Мое счастье мурчит по понедельникам

На улице слишком холодно даже для трех часов ночи. Мороз кусается, щиплет кожу и не желает оставить Аарона в покое, окружая его тонкую фигуру своим молчаливым присутствием. Пар вылетает изо рта и носа при каждом вдохе и выдохе, взлетает вверх небольшим кудрявым облачком-барашком и растворяется в ночи, являя Миньярду вид на тысячи сияющих звезд: маленьких и больших, белых и бледно-желтых. Руки жжет холодный металл цепей, на которых держатся скрипящие качели, но Аарон не обращает на это внимания, вцепившись взглядом в самую яркую звезду, что, словно играясь, переливается, отражаясь бликами в стеклах очков, нацепленных на нос и скрывающих не менее стеклянные глаза, картинка перед которыми то и дело расплывается в невнятную лужу. Легонько отталкиваясь ногами, облаченными в клетчатые штаны-пижаму, от промозглой земли, Миньярд слабо покачивается взад-вперед, набирая полные легкие свежего, острого воздуха, проникающего под кожу морозными струями. Качели скрипят, будто до хрипоты прокуренным голосом пытаются что-то сказать, подтолкнуть к чему-то, но Аарон лишь кривится от звука, сводящего зубы. Нарочито-громко подойдя сзади, Нил накидывает на ссутулившееся тело куртку, оставленную дома, после чего присаживается на соседние качели, устремляя сосредоточенный взгляд в небо, будто искренне пытается понять, куда же смотрит Аарон. Он ушел из квартиры несколько часов назад: проснулся посреди ночи в холодном поту и уже спустя несколько минут сбежал, тихо прикрывая за собой входную дверь. Нил, вставший после первого же хрипа Миньярда, доносящегося из спальни, наблюдал за ним через окно, а после, непонятно чем ведомый, схватил Ааронову куртку и выбежал на улицу, закутавшись в плед. — Кто-то смотрит на тебя оттуда? — вдруг спрашивает Нил, глядя как постепенно светлеет горизонт, всегда готовый к новому дню. Устают ли небеса постоянно менять день и ночь, рассвет и закат, поддерживая тем самым равновесие этого необъятного мира, растянувшегося бескрайними просторами? Не перегорает ли солнце? Неужели луне никогда не хотелось сиять? — Да, — правдиво бросает Аарон, думая о мигающей звездочке, переливающейся кроваво-красными разводами. Тильда. Сожалеет ли она? Скучает ли? Желала ли она хоть раз все переиграть? Так, чтобы без боли. Без разлуки. Любила ли она своих сыновей хоть секунду столь же сильно, как любил ее Аарон, как ненавидел Эндрю? — На тебя? — И на меня, — Нил согласно кивает, больше не задавая вопросов. Из стоящего у шоссе дома, в котором с незапамятных времен открыли круглосуточный ресторан, негромко играет «Only you» — The Platters, и Аарон едва подавляет в себе желание зажать уши руками, чтобы не позволить словам проникать в мозг и додумывать что-то. Тонкие лучики неонового света, вылетающие из вывесок, окрашивают деревья в переливы неестественных цветов, отчего сидящий рядом Нил невольно заглядывается на эти самые блики, бегающие по стенам соседних домов и смоляно-черного асфальта. Видимо, кошачьи инстинкты дают о себе знать любовью к скачущим ярко-красным точкам, — Миньярд откладывает эту мысль на подкорку мозга, решая, что покупка лазера-указки вовсе не будет лишней. Аарон чувствует, как в груди бушует самый настоящий ураган, болезненно сдавливающий ребра. Хорошие, беззаботные дни, заполненные смехом, сериалами и успехами не остались подольше и ушли, подослав после себя опустошение, и это, вероятно, самое плохое в черно-белом режиме жизни. Знание, что все хорошее рано или поздно изживет себя, заменяясь на плохое, что, в отличии от счастливых моментов, запоминается на долгие, долгие годы, проникает в душу и пожирает ее изнутри, неизменно напоминает о себе, стоит только дать слабину и позволить мыслям захлестнуть себя с головой, подобно смертоносной лавине. Неужели ему действительно придется жить так все время? Ночь ужасно жестока, но это и есть жизнь в том ее проявлении, в котором Аарон ее знает. Он привык к ее холоду. — Зачем ты пришел? — Аарон хмыкает, не глядя на Нила. Кажется, что если он столкнется глазами с Джостеном и увидит в них понимание, то непременно разозлится, как малое дитя, не способное объяснить причину своей истерики. — Ты не сделал мне ничего плохого, — фыркнув, словно только и ждал этого вопроса, усмехается Джостен, возвращая Аарону его же слова. — И ты не похож на человека, который расслабляется в одиночестве, наслаждаясь им. Пошел ты. — Мне не нужен супергерой, — отрезает Аарон. Ему и одного в этой жизни хватило по горло. Ошибка с летальным исходом. — Не то чтобы я в них разбираюсь, — Нил пожимает плечами, закутанными в плед, и поворачивает порозовевшее от холода лицо к Миньярду. — Не было времени изучить. Хотя, мне понравились любовные драмы, те шоу про кулинарию и мультфильмы, они забавные, — тут же добавляет он, позволяя губам расплыться в легкой улыбке. Вдалеке Аарон видит, как какая-то молодая пара выходит из ресторана на веранду, чтобы потанцевать. Они медленно кружатся в танце, обнимаясь, и изредко хихикают, не обращая внимания на холод и людей за стеклом, что завороженно смотрят на них, поедая свою пищу. Черные, будто воронье крыло, волосы девушки спадают на плечи и развиваются от каждого ее движения, а парень лишь убирает их ей за уши, вновь подкидывая свою партнершу в воздух, перемещая руки на талию. Нил зачем-то рассказывает Аарону о последних выпусках кулинарного шоу, тех, что Миньярд пропустил из-за пар в университете, и Аарон, невольно сконцентрировавшийся на словах, вылетающих из рта Нила монотонным повествованием, постепенно обретает способность дышать. Ледяные шипы, окружившие легкие и вонзающиеся в горло, отступают, как только солнце появляется на небе, персиковыми переливами разрезая темноту, в которой прячутся самые настоящие монстры и страхи, растворяющиеся от первых же лучиков света. На небе нет ни облачка, лишь розово-желтые разводы, похожие на всплески акварели. В кармане у Аарона звенит телефон, мелодия звонка прерывает рассказ Нила о разнообразных спагетти, отчего Миньярд почему-то чувствует непонятное разуму разочарование. С тихим ворчанием достав мобильный, Аарон тут же принимает звонок, когда видит, что он от Эндрю. Брат никогда не звонил ему в столь раннее время, так что если он и решил нарушить данную традицию, то определенно-точно не просто так. Мысль о том, что что-то могло случится вызывает в Аароне новую порцию тошноты. — Я тут навел кое-какие справки. В малой лиге не было никакого Нила Джостена, — вместо приветствия отрезает Эндрю, щелкая зажигалкой и, по всей видимости, поджигая сигарету, зажатую меж зубов. — Зато был Натаниэль Веснински. И по фотографии прям вылитый Нил, если, конечно, это не брат-близнец. Однако, самое любопытное тут другое: знаешь, чей это сынуля? — Балтиморский мясник, — одновременно с Эндрю шепотом произносит Аарон, поворачиваясь в сторону Нила, что молниеносно замер с глазами оленя в свете фар. Миньярд видел как тот переполняется желанием сбежать в каждом подрагивании ноги и дерганье кадыка. — Я перезвоню, — бросает Аарон Эндрю, хватая вставшего с качелей Нила за край пледа. — А ну сядь. Нил будто инстинктивно прячется, закутывается в плед пуще прежнего и глядит на Миньярда исподлобья. Аарон ощущает странное предчувствие, гласящее ему, что Джостен находится в активном ожидании удара или крика. В нем нет прежней самоуверенности и защитной грубости, что присутствовала во время их первого «знакомства», только бесчисленное сожаление в переливающихся тоской голубых глазах. Аарон снова обращает взгляд к небу, чтобы зацепиться за звездочку, уже почти незаметную на светлом небе. «И на меня» — слова Нила звенят в ушах, пробиваясь сотнями мыслей в подкорку мозга. Он тоже кого-то потерял, чего-то лишился и верит в то, что небо позволяет ему связаться с этим человеком, пусть даже безответно. Приходилось ли ему убивать кого-то, чтобы спасти себя или дорогих людей? Сбежал ли он, чтобы не пойти по стопам отца или это все лишь Аароновы додумки? Во всяком случае, Миньярд поймал себя на том, что не боится: Нил пришел сюда ради него. И это все, что имеет значение. — Я уйду, — возвращая внимание Аарона на себя, говорит Нил, непонятно чему кивая. — Уходи, если хочешь, — цокает Миньярд. — Либо ты можешь наконец рассказать мне, что, едрид тебя за ногу, происходит. Ты сказал, что тебя выкинули из семьи и «Прайда», лишив власти, так что я сомневаюсь, что при подобном раскладе, если он — это правда, ты общаешься с отцом. А еще ты сказал, что у тебя больше нет близких, — но Мясник-то еще жив, — и что тебе некуда идти, но ты хочешь жить. Так что возьми себя, блять, в руки, пока ты еще можешь жить, в отличии от тех, кто уже никогда не- — Аарон, — ошарашенно зовет Нил, когда голос Миньярда вновь норовит сорваться. — Я расскажу. — Правду, Нил Джостен, — резко бросает Аарон, повернувшись, чтобы впиться в Нила глазами. — Клянусь, — согласно кивает парень, поднимаясь с качелей. — Мы можем пойти.? Домой. Это странное, будто чужое, слово висит между ними невысказанным топором, так и грозящимся упасть и разбить вдребезги только зарождающееся доверие и то хрупкое понимание, которое они кирпичик за кирпичиком построили за эти дни. Нил смотрит на Аарона, кажется, даже слегка испуганно, и ожидает его реакции на эту долгую и неловкую паузу, вызванную непозволительной в подобной ситуации оговоркой, но Миньярд игнорирует ее, тяжело вздыхая. — Можем, — соглашается Аарон, вставая на ноги, что ощущаются вялыми и трясущимися от долгого сидения на месте. Нил идет вперед, позволяя Аарону глядеть ему в спину и следовать за ним едва ли не по пятам. Они вместе заходят в подъезд, Миньярд проверяет почту, забирает новые карточки, что в этот раз оказываются на тему мультсериалов, и показывает их Нилу, неуверенно пожимающему плечами на большинство из них. Если их предстоящий разговор не обернется крахом, то Аарон просто заставит Джостена посмотреть все серии «Лило и Стича». Все божественное должно быть изучено в первую очередь. Потом можно пройтись и по диснеевским принцессам, «Времени приключений» и «Чародейкам», к которым Ники испытывает особо-сильную привязанность. Может, они смогут дойти и до «Короля льва», «Алисы в стране чудес» и «Университета монстров». В лифте Нил не отрывает от Миньярда внимательного, изучающего взгляда, пока Аарон печатает Эндрю сообщение о том, что он жив, не похищен мафией, не продан на органы и что с ним все в относительном порядке, несмотря на то, что его прожигают голубые льдины наследника мафиозного клана. Ответа он, конечно, не получает. Подняв глаза над телефоном, Аарон видит обеспокоенный взгляд Нила, уже сейчас подбирающего слова, и, дабы разрядить обстановку, он решает все-таки заговорить: — У нас два часа до будильника. Потом у меня пары. Нил вновь кивает. — Хорошо. В квартиру они заходят в тишине. Она кажется пустой и неправильной для их-то положения, но не один не смеет пошатнуть эту хрупкую идиллию, что воцарилась, кажется, всего на пару несчастных мгновений. Словно натянутая гитарная струна, она может лопнуть от каждого дуновения ветра и неловкого движения, тем самым испортив всю песню. Напряжение практически витает в воздухе, перехватывая дыхание, но ни один из парней не подает виду, что его сердцебиение усиливается с каждой секундой. Аарон находится в одной комнате с сыном убийцы и, по совместительству, одним из приближенных к Морияме, что, на удивление, дарует ему только дополнительную защиту. Вряд ли Ичиро бы приказал расправиться с командой «Лис», на которых ставит огромные ставки. Нил же практически идет на расстрел: с того дня, как он оказался в этом доме, он почти ничего не рассказал о себе, живя в комфортном коконе, но когда дело касается чей-либо безопасности, у него просто нет возможности молчать. Наспех разувшись, Аарон пытается сохранять спокойствие пока вешает куртку на плечики и проходит в погруженную в полумрак гостиную, занимая дальний край дивана, на котором еще совсем недавно спал Нил. Если он и собирается допрашивать его, то хотя бы позволит сидеть ближе к выходу. Джостен, — если это вообще его фамилия, — со вздохом присаживается на противоположный край и берет в руки подушку, испачканную несмывающейся зеленкой, чтобы прижать ее к животу. — О чем бы ты хотел узнать? — спрашивает Нил, поднимая глаза. Аарон отбрасывает в сторону едкое: «А что я вообще о тебе знаю?», и всерьез задумывается о том, что стоит узнать в первую очередь. Будь это какой-нибудь обычный разговор или свидание вслепую, Миньярд, вероятно, поинтересовался бы о месте учебы, родном городе или хобби, но сейчас у него два часа, обратный отсчет которых уже давно тронулся с места, и ему нужно узнать, насколько опасная ситуация его окружает. Когда в монотонную историю его жизни вписалась мафия и Прайд, Аарон отложил это на полочку подальше, ведь оно его ни коем образом не касалось, за исключением, разве что, плотно вплетенного туда Кевина и, как следствие, Эндрю. Однако теперь Прайд стучится уже в двери Аарона, и с этим нужно что-то делать прямо сейчас, пока Нила кто-нибудь не выследил или чего похуже. Таким образом, самым логичным вопросом в данной ситуации будет: — Мясник?.. — Мой отец, да, — Джостен кривится, произнося это, но, понимая всю серьезность ситуации, продолжает: — Я родился в Балтиморе, в семье Натана Веснински и Мэри Хэтфорд. Отец назвал меня Натаниэлем, в честь себя же. Мама дала мне второе имя — Абрам. — Натаниэль Абрам Веснински, — шепчет Аарон, словно пробуя это имя на вкус. Оно кажется чужим и незнакомым, не подходящим парню, сидящему напротив с прижатой к груди подушкой и взъерошенными волосами. Натаниэль же выглядит так, словно это имя приносит ему почти физическую боль: он сжался, схватился за плечо, на котором, если Миньярд правильно помнит, находится какой-то особенно большой шрам, и понурил глаза в пол, отбрасывая в сторону гребаный защитный инстинкт, кричащий ему бежать. Аарон мысленно называет Нила Натаниэлем, и в его голове проскакивает странная мысль: «Не то», так что Миньярд сдается, про себя возвращая Нилу то имя, которое он заслуживает. Во всяком случае, Аарона это вообще никак не тяготит. Нил, Натаниэль, разница лишь в том, что означает смена имени. — Но почему тогда ты представился Нилом? Кто такой этот Нил Джостен? — Нил Абрам Джостен, — серьёзным тоном поправляет Нил. — С отцом меня больше ничего не связывает, значит и имя не будет. Абрам. Второе имя, будто щелчок пальцев, вынуждает Миньярда резко поднять глаза, чтобы посмотреть на Нила. Он оставил себе имя, данное матерью. Значит, вероятно, какая-то связь с ней у него еще есть. Но тогда почему он здесь? — Что значит «не связывает»? — уточняет Аарон, не представляя, как можно избавиться от главы мафии, тем более когда тот является твоим отцом. Если Нил действительно кого-то убил, то теперь Миньярд точно в полной заднице. — Он… в прямом смысле избавился от меня, так что отныне я сам по себе. — Ты о чем-то умалчиваешь, — фыркает Аарон, прищурившись. Он не отрицает того факта, что от Нила отец мог отказаться так же, как отец близнецов отказался от них, только вот, исходя из рассказа, у Джостена было к кому пойти: — Если отец так поступил с тобой, почему ты не пошел к маме? Как ты оказался там, на обочине? — Она умерла, — сглотнув ком в горле, отвечает Нил. — А большая часть шрамов на моем теле дело рук отца, — говоря об этом, Джостен выглядел ужасно пустым и безэмоциональным, словно ему приходилось переваривать эти слова всю свою жизнь и он чертовски от этого устал. — Я не умалчиваю, ну, то есть не совсем умалчиваю, просто есть вещи, о которых я не хочу говорить и которые никак на тебе не отразятся, — после этих слов Аарон заметно хмурится, прикусывая зубами кончик языка и нащупывая пальцами шрам от сигареты на предплечье. — Я обещаю, Аарон, я не наврежу тебе или твоей семье. Я оказался там в тот день, потому что мне не куда было пойти. У меня нет моих документов, нет денег и нет возможности связаться с тем, кто мог бы мне помочь. — И почему ты тогда решил, что я идеальный вариант? Вдруг я какой-то маньяк, убийца, насильник или еще кто похуже? Может, я работаю на твоего отца? — Аарон чувствует, как раздражается, но ничего не может с собой поделать. Обещания, сродне тому, что дал ему Нил, обычно никто и никогда не выполняет. Так с чего бы этому странному, свалившемуся с неба оборотню так цепляться за него, словно он чего-то стоит, будто Миньярд ему нужен? — Почему ты, блять, решил остаться здесь? Последнее слово вылетело само по себе, будто плевок кислоты. Аарон никогда не испытывал особо сильной симпатии к этой квартире, считая ее ужасно пустой, голой, холодной и неживой, но со временем жить в ней стало куда комфортнее и… терпимее. Когда у него получилось отпустить братьев и друга, оставшихся в общежитии и, несмотря на это, оставшихся в жизни Аарона, засыпать без лишнего шума вдруг оказалось даже удобнее, а сожительство с Нилом и вовсе привнесло в его квартирку пару элементов декора и ароматы вкусной еды. Миньярд и сам не понял, почему так резко и негативно отозвался о своем доме, но побочный эффект это воспроизвело вовсе не на Нила, удивленно поднявшего брови, а на самого Аарона. Он вдруг почувствовал, как непослушно трясутся руки и как хрипота раздирает горло, будто в отместку за гнилые слова. Мать Нила тоже мертва и скорее всего именно на нее он смотрит, когда устремляет взгляд в небо. Была ли она хорошим человеком? Хорошей матерью? Встретятся ли они когда-нибудь с Тильдой среди бескрайних загробных царств? Может ли Нил назвать «домом» то место, где нет его семьи? Особенно учитывая, какая у него семья. Аарону «повезло» хотя бы с отцом. Так почему же он сейчас злится на Джостена, словно он сделал что-то плохое? — Без обид, — неожиданно усмехается Нил, являя Аарону свою ту-самую-кошачью-ухмылку, — но ты явно не похож на человека, работающего на моего отца. В первое время ты и вовсе пытался от меня избавиться посредством бабушки-соседки. А единственная опасная вещь, которую ты сделал за все это время — это марафон сорока серийного сериала без перерывов на сон. С тобой весело, легко и безопасно, так что да, я бы хотел остаться именно здесь. И вот он снова это делает. Мгновенно разряжает обстановку, изгоняя из четырех стен комнаты всю агрессию и противные, гложущие душу эмоции. Словно кремовый пуфик, стерший тошнотворную монотонность прихожей, или клочок рыжей шерсти, прикрепившийся к дивану и напоминающий Аарону о том, что он не один. — Тебя не учили не быть таким прямолинейным? — ворчит Аарон, чувствуя, что злость медленно покидает тело. — Неа, — счастливо заявляет Нил, и Миньярд вдруг замечает пробивающиеся сквозь огненно-рыжие волосы кошачьи уши. Джостен, почувствовав на себе чужой взгляд, тянется рукой к голове и, нащупав их, тяжело вздыхает, надувая губы. Аарон едва давит улыбку, когда видит, как поникают уши вместе с обреченным выдохом Нила. Это ужасно уморительно. — Ты уже давно мог бы им позвонить, — резко вспоминает Миньярд. — Тем, кто может тебе помочь. Нил, отрицательно махнув головой, хмурится, кусая губы. — У меня нет номеров. Они все были в папке, которую я никак не могу найти. Несколько раз я возвращался на то место, где она могла бы быть, но, увы. Скорее всего ее уже не вернуть. Но я найду способ восстановить документы и устроится на работу, честно. — Если ты ее потерял, то, возможно, кто-то мог найти, — фыркнув, Аарон слегка подпрыгивает на месте, чтобы вытащить телефон из заднего кармана. — Вряд ли тебе вернут деньги, но вот документы — это вполне возможно. Можешь описать папку, и время, и место, где ты видел ее в последний раз? Есть шанс, что я смогу найти объявление о находке. Зайдя в приложение купли-продажи, Аарон старается как можно скорее переключить вкладку со своим профилем, чтобы объявление о продаже котенка, о котором он благополучно забыл, как только попал в водоворот мира оборотней, не попалось Нилу на глаза. Вбив в стоку поиска: «Потерянные документы», Аарон оглядывается на Джостена, смотрящего куда-то вдаль в размышлениях. Уши же, как будто отдельно от хозяина, скачут то вверх, то вниз. Аарон, глядя на задумавшееся веснушчатое лицо, вдруг чувствует сильное желание узнать, сохранились ли у Нила человеческие уши, коих не видно за объемной копной рыжих волос, или же, когда появляются одни — исчезают другие? Происходит ли это одновременно или же полностью контролируется самим оборотнем? Внутренний врач внутри Аарона рвет и мечет проверить это, и Миньярд, поддаваясь желаниям, медленно тянет руку к прядям у виска и осторожно отодвигает их, открывая вид на абсолютно ровный кожный покров, заполненный, разве что, бледными волосками. Вот как, черт возьми, это работает?! Потяни ниточку с одной стороны, чтобы она исчезла с другой, и наоборот?! Хреновы оборотни! Анатомия в гробу вертится! — Аарон, а что ты делаешь? — удивленно шепчет Нил, округлившимися глазами глядя на Миньярда, что до сих пор придерживает рыжие волосы, разглядывая то место, где должно быть ухо, которое, как оказалось, никому и ничего не должно. — Катись к черту, — фыркает Миньярд, отодвигаясь обратно на свою сторону дивана. — Восьмое чудо света. — Ох, ладно, — Нил вздыхает с неким замешательством из-за потери телесного контакта, но тут же берет себя в руки: — В последний раз я видел ее недалеко от того места, где мы встретились. Там, за поворотом, есть въезд на пустующую поляну. Небольшая черная папка со сменными блоками, файлами и вкладышами. На обложке гравировка: «MH». Мэри Хэтфорд. Папка потерялась вместе с сумкой. Обычная коричневая сумка через плечо. Пока Аарон залипает в телефон, листая десятки объявлений в поисках нужного, Нил, ничего не говоря, уходит на кухню, чтобы сделать им по чашечке желанного кофе, спасающего после бессонной ночи. Ну, Нила он точно спасает, а вот Аарона, употребляющего энергетики вместо воды, уже ничем не взять. Однако начинать день с кофе в дурацких кружках в виде баскетбольных мячей, — причина слез Кевина, — это уже некая традиция, хоть немного радующая тленным утром. Распахнув окно, Джостен впускает в небольшую комнатку все такой же морозный ветер, отчего слегка съеживается и жалеет, что не захватил уютный плед из гостиной. Щелкнув чайник, Нил упирается ладонями в кухонную стойку и пытается отдышаться. Раскрывать правду, хоть и не полную, всегда не легко. Особенно когда в воздухе витает призрак матери, вызывающий мурашки по коже. Когда Джостен возвращается к Аарону с двумя кружками дымящегося кофе, тот уже переключился на другой сайт, не найдя ничего подходящего по описанию на предыдущем. Хотя, казалось, что там было абсолютно все: кто-то пытался продать носки прадеда, держатель для мышиных яичек и даже использованную какой-то дамой за тридцать салфетку. Но ни одной черной папки с злополучной гравировкой. Гостиную тут же заполняет аромат быстрорастворимого кофе, так полюбившегося Нилу, и Миньярд с благодарностью принимает кружку, не отрывая глаз от смартфона, что уже практически прожигает покрасневшие от усталости глаза. Будто песок за веки засыпали, честное слово. В конце концов, Аарон разочарованно вздыхает, откладывая телефон на спинку дивана. — Не нашел? — интересуется Нил, отпивая уже почти остывший кофе. Его тон кажется Миньярду ужасно спокойным для человека, — или почти человека, — оставшегося без документов. Однажды Ники потерял ССН, так он извелся, как сумасшедший. Перевернул весь дом в Колумбии, позвонил Эрику в слезах, чтобы тот напомнил ему, что в данный момент Ники даже не нужен ССН и что он захотел найти его просто так, дабы в конце-концов все закончилось тем, что Эндрю нашел его где-то на втором этаже. Аарон, конечно, не терял документы, храня их в специальном шкафчике в шкафу, но вот зачетку он просирал не раз. И это было ужасно стрессово. Если бы он не был блондином, знающим о существовании фиолетового оттеночного шампуня, то все бы уже давно заметили несколько седых волос на его голове, появившихся от стресса или, как бы сказал Аарон на паре, от сильного отсутствия меланина в пигментации. — Вообще ничего, — хмыкает Аарон. — Что делать будешь? — Для начала нужно бы в магазин сходить, там продукты заканчиваются, — задумчиво протягивает Нил, глядя на остатки кофе в кружке. — Полуфабрикатов бы купить. Курицу и овощи еще. Терра просила написать ей, если пойдем в супермаркет, ей там какие-то специи нужны и много-много-много сахара для карамели. Деньги скинет, а если притащим, то она обещала леденцы. Аарон прожигает Нила взглядом, прекрасно понимая, что тот делает. Избегает, мать его, вопроса. Как будто Джостен не обещал говорить правду и закрывать дыры в их общении. С другой стороны, Нил сегодня и так много рассказал о себе и даже о Мэри, о которой ему явно не хотелось говорить, и при этом не получил ничего в замен, что, в общем-то, не очень-то и честно. — Я не об этом спрашивал, но да ладно, — решив отложить эту тему на потом, Миньярд решает сыграть на предоставленных ему условиях: — Сегодня схожу после университета. Напишешь полный список к тому времени, как я вернусь с учебы? — Вообще-то я хотел… — Нил на секунду заминается, подбирая слова: — Могу я пойти с тобой? Аарон удивленно хлопает глазами, глядя на кошачьи уши Джостена, до сих пор украшающие рыжую шевелюру. — Каким образом? Хочешь посвятить полмира в вашу сокровенную тайну? — На самом деле, я много об этом думал и анализировал ситуацию, начиная с детства, — начинает Нил, выглядя куда лучше и заинтересованнее, чем на предшествующем разговоре, — кроме того, до этого, как ты знаешь, я уже выходил на улицу, чтобы сходить в магазин, прачечную или к тебе. Так вот, я предполагаю, что мое перевоплощение в котенка является защитным механизмом. Когда я пугаюсь, например, от резких громких звуков, то становлюсь меньше, потому что так открывается больше способов для побега, а кошачье тело куда более ловкое. С чем связано это, — показывая указательным пальцем на уши, Джостен пожимает плечами, — я не знаю. Но я надену толстовку с капюшоном и свободные штаны, на всякий случай. — Господи, я не твоя курочка-наседка, Нил, — хихикает Аарон. — Ты можешь идти куда хочешь, если уверен в этом. Но, в целом, предположение интересное, нужно будет как-нибудь прове- Договорить Аарону не дает разбушевавшийся будильник, вмиг заполнивший всю гостинную дурацкой песней, которую Миньярд так и не удосужился сменить. Когда-нибудь Аарон точно станет главным хэйтером Лиама Пейна и напишет ему что-то оскорбительное под фотографией в социальных сетях, только чтобы отомстить за годы страданий. Телефон трясется из-за вибрации и с громким шлепком падает с спинки дивана на пол, благо, не стеклом вниз. Вряд ли защитка спасла бы от такого позора. Нил же вмиг превращается в маленький комочек рыжей шерсти, что протяжно мяукает, возмущаясь, а после падает мордой на диванное сидение. — Что ж, — смеется Аарон, глядя на разочаровавшегося в жизни Джостена, — видимо, ты был прав.       

***

Стопка из учебников и конспектов, которую Аарон тащит в руках, мешает нормально видеть и открывать тяжелые двери, а переполненная тетрадями сумка, свисающая с плеча, так и грозит лопнуть и показать свое содержимое всем студентам, укрывшимся в тихой и спокойной библиотеке. Здесь, среди стендов с книгами, пахнет ладаном и воском, как в какой-то церкви. От Виктора, знакомого Тильды, иногда приходящего к ним в дом по понедельникам и всегда приносящего Аарону странные конфеты, чтобы тот сидел в своей комнате, не высовываясь, пахло точно так же. Вероятно, библиотекарша опять постаралась и понатыкала эти чертовы палочки-ароматизаторы по всем углам, дабы изгнать бесов из старых книг, потертым переплетам которых уже не поможет даже Высшая сила. Однако ладан и воск куда лучше, чем пион, фиалка и мускус, что были в прошлом году. Мисс Дэкк, — библиотекарша и главная любительница поболтать о жизни шепотом, — говорила, что этот чудный аромат назывался «Библиотека» и купила она его в дорогом парфюмерном, но верил ей примерно один студент из десяти. — Спаси и сохрани, — бурчит Аарон себе под нос, когда вываливает всё из рук на свободный стол. Шум привлекает внимание, но Миньярд игнорирует направленные на себя хмурые взгляды и плюхается на стул, разминая затекшие и покрасневшие от тяжести предплечья, на которых четким контуром отпечатались пружинки от тетрадей. Донести все это до сюда было больно не только физически, но и морально, ведь выучить подобный объем к следующей неделе кажется совершенно невозможным испытанием. Радует только то, что зачет будет письменным и с вариантами ответов, иначе можно было бы уже сейчас паковать чемоданы и выезжать жить под мост. Зато, если Аарон там чем-нибудь и заболеет, то будет знать чем. — Вряд ли студенты находятся в зоне благословения, — Кевин, неизвестно как бесшумно подошедший, плюхается на соседний стул и раздвигает в стороны учебники Аарона, чтобы поставить туда огромный стакан с кофе из университетской кофейни. Под глазами Дэя синяки, которых Миньярд даже у студентов-медиков во время сессии не видел, а сам он медленно потягивает из трубочки напиток, печатая что-то в телефоне. Видимо, когда Эндрю говорил, что Кевин занимается, чтобы нагнать долги, и играет в экси двадцать пять часов в сутки, то он не шутил. — Эндрю сказал, что невидимый барьер не пропускает его в библиотеку. — Тут так воняет ладаном, что не удивительно, что он не хочет сюда идти, — Аарон закатывает глаза, открывая первую попавшуюся тетрадь. Делать еще столько, что плевать в каком порядке. — Два часа спокойной жизни, а потом: «Привет, мигрень!» — Ладаном? — удивленно переспрашивает Кевин, принюхиваясь. — Как в церкви, что ли? — Ага, именно поэтому этот черт сюда и не приходит, — Миньярд кивает, протягивая руку к стакану Дэя и крадя его прямо из-под носа Кевина, чтобы отпить. — Когда и где он вообще учится? Ни разу не видел. — Ему и не надо прилагать огромные усилия, — фыркает Кев, воруя кофе обратно. — У него потрясающая память. А еще он сказал, чтобы ты тащил свою задницу к парковке, если собираешься с ним поговорить. Услышав про память, Миньярд даже не удивился. Эндрю всегда был на сто шагов в переди него. — Он точно черт, — ворчит Аарон, приспуская очки, чтобы оглядеть масштаб катастрофы, развернувшийся на столе. — И что мне с этим делать?! — Иди, я тут побуду, — махнув рукой, Кевин с зевком ложится на стол, накрывая голову капюшоном объемной черной худи. И даже так он выглядит, словно модель с обложки. Миньярд осторожно хватает кофе, пока Дэй не заприметил пропажу, и молниеносно выбегает из библиотеки, всеми фибрами души надеясь на удачный разговор. Эндрю стоит узнать правду, а Аарону стоит узнать о планах на последующий матч, так что у Кевина есть как минимум час на заслуженный сон.       

***

После разговора с Эндрю на душе у Аарона странная легкость, будто подсвечивающая его изнутри. Они провели на парковке под открытым голубым небом часа полтора от силы; на улице наконец потеплело, так что ничего не мешало спокойно и неторопливо разговаривать, облокотившись о нагревающийся на солнце капот маз. Несколько раз к ним подходили студентки, пытающиеся выпросить номер Кевина, на что Аарон едва давил в себе смех и отправлял их на поиски кого-то, кто не будет одержим экси больше, чем самой идеей отношений. Эндрю, игнорирующий подколы брата, за это время скурил около трех сигарет, если Аарон не сбился со счета. В любом случае, они обсудили все, что хотели, даже если оба были не шибко довольны полученной информацией: Аарон разузнал о матче с «Воронами», уже маячивший над горизонтом, а Эндрю вытянул из брата почти всю информацию о Ниле, дергая за ниточки так, словно знал, о чем спрашивать. Какое-то время назад они бы даже не подошли друг к другу, что уж говорить о разговорах, особенно таких спокойных и… комфортных. Все-таки совместные сеансы с Би сделали свое дело, пускай на это и ушло много-много нервов, сил и часов терапии. Однако даже после того, как Аарон выложил все, что знал, Эндрю не стал считать Нила безопасным, и это было вполне справедливо. Близнецы сошлись на том, что есть вещи, о которых Джостен умалчивает, а, учитывая его ситуацию, предсказать, какие последствия это будет за собой нести — неизвестно. Даже история Кевина была более открытой и правдивой, а ведь за ним хвостиком тащился Прайд и подаренный Рико шлейф смерти. Но здесь ничего не сделаешь. Только время и правда смогут расставить все на свои места. Поднявшись в лифте, Аарон, морщась из-за пропитавшейся потом толстовки, дрожащими руками открывает двери квартиры и тут же скидывает тяжелую сумку на пол, что падает на него с громким шлепком, но, благо, не открывается. Вернувшись в библиотеку, Аарон сложил все нужные книги обратно в сумку, намереваясь позаниматься уже дома, и, решая не терять момента, сделал несколько фотографий спящего Кевина, чтобы потом запостить в твиттер с саркастичной подписью, которую еще предстоит придумать. С уроками на сегодня вовсе не покончено, однако есть им с Джостеном тоже что-то надо, поэтому Миньярд, не разуваясь, проходит дальше по коридору, чтобы отыскать Нила и поскорее выйти. На столе на кухне лежит список покупок, в который включены и продукты для Терры, а рядом стопка наличных, переданных, по всей видимости, ей же. Убедившись, что телефон заряжен, Аарон делает фотографию списка, чтобы не тащить его с собой, складывает наличку в задний карман джинсов и, выпив стакан воды, выходит из кухни, не найдя в ней Джостена. — Нил, ты собрался? Давай скорее, нам выходить уже надо, — переводя дух, зовет Аарон, оглядывая пустые комнаты. Зайдя в спальню, чтобы переодеться в футболку, Миньярд останавливается в дверях, удивленно глядя на Нила, лежавшего попой кверху в позе звезды в ворохе из спортивок, носков и толстовки. И, что самое ошеломляющее, он все еще был котом. Спустя восемь часов-то. Обычно Джостену хватало часа три, чтобы вернуться в свое человеческое обличие. Впрочем, возможно, сегодня он перевоплощается в четверолапого не в первый раз, а в таком случае его разочарование сложившейся ситуацией вполне объяснимо. Услышав топот вошедшего, Нил приподнимает морду, на которой читается вся боль Вселенной, и вновь падает носом вниз, закрывая глаза и фыркая. Глядя на него, Аарон тихо смеется, а после присаживается рядом на корточки, тыкая пальцем в пушистый бок. — Вставай, нам нужно идти. Нил в ответ лишь протяжно мяукает, перекатываясь в сторону от Аарона. Ну уж нет. Если Нил решил, что хочет пойти за продуктами, то он пойдет. Поздняк метаться. — Королева драмы, — фыркает Миньярд, подхватывая маленькое, совершенно не сопротивляющееся тельце на руки и помещая его на кровать, чтобы собрать выбранную Нилом одежду и сложить ее в портфель, лежащий на нижней полке шкафа. Если тот и перевоплотится, то хотя бы не будет щеголять голым. Если он, конечно, не решит сделать это посреди торгового центра. — Будешь валяться при смерти, когда мы купим продукты, а сейчас лапы в зубы и в путь. Пока Аарон переодевается и собирает вещи, пытаясь предотвратить все возможные риски, Нил колбаской катается по кровати, скатываясь боком с подушек, как с горок, и забираясь на них снова. Миньярд хочет было пожаловаться, что Джостен ведет себя, как ребенок, а потом вспоминает количество шрамов на его коже и рассказы об отце-тиране и решает просто позволить ему побеситься, если это выпустит бешено огромную энергию из его крохотного рыжего тельца. Иногда, наблюдая за тем, как Нил нарезает круги по квартире, убираясь, или носится в своей кошачьей форме, преследуя непонятные цели, Миньярд думает о том, что Кевин был прав, позвав его в экси. Возможно, этим и отличаются оборотни от вампиров, — даже если последние в действительности существуют только в кино, хотя кто их теперь знает, — невероятным запасом энергии и сил. В отличие от вампиров, коих изображают галантными и даже слегка медлительными, оборотни бегают, сражаются и используют трансформацию для привилегий звериного тела. И хотя Аарон привык видеть оборотней волками, как их обычно изображают, оборотни-кошки имеют совсем не меньший запас энергии, а их тело создано не для сражений, а для побегов, что, в принципе, тоже не плохо. В конце концов Аарон закидывает Нила в капюшон кофты с молнией, надетой поверх футболки, и выходит из квартиры, бросая ключи в рюкзак. Сегодня ему предстоит потратить кучу денег, пережить щекотку, что вынуждает его тихо хихикать каждый раз, когда Нил шерстью проезжается по задней части шеи, а еще попытаться не раскрыть людям тайну оборотней, к которой они абсолютно не готовы. Благо хоть Нил почти ничего не весит в этой форме, и нести его в капюшоне не составляет труда. Прежде чем выскочить на улицу, Аарон вызывает такси, решая, что сегодня лучше экономить время, а не деньги. Однако ко входу в торговый центр все-равно не подъехать, так что ему придется выйти из такси на парковке в десяти минутах ходьбы от входа в здание. Лучше, чем топать час пешком или ехать полчаса на автобусе, но от того не легче. Садясь в машину и помещая Нила на колени, чтобы не превратить его в кашу из кота, прижимая спиной к сидению, Аарон здоровается с водителем и смотрит в боковое зеркало заднего вида. Одновременно с ними из двора выезжает еще несколько черных машин, направляющихся на главную дорогу, и Миньярд откидывается назад, прикрывая глаза. На сегодня запланировано еще слишком много дел…