Мое счастье мурчит по понедельникам

Сидя на твердом стуле, который, кажется, уже сделал его прекрасный зад идеально плоским, Аарон думает о том, что если бы все было чуть драматичнее, то он мог бы считать себя главным героем тупого подросткового сериала про изначально стремного мальчика-зубрилу, что со временем станет горячим факбоем из спортивной команды с идеальной успеваемостью, одним только именем соблазняющим миллионы женских сердец. Только, как перейти из стадии «А» в стадию «Б» — остается загадкой непостижимой для его разума, сосредоточенного только на выполнении проектной работы. Очень муторной проектной работы. За окном темнота, рабочую поверхность освещает только настольная лампа, отдающая теплым желтым светом, потому что Миньярд никак не может найти время и силы, чтобы дойти до выключателя и включить свет. На ногах все те же «ахуенные» носки и тапки-динозавры, но на душе вот безумно паршиво: растения склеиваются в единую композицию, представляя собой лес, демонстрирующий флору Южной Каролины, а мысли, в свою очередь, все никак в одно целое не превратятся, продолжая скитаться по краям головы туда-сюда, как надоедливые маячки. Тысячи «может» превращаются в миллиарды «а что если» и это все почти убивает, испепеляет изнутри и посыпает этим самым пеплом ссутулившуюся фигуру на неудобном стуле. Может, ему не стоило уезжать из общежития, может, тогда громкий голос Ники заглушил бы эти жужжащие в ушах размышления. Может, не нужно было делать квартиру такой выбеленной и идеальной, чтобы, будучи уставшим и грязным, не чувствовать себя в ней куском дерьма. Может, ему не стоило подбирать котенка и тогда бы не пришлось стирать подушку от зеленки и отлеплять шерсть от носков. А что если из-за всех этих проблем он не сможет как стоит учиться и у него заберут стипендию? Тогда он не сможет оплачивать аренду с одной только зарплаты от работы в магазинчике по выходным и ему придется возвращаться обратно в общежитие, что отчего-то кажется унизительным. Он ведь с такой гордостью съезжал, намереваясь самостоятельно строить свое будущее. А что если у него нет никакого будущего? Какой из него врач? Если все его знания окажутся пустышкой, и на деле Аароново личное кладбище будет, куда больше, чем то, к чему он готовится. Что он собирается делать в таком случае? Смазывая суперклеем веточку, Миньярд осторожно прикладывает ее поверх листочков и дует, чтобы поскорее высохло. В квартире оглушающе тихо: никаких тикающих часов, включенного телевизора, эмоциональных разговоров или топающих звуков. Его личный рай незаметно, но быстро скатился в чертоги ада за те несколько месяцев, что он провел в окружении белых стен. А что если это его судьба — одиночество, давящее на плечи, и работа сутки на трое в больнице? Это ли то счастье, та идиллия, о которой он грезил? В коридоре раздается торопливое царапанье когтей по полу — единственный вид передвижения Нила, от которого его лапы не разъезжаются в стороны из-за скользкой поверхности — и Аарон вздрагивает, забывший о присутствии котенка в квартире. Нил на максимальной скорости врывается в комнату, отчего спотыкается и, как следствие, проезжает на пятой точке прямиком к дивану, врезаясь мордочкой в его спинку, и Миньярд невольно усмехается, тихо хихикая себе под нос. Нил, фыркая, поднимается, и, почти не шатаясь, начинает плестись к Аарону, то и дело оборачиваясь назад — на коридор. — Ну и что тебя так испугало? — не прекращая посмеиваться, спрашивает Миньярд, впервые за долгое время поднимаясь из-за стола и оставляя все свои кишащие мысли на нем прогрессивно растущей стопкой. Половина тела жалобно хрустит, пока другая требует растяжки, так что Аарону приходится потратить несколько бесконечно долгих минут на то, чтобы аккуратно понаклоняться из стороны в сторону, наслаждаясь расслаблением в мышцах, а затем постоять, держась за стол и дожидаясь, пока пройдет всплывшая темнота перед глазами. Дверной звонок, сменяющий тихий стук, который, скорее всего, и услышал Нил, противно бьет по ушам трелью, так что Аарон, шаркая по полу тапками, плетется к выходу, параллельно включая свет, что неприятно жжет привыкшие к полумраку глаза. Перед тем как распахнуть дверь, Миньярд бросает взгляд в зеркало: мешковатая одежда, взлохмаченные, как взрыв на макаронной фабрике, волосы и спрятанные за очками уставшие глаза с синяками вокруг и конкретно заебанным взглядом. Докатились. Открыв дверь, Аарон ожидаемо сталкивается с вихрем в лице соседки-повара. Ее лицо, идеально накрашенное, и прическа, фантастически уложенная, — вовсе не глоток свежего воздуха, скорее яростный шторм, несущийся навстречу. Аарон поджимается всем телом, желая сжаться до размеров атома и исчезнуть отсюда нахер. Есть же у кого-то силы существовать по вечерам. — Добрейшего вечерочка, — произносит она, улыбаясь своей ослепительной улыбкой, от которой Миньярда щурит. — Мне жаль, что я так часто к тебе наведываюсь, но в этот раз дело действительно срочное. — То есть предыдущие разы были необязательны? — фыркает Аарон в ответ, переступая с ноги на ногу. Спать до ужаса хочется, но все равно так просто не уснет. Впрочем, не то чтобы Миньярд хотел променять попытку сна на общение с этой девушкой. — Чагось? — переспрашивает незнакомка, невинно хлопая глазами. — О! Так я зачем пришла?! — вспоминает она, высунув из-за спины пластиковый контейнер, заполненный какой-то едой, незаметной из-за кучи ярких рисунков на стенках. «Хер его знает, зачем ты приперлась» — думает Аарон, надувшись. Озарение снисходит на него хлесткой пощечиной, пробудившей ото сна. Возможно, если бы Аарон перестал расценивать других людей, как нпс персонажей, добавленных в его жизнь в качестве раздражаемой массовки, то не иссыхал бы от одиночества, как рыба, выброшенная на сушу. А с другой стороны, что поделать, если эти люди вокруг попросту не интересны: если Миньярду не хочется слушать, как проходят дела этой девушки, если он просто хочет, чтобы она свалила из его квартиры, захлопнув за собой эту крышку выбеленного гроба. Может, Тильда была права, и Аарон просто не создан для таких понятий, как «дом» и «отношения»? — У меня микроволновка сломалась, можно у тебя погрею? Аарон чувствует, как раздражение мешается с усталостью в один коктейль, вероятно, ужасный на вкус. Скорее всего, ему стоит обсудить свои мысли с Би, но как обсудить то, что не сможешь толком сформировать в слова? В его голове творится целый ураган, кружащийся и завывающий, как тот, что перенес Элли в Изумрудный город, бросив девчушку на произвол судьбы. Он приходит вместе с ночью и уходит поутру, оставляя после себя легкий ветерок, подгоняющий под зад куда-то в неясном направлении по дороге из желтого кирпича, а найдет ли Аарон свое сердце и дарует ли ему Гудвин смелость — другой вопрос. Это не объяснить, это не поддается изменению или медикаментозному лечению, ведь это просто Аарон Майкл Миньярд — его плоть и кровь, пронизанные отчаяньем и защитным сарказмом. Би всегда слышит треск, с которым Аарон ломается, но в этот раз он не сломался: он просто прогибается, как Кевин под экси, долго и медленно, но не разламывается. Позволяет будущему заполнить все мысли, перепрограммировать весь мозг, подстраиваясь под ситуацию, но не разрушить все, что он так долго строил. Внутренняя борьба с будущим опасна, вероятнее всего потому, что заставляет пережить одну и ту же ситуацию дважды: до того, как она произошла, и во время. Аарон проживает ее миллионы раз за день, просто закрывая глаза, чтобы моргнуть. Би предупреждала, что переезд в собственную квартиру сорвет устоявшиеся корочки на ранках, но Аарон не ожидал, что является одной большой корочкой. Неужели уход из жизни Тильды — или ее в ней присутствие — так сильно пустило корни в Миньярда, что он не сможет от них избавиться? Должен ли он вынуждать себя коммуницировать с людьми, чтобы не потерять свое место в этом мире? Что делать человеку, которому нужна пауза, во вселенной, что безостановочно движется? Некоторые дни все чаще и чаще становятся похожи на пытку водой: мысли капают, ударяясь о лоб, одна за другой, а ближе к ночи скапливаются в целые океаны, в которых хочешь не хочешь, а захлебнешься. — Хэй, как ты? — взволнованно уточняет девушка, проводя ладонью перед лицом Аарона. Вероятно, он застыл, погрузившись в мысли. — Выглядишь уставшим. Хочешь кушать? У меня еще есть. — М-м-м, — неразборчиво мычит Аарон. В животе действительно урчит и тянет, и до Миньярда только сейчас доходит, что сегодня он покормил лишь Нила, забыв о себе. Мысль о том, чтобы есть в компании соседки не радует, но Аарон сейчас слишком устал, чтобы сопротивляться ее уговорам. — Ага, круто, спасибо. — Класс, — улыбается девушка, вручая Аарону контейнер, — погрей пока это, пожалуйста, — ее взгляд мечется куда-то за спину Миньярду, а затем наполняется искренним счастьем и нежностью: — О! Это котенок? Прелесть какая! Привет, малыш! — здоровается она, приседая на корточки. — Как тебя зовут? — сюсюкается соседка, мило корча нос в сторону Нила, остановившегося у порога спальной комнаты и смущенно понурившего нос в пол. — Ты такой красивый, такой хорошенький, — продолжает девушка, после чего неожиданно вспоминает о своем неотложном деле и резко поднимается. — Скоро вернусь, — бросает она, не снимая улыбки с лица, и разворачивается к своей квартире. — Кстати, классные тапочки. Аарон ощущает себя переполненным сосудом, когда плетется в сторону кухни, пытаясь не наступить на Нила, что топает рядом, царапая когтями пол и недоверчиво косясь на огромных плюшевых динозаврах на тапках. Соседки почти так же много, как и Ники, хотя, казалось бы, как этот мир не должен был выжить даже после появления на свет одного только Хэммика. — Закон Мёрфи, — бурчит себе под нос Миньярд, закидывая контейнер в микроволновку. — Их породил закон Мёрфи. Через несколько минут на кухню заходит соседка, таща в руках еще около пяти контейнеров. Аарон не без удивления обнаруживает в них свежие овощные нарезки, мясо, рис и пару соусов, что является безумно аппетитным набором для голодной растекающейся лужи. Девушка сама ставит все греться и включает чайник так ловко, как будто знает кухню Миньярда как свои пять пальцев. Вероятнее всего, у них схожая планировка квартиры, но Аарон все равно задумывается на пару минут о том, что она может прокрадываться к нему домой, пока его нет, чтобы заняться странными энергичными вещами. Они кушают в неловкой тишине большую часть времени, и Аарон, сидящий прямо на столе и поглощающий вкусную еду, более чем доволен этим фактом. Но у соседки, видимо, существует своя внутренняя чек-лист анкета для друзей, и у Миньярда в ней было слишком много пропущенных вопросов: — На кого ты учишься? — спрашивает она, засовывая в рот курочку в соевом соусе, посыпанную кунжутом. — Биохимия, лечебное дело, — отвечает Аарон, хрустя огурцом. Нил, когда заканчивает хрумкать морковью, пару раз лапой бьет Миньярда по икре и тот скидывает ему на пол кусочек огурца. — Врач, значит, — гордо кивает девушка, присаживаясь на стул напротив Аарона. — Спасаешь людей, — уже тише вздыхает она. — А кто спасает тебя? — спрашивает она, сталкиваясь с Миньярдом глазами. И в ее взгляде только привычное веселье. — Бог, — отшучивается Аарон, глотая курицу, что вдруг встает поперек глотки, как и этот вопрос. — И Щенячий патруль. — Я надеялась услышать: «психолог», но и так сойдет, — смеется она, захлопывая контейнер. — Ну знаешь там, каждому врачу нужен свой врач, — фыркает девушка, бросая взгляд вниз: — Хэй, разве коты не боятся огурцов? Неужели все те видео в интернете фейк? Нил, услышавший это, смотрит на нее с презрением, смачно жуя половинку овоща, хрустящего на всю кухню. — Он боится только раковин и, возможно, скользких полов, — бурчит Аарон, вовсе не смущенный зубами, вцепившимися в его тапок. — Во всяком случае, ему стоило бы опасаться поджопника, который он может получить, если в скором времени доберется до моих пальцев сквозь эту огромную плюшевую динозавровую броню. Нил, чихнув, по всей видимости, от пуха, залезшего в нос, покорно возвращается к своему огурцу. Соседка приглушенно хихикает над ним, а после аккуратно кладет на пол еще один кусочек овоща, извинительно почесывая за ушком. Аарон видит, как Нил напрягается, но со временем отпускает себя, позволяя девушке погладить его и по спинке тоже. Соседка, к удивлению Миньярда, не спрашивает ни про недостающий кусочек на ухе, ни про шрамы, лишь улыбается, лаская кота и склонив голову набок, отчего ее длинные смоляно-черные волосы волнами вьются по плечам, красиво переливаясь золотом от единственного источника света: на кухне горит лампочка только над вытяжкой, из-за чего все помещение озаряется желтым механическим светом, едва достающим до каждого угла комнаты. Аарон закрывает глаза, прислоняясь плечами и затылком к стене. Окно распахнуто на проветривание, и с улицы можно услышать выкрики гуляющей молодежи и свист шин от проезжающих машин, а ветер, залетающий внутрь кухни, приятно освежает тяжелые легкие. Это даже лучше, чем наесться снотворного и пойти спать. Миньярд приятно сыт и достаточно утомлен, чтобы перебраться в постель. Соседка поднимается, собирает контейнеры, моет в раковине вилки, кружки и болтает про свою новую посудомойку и бродячих котов, ошивающихся у их дома. Она ничего не спрашивает у Миньярда и просто наслаждается тем, что ее слушают. Аарон вдруг понимает, что из-за ее вечной болтовни забыл про свои собственные тревожащие мысли, погрузившись в размышления о микроволновках и кошачьем корме. Неужели Ники знал о данном способе все это время? Глядя на чистую кухню и чувствуя приятную полноту в желудке, Аарон ощущает едва уловимую благодарность к девушке, покоящуюся где-то меж ребер. Возможно, он еще не так сильно засох для того, чтобы подпустить кого-то к себе. По крайней мере, на кухню. Может, у него еще получится подружиться с кем-то, кроме семьи. Может, он не будет так уж одинок по этой жизни. — К слову, я учусь на повара, и в последнее время у нас много домашней практики, так что у меня чаще всего куча блюд, — заявляет соседка, меняя Нилу воду в миске. — Если хочешь, могу приносить тебе что-нибудь на ужин. Все равно ты, можно сказать, скидываешься на продукты, — девушка смеется, прикрывая рот кулаком. — Правда, извини за это, но когда в кастрюле что-то кипит, а мне срочно нужна соль, ибо это тридцатый рецепт и она попросту закончилась, то ты — мой единственный вариант. — Если ты собираешься кормить меня такими ужинами, то можешь забрать все содержимое шкафов, — хрюкает Аарон, потирая довольный живот. — Нахуя мне паприка, если я в душе не ебу, куда ее добавлять. — По рукам, — хихикает соседка, откидывая назад мешающуюся прядь волос. — Если что, теплое молоко с корицей и медом помогает от бессонницы, а если ты не планируешь ложиться еще часа два, то можешь выпить горячего ромашкового чая, он примерно через это время и подействует. Что ж, я пойду уже. Спокойной ночи, — подбадривающе улыбается она, забирая контейнеры. — И тебе, малютка, сладких снов, — желает соседка, обращаясь уже к Нилу. — Ночи, — кивает Аарон, провожая ее до двери. На самом выходе девушка вдруг резко поворачивается и выдает: — Меня зовут Терра, если ты вдруг забыл. Передавай привет Ники, ладно? — Откуда? — ошарашенно произносит Аарон, ногой преграждая Нилу путь в подъезд, куда он намеревался выглянуть. — Голубиная почта, — хихикает Терра, подмигивая и уходя к себе. Аарон чувствует себя слишком уставшим, чтобы писать Ники сейчас, так что он мысленно ставит пометку поговорить об этом завтра на тренировке. Приближение ночи и, непосредственно, сна все еще давит на плечи, но Миньярд послушно плетется в спальню, выключая свет во всех комнатах, кроме нее. Сейчас он слишком разморен для молока или чая, его сил хватает лишь на то, чтобы проглотить таблетки, запивая их из бутылки, вечно стоящей у кровати, а затем упасть на кровать, впиваясь взглядом в потолок и дожидаясь падения в сонное забвение или утра. Смотря, что наступит раньше. Таблетки, прописанные Би, стирают его мысли, будто ластиком, так что Аарон чувствует глупую пустоту в голове и песок в глазах, когда закрывает их, убаюкиваемый тишиной. Фантомный призрак Тильды не выламывает в эту ночь двери, крича о ломке, но Миньярд может поклясться, что слышал звук слива в туалете сквозь пелену сна. Наутро Аарон вновь начнет свой день с отборных матов, проклиная человека, создавшего будильник, а вместе с ним и человека, решившего, что день нужно начинать до того, как взойдет солнце. И все снова будет, как прежде. За исключением, разве что, присутствия Нила, свернувшегося в комочек на белоснежной подушке, испачканной зеленкой, и прячущего меж лап кусочек такого же зеленого огурца.