тоже улыбнулся, когда Мерлин фыркнул и сказал:        «Меня научил Гвейн. Пару лет назад он настоял на том, чтобы меня научили защищаться. Однажды он схватил меня за шарф, отвел на тренировочное поле, когда оно было пустым, и сказал: «Мерлин, ты не можешь отправляться с нами в каждую чертову экспедицию не умея толком защитить себя».       Это было ужасающе похоже на голос Гвейна, и Артур усмехнулся при мысли о том, что Гвейн утащил Мерлина и научил его драться, полагая, что Мерлин не способен защитить себя и хочет исправить ситуацию.       «Напомни мне поблагодарить его», — сказал Артур. «Хотя, это было зрелищно. Я никогда не видел такого мастерского удара. Аверилл пролетел через все поле».       Настроение немного улучшилось, когда Артур и Моргана продолжили дразнить Мерлина, и Артур пригрозил вступить с ним в рукопашные схватки на следующем турнире. Мерлин ни разу не отошел от Мордреда, и Артур подозревал, что он остался бы с ним на весь день, если бы не его обязанности.       Мерлин оставил Мордреда неохотно и то только потому, что Моргана заверила его, что не оставит Мордреда, несмотря на протесты, что с ним все в порядке и он не пострадал. Артур тоже был обеспокоен; его привязанность к молодому человеку выросла с тех пор, как Мордред приехал в Камелот, и королю была ненавистна мысль о том, что он столкнется с враждебностью в королевстве, которое должно было приветствовать его.       «Ты собираешься рассказать мне, что сказал тот рыцарь?» спросил Артур намного позже той ночью, когда Мерлин сидел с ним в покоях Артура, читая кучу отчетов.       Мерлин бросил пергамент, который читал на стол и сказал со вздохом:       «Он сказал, что Мордред был мерзостью и что единственная причина, по которой ему разрешили находиться в Камелоте, в том, что он особенно искусен в оказании сексуальных услуг, особенно для тебя и меня. Затем он сказал, что намерен проверить, насколько хорош Мордред, когда в следующий раз поймает его одного».       «О мой Бог», — сказал Артур, наконец понимая, почему Мерлин был так разгневан. «Я удивлен, что ты остановился на ударе».       «Я бы и не остановился, если бы Ланселот не удержал меня. Если я увижу его снова, я убью его без колебаний».       Артур кивнул, зная, что Мерлин именно это и сделает, и что было бы бесполезно пытаться отговорить его.        «Я верю, что только у Эверилла были такие мысли. Другие рыцари, даже только пришедшие, всегда обожали тебя и тот факт, что ты маг не меняет это. Большинство из них тоже тепло приветствовали Мордреда и никогда не пожелали бы, чтобы ему причинили вред».       «Снятие запрета на магию может это изменить», — тихо сказал Мерлин.       «Со временем все уладится. Мы не можем ожидать, что королевство в одночасье примет такой фундаментальный переход к закону «.              «Дело не только в этом. Все изменилось. Я больше не знаю, кто я, и замок тоже. Я не слуга, но и не дворянин. Все смотрят на меня так, как будто я могу проклясть их в любую секунду, и никто больше не знает, как вести себя со мной. Я не знаю, как себя вести», — добавил он, разочарованно проведя рукой по волосам.       «Мерлин, ты уже много лет не был слугой. Ты был моим другом и советником, ты работал с Годриком, чтобы управлять замком, и Леоном, чтобы выполнять обязанности рыцарей, сейчас ничего из этого не изменилось. Присвоение тебе титула только делает твои действия официальными, заставляет дворян видеть твою ценность и заставлять их относиться к тебе с уважением, которого ты заслуживаешь, предоставляя тебе реальное положение при дворе «.       «Дворяне меня не беспокоят, никогда не беспокоили, но я бы не хотел отдаляться от горожан или простых людей замка. Они доверяют мне, я потратил много времени на налаживание отношений с ними, и я не хочу, чтобы эти отношения были испорчены, потому что я больше не один из них «.       «Я видел, как горожане и слуги любят тебя, Мерлин. Им может потребоваться некоторое время, чтобы приспособиться к новому порядку вещей, но ты все тот же человек, и они будут уважать это. Тебе нужно немного больше уверенности в своих действиях; если ты сомневаешься, то и они будут неопределенными «.       «Легче сказать, чем сделать», — сказал Мерлин со вздохом. «Я так долго жил в тени, я провел так много лет, скрывая, кто я, что я не знаю, как прожить жизнь без секретов. Я не знаю, как быть «Мерлином-Колдуном» для кого-либо, кроме Гаюса и Ланселота… и теперь ты, конечно. Это… страшно чувствовать себя таким незащищенным «.       «Я знаю, любовь моя, и я не могу даже представить, насколько тебе трудно, но так и должно быть. Тебе не нужно прятаться в страхе и стыде, тебя должны признать за то, кто ты и что ты есть, и за то значение, которое ты имеешь в моей жизни «.       Выражение лица Мерлина сменилось с разочарованного и усталого на широко раскрытые и ошеломленные глаза. Артур не знал, что повлекло такие изменения или почему Мерлин смотрел на него так, как будто ему только что предложили луну.       «Что? Что такое?» он спросил, сбитый с толку.       Улыбка дразнила уголки губ Мерлина, когда его глаза смягчились, и он тихо сказал:       «То, как ты только что назвал меня».       Артур нахмурился и попытался вспомнить, что он сказал этому человеку, только чтобы вспомнить, что он назвал его «любовь моя «. Он почувствовал, как его щеки запылали, и прочистил горло, сказав: «Ах. Я… сказал, не подумав. Я — "       «Если ты собираешься взять свои слова обратно, я превращу тебя в оленя, и твои собственные люди будут охотиться за тобой», — мрачно пригрозил Мерлин, и Артур рассмеялся.       Он протянул руку, и Мерлин взял ее, переместившись со своего стула на колени Артура.       «Конечно, я не собирался брать свои слова обратно», — сказал Артур, прижимая Мерлина к себе, пока Мерлин извивался, устраиваясь поудобнее. «Я сделал это заявление от всего сердца, ласковое обращение просто…застало меня врасплох».       «Скажи это снова», — сказал Мерлин с улыбкой, положив одну руку на плечо Артура, в то время как другая поднялась к его щеке.       Артур провел рукой по спине Мерлина, снисходительно улыбаясь ему, и сказал: «Любовь моя».              Мерлин наклонился вперед и поцеловал его в челюсть, затем в щеку, двигаясь губами к уху Артура и шепча: «Еще раз».       Другая рука Артура медленно и нежно двигалась вверх по бедру Мерлина, опускаясь внутрь, он приблизился к вершине и сказал: «Любовь моя».       Он почувствовал собственнический укус в мочку уха, прежде чем внезапно обнаружил, что его перенесли со стула на кровать, его одежды в один миг на нем не оказалось, а такой же голый Мерлин страстно змеился по его телу. Ему потребовалась минута, чтобы удивиться тому факту, что магия Мерлина была способна перемещать их таким образом, прежде чем рот Мерлина сомкнулся на его эрекции, и все остальные мысли вылетели у него из головы.       Его голова откинулась на подушки, и его пальцы запутались в волосах Мерлина, когда его достоинство втянули в рот, его талантливая рука работала в тандеме, двигаясь вверх и вниз, окружая его влажным теплом. Язык Мерлина делал то, на что он не должен был быть способен, и Артур крепко схватил его за волосы, когда почувствовал, что попал Мерлину в глотку.       Мерлин сосал член, как будто он был рожден для этого, и это заставляло Артура чувствовать себя невероятно самодовольным от того факта, что он был единственным человеком, который когда-либо извлек выгоду из его изысканных талантов. Он почувствовал, как свободная рука мужчины поднялась, чтобы погладить его яйца, в то время как язык Мерлина безжалостно мучил его.       Рот и рука Мерлина соответствовали ритму бедер Артура, и Артур почувствовал жар в паху, когда Мерлин притянул его ближе к краю.       «Боже, Мерлин», — сказал он низким голосом. «Хотел бы я знать, насколько талантлив этот гребаный рот много лет назад. Я бы заставлял тебя делать это каждую ночь, я бы ставил тебя на колени каждый раз, когда у меня было плохое заседание совета или неудачная битва. Я бы держал этот рот на своем члене при каждой гребаной возможности».       Мерлин удовлетворенно застонал, Артур посмотрел вниз, и увидел, что он обхватил свою руку вокруг его члена и качал в такт его движениям, ускоряя темп. Артур положил вторую руку на затылок Мерлина и подтолкнулся к задней стенке его горла, у него перехватило дыхание, когда он сильно кончил и у него закружилась голова.       Перед глазами все плыло от удовольствия, он заметил, что Мерлин поднялся на колени, его рука все еще поглаживала его член, голова откинута назад и тоже от удовольствия. Артур протянул руку и обхватил пальцы Мерлина, оказывая твердое давление, которое, он знал, нравилось Мерлину, и зачарованно наблюдал, как Мерлин кончил со стоном и окрасил живот и грудь Артура своим семенем.       Они переместились, чтобы лечь вместе, Мерлин очистил их своей магией и устроился рядом с Артуром, а их дыхание постепенно выравнивалось.       «Знаешь, это прекрасное зрелище — наблюдать вас вдвоем», — тихо сказал он через некоторое время.       «Мм? Что? " Сонно спросил Мерлин, его пальцы выводили узоры на коже Артура.       «Мордред. Мне нравится видеть вас вместе «.       Он почувствовал кожей, как Мерлин улыбнулся, а рука нежно поглаживала его грудь: «Я не могу это объяснить, я даже не могу сказать, как это началось, но я так сильно люблю его. Я никогда не чувствовал ничего подобного «.       Он поднял голову, чтобы посмотреть на Артура, приподнялся на локте и сказал:       «Это отличается от любви, которую я испытываю к тебе. Она так же сильна, так же интенсивна, но… Там есть связь, которая заставляет его чувствовать себя… моим. Я вижу в нем так много от себя, и это беспокоило меня в прошлом; у меня всегда был кто–то, кто защищал меня, заставлял чувствовать себя любимым — сначала моя мать, потом Гаюс… потом ты, но Мордред был так одинок, и ему было бы так легко стать мишенью для тех, кто хотел использовать его в своих целях.       Артур протянул руку и коснулся челюсти Мерлина тыльной стороной ладони.        «Ты мог бы сделать это официально», — мягко сказал он.       «Что ты имеешь в виду?»       «Ты уже опекун Мордреда, почему бы не сделать это более формально и усыновить его?»       Мерлин задумчиво нахмурился, прежде чем покачать головой и сказал:       «Ему почти 16, он бы этого не хотел».       «Я бы не был так уверен. Ты сам сказал, что чувствовать себя защищенным и любимым имеет значение, может быть, это могло бы дать ему дополнительное чувство безопасности. Ты уже отец для него во всех отношениях».       Мерлин улыбнулся и сказал:        «Как бы нелепо это ни казалось, я так себя чувствую. Я знаю, что у нас нет большой разницы в возрасте, но иногда я смотрю на него и вижу того маленького мальчика, которого мы тайком отправили к друидам. Мне нравится, что он здесь, со мной, и я хотел бы, чтобы он всегда был рядом».       «Ну, подумай об этом. Если хочешь знать мое мнение, я думаю, Мордред был бы только рад, если бы его официально назвали твоим сыном».       Мерлин улыбнулся и наклонился вперед, чтобы нежно поцеловать Артура в губы, и прижался к нему с довольным вздохом, небрежным движением руки накрыв их обоих одеялом. Артур почувствовал восхитительную пульсацию магии Мерлина под своей кожей и закрыл глаза, позволяя этому сладостному ощущению омыть его, приветствуя его как старого друга.       Запрет на магию был официально снят, и прокламация была разослана по всему королевству. Джеффри вписал всю работу, проделанную Артуром, Мерлином и Морганой, в закон, и совет был вынужден подчиниться. Как только им стало очевидно, что на отмену запрета ушло много времени и размышлений и что будут действовать строгие и взвешенные ограничения, большинство начало приходить в себя.       Лорд Каван вместе с парой других громко и настойчиво протестовал, что в конечном итоге привело к их изгнанию из королевства. Артур не сожалел об этом и совет стал намного лучше без их яда, просачивающегося в него. В совете все еще были те, кто был скептичен и осторожен, но их опасения были логичны, и они высказали их с вежливостью и уважением.       Мерлин занимал свою позицию в совете с упрямым вызовом, который всегда очаровывал и раздражал Артура в равной мере. Он был удивлен, обнаружив, что этот человек был способен на определенную степень дипломатии, он продемонстрировал знание политических махинаций и игр, которые управляли жизнью при дворе, что доказывало его собственный свирепый интеллект. Он стоял на своем и противостоял своим недоброжелателям с непримиримой стальной волей, которая заставляла Артура гордиться.              Они нашли ценного союзника в лорде Кайле, который громко и красноречиво высказался за их предложения и побудил многих других поступить так же. Артур чувствовал определенную привязанность к этому человеку, особенно учитывая уважение и сердечность, которые он проявлял по отношению к Мерлину. Его поведение побудило других вести себя так же, и общее отношение к Мерлину постепенно изменилось.       На самом деле ничего не изменилось. Он был все тем же человеком, который был рядом с Артуром все эти годы, который управлял замком и организовывал каждую повседневную деталь королевства вплоть до мелочей, которые мало кто даже замечал, но присвоение официального титула резко привлекло к нему внимание и заставило их рассмотреть его и его истинную ценность.       Всем было к чему привыкать, и Артур не мог винить людей за то, что они чувствовали себя немного напряженно. Постоянная угроза беспорядков сильно повлияла на умы людей, усилив напряжение, охватившее королевство. Сообщения о нападениях росли почти ежедневно, и люди продолжали прибывать в Камелот в поисках убежища после того, как их дома были разграблены.       «Мы поедем этим маршрутом и вернемся сюда через перевал», — сказал Артур, когда они с Мерлином, лордом Кайлом и Леоном изучали карты, разложенные на столе в зале совета.       Сообщения о нападениях, угрожающе близких к самой цитадели, увеличивались. Артур и Мерлин собирались посмотреть, что они смогут узнать о них. Они собирались вдвоем, чтобы предотвратить любую панику, которая могла бы возникнуть из-за большой группы рыцарей, и Артуру очень понравилось наблюдать за протестами совета против такого решения, но Мерлин холодно посмотрел на них и заявил, что он более чем способен защитить короля от любого нападавшего.       После этого Артур сразу вывел Мерлина из зала совета, и им даже не удалось добраться до своих покоев, как Артур затащил Мерлина за гобелен и трахнул его до бесчувствия. Это было воспоминание, которое заставляло Артура улыбаться каждый раз, когда он думал об этом.       «Мы не должны бы уезжать дольше, чем на несколько дней, но я доверяю вам обоим благополучие королевства на время нашего отсутствия», — сказал он. Лорд Кайл и Леон кивнули в знак согласия, а Артур остался доволен, зная, что он может верить им на слово.       Лорд Кайл и Леон ушли, Леон взял с Артура и Мерлина обещание заглянуть на тренировочное поле, прежде чем они уедут. Артур свернул карты, отчет и отложил их в сторону, чувствуя волнение от сборов в еще одну экспедицию, чтобы попытаться выяснить причину проблем в его королевстве.       Он почувствовал, как руки обхватили его талию, а подбородок Мерлина опустился на плечо, и он тихо сказал:       «Мы разберемся с этим. Кто бы ни был причиной этих неприятностей, в конце концов, ему придется выйти на свет, и мы с ними разберемся».       «Ты уверял меня, что не можешь читать мысли», — сказал Артур, наклоняясь к нему и проводя рукой по рукам, что его держали.       «Зная тебя, мне это и не нужно». Мерлин прижался ближе, и Артур почувствовал, как его губы нежно ласкают участок кожи за ухом. «Я знаю, что ты беспокоишься, я тоже волнуюсь, но мы встретим эту угрозу вместе, и я буду с тобой до конца».              Артур улыбнулся и наслаждался ощущением пребывания в объятиях Мерлина, чувствуя себя в большей безопасности и защищенности в кругу его объятий, чем где-либо еще.        «Так было всегда, любовь моя. Задолго до того, как я узнал, что у тебя есть магия, задолго до того, как мы стали любовниками, всегда были ты и я, противостоящие миру».       Он почувствовал нежный смех Мерлина на своей коже, когда тот сказал:        «Это потому, что я единственный, кто терпел тебя».       «Я был романтиком, придурок», — запротестовал Артур.       «Прости», — неискренне сказал Мерлин, сжимая талию Артура. «Давай спустимся на тренировочное поле, а потом мы сможем отправиться в путь. Есть идеи, для чего нас там ждут?»       «Понятия не имею», — сказал Артур, пожав плечами, и притянул Мерлина для поцелуя, явно намереваясь позже воспользоваться их временем наедине.       Они спустились на тренировочное поле и увидели, что рыцари ждут их, все собрались в очень формальном порядке и стоят по стойке смирно. Артур поймал взгляд Леона, но ничего не смог понять по его взгляду, только увидел довольную улыбку.       «Что все это значит?» Спросил Артур, заметив, что Ланселот, Гвейн, Элиан и Персиваль стоят в стороне, заложив руки за спину и стоя с одинаковой формальностью, хотя все широко улыбались.       «"Сир», —сказал сэр Кей, делая шаг вперед. Он был одним из новобранцев, успешно прошедших испытания годом ранее. Он не был благородного происхождения, будучи сыном врача, но он был популярен среди других рыцарей, будучи компетентным и дружелюбным.       «Сэр Кей», — сказал Артур, вежливо наклонив голову.       «В свете недавних событий и с учетом нынешней обстановки, мы решили, что хотим возобновить клятву, которую мы дали, когда всех нас посвящали в рыцари».       «Обновить?» Удивленно спросил Артур.       «Да, сир. Мы хотели бы, чтобы наша клятва верности теперь распространилась на Мерлина, чтобы мы поклялись, что наша верность и наши мечи теперь будут принадлежать ему так же, как и вам. Каждый человек среди нас обязан ему своей жизнью, и мы все знаем, как долго и как усердно он работал, чтобы сохранить королевство в безопасности. С вашего разрешения, сир, мы хотели бы выразить наше уважение и восхищение, пообещав служить нашему Придворному Чародею.       Артур посмотрел на Мерлина, который стоял ошеломленный, единственная слеза скатилась по его щеке.       «Я не могу запретить вам это, сэр Кей», — тихо сказал Артур, гордость переполняла его грудь.       Все рыцари опустились на колени, их мечи вонзились в землю перед ними. Они низко склонили головы, и Артур придвинулся ближе к Мерлину, положив руку на его поясницу и чувствуя, как он дрожит под его ладонью.       Сэр Кей поднял голову и сказал ясным, твердым голосом:       «Мы, рыцари Камелота, настоящим клянемся в верности Мерлину, Придворному Колдуну и другу для всех нас. Мы клянемся чтить его магию и использовать наши мечи для служения ему. Этой клятвы мы будем придерживаться до того дня, пока смерть не найдет нас».              Гвейн и другие разразились бурными аплодисментами, Ланселот выглядел так, как будто он боролся со слезами, а Леон выглядел более гордым, чем Артур когда-либо видел его. Мерлин прерывисто вздохнул, и Артур нежно провел рукой по его спине.       «Я не знаю, что сказать», — сказал Мерлин в конце концов, его голос звучал сдавленно. «Я… тронут больше, чем вы можете себе представить, и… я обещаю, что постараюсь быть достойным этой чести».       «За Мерлина!» Прокричал Гвейн, его улыбка была такой широкой, что казалось его лицо вот-вот треснет. Все повторили приветствие, все рыцари подняли свои мечи, и Артур был уверен, что Мерлин вот-вот сбежит.       «Я… благодарю вас… правда … спасибо», — сказал Мерлин напряженным голосом, он потянулся к руке Артура и крепко сжал ее, затем он опустил голову и покинул тренировочное поле, Артур видел, как сдержанно он не срывался на крик и бег.       Артур повернулся к своим рыцарям, попытался взять свои эмоции под контроль и придать своему лицу более стоическое выражение.        «Я как никогда горжусь вами», — сказал он, и одарил их всех почтительным поклоном, который король делал со своими рыцарями только при самых уникальных обстоятельствах.       Он покинул поле и его тут же охватили эмоции. Он отправился на поиски Мерлина, который, как он был уверен, прятался в конюшне и плакал в гриву своей лошади.