Мое счастье мурчит по понедельникам

Иногда Аарон чувствует себя Атлантом. Словно он действительно держит на своих — стоит заметить, не сильно уж широких и крепких — плечах целый Небесный купол, что нещадно давит его вниз, прижимая к земле. Проблема, однако, заключается в том, что, когда в тебе всего от силы шестьдесят дюймов, подаренных природой чисто за бонусы по подписке на «черную полосу жизни» — приближение к Земле может быть больше схожим на хлопок в ладоши: быстрый, хлесткий и резкий. Главное, чтобы Кевин об этом сравнении никогда не узнал, потому что после тридцати часов курсов по Древнегреческой мифологии из его рта, Аарон будет чувствовать себя уже не Атлантом с мучительной ношей, а каким-нибудь подзаборным страшилкой-бабайкой из славянского фольклора. Как будто он до этого не пугал детей во дворе одним только своим видом. «Не позволяйте, детки, учебе ебать вас в зад, а то козленочком станете. А если медицинский выберете, еще и раком встанете». Страшно? А дальше — хуже! Дальше — работа с людьми и вынужденные ежедневные коммуникации! На этом этапе от страха трясутся даже бесстрашные. На этом этапе выживают только самые жизнерадостные и абсолютные похуисты. Среднего не дано. Ведь чувство неясного долга и беспричинного страха, как вечный груз, что никак не стряхивается с плеч, но сидит на них искушающим чертенком. Он нашептывает на ухо всякие гадости, которым затуманенный мозг с удовольствием верит, а затем испаряется, оставляя один на один с движущимся на всей скорости поездом, едва не сходящим с рельсов. И тогда голос машиниста раздается по вагонам с позитивной речью: «Чух-чух! Остановки не будет! Прыгайте из вагонов на ходу, потому что, если честно, я в душе не ебу, как управлять поездом. У меня обучение было по курсам в интернете. Но я, по правде говоря, и их не скачал». Но сегодня не такой день. Сегодня день, когда все трудности, произошедшие за последнее время, отступают, позволяя Аарону почувствовать себя живым, а не созданным Вселенной по приколу, чтобы в конечном итоге утопить его в бассейне: Миньярд реален, он, блять, может чувствовать материю под пальцами и вдыхать свежий воздух полной грудью, а не находится в полной жопе. Он наконец ощущает, что у него есть время на свои желания. Возможно, все дело в том, что наступила пятница, сейчас едва только вечер и впереди два дня выходных, единственной обязанностью во время которых является работа; а может потому, что с минуты на минуту к нему должна прийти Кейтлин и ее уменьшенная копия с неряшливыми косичками и нездоровой любовью к сладкому. Аарону остается только мысленно молиться всем известным ему Богам, чтобы Мэдди не затискала Нила до смерти. А она вполне может умотать бедного, не умеющего говорить по-человечески котенка одними только вопросами, на которые он просто физически не в силах ответить ничего, кроме «мяу». Впрочем, скорее всего, Мэдди будет достаточно и этого, в качестве знака, что ее слушают. К слову о котенке: Нил безвылазно просидел в своем укрытии до самого утра. Не притронувшись к еде, воде и туалету. Вечером Аарон не выдержал и принес лежанку с лотком прямо на кухню, чтобы котенку не пришлось лишний раз ходить по квартире, если он того не хочет. Но Нил, что и следовало доказать, не высунул из шкафа под раковиной даже носа, предпочитая вместо этого ютиться у трубы и полностью игнорировать существование специально предназначенного спального места — лежанки, которую Нил заменил для себя на полюбившуюся диванную подушку, испачканную зеленкой. Однако пятничным утром котенок все же смягчился и побыл с Аароном на завтраке, — если быстрый перекус за десять минут до выхода можно так назвать, — забравшись на соседний стул и пристально глядя на Миньярда своими огромными голубыми глазищами. Аарон счел его присутствие на «завтраке» за шанс на прощение, так что, возвращаясь с пар, он закупился не только вредными снеками для посиделок с Кейтлин и Мэдди, но также захватил немного овощей для Нила — ему нравились все, что хрустели на зубах. И пока Аарон готовил, Нил, выглядя вполне довольным, валялся рядом на кухне, изредка чавкая морковными дольками. Для выработки привычки нужен двадцать один день, но Миньярд привык к присутствию котенка всего за неделю. Между ними пропала прежняя непринужденность, как пропали и «разговоры» ни о чем, но Аарон до сих пор чувствует себя виноватым по отношению к Нилу, а последний, в свою очередь, все еще на иголках, так что подобное легко объяснимо. Раскладывая диван, чтобы было удобнее завалиться на него втроем — с половинкой — и погрузиться в просмотр фильмов, Аарон стелет сверху простыню и накидывает пледы с подушками, обустраивая настоящее логово. Нил дожидается момента, когда Миньярд выходит из комнаты за едой, после чего запрыгивает на диван, тут же садясь на одно из одеял. — Эй, — фыркает Аарон, глядя на Нила, устроившегося с краю и поджавшего под себя лапы. Зависнув на несколько секунд, тупо пялясь, Миньярд тихо прыскает себе под нос, думая о том, что в такой позе котенок едва отличается от буханки хлеба. Обернувшись на смеющийся звук, Нил поднимает мордочку, вопросительно наклоняя ее в сторону. — Лежи уже, раз улегся, — отмахивается рукой Миньярд, садясь рядом, но сохраняя дистанцию между ними, чтобы не вынуждать Нила напрягаться и ожидать подвоха. — Скоро придут девочки. В гости. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Или убежать в спальню, туда все равно никто не заходит, кроме меня. Ну и тебя, в последнее время. Если Тильда и смотрит на него с того света, то явно с ведерком попкорна, большой колой и салфетками. Для слез. От смеха. Потому что перейти за неделю от «постоять раком посреди леса», «возненавидеть химчистки» и «обнаружить стопку от водки в шкафу» к «поговорить с рыже-зеленым котом, заприватившим твою диванную подушку», «устроить в ванной морской бой» и «начать благодарить Ники» оказалось даже легче, чем защитить проект у препода-маразматика. Это определенно какой-то незапланированный баг. Как нажать на крестик, в надежде выключить рекламу, но переключиться именно на нее. Би, услышав это, наверное, вновь попросила бы Аарона хорошо подумать на тему переезда. И нормального восьмичасового сна. Ладно, это даже смешно. Настоящим шестидесятидюймовым мужчинам не нужен какой-то жалкий сон. Аарон, конечно же, прекрасно осознает, что вряд ли Нил понимает каждое его слово, но все равно чувствует необходимость предупредить своего сожителя о гостях, что явятся с минуты на минуту. Ведь Миньярду совсем не хочется, чтобы Нил замяукал Мэдди до состояния детского замешательства, граничащего с истерикой. Они определенно друг друга стоят. — Ну так что? — намекает Аарон, кивая в сторону спальни. Вместо ответа, котенок только поглубже зарывается в одеяло, помещаясь меж подушек. И хотя Аарон не признается себе в этом, он немного скучает по поддразнивающему его Нилу и его саркастическим мяуканьям — минус сто очков здоровья из-за отсутствия мурчательного аппарата у ржавого котенка, живущего с ним по соседству. Мощно. Би оценит. Трель звонка бьет по ушам. Мощно. Но Аарон не заценил. Поменять его что ли, пускай при нажатии играет «Jerk» — Oliver Tree, и тогда не открывать дверь будет еще приятнее. Правда, возможно, через неделю прослушивания подобной музыки Миньярд растечется в лужу из отчаяния и бензиновых бликов. Придется идти в магазин за табличкой «осторожно скользкий пол», а это определенно нерациональная трата энергии. И денег, к тому же. По пути к двери Аарон мимолетом смотрит на себя в зеркало: черно-бордовая клетчатая рубашка, носки с кружочками — чтобы получить награду «модная катастрофа» за несочетаемость, на носу очки в квадратной оправе, так еще и повязка с кошачьими ушами для волос на голове, убирающая от лица челку. Можно сказать, в таком виде Аарон Майкл Миньярд и родился. В клетчатые рубашки его сам аист закутывал, а носков под капустой отрыли столько, что на всю жизнь хватит. Где-то вдалеке нервно курит один Эндрю, надеющийся, что никто никогда не решит, что Аарон — это он. Тут, вероятно, даже полиция моды застрелится. Вдох, выдох, щелчок. — Бубнилка! — счастливо кричит Мэдди, забегая в квартиру и тут же обнимая Аарона за колени. Куда достала, туда и обняла. Как говорится, вопросы не к ней. — Привет, милый, — тут же хихикает Кейтлин, проходя следом. Она закрывает дверь, а затем поворачивается, чтобы обнять Миньярда или, по крайней мере, верхнюю его часть. Ну, ту, к которой еще не прилип маленький радостный ребенок. — Бубнилка? — уточняет Аарон у Мэдди, приседая на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Кейти сказала, что ты часто бубнишь. Как бабуля! Так что ты, — смеется девочка, делая «буп» Аарону в нос, — бубнилка. — Мхм, — прыскает Миньярд, — хорошо. Аарон помогает девочкам переодеться: забирает у них верхнюю одежду и аккуратно вешает ее на вешалки в шкаф. После Кейтлин уходит на кухню, унося пакеты, а Аарон с Мэдди обсуждают, насколько красивы ее новые кеды, что Миньярду едва размером с ладонь. На них изображено улыбающееся лицо какой-то принцессы из мультика, который она смотрит с мамой по утрам. Аарон заявляет, что они очень ей подходят, и Мэдди весело ковыряет пяткой пол, кивая. — Прежде, чем мы зайдем, я должен тебе кое-что рассказать, — говорит Аарон заговорщическим тоном. — Большую-большую тайну. Мэдди замирает. Ее светлые косички, перекинутые вперед, пушатся во все стороны, а огромные золотисто-карие глаза распахиваются, останавливаются на Аароне и глядят так по-удивленному, так искренне, словно Миньярд ей настройки «риал лайф» перед глазами учудил и она вот-вот добавит на Землю настоящих единорогов. — Я умею хланить тайны, — шепчет она в ответ, прикусывая нижнюю губу. — Честно-честно. Вот Кейтлин мне лассказала, что вас с Эндлю в детстве лазъединили из одного большого-большого мальчика в двух, так я еще никому не лассказала. Аарон чешет нос, лишь бы ладонью скрыть проступившую на губах улыбку. Ему определенно кто-то не поведал о такой немыслимой тайне его рождения. Неужели Эндрю, родившийся на пару минут раньше, решил утаить от него подобное?! Беспредел. — Но я все же думаю, что это глупости, — вдруг тихо продолжает Мэдди, прижимая ладонь к лицу, как будто так Кейтлин, находящаяся через стенку от них, ничего не услышит. — Может быть, сестленка просто не знает, что вы близнецы и такими лодились. Только ты ей не говоли, ладно? Вдлуг она ласстлоится. — Хорошо, — наконец кивает Аарон, придавая лицу серьезный вид. — Тайна за тайну: там в комнате есть один маленький оранжевый котенок. На самом деле он был инопланетным воином. Сражался с пришельцами, и в одной из схваток получил несколько травм. С ним все в порядке, его шрамы — просто напоминание о том, что он выжил, и о том, через что он прошел. — Ему не больно? — уточняет Мэдди, хлопая ресницами. — Нет. — А плишельцы существуют? — Если ты хочешь, чтобы они существовали, то — да. — Я хочу, — согласно кивает малышка, вновь кусая нижнюю губу. — Тогда существуют, — заверяет Аарон, поправляя очки. — А мне можно посмотлеть? — Можно, — утвердительно бросает Миньярд, наклоном головы намекая на нужную комнату, в которой Нил мирно валяется среди одеял и подушек. Мэдди тут же убегает в заданном направлении, чтобы исследовать неопознанный объект, и Аарон тихим шагом следует за ней, подглядывая в щелочку двери, дабы убедиться, что она не навредит котенку. Девочка с огромными усилиями забирается на диван, закидывая ноги по очереди, но в итоге все равно плюхается лицом в подушку. Перебравшись через горы пледов, Мэдди натыкается на рыжий комочек, свернувшийся на подушке и с интересом глядящий в ее сторону. Она что-то бубнит себе под нос, широко улыбаясь, а затем протягивает один единственный палец, осторожно гладя Нила по мордочке. На долю секунды Аарон задумывается о том, что Нил мог бы отцапать ей пол лица, при желании, но, услышав тихое мурчание, Миньярд расслабляется и, развернувшись на пятках, следует на кухню к Кейтлин, слегка завидуя Мэдди. Кейтлин, собрав волосы в незамысловатый пучок, уже кружит среди тарелок, пакетов с едой и напитками. Она перекладывает закуски в более удобные емкости, открывает пачки, чтобы они не шелестели во время просмотра и ставит банки с любимым энергетиком Аарона в холодильник, лампочка в котором освещает ее и без того светлую кожу каким-то неестественно бледно-желтым светом. Миньярд задумывается о действительном существовании зомби и возможности того, что у них будет такой цвет кожи, что куда более реалистично, чем ярко-зеленый, как в дешевых фильмах. — Оу, — удивленно отзывается Кейтлин, с улыбкой поворачиваясь к Миньярду, — ты купил любимый сок Мэдди. Спасибо. Я хотела взять ей, но в магазине уже не было, а таскаться в другой с малышкой не хотелось. Она так ждала встречи с тобой, — хихикает Кейтлин, прикусывая нижнюю губу. «О», — думает Аарон, глядя на это. — «Теперь все понятно». — Нашла, за что благодарить, — отмахивается он, садясь на стол. — Что решили с девочками? — Они поддержали идею о создании канала с танцами, — Кейтлин благодарно улыбается, и Аарон чувствует тепло в груди, словно от выпитого горячего чая. — Мы думаем закупить разнообразные образы, поискать локации и заснять то, что уже выучили. Кэссиди — наша тренер, если помнишь, — полностью «за». Это должно быть весело. — Теперь это имеет смысл, — согласно фыркает Аарон, не скрывая саркастичных искорок в глазах. — А ты, кажется, уже не так и против детей, а? — подначивает Холл, становясь напротив Миньярда и открывая пенящуюся газировку. — Нет уж, — отмахивается Аарон, кривясь. — Я не хочу ребенка, и это мое осознанное решение. Слишком большая ответственность. Но я не ненавижу детей. Мэдди забавная. И, Кейт, не подскажешь, как скоро мы с Эндрю срастемся обратно в одного «большого-большого мальчика»? Кейтлин замирает, хмурясь, отчего между бровей появляется небольшая складочка. А затем до нее, хоть и с опозданием, доходит смысл сказанных Аароном слов, и она, согнувшись пополам, начинает смеяться, едва не проливая напиток. — А когда бы ты хотел? Я посмотрю свободные окошки, — хохочет Холл, едва сдерживаясь. — Думаю, сначала мне следует уточнить у Эндрю, ибо я бы явно не хотел присутствовать на их с Кевином игрищах. — Секс теперь называется «игрищем»? — «Голодные игры», — кивает Аарон, — или «Война престолов». — «Мастер меча». — «Я — легенда». — В твоем случае скорее «Человек-муравей», — прыскает Кейтлин. — Прости, не сдержалась. — Ауч, — Аарон показательно хватается за сердце, изображая на лице неподдельную боль. Удар пришел, откуда не ждали. Лови, как говорится, гранату, дорогой друг. — Тогда в твоем случае — это «Ключ от всех дверей». — Ранил, — фыркает Кейтлин, отпивая газировку, — даже, можно сказать, убил. — Мы квиты, — пожимает плечами Аарон, поднимая на руки тарелки и жестяные банки с напитками. Кейтлин согласно кивает, помогая Миньярду с едой, и они наконец идут укладываться на диван, уже чувствуя на языке вкус сырного попкорна. Мэдди встречает их в обнимку с Нилом, что выглядит абсолютно довольным, будучи закутанным в одеяло, как ребенок в пеленки. Вставь соску в рот и он засосет ее как родненькую. Попробуй отобрать у Мэдди котенка — и лишишься руки. Откусит и не посмотрит на то, что половина молочных зубов по пути выпадет. Вот они — дети: агрессивные в своей милоте, но нихера не милые в своей агрессивности. Самые безжалостные ходячие гномики на свете. Для просмотра выбор падает на недавно вышедший мультфильм. Кейтлин и Аарон закутываются, подобно тому, как закутан Нил, и изредка передают друг другу закуски, увлеченные просмотром. Мэдди постоянно комментирует происходящее на экране, объясняя свои эмоции или моменты, для осознания которых Кейтлин и Аарон уже слишком стары, как, например, тот факт, что свинья поет круче волчицы, а еще была в первой части, и поэтому должна выступать именно она. Аарону, на самом деле, больше понравилась волчица для роли прыгающей с трамплина девушки-космонавта, да и ее голос казался более подходящим, но поскольку Мэдди была убеждена в своей правоте, он решил не спорить. У нее на руках все еще валялся Нил, а Миньярду ну очень не хотелось, чтобы она превратила его в сосиску, сжав в порыве негодования. В момент, когда отец волчицы настигает героев во время выступления, Нил вдруг подрывается с места, едва не царапая Мэдди, и уносится в спальню. Девочка вскрикивает, скорее от недовольства, чем от неожиданности, и, чуть было не прочесав носом пол, спрыгивает с дивана, убегая вслед за котенком. — Что случилось? — ошарашенно спрашивает Кейт с набитым кислыми мармеладками ртом. Она ставит мультфильм на паузу и поднимается, потягивая затекшие мышцы. — Без понятия, — честно отвечает Аарон, не имеющий ни малейшего желания подниматься из теплого и мягкого укрытия. — Проверишь? — спрашивает Холл, выпутываясь из одеял. — В туалет пока схожу. Миньярд согласно кивает и поднимается вслед за девушкой, начиная шагать к спальне, откуда уже сейчас доносится счастливое и заливистое хихиканье Мэдди. Не оборачиваясь, Аарон слышит щелчок закрывающейся двери в ванную комнату, за которой скрылась Кейтлин, а затем он встает прямо посреди коридора, когда младшая Холл вприпрыжку выбегает из его спальни, широко улыбаясь. Она подходит к нему, дергая за ткань пижамных штанов, намекая на то, что Аарону нужно наклониться, а затем, светясь от радости, говорит ему на ухо: — Там мальчик класивый-класивый, как солнышко. Миньярд замирает. Во-первых, на улице темно и уже как пару часов не светит никакого солнышка. Во-вторых, в его квартире определенно нет ни одного мальчика, кроме него самого. А если есть, то он явно вошел без приглашения, что в культурном обществе очень даже порицается, — ну, знаете, взлом с проникновением немного незаконно, все дела. А значит, кто бы и что бы за дверью его спальни не пряталось, Аарон просто обязан высказать свое недовольство по этому поводу. Во всяком случае, на языке ничего, кроме «какого хуя», не вертится. Озвучивать подобное при ребенке Миньярд не собирается, так что Мэдди, парой ловких фраз и уговоров, отправляется строить домик из одеял, пока Аарон набирает на телефоне номер службы спасения. Так. На всякий случай. Если вдруг бурное детское воображение не нарисовало образ парня-солнца и он есть на самом деле. Осторожно приоткрыв дверь спальни, Аарон проскальзывает внутрь. Быстро оглядывает пространство, но не обнаруживает ничего, что должно было насторожить его: кровать, шкаф-купе для одежды, тумбочки, купленные со шкафом в одном оттенке древесины, стол, на котором аккуратно разложены все книги и тетради, необходимые для учебы, голый парень с рыжими волосами, находящимися в полном беспорядке, неудобный стул, что постоянно вынуждает задницу становиться идеально плоской. Стоп. Что? Аарон резко захлопывает за собой дверь, когда бьется об нее затылком, пятясь назад. Почти в самом углу комнаты, прижимаясь к стене в безрезультатной попытке слиться с ней, сидит абсолютно нагой худощавый парень. Его лицо нахмурено, брови сведены к центру, но в глазах и руках, прижатых к грудной клетке, легко читается страх. Кроме того, — Аарон не пил, но, блять, кроме того, — он абсолютно уверен, что среди беспорядка рыжих волос просачиваются два треугольника-уха, одно из которых не имеет небольшого кусочка, а ноги, согнутые в коленях и скрывающие наготу, обвиты пушистой линией хвоста. Настолько знакомого, что Миньярд не может отрицать очевидного. — Только не кричи, ради Бога, — защищаясь, фыркает парень. И — о да. Это точно, мать его за ногу, Нил. Не обязательно даже уметь слышать или обладать удивительной разумностью, чтобы это понять. Достаточно лишь заглянуть в его глаза: сощуренные и цепкие, словно когти дикого животного, вылавливающего цель. По правде говоря, все самое большое дерьмо в жизни начинается со взгляда. Это как подумать, какого цвета солнце, и посмотреть на него, выжигая себе глаза. Это как услышать от взрослого, что нельзя смотреть на сварку, и обязательно делать это каждый раз, когда её увидишь — до тех пор, конечно, пока впервые не заработаешь ожог — потом эта идея уже сразу отпадает. Это можно сравнить с изначально проигрышной фразой «я знаю короткий путь» — что в дальнейшем заставит нас переплывать море на крышке от бутылки — или «да, ладно, что может случиться?!» — вероятнее всего, мы погибнем где-нибудь, поскользнувшись на ровном месте. Иными словами — это катастрофа. Аарон не помнит, когда именно усвоил этот урок, но сейчас, глядя в до невозможного голубые глаза, что просто искрятся от количества в них настороженности и готовности к атаке, он понимает, что да — вся самая страшная муть, ведущая за собой необратимые последствия, начинается со взгляда. По скромному мнению Миньярда, такой взгляд Нила так вообще можно считать самым настоящим пятым всадником апокалипсиса. И имя ему — Пиздец, ведь уже которую минуту, Аарон неверяще щурится, надеясь, что человеческое тело в дальнем углу спальни ему просто мерещится: возможно, шагнув назад в порыве испуга, головой его приложило сильнее, чем он мог ожидать. Говорил ему Ваймак: «Если мяч уже летит в тебя, либо лови, либо прикрывай голову». Дверь в Миньярда, конечно, не летела, — хоть на этом спасибо, — но вот прикрыть затылок однозначно стоило. Впрочем, при таком раскладе можно было и не ударяться. Вдох. Выдох. В подобной ситуации, остается только моргнуть и надеяться, что, когда глаза вновь откроются, Аарон увидит перед собой привычный маленький наглый комок шерсти, а не обнаженного парня с ушами и хвостом. Ну не было у Миньярда таких фетишей, чтобы они ему мерещились направо и налево при любом удобном случае. А если бы и были, то он о них хотя бы знал. Но вот, по гребаному закону Мёрфи, преследующему Аарона, по всей видимости, с самого его рождения, глаза распахиваются, а угол комнаты все еще занят парнем, злобно и, к тому же, слегка презрительно смотрящим на него в ответ. — Может, скажешь уже что-нибудь? — цокает тот-кто-должен-быть-котенком. — Какого черта? — растерянно бурчит в ответ Миньярд, не в силах подобрать другие слова. В прочем, вопрос получился вполне емким. Всеобъемлющим. Краткость — сестра таланта, как говорится. — Ты… как? Ты, блять, что? Однажды в порыве ярости Аарон мысленно попросил Вселенную, чтобы Кевин подавился водой из-за того, что тот продлил тренировку на полтора часа, и когда, хвала Небесам, так и произошло — Миньярд почувствовал себя Богом. Но когда несколько дней назад Аарон размышлял о том, что иметь кота — слишком большая ответственность, и поэтому Вселенная подарила ему, блять, не кота, а что это вообще такое, — Миньярд вдруг почувствовал строгую необходимость перестать загадывать всякую хуйню. Он, наверное, мог бы похвастаться перед интернет-гуру, что общается со Вселенной на «ты», и брать со всяких неудачников по сотне баксов за сеанс гадания, если бы вселенная не считала его за кореша, над которым можно постоянно стебаться. А в таком даже перед самим собой признаться стыдно, не то что в люди с этим выходить. Это как клеймо: на мне отрывается Вселенная, лучше не прикасаться, да и подходить близко тоже не стоит. Может током ударить, может метеоритом приебать, а может подкинуть в спальню обнаженного парня с ушами и хвостом. Самая настоящая лотерея, где каждый билетик проигрышный. — Оборотень, очевидно, — чеканит Нил, морща нос по своей исключительно кошачьей привычке. — Ну ахуеть, мистер очевидность прям, как же я сразу не предположил-то, блять, — тараторит Аарон, ошарашенно водя ладонями по лицу. — Это галлюцинации, верно? Конечно, галлюцинации. Какие к черту оборотни? Это просто ненаучно. Выдумка. Сказки. — Тише ты, — шепчет Нил, хмурит брови и поднимает уши-треугольнички, прислушиваясь. Аарон, не думая, замолкает, как только по ту сторону двери доносится звук щелчка открывающегося замка из ванной комнаты. Миньярд мгновенно осознает, что Кейтлин, вероятно, спустя пару минут последует сюда, не обнаружив его на диване, так что предпринимать что-либо нужно как можно скорее: в несколько шагов он срывает плед, ранее покрывавший кровать, и накидывает его на Нила, в очередной раз поражаясь реальности ушей и хвоста, непонятным способом прикрепленных к его черепушке и тазобедренной кости. Миньярд ни раз видел, как устроен скелет человека, и там определенно не было выемок для подобного. — Хэй, милый, все хорошо? — Кейтлин несколько раз стучит костяшками пальцев по двери. — Да, конечно, — кричит Аарон, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Сейчас выйду. — Окей, — как-то недоверчиво произносит Холл, но все равно топает дальше по коридору. Нил недовольно фыркает, выбираясь из пледа так, чтобы прикрывать им только нижнюю часть своего тела. — Почему ты не выдал меня? — Мне нужно было позволить ей увидеть? — на выдохе изумляется Аарон, не отрывая глаз от кошачьих ушей на рыжей макушке. — Какая тебе разница? — шипит Нил, сжимая в кулаках край пледа. Миньярд опускает напряженные плечи, узнавая реакцию Нила: режим защиты, в котором он находился первые дни пребывания в доме. Его нервность, частые мяуканья и недовольное шипение вместе с напряженными лапами, что теперь имеют вид человеческих ладоней. Во всяком случае, все это позволяет Аарону утверждать, что это именно тот Нил, которого он знает, а не какой-то левый оборотень, прячущийся в его доме. Впрочем, от того хоть и не легче, но спокойнее. Как бы Миньярд ни отрицал наличие своего оттаявшего сердца, он успел привязаться к этому пушистому куску шерсти, и сейчас, будучи пиздец каким ошарашенным, он все еще чувствует необъяснимую связь, даже глядя на извивающийся в полумраке комнаты хвост, которого там точно не должно быть. Все это кажется каким-то придурковатым сном. Как те, где летаешь на дельфинах, или поешь на концерте собственной рок группы посреди замка примерно в средневековье. Однако, даже если Аарон не хочет этого признавать, пазлы складываются сами по себе: Нил за все это время не пользовался лотком, но Миньярд не раз слышал звуки из туалета по ночам, да и поднятый стульчак намекал на странности; его сознательность и сообразительность; частые верные ответы, пусть и мяуканьем, а не словами. Даже та ситуация с Египетскими карточками. Но при таких обстоятельствах Нил, будучи оборотнем, мог в первый же день от него избавиться. Что-то здесь явно не сходится, и Миньярд абсолютно не уверен, что хочет в это впутываться. Не заканчивается подобное хорошо ни в одном из вариантов развития событий. — Ты не сделал мне ничего плохого, — неуверенно пожимает плечами Аарон. — Не знаю, как в жизни, но в фильмах оборотни и вампиры не особо любят раскрывать свои тайны. Мне бы не хотелось, чтобы ты убил ее или типа того. — Вампиры? — усмехается Нил, не скрывая поползшего вверх кончика губ. — Откуда я знаю, что еще существует в этом мире? — Миньярд, глядя на Нила сквозь очки, позволяющие еще более детально разглядеть пушащийся мех и шрамы, покрывающие лицо парня, недовольно скрещивает руки на груди, поджимая губы. — Я, блять, и без знаний о существовании оборотней нормально жил. К слову о знаниях, я все еще ни черта не понимаю. — Я не собираюсь никого убивать, — бурчит Нил, понурив взгляд. — Оборотни существуют вместе с людьми на протяжении многих веков и, как ты можешь догадаться, это несет за собой некоторые правила. — Например, не дать знать людям о существовании оборотней? — нервно усмехается Аарон, поправляя сползающую на лоб повязку с ушами, что сейчас кажется до ужаса комичной. — Например, не убивать людей, — не обращая внимания на колкость, поправляет Нил. — Но рано или поздно это должно было вскрыться, — неверяще хмурится Миньярд. — Не все безоговорочно следуют правилам. Хоть кто-то должен был оступиться, люди бы узнали, но… это не так. Я ни разу не слышал о реальном существовании оборотней от кого-то, кроме обителей психушек или желтой прессы. Я-я просто не понимаю. Это все как-то слишком. Аарон пытается скрыть дрожь в руках, теребя рубашку меж пальцев. О том, что будет дальше, даже думать жутко. Один только переезд заставил поезд «Аарон-Майкл-Миньярд» сойти с рельс, а как изменится его жизнь после этого — Аарон и представить себе не может. Придется ли ему покрывать Нила, чтобы того не отправили в какие-нибудь лаборатории для изучения? Не придут ли в его квартиру другие оборотни, чтобы забрать сородича и расправиться с Миньярдом, как с помехой? Что он должен сделать? Как ему поступить? Все, в чем он уверен, — он ахуеть как не хочет умирать сейчас. — Оборотни, — Нил прикусывает губу, тяжело вздыхая, — не перевоплощаются просто так. Они умеют замести следы или подстроить все так, чтобы это выглядело, как самоубийство или нечто подобное. Но обычно это не сходит с рук, если только ты не член верхушки, — на последних словах Нил фыркает, брезгливо морщась. — Тем более люди сами выстроили культ скептицизма. Вы и без нашей помощи превращаете все в сказки, даже несмотря на улики, что кажутся вам подделкой. — Если оборотни не перевоплощаются просто так, то… почему? Очередь коротких стуков вновь доносится со стороны двери. Аарон вздрагивает, одергиваясь в сторону от Нила, как будто его поймали за чем-то непристойным, а Нил, в свою очередь, резко вдыхает носом воздух, наращивая напряжение в плечах, после чего мгновенно превращается в удивленно мяукнувшего котенка, запутавшегося в ворохе пледа. — Аари, я волнуюсь, — действительно обеспокоенным голосом произносит Кейт, тут же отворяя дверь и заглядывая внутрь сквозь небольшую щелочку. В складке ее бровей читается замешательство, так что она медленно проходит внутрь, становясь неподалеку, пока Аарон чувствует, как его внутренние органы крутят кульбиты. — Ты чего? Миньярд буквально падает на колени, зарабатывая пару-тройку синяков за несколько секунд, — зато зацветут они прямо в цвет бордовой рубашки. Интенсивно дергая плед, он откидывает его в сторону, наблюдая за выкатившимся на пол котенком, едва стоящим на лапах из-за резкой тряски. Нил. Тот самый Нил, которого он подобрал. Без рук, ног и тонкой линии поджатых губ. — Пиздец, — шепчет Аарон себе под нос, не зная, во что верить. Кейтлин аккуратно поддевает пальцем его лицо, искривленное в шоке, поворачивая на себя: — Что случилось? — спрашивает она с той самой знакомой медицинской серьезностью, от которой Аарон не может не фыркнуть. — Ничего, — ложь с парой капель шока, присыпанная стружкой растерянности. Дверь бьется о стену, когда Мэдди влетает в комнату, уже одетая в свою малюсенькую джинсовку с неприличным количеством страз — Кейтлин как-то сказала, что вся детская одежда сияет, как начищенный диско-шар, чтобы ребенка было легко найти даже в кромешной тьме, и сейчас, глядя на это переливающееся нечто, Аарон не находит в себе желания усомниться в этих словах. Мэдди за пару мгновений преодолевает комнату, отчего ее косички крутятся во все стороны, как пропеллер, а затем обнимает Аарона со спины, едва не забираясь на него всем своим крохотным телом. — Уже уходите? — спрашивает Аарон, не отрывая глаз от Нила, что молчаливо прожигает его взглядом в ответ. — Поздно уже, скоро такси не закажем, — соглашается Кейт. — Мама позвонила, — хихикает Мэдди, зарываясь ладонями Аарону в волосы и взъерошивая их. — Она сказала, что соскучилась по нам. Но мы к тебе еще обязательно плидем, бубнилка. — Хорошо, — соглашается Миньярд, не шевелясь, чтобы не уронить малышку. — Мэдди, солнце, беги надевать кроссовки, — Кейт помогает Мэдди слезть со спины Аарона, но прежде, чем уйти, девочка поворачивается, дабы погладить Нила за ушком: — Пока-пока, котик, — лепечет Мэдди, после чего такой же легкой и пружинистой походкой выбегает в коридор. — Если хочешь, я отвезу Мэдди и вернусь, — Кейтлин присаживается на край кровати, смотря на Аарона, что с какой-то пугающей внимательностью глядел на Нила. — Не знаю, что происходит, но выглядишь ты так, словно призрака увидел. Аарон сглатывает ком, вставший поперек горла, после чего отрывает глаза от рыжей шерсти и, наконец, отрицательно кивает. Что бы это ни было, он ни за что не подвергнет Кейтлин угрозе, даже если все, случившееся минутами ранее, — плод его больного воображения. В голове с запозданием всплывает отрывок позавчерашнего дня: Кевина, заставившего Нила выпустить когти, и Эндрю, определенно что-то скрывающего. Мысль о том, что все вокруг, кроме него самого, что-то знают, простреливает Аарона в самое сердце. Неужели Эндрю знал, но все-равно оставил его один на один с оборотнем? Или же он сам не в курсе? В голове Миньярда самая настоящая викторина с тысячей вопросов без вариантов ответа: почему Нил, имеющий возможность перевоплотится в человека, едва не утонул во время ливня, плетясь вдоль дороги? Откуда у него такое количество шрамов? Получены ли они в бою? Значит ли это, что у него есть враги? Значит ли это, что его уже ищут? Собирается ли Нил и дальше жить у него или теперь он сбежит при первой же возможности? Почему оборотень не имеет собственного дома? Хотел бы Миньярд использовать подсказку «Помощь зала» или «Звонок другу» вот только в зале, дай Бог, перекати-поле найдется, а звонить и вовсе некому, чтобы за психа не посчитали. Можно было бы позвонить Эндрю, — он бы поверил или, хотя бы, воспринял в серьез, в этом Аарон уверен, — однако Эндрю сам что-то скрывает, а от того на душе только тошно да неприятно. Невысказанная обида осадками сгущается на голову, вынуждая Аарона хмуриться и зубами отрывать кожицу с губ. — Не нужно, — вспоминая об ожидающей ответа девушке, Аарон выдавливает из себя самую искреннюю улыбку, на которую способен, поднимаясь с пола в сопровождении оркестра хрустящих конечностей, — я в норме. — Как скажешь, — вздыхает Кейт, вставая и направляясь к выходу из комнаты. — Будь здесь, — шепчет Аарон Нилу, после чего следует вслед за Холл. Миньярд чувствует себя так, словно снимается в каком-то фильме, понять бы еще: в комедии, хорроре или приключенческом ужасе, в котором он вот-вот попадет в огромную задницу, откуда не выберешься без помощи святого духа и пары лепреконов. Провожая девочек, Аарон едва осознает, что делает, зато, как только дверь за ними закрывается, он тут же топает обратно в спальню, едва не поскользнувшись на скользкой подошве тапок и не забыв в этот раз включить свет. Нил, обернув задние лапы хвостом, сидит на кровати, словно дожидаясь прихода Миньярда. Взгляд его ядовито-голубых глаз знакомо-насмешливый, и Аарон тут же выкидывает из головы мысль о собственном приподнятом настроении. Ему не должно быть весело. Никаких хиханьки-хахоньки. Только серьезные разборки и голые факты. — Ну давай, Оптимус Прайм, трансформируйся, — фыркает Аарон, по привычке скрещивая руки на груди. Котенок лишь склоняет голову набок, вновь награждая Миньярда порицающим взглядом. — Не смешно. Возвращай себе возможность говорить, я, блять, не потомок Салазара Слизерина, а ты не змея, — спасибо тебе Господи, — так что давай, лапы в ноги и все дела, — бурчит Миньярд, поджимая губы. Нил вновь отрицательно кивает мордой, после чего утыкается ей в матрас, не в силах это терпеть. Аарон в очередной раз ощущает, как возмущение встает комом в горле. Этот маленький комок шерсти с удивительной точностью подрывает его чувство собственного достоинства своими дерзкими выходками. Пускай поднимает морду и смотрит глаза-в-глаза, как истинный воин. Никаких фырканий и необъяснимых мяуканий — все это пыль в глаза, а у Миньярда и так со зрением проблемы. Видимо, его несостоявшийся отец хоть что-то ему да оставил. Если наследственную склонность к близорукости можно считать за подарок. Нил поднимается на кровати, вставая на крошечные задние лапы и растопыривая во все стороны передние, а затем вновь плюхается на пушистый живот, ни капли не меняя своей формы. — Ты… ты не можешь?! — недоверчиво вскрикивает Аарон, шарахнувшись от своей же догадки. Это бы объяснило то, почему Нил волочился в форме маленького котенка в ливень или то, зачем он неожиданно перевоплотился несколько часов назад. Котенок мгновенно поднимает морду, начиная согласно кивать так часто и активно, что Миньярд про себя надеется, что та не открутится и не отлетит к хренам собачьим. — Ты не контролируешь перевоплощения, — тараторит Аарон, прикусив костяшку пальца, пока Нил смотрит на него, сощурив глазищи, мол: «Да, да, а теперь перестань меня унижать». — Ты, блять, не контролируешь перевоплощения, — тут же повторяет Миньярд, округлив глаза, пока котенок оскорбленно фыркает. — Это пиздец. Это просто пиздец, — с тоном полного отчаяния констатирует факт Аарон, зарываясь пальцами в волосы. — Ну его нахер, — тут же бросает он, распахивая шкаф в поисках одежды. С ураганом мыслей в голове, Миньярд натягивает черные джинсы, — едва ли не единственный экземпляр, — кофту и клетчатую рубашку в цвет. Ночью хочется слиться с тенью и распластаться бухтящим месивом по асфальту, а сегодня Аарон и вовсе был бы не против прилечь в какую-нибудь лужу лицом вниз, чтобы забыть обо всем произошедшем. Желательно навсегда. К черту Нила. К черту оборотней. К черту перевоплощения. К черту стразы и повязку для волос, которую он забыл снять. Вылетев из квартиры, Аарон с трудом достает мобильник из заднего кармана, — с каждой пройденной ступенькой задница до ужаса неудобно трясется, и как вообще можно выудить что-либо из кармана с такой-то помехой? Едва попадая по кнопкам, Миньярд заходит в поисковик, вбивая первое, что приходит на ум: «В моей спальне оборотень, что делать?» Высветившиеся сайты с ответами заставляют Аарона поморщится в отвращении и задаться вопросом об извращенности человечества. Поменяв запрос на: «Оборотни в наши дни», Миньярд сталкивается с тысячей статей, ни одна из которых не похожа на правду. Какие к черту волки? У него дома крошечный котенок, хранящий в шкафу под раковиной огурцы и жопки от морковки. Он определенно не воет на луну, не разрывает футболку грудными мышцами, когда перевоплощается в мощное животное, и уж точно не изрыгает из себя никаких альфа-феромонов, что бы это дерьмо не значило. Максимум его извержений — клочки рыжей шерсти, которые он нахера-то жрет, как будто еды в доме нет. Забросив идею найти информацию в интернете, Аарон открывает чат, нисколечко не постеснявшись времени, и пишет Эндрю сообщение: «Буду через двадцать минут», которое тот мгновенно читает. «Придешь без мороженого —  пойдешь обратно» — отвечает ему брат, после чего Аарон, наконец, позволяет себе выдохнуть. — Дожили, — на выдохе шепчет Миньярд в темноту ночи.