Мое счастье мурчит по понедельникам

Возмущение, словно Веном, само поднимается по горлу, цепляясь за чувствительные стенки и вызывая кашель. Аарон сглатывает его вместе с недовольством и парой-тройкой матов, танцующих вальс на кончике языка. Ласковое «да пошли вы нахуй» так и крутит пируэты, оставаясь по-предательски не произнесенным. Не то, чтобы причины сказать не было, просто продолжение истории все еще хочется узнать, — ему, в конце концов, домой возвращаться как-то нужно, — и, ну, желательно без синяка под ребрами или расцарапанного лица, а ведь только этого и стоит ожидать от людей, вовлеченных в мафию и оборотней одновременно. На секунду Аарон задумывается о том, стоят ли в их спортзалах огромные когтеточки, вместо боксерских груш, но тут же отбрасывает эту мысль. С другой стороны, использовать лежанки вместо кроватей куда экономнее. Впрочем, вероятно мафии не нужно экономить. Это даже как-то странно, что ли: «Хэй, Дэйв, убей того человека, но не забудь свой скидочный купон в супермаркет». Платят ли мафиози за воду, отопление или свет? О Боже. Аарону точно нужно перестать думать об этом. — Оборотни непосредственно связаны с мафией. Грубо говоря — это одно и то же, — объясняет Эндрю, прерывая зарождающуюся цепочку негодований в голове брата. — О клане Морияма ты и так знаешь, после ситуации с Кевином они особо не изменились. — Такие люди не меняются. Не в лучшую сторону уж точно, — фыркает Аарон, направляя взгляд за створки окна, на небо. С высоты «Лисьей Башни» можно заметить куда больше мигающих звезд, нежели с земли. Они все еще изумительно блестят и резко контрастируют с черным шелковым небом, слегка смазанным из-за стекла, сквозь которое Миньярд смотрит. И, что удивительно, во всем этом бесцветном океане нет ни одного признака скорого рассвета. Вероятно, это именно то, что нравится Аарону в разглядывании небосвода — его загадочная постоянность. Рассвет, каким бы неповторимым он не был, не наступит раньше, чем должен, а созвездия останутся на своих местах и на следующую ночь, и через столетия. Возможно, появятся новые заметные глазу звезды, а возможно к утру небо затянет туманом, однако небосвод не может стать хуже, никогда, ни при каких обстоятельствах. А люди могут. Люди, увы, не звезды, хоть их гибель и чем-то похожа. Когда Кевин, как гром среди ясного неба, ворвался к «Лисам» с ладонью, на которой красовался до ужасного странный шрам, — не особо похожий на «молнию» от «Авады кедавры», скорее просто на молнию, со всего размаху вдарившую ему в ладонь, — и распахнутыми в испуге глазами, каждому, присутствующему в тот день в номере Ваймака, стало ясно, что что-то здесь неладно. После пары таблеток валерьянки и осознания ее беспомощности последовала водка, хранившаяся у тренера в шкафчике на случай поражений, а вслед за водкой «Лисы», или по крайней мере их часть, удостоились и душещипательной истории. Оказывается, «Воронье гнездо» — вовсе не лагерь молодых и находчивых любителей черного и экси, а почти секта во главе самопровозглашенного Бога, с каждым годом все больше напоминающего чокнутого психопата, забывшего всех предупредить, что он ебнутый и избивает всех направо и налево, потому что вниманием родительским обделен. Не поспоришь, причина уважительная. Может, Аарон тоже как-нибудь прохожему с вертухи пропишет, ну, первый удар за маму, как говорится, второй за папу. И Рико, как выяснилось, вовсе не номер один, — только если в поликлинике какой талончик первым вытянет, — а уже давно тень своего сводного братца, горящего экси настолько, что на все всплески самомнения Морияма ему было плевать. Не долго ему, конечно, плеваться удавалось, потому что Рико подобное не устраивало: Рико нужен не экси, Рико нужно соревнование, власть и признание. А как получить признание от того, кому на первенство плевать? Конечно, сделать так, чтобы это самое первенство помахало ручкой и стало недоступным, как те гении в социальных сетях «я солнце, что тебе не светит». Будь у Аарона нормальный подростковый период, — ну, без запирания в ванной в качестве детокса или смерти матери в автокатастрофе, — он бы обязательно себе такой же статус поставил. Или даже, что похуже. Если откинуть Рико, то проблемы этого клана и вовсе «дело семейное». Экси было лишь прикрытием сделок, проходивших в «Эверморе» и других крупных стадионах, а прибыль с игр также пускалась в оборот импорта и экспорта товаров, не все из которых были легальными. Честно говоря, самая меньшая часть из них была легальной. Отец семейства — Кенго — оставил после себя двух сыновей: Ичиро, поскольку являлся первенцем, унаследовал главную ветку и, соответственно, все внимание своего отца, Рико же был скинут в побочную ветку на попечение дяди. Оказавшись вне круга семьи, вне колоссального влияния и вне внимания родителей, Рико превратился в то, во что превратился и остается этим до сих пор. Что-то между собачьим дерьмом и олицетворением комплекса Бога. С одной стороны: дал Бог зайку, дал и лужайку. А с другой: а зачем и, главное, кому такой зайка нужен? Вероятно, рассказывать подобную историю кучке сломленных и, в большинстве своем, агрессивных подростков — плохая идея. Но, честно говоря, кого вообще волнует задушит ли кто-нибудь Рико в туалете между играми или переломает ли ему неизвестный рыцарь на белом коне каждую чертову косточку в теле? Аарона вот — нет. Скорее всего Аарон будет первым, кто сфоткает это и выгрузит в твиттер с надписью «карма — сучка» и каким-нибудь кринжовым насмехающимся смайликом. И плевать он хотел на последствия, честно говоря. Это негласное правило жизни — подонкам всегда прилетает по яйцам, а детство — не оправдание собственной ничтожности и мерзости в выборе поступков. — На самом деле, кое-что все же изменилось, — встревает Кевин, натыкая когтем чипс и возвращая внимания Миньярда от звезд к людям или почти-людям. — Если говорить конкретно, то смена власти. Аарон вздрагивает, напрягаясь в плечах и хмуря брови, между которыми мгновенно появляется складочка. После всего обилия информации, полученной за столь короткий срок, Миньярд слегка подвисает и частенько залипает в одну точку, переваривая все слишком медленно и скидывая все происходящее на сон слишком часто. Но даже для его сонного котелка информация подобного плана, сродне прямому выстрелу в висок. Потому что, несмотря на то, что оборотнем он не является, он все еще живет в непосредственной близости от мафии, а его близкий друг все еще косвенно является ее частью. Как бы не развернулась эта игра, ударные волны почувствует каждый. Эндрю едва заметно согласно кивает на слова Дэя, оставаясь все таким же невозмутимым и стойким. Тем, на кого можно опереться. Тем, кто, будто бы, не может сломаться. О причине подобного поведения брата Аарону думать не нравится, потому что ни один из выводов, в которым он приходит, никогда не радует. — Как я уже сказал, мафия и оборотни тесно связаны между собой. Помимо кланов, полностью состоящих из оборотней, которых в кругу знающих принято называть «Прайдом»- — «Прайд» нихуя не от львов, если что, а от «гордости», — перебивает Кевин с недовольным видом. — Ага, — хмыкает Эндрю, совсем не радующийся тому, что его перебили. — Существуют также кланы обычных смертных, то есть — нас, людей. Но это не все подряд, очевидно, а только те, кто связан с мафией. — Понял, — кивает Аарон, подавляя в себе желание оглядеться, дабы найти камеры и убедится, что он в каком-то фэнтези сериале. Что, впрочем, смахивает на правду. Ведь все это так странно. Однажды преподаватель по философии рассказывал про некий «эффект бабочки», и эта лекция даже слишком плотно укрепилась у Аарона в мозгах. Его суть заключается в том, что даже самые незначительные влияния на систему могут иметь самые непредсказуемые и громадных масштабов последствия. Мол махнула где-то там бабочка крыльями, сбила потоки воздуха, и все, неудачники на другом конце страны, ловите ураган. Сейчас, слушая Эндрю и залипая на то ли руку, то ли лапу Кевина, Аарон задумывается о том, насколько серьезным решением в его жизни было подобрать этого несчастного котенка. К каким последствиям это приведет, если уже сейчас Миньярд выслушивает целую лекцию о мафии, оборотнях и прочих трудностях жизни просвещенных в это дерьмо? Если в конечном итоге откуда-то выпрыгнет оператор с огромной кино-камерой, Аарон, пожалуй, даже спокойно выдохнет. Хотя бы не нож в печени, хоть какие-то плюсы. — Прайд и мафия, владеющие разными кусками континента, подписали договор о ненападении, а также договор о сотрудничестве, что, по большей части, пыль в глаза, ибо всем известно, что Прайд, будучи более сильным, занимает, соответственно, более высокое место и в любой момент может поджать под себя всю мафию от начала и до конца, а те не успеют даже пикнуть, — тяжело вздыхая, Эндрю вытягивает ноги перед собой, помещая их на столик, и скатывается в полулежащее положение. — На данный момент всем заправляет Кенго. Из самых известных: Западная Вирджиния — территория Тетсуи и Рико, там, где «Троянцы» — Флора Шеферд, а в Балтиморе главными считаются Мясник и его подчиненные. И те, и другие, и еще огромное множества людей прислуживает основной ветке и почитает ее. Однако северо-запад, в основном там, где порты, всем заправляет именно портовая мафия. — И в чем заключается смена власти? — уточняет Аарон, ощущая работу каждой клеточки своего мозга, ибо еще немного, и он сварится. — Если мафия решила свергнуть Прайд, то они пиздец, какие идиоты. — По данным Ичиро- — Данным Ичиро? Откуда? — повышая голос, спрашивает Аарон, пальцами впиваясь в жесткие ворсинки дивана. На секунду в мыслях проскальзывает точная до тошноты фотография его препаратов, которые обычно отправляются на прогулку по пищеварительному тракту еще в начале ночи, но сейчас любезно забыты на прикроватной тумбе. Конечно, если бы он выпил их, лучше бы не стало — вероятно, он бы храпел где-то на асфальте, так и не дойдя до «Лисьей башни», но без них тяжело контролировать нервозность, даже несмотря на то, что сейчас он не одинок. — От Ичиро, — с нажимом отвечает Эндрю, глаз которого дергается от постоянных перебиваний. — Кенго смертельно болен. То, как скоро он отправится покорять небеса — вопрос времени. Тетсуи обязательно попытается взять бразды правления в свои руки, кроме того у него в рукаве есть один из сыновей Кенго, что выкручивает счет в его пользу в глазах Прайда. И, конечно же, мафия будет пытаться отвоевать первенство, как только данная информация просочится, что создаст кучу проблем. Рико в последнее время поступает слишком опрометчиво: Кевин — огромный инфоповод, крутящийся вокруг их семьи и притягивающий внимание туда, куда не надо. Ичиро хочет избавиться от Рико прежде, чем тот успеет еще больше накосячить или вступить в планы Тетсуи. — Избавиться, — шепчет Аарон, скорее от шока, чем от непонимания: все это происходило вокруг него все эти дни, а он и не догадывался. Это его и не коснулось бы, если бы не ситуация с Нилом, переплетшим их души посредством собственного вмешательства в будничную жизнь Аарона. — Он хочет, чтобы я разбил его ценность в экси, — Кевин перенимает на себя инициативу, позволяя Эндрю спокойно поесть. — Тогда он уберет Рико без лишних вопросов со стороны верхушки Прайда и портовой мафии. Зачем держать инвестицию, не приносящую прибыли? У меня будут «Лисы» и свободное от «Эвермора» будущее, у него будет возможность избавиться от Рико, как от самого ненадежного человека в их бизнесе, и укрепить свою власть. — Но почему ты? — Я являюсь одним из оборотней, в отличие от тех же «Троянцев», которые о нас и не подозревают, — Кевин терпеливо загибает пальцы, на той руке, на которой они пальцы, пока перечисляет, — а так же потому, что я был в отчаянии и полной заднице, и у меня не было другого выбора, кроме как согласиться. Во всяком случае, это отличные условия. На данный момент он тайно спонсирует нашу команду, хотя, после моего прихода к «Лисам», спонсоров и так стало в раз десять больше. Но все это помогло прокачать корт, снаряжение и стадион, так что-о-о. Кроме того, после вступления в профессиональную команду, я должен буду отдавать ему процент от заработка, чтобы окупить вложения в себя. Аарон слегка кивает, скорее по инерции, чем по осознанному желанию. Все это идеально согласуется с имеющейся у него информацией, не вызывая никаких диссонансов, но все еще является слишком ненормальным, чтобы принимать это как должное. Возможно Миньярду потребуется проспать несколько дней подряд и просто отдышаться, чтобы заново пересмотреть свое «прохождение стадий смирения». Было бы у него на это время. Впрочем, во всем этом есть и плюсы. Негласное правило жизни работает на ура, и кое-кому все же прилетит по яйцам. Да еще как! — Исходя из всего вышеперечисленного, — вдруг произносит Эндрю, — Нил вряд ли является шпионом Рико. Хотя, я уверен, что они с Тетсуи уже догадываются о том, что в скором времени произойдет. Кевин мгновенно оживляется, и Эндрю с Аароном, понимая, что сейчас произойдет, тут же переглядываются, выглядя совершенно обреченными. — Многое стоит на кону нашей игры с «Воронами». Именно поэтому тренироваться сейчас — чертовски важно! А вы отлыниваете, еще и питаетесь не весь как! Аарон обременено фыркает, пока Эндрю демонстрирует максимальный уровень своего безразличия к этой идее. В конце концов, не только у Кевина сейчас многое стоит на кону: — Ну и узнать, какие планы у рыжего — тоже один из первых пунктов плана, — замечает Аарон, отмахиваясь от Дэя, уже отрывшего рот для экси-тирады, как от букашки. Большой такой, надоедливо жужжащей мухи. — Просто пиздец, я слишком стар для этого дерьма, — бурчит Миньярд себе под нос, испытывая то ли желание встать и проораться, то ли желание лечь и умереть. — И убери эту хуйню, в конце-то концов! — рявкает Аарон, с злым прищуром глядя на Дэя. Кевин, до глубины души оскорбленный, невнятно бубнит нечто неразборчивое, но лапищу убирает, превращая ее в нормальную руку. Когти медленно задвигаются куда-то за кутикулу, и Аарон почти наяву чувствует как от подобного вида скрипят его зубы. Но Дэй выглядит абсолютно нормально, никаких признаков боли на лице или дискомфорта в конечностях. Серая шерсть на запястьях также пропадает, заменяя себя заметными вздутыми венками и слегка подбитыми костяшками на пальцах. Ну, хоть что-то вернулось на круги своя. И на том спасибо. Можно было бы еще, конечно, оборотней тоже нахер выкинуть из сценария, но это Аарон уже зажрался. Кается. — Ты не можешь быть старым, — вдруг замечает Эндрю, загребая ложкой мороженое. — Потому что я не стар. — Нет, ты определенно пиздец, какой древний. Встречал динозавров в детстве? Жаль они тебя не сожрали. — Эти пять минут на свете без тебя были лучшими в моей жизни, — Эндрю закатывает глаза, подгибая под себя ноги. В идеальной тишине комнаты слышится хруст затекших суставов, вынуждающий Кевина хихикнуть в сгиб собственного локтя. — Ни слова. — Я еще ничего не сказал, — улыбаясь, парирует Аарон, вскидывая руки в примиряющем жесте. — Вот и молчи. Аарон действительно замолкает на несколько десятков секунд, разглядывая какое-то беззвучное и не особо интересное шоу по телевизору, но в конечном итоге не выдерживает: — Не забудь стряхнуть пыль с плеч в мусорку, а то совсем разваливаешься. — Иди нахуй, — мгновенно отвечает Эндрю, цокая языком. — Никакого уважения к старшим. — Мама не научила, — пожимая плечами, буднично отвечает Аарон, и, услышав это, Эндрю мгновенно давится мороженым, едва не задыхаясь из-за кашля, но стараясь держать рот закрытым, чтобы не наплевать на все вокруг себя. — Похлопать тебе по спине или это будет летально? — подначивает Кевин, прыская в кулак. — Вы организовали коалицию ради уничтожения моего морального достоинства или просто ахуели? — уточняет Эндрю, возвращая на лицо прежнюю невозмутимость. — В любом случае, катитесь нахер. — С удовольствием, — произносит Аарон поднимаясь с насиженного места. Затекшие мышцы радостно разминаются, пока Миньярд крутится на месте, разве что пополам не складываясь, — сломается еще, хрен потом обратно разогнешь. У Мэдди вон была такая шарнирная кукла, теперь до конца дней своих раком ходит. В глазах привычно темнеет на несколько десятков секунд, и в течение них Аарон даже успевает поспать. Чему-чему, а вот спать, пока моргаешь, студенческие годы его точно научили. Если приловчиться, можно спать по несколько часов в сутки дополнительно! Ну, не совсем дополнительно, конечно, потому что дополнять не к чему, но это все излишки. Кевин тоже приподнимается с места, однако под строгим взглядом Эндрю, устремившимся ему между лопаток, садится обратно и начинает нервозно постукивать пальцем по сиденью дивана. Аарон даже жалеет, что не выучил азбуку морзе, потому что он почти на сто процентов уверен в команде «СОС», которую Дэй отбивает по жестким ворсинкам. Аарон решает им не мешать, пусть беседуют, о чем хотят, с Миньярда уж точно на сегодня достаточно. Главное, чтобы завтра Кевин с платочком в руках и красной задницей не появился в программе о домашнем насилии по ТВ. Такого удара среди «Лисов» не выдержит никто. А потом в журналах и газетах появятся заголовки: «Кевин Дэй — звезда экси в данный момент находится под домашним арестом из-за разногласий в семейной жизни» — и все, пиши пропало. Потеряли пацана. В коридор, обклеенный десятками постеров и вырезок с Дэем из журналов, Аарон выходит почти на легке. Будь в нем чуть меньше гордости и больше энергии, он быть может даже подпрыгивал бы. Причин для радости, конечно, не много, но они есть, а это ли не повод, чтобы напиться: во-первых, Нил не собирается его убивать, во-вторых, Рико скоро исчезнет с радаров, в-третьих, если в скором времени власть перейдет Ичиро, — судя по рассказам Эндрю, к самому адекватному из всего клана, — то Кевин наконец расслабит булки и перестанет устраивать пытки, позаимствованные у семи кругов ада, на тренировках. Ну, по идее. Топать в носках по полу общежития, как и в принципе по полу, ужасно непривычно. Словно шастать обнаженным. Спасибо Рене за помытые полы и носки, спасенные от кучи грязи. А ведь где-то в одиночестве сейчас плачут его тапочки, находящиеся в лапищах оборотня, наглейшим образом поселившегося в квартире Миньярда. Нет, правда, чувак, ты хоть бы за аренду пополам платил. Что-что, а кормить нахлебников Аарон точно не собирается, даже несмотря на то, что его самого Терра кормит. Правило: «хочешь жить — умей вертеться» в прямом смысле укусило Аарона за хвост. Стыд и позор. Завернув через арку на кухню, Аарон тут же сталкивается лбом со спиной кого-то до неприличия высокого. Из этого можно сделать только два вывода: это не Кевин, потому что Кевин сейчас терроризирует диван, и это не Сет, потому что Сет бы уже вдарил Миньярду с разворота или, как минимум, включил бы свою матершинную тираду. Удивление Аарона, когда его через несколько секунд тут же заключили в объятия, не дав опомниться, — не описать словами. Что ж, это Ники. — Аари, солнышко, ты так давно к нам не заглядывал, — с совсем не наигранной грустью констатирует Ники, крепче сжимая Аарона меж цепких рук. — А почему так поздно? Или уже рано? — тут же опоминается он, отстраняясь, но продолжая придерживать Миньярда за плечи. Аарон решает не бубнить о том, что чуть не задохнулся, когда увидел слегка красные уголки глаз кузена. Эрик, ну конечно. Хэммику всерьез нужно задуматься над тем, чтобы полететь к нему на каникулах. — Что-то случилось? «И у кого ещё в этой комнате что-то случилось?» — думает Аарон, замечая бутылек валерьянки на потертой столешнице. — Зашел поговорить с Эндрю, — уклончиво отвечает он, стараясь не смотреть Ники в глаза и не давить на него лишний раз. Спустя годы, проведенные рядом с Хэммиком, близнецы усвоили одно простое правило — Ники очень хочет стать для них опорой, а потому не любит разговаривать с Миньярдами о собственных слабостях, в частности о расстоянии с Клозе. Хэммик всегда отнекивается, мол главным для него сейчас является «укрепить крылышки братьям» и «пустить их во взрослую жизнь», но все вокруг видят, как ему бывает одиноко. Иногда Аарон чувствует себя бесполезным, когда осознает, насколько много Ники сделал для него, и как мало Миньярд смог дать ему в замен. По крайней мере, в последнее время он старается быть менее грубым со своим кузеном. Даже Эндрю перестал игнорировать Ники, признавая его присутствие в комнате короткими кивками и фразами. Хэммик издает ультразвук, не подвластный обычному человеку, — впрочем, Аарон догадывался, что Ники — гуманоид или какой-нибудь там потомок единорога, — и радостно улыбается. Ямочки на его смуглых щеках становятся куда заметнее, чем в расслабленном выражении лица, а завивающиеся волосы подпрыгивают, делая Хэммика совсем похожим на большого ребенка. — Я так горжусь вами, мальчики, — с отцовской гордостью заявляет он, после чего тянет Миньярда за запястье, усаживая на стул, что с каких-то пор накрыт мягким вязаным пледом. А они тут без Аарона времени зря не теряли. — Время чая! И сплетен! Ники открывает навесной шкафчик, поддающийся с тихим скрипом, и выуживает оттуда пачку черного чая, валяющуюся среди сотни упаковок сладостей, принадлежавших Эндрю, но использующихся всеми, кому не страшно получить ножом в висок. Дверцы шкафа так и остаются открытыми, когда Хэммик переходит к следующему шкафу-подопытному в поисках сахара. И в шкафах этих всего понавалено: десятки вскрытых, но не выкинутых упаковок, пачки почти закончившегося печенья, валяющийся мимо обертки мармелад и несколько несчастных хлебцев Кевина, составленных в ровную башню у края. У самого Аарона крупы расфасованы по контейнерам, — зачем только, если он почти никогда не готовит? — а все открытые пачки, по типу хлеба, всегда перевязаны канцелярскими резинками. Глядя на кузена, Аарон ностальгично хмыкает. Возможно, правду говорят, — с некоторыми людьми просто не суждено жить вместе и делить быт. Наверное, его решение переехать было более, чем верным. Все равно каждый останется при своем, а так еще и с большим количеством уцелевших нервных клеток. И вроде бы все должны быть счастливы, а сердце скулит невнятно и не хочет уходить. Аарон ведь был уверен, что не узнает, что такое родительский дом. Отца у него не было, мать была не тем человеком, к которому с радостью возвращаешься, а их дом был скорее похож на наркопритон, чем на «уютное гнездышко». Но с домом в Колумбии все было не так. С их небольшой общажной квартиркой в «Лисьей башне» все было не так. И, вероятно, Миньярду потребовались месяцы, чтобы понять, что дело далеко не в стенах и крыше, а в людях. Потому что когда Ники оборачивается на него, дабы узнать, сколько сахара положить, а потом довольно хмыкает, потому что и так знает, Аарон чувствует себя дома. Потому что когда Хэммик после этого закрывает все шкафчики, смеясь себе под нос, аля: «Не буду тебя нервировать», Миньярд ощущает самый настоящий удар под дых. Фаталити. И хотя вся эта беготня с учебой, деньгами, мафией и оборотнями неимоверно давит на плечи, добавляя груза к и без того истощенной душе, Аарон каждый раз удивляется людям, приходящим ему на помощь даже поздней ночью. Возможно, ему действительно стоило бы взять таблетки и отрубиться где-то рядом с бомжами, романтично завывающими серенаду под луной, а то раскис тут на стуле, как непонятно кто. А еще лучше, конечно, поговорить с Би. Как взрослый человек, проходящий психотерапию. На долю секунды Аарон даже думает о походе в котокафе, но тут же откидывает эту мысль куда-подальше. К черту, если быть точнее. — Выглядишь каким-то загруженным, — замечает Ники, ставя перед Аароном кружку с горячим дымящимся чаем, и присаживается напротив. Там, со стороны окна, уже не стул, а что-то между диваном и креслом. Странное такое приспособление, которое Ники притащил с какой-то барахолки, потому что в комплекте шла радужная подушка. — Плечи зажатые, синяки под глазами, щечки впали больше прежнего… Бедный мой мальчик, совсем тебя никто не жалеет. — Неделя тяжелая, — согласно отвечает Аарон, дуя на красно-коричневую воду, приятно пахнущую малиной и отражающую в себе круглую люстру, горящую под потолком. — Лампочку заменили, — хмыкает Миньярд, поднимая голову. А ведь этим месяцами никто заняться не смог. Аарон пытался, но, к своему стыду, не дотянулся. Даже встав на стол. Хэммик согласно хмыкает, сюрпая собственным разбавленным чаем. — После того, как ты съехал, тут ведь совсем пусто почему-то стало, — отвечает Ники, положив голову на стол и поджимая губы. — Вот мы с Рене и решили все немного тут украсить и прибрать. Даже коврик в ванную постелили, — тихо смеется Хэммик, — больше никто не последует за твоей участью и не наберет синяков на заднице. — Какое чудо, — саркастично замечает Аарон, скрывая свое удивление за кружкой чая. Видимо, всем пришлось заново учиться жить, после того, как Миньярд съехал в свою собственную скромную обитель. От осознания этого стало немного легче дышать, как бы не было стыдно в этом признаваться. — А это чья идея? — уточняет Аарон, глядя на несколько горшков с растениями, расположившихся на подоконнике. В одинаковых кирпично-коричневых горшочках, с рыхлой, слегка влажной землей. Все, как на подбор, один только какой-то искалеченный. У Аарона почти такие же, только более крупные и под приличным слоем пыли. Ники даже не оборачивается, расплываясь в заговорщицкой улыбке, немного сонной, но искренней: — Это дети Эндрю, — не скрывая забавы, повествует он. — Тот, что слева — Годзилла, дальше идут Дикарь, Дьявол и Обгрызыш. Поливать два раза в неделю и, — сделав похожий на Эндрю апатичный голос и максимально равнодушное лицо, Ники продолжает: — «не смейте сливать в них газировку, идиоты». Кроме того, Эндрю абсолютно не волновал тот факт, что он единственный среди нас всех, кто курит, когда он клялся нам, что если найдет в них пепел или бычки, то наткнет наши задницы на кол, как шашлык на шампур. Впрочем, это было довольно жутко. Аарон тихо прыскает, не пряча растянувшихся в улыбке губ, отчего Ники довольно выдыхает, довольный проделанной работой. — А у тебя что нового? — спрашивает Хэммик, отпивая чай. Под приятным теплым таким желтым светом люстры, его кожа еще больше смахивает на золотую, а сам он на здорового человека. Не то, что Аарон. Бледный, как смерть. — Как поживает рыжий засранец? Я слышал, что он шипел на Кевина. Наш мальчик. На самом деле, думаю, нужно купить ему какой-нибудь милой кошачьей одежды. Должен же я оказать достойное внимание своему внучку, тем более, учитывая, что он первый и пока что единственный. Миньярд замирает, не зная, что и ответить. Не факт, что котенок-переросток будет там, когда Аарон вернется домой, а о дальнейших планах сейчас и думать не хочется. Даже зная, что Кевин оборотень и никогда не причинял ему или его близким вреда, Миньярд все еще не может приписывать подобные характеристики и другим. Но долго думать об ответе Аарону не приходится, потому что Ники сам меняет темы для обсуждения по щелчку пальцев. Хотел бы Миньярд иметь такую способность… — А ведь у меня тоже был кот когда-то, — вспоминает он, томно вздыхая. — Серенький такой, зеленоглазый. Вот так совпадение. Аарон, до этого отпивавший чай, тут же давится им, чувствуя, как слезятся глаза, а вода вытекает через ноздри. Неожиданный смех, пришедший с осознанием, разрывает грудную клетку вместе с приступом кашля, отчего лицо Миньярда превращается в полный пиздец из соплей и слюней. Неужели Ники однажды поймал Кевина, и ему пришлось аж целый месяц притворяться кошаком все свое свободное время, дабы не дать раскусить себя? Вспоминая все те дни, когда Хэммик тискал и зацеловывал бедного котенка, на которого даже Эндрю смотрел с нескрываемым сочувствием, Аарон чувствует, что скоро задохнется. Он обязательно припомнит это Кевину, как только они останутся наедине. Ники прикладывает к лицу Аарона махровое полотенце, то ли намереваясь перекрыть ему кислород, задушив к чертям собачьим, то ли вытирая слюнявый потоп. Что именно — Миньярд не решил, времени не было. Во всяком случае, это до странного эффективно помогает успокоиться и не выглядеть чрезмерно жалким, когда Эндрю входит на кухню, крутя ключи от Маз на указательном пальце. Прямо как гопник какой-то. — У тебя десять минут собраться, — кидает он брату, после чего вновь заходит в спальню, пропадая из зоны видимости, предоставляющейся коридором. Аарон, конечно, не ожидал, что Эндрю его подвезет, но отказываться не собирается. — К сло-о-ву, — тянет Аарон, глядя на вернувшегося на прежнее место Ники и вытирая полотенцем лицо. — Голубиная почта. Хэммик тихо хрюкает, подпирая щеку ладонью. — Ну ладно, расскажу, — хихикает он, засовывая в рот крошащиеся печенье. — Когда я помогал тебе с переездом, то встретил твою соседку — Терру. Безумно милая девочка! Оказывается, ее парень учится со мной в одном потоке. Ну, я ему открытки передаю на парах, он Терре отдает, а она тебе в ящик кидает. Вот такие дела! Командная работа на уровне «Marvel»! — Но зачем? — Потому что ты от меня так легко не отделаешься, — смеется Ники, поднимаясь, чтобы взять тряпку и протереть стол, заваленный крошками и брызгами от чая. — Мы ведь семья. Аарон вновь чувствует странное ощущение тепла, разливающегося в грудной клетке, — что, к тому же, вовсе не является чаем, которым он оплевал все вокруг, — но в этот раз решает не отталкивать его, а принять. Не как данность, а с благодарностью. — Спасибо, — говорит он, точно зная, за что именно. — Обращайся, малыш, — смеется Ники, взъерошивая блондинистые волосы кузена и присаживаясь на столешницу. — И поспи хоть немного, ладно? — Ага, — хмыкает Аарон, поднимаясь, чтобы найти Эндрю. Шагая по коридору в сторону выхода, Аарон проводит пальцами по постерам и дерьмовым обоям на стенах, оттирать которые самый настоящий ад из-за тысячи объемных деталей. На дверях все еще прикреплены гирлянды с позапрошлого нового года, что, видимо, на вечной батарее, а на полу у входной двери постелили коврик «Вам тут не рады», — и как Миньярд мог не заметить его раньше? Остановившись перед зеркалом в прихожке, Аарон смотрит на список покупок, прикрепленный к зеркалу, и впервые за ночь чувствует блаженное спокойствие. Он вовсе не потерял все это. Он просто пошел дальше.