Мое счастье мурчит по понедельникам

Вес ключа в руке ощущается привычной тяжестью. Этот ключ, который Аарону вручила домоуправляющая с милой улыбкой, отличается от того, что был у него в общежитии. Он тяжелее, продолговатее и выглядит более новым, нежели тот потертый временем и студентами бедняга. И, несмотря на то, что Миньярд знаком с этим ключом всего пару месяцев, он успел к нему привыкнуть и даже прицепил брелок, подаренный Кейтлин. Говорят, на вырабатывание привычки нужно две недели, однако можно ли считать привычкой что-то столь координально меняющееся в жизни? Переезд или новый сожитель? Новые отношения или расставание? Это привычка жить с кем-то, разбавляющим тишину, или душевная привязанность к тому, что тебе дают, будь то тепло или, например, еда? Ведь если считать чью-то заботу, как данность или как привычку, разве это не будет обесцениванием? А в таком случае, является ли одиночество голодом по привязанности? Ведь привязанность — не что-то хорошее, оно мешает сконцентрироваться на самом себе и зачастую размывает границы личности, подстраивая человека под социум. И для Аарона это стало шокирующей правдой — его невозможность проживания в гордом одиночестве целиком и полностью крутилась вокруг страха остаться одному, что в конечном итоге привело к его быстрому привязыванию к присутствию Нила в квартире, что еще совсем недавно была личным Миньярдовским уголочком в этом мире. А ведь он его совсем не знал да и не знает до сих пор… — Как ты думаешь, ты можешь назвать мне причину своего страха? — вопрос, произнесенный Би сегодня утром на индивидуальной консультации, звенит в ушах и вызывает чешущиеся желание зажать их руками. Стоять перед дверью с протянутым к замку ключом, вероятно, странно. Безостановочно пялится на этот самый ключ — еще страннее. Однако у Миньярда почему-то ком в горле да дрожащие руки, и он уверен, что дело вовсе не в физической усталости во время игры с «Шакалами», что выдалась довольно изматывающей, хоть и несложной в борьбе за победу. — Смотреть, как все уходят от меня, — спустя десять минут беспрерывной тишины выпалил Аарон, вспоминая младшую версию себя, изо дня в день наблюдавшую, как удаляется фигура Тильды, как уходят те девушки, с которыми он пытался начинать отношения, как безобразно лежит в бледных руках не менее выцветшее письмо от Эндрю с одним только словом: «Проваливай». — Я слишком быстро привязываюсь к людям, и это ни раз выходило мне боком. Я не хочу остаться в одиночестве, оно слишком давит на голову и до тошноты путает мысли, но и связывать с кем бы то ни было свою жизнь я тоже не хочу. — Почему ты думаешь, что люди, окружающие тебя в данный момент, собираются уйти? — лицо Бетси выглядело по-обыкновению бесстрастным и только небольшие лучевидные морщинки у глаз, свидетельствующие о частой улыбке этой женщины, напоминали Аарону, кто перед ним и какие у нее намерения. — Разговаривал ли ты об этом с этими людьми? — Люди всегда уходят — это нормально, — фыркнул Миньярд, незаметно для самого себя вцепившись в край сидушки. — В таком случае, я полагаю, дело в твоей реакции на их уход, а так же реакции на приход новых людей в твою жизнь, — в голосе Би не было вопроса, однако она склонила голову на бок и испытующе посмотрела на парня перед собой, словно считывая его мысли. Какое-то время она просто смотрела на Миньярда, изредко переводя взгляд на свой блокнот, но в конечном итоге выдохнула и откинулась на спинку собственного кресла, слегка скрипнувшего в ответ: — Могу я дать тебе совет? — Конечно, — пожав плечами, безразлично бросил Аарон, привыкший к подобной тактичности от Добсон. — Нужно любить себя так, чтобы другие любили тебя в ответ за то, какой ты есть. А не искать самоутверждение лишь в их любви. Честно говоря… Блять. Что ж. В любом случае, если он сейчас не зайдет в квартиру, то соседка, живущая напротив и уже несколько минут пялящаяся на него сквозь приоткрытую дверь, вызовет полицию, так что… Вдох, выдох. — Нил, я дома, — кричит Аарон в воздух, разуваясь и скидывая тяжелый портфель на пуфик, с недавних пор стоящий в коридоре по настоянию этого бесноватого рыжеволосого дьяволенка. Возможность присесть, пока шнуруешься, действительно оказалась удобной, так что Миньярд не нашел причин возражать против небольшого кремового пуфика, по своей форме напоминающего квадратное пирожное. В прочем, следом за пуфиком появился и странный не-волосатый ковер, о который можно вытереть ноги с улицы, а потом и растение в горшке, якобы разбавляющее бледность интерьера. И хотя бледность оно действительно разбавляло, тот факт, что теперь его минималистичный дизайн превратился в нечто обжитое всего за пару недель — немного пугал. Я дома. Дома… «Я дома» — звучит сладко-приторно, неправильно, не создана эта фраза для такого человека, как Аарон. Так может говорить Ники, когда с кучей сумок, заполненных бесполезными покупками, врывается в дом в Германии, где Эрик уже делает ему горячий чай, услышав пару минут тому назад свист подъезжающей машины. Так говорит Дэн, заходя в комнату к девочкам, чтобы не напугать их застывшие за сериалом фигуры. «Я дома» говорит Ваймак, пока разувается в собственной квартире, потому что раз через раз в ней все равно есть кто-то из «Лисов», определенно проникший внутрь не самым законным путем. Но для ранее жившего в общежитии, где никто так не говорил, Аарона, что после долгое время переживал об одиночестве и звенящей тишине в квартире, банальная фраза «я дома» — чужая и неизведанная. Новая. Еще неиспробованная. Но, что самое удивительное, довольно удобная, ведь теперь никто не отправиться на небеса от страха, столкнувшись с другим, резко оказавшимся дома, и ни разу не проигнорированная: Нил всегда что-нибудь да бросал в ответ, и это со временем стало привычным. Но правильно ли это? С той самой субботы, когда Нил стал официальным сожителем Миньярда в его небольшой квартирке, размеренная жизнь Аарона разделилась на «до», заключающее в себе монотонные дни, учебу да тренировки, и «после», что, в свою очередь, кроме всего вышеперечисленного, имеет в себе несколько шокирующих нововведений. Поражающих настолько, что если бы Аарон из прошлого увидел все это и, каким-то магическим образом, не умер от остановки сердца, превратившись в молчаливую статую с ироничной подписью: «Мальчик в ахуе», — почти как картина «Девочка с персиками», только на современный лад и с измененной предысторией, — то, вероятно, кинул бы свою нынешнюю версию на прогиб, а после проехался сверху поездом. Раза три. Получается такой своеобразный короткий гайд: «Как разочароваться в обществе самого себя?». И Аарон, безусловно, с успехом и старательностью выполнил каждый пункт. — Ужин почти готов, — доносится голос Нила из кухни, откуда веет ароматом чего-то жаренного и до слюнок во рту аппетитного. Во-первых, как оказалось, Нил действительно умеет готовить. То есть не просто закидывать готовую пищу в микроволновку и молиться, чтобы та не взорвалась и не забрала с собой на тот свет всю квартиру, а прямо, ну, готовить. Нарезать овощи, тушить их, панировать курицу, делать мясные вырезки и разнообразные салаты. В источнике своего мастерства Нил не сознается, предпочитая отмахиваться от темы, но Аарон точно уверен в том, что родители Нила много потеряли, отказавшись от него. И, зайдя на кухню и увидев на столе первое, второе и что-то, напоминающее десерт, Аарон в очередной раз в этом убеждается. Теперь в его окружении целых два повара и полный холодильник вкусной и полезной еды, не приближающий его на несколько лет к смерти, как это делает лапша быстрого приготовления. «Неужели я когда-то жил без этого», — проносится в мыслях, в то время как Миньярд, отточенным движением огибая Нила, подходит к раковине, чтобы помыть руки под проточной водой. Нил размешивает овощи в салатнице, пока второй рукой дозированно добавляет туда небольшое количество соуса. Прямо как в тот судьбоносный день, когда Аарон вернулся с работы, едва переставляя ноги от усталости, а Нил, который все еще чувствовал себя достаточно неловко, находясь в человеческом обличии в этой квартире, предложил ему немного перекусить и пойти спать. И это стало для Миньярда вторым нововведением — Нил с легкостью, которой задолбавшимся студентам и не снилось, перенял на себя всю работу по дому. Уборка, за исключением, разве что, мытья посуды и полов, стала чуть ли не любимым его делом. Пользуясь невообразимой кошачьей грациозностью, он передвигался по дому абсолютно бесшумно, без особых усилий доставал до самых высоких поверхностей, дабы протереть пыль, и с радостью бегал в химчистку. Как будто выйти на улицу, — Аарон подозревал, что скорее всего дело в возращении домой, а не покидании его, — было для Нила самым интересным времяпрепровождением. Аарон, в свою очередь, не сильно понимал подобного рвения, ведь у него самого зачастую не было ни малейшего желания возвращаться в эти белые, почти больничные стены. Третьим шокирующим фактором оказался тот факт, что уживаться с Нилом — легче, чем с кем бы то ни было. Они не общались по утрам, казалось, полностью понимая всю его тленность и деля боль от пробуждения на двоих; не шумели по ночам, если только им не хотелось позаниматься какой-нибудь херней, и не разводили срачей, предпочитая убирать грязь по мере ее появления. Их разговоры были редкими, неловкими и скорее по делу, чем ради развлечения, однако обоих, вроде бы, все устраивало. Самым поражающим в сожительстве с Нилом оказался тот факт, что они почти не сталкивались в без преувеличения небольших стенах квартиры, грамотно и отработанно огибая друг друга всегда, когда это было необходимо. Нил словно просто знал, когда нужно пригнуться, отойти в сторону или пропустить Аарона первым. С одной стороны, это было удобно, но с другой вызывало в Миньярде не сильно приятные ассоциации с идентичным собственным поведением в присутствии Тильды. Это как определять ее настроение по громкости шагов, дабы спрятаться в случае опасности. Чувствует ли Нил опасность со стороны Аарона или это исключительно додумки последнего? Конечно, у них бывали разногласия или недопонимания, вызванные скорее абсолютным незнанием жизней друг друга, чем бытовыми вопросами, но подобное проживание ничем не отличалось от жизни с «Лисами», так что Аарон удивительно быстро привык к сопящему на диване Нилу, что оказался тем еще любителем подрыхнуть в солнечных местах. Впрочем, это еще не значило, что для Нила все это так же комфортно, как и для Аарона. Ведь то, что они живут удобно, по мнению Миньярда, вовсе не значит, что они живут хорошо. С какой-то точки зрения, Аарон все еще продолжает пользоваться трудом Нила, а это определенно — нехорошо. Хоть и справедливо в какой-то степени. — Как прошла игра? — пытаясь скрыть интерес в голосе, уточняет Нил, пока помещает салатницу на стол. Аарон замечает, как забавно подпрыгивают его рыжие кудряшки и как в такт этому потряхивает руки Нила. К удивлению Миньярда, вовсе не в паническом припадке, а словно от… перевозбуждения. Словно каждая клеточка души Нила была готова бежать, прыгать, крутиться и кричать, пока его физическое тело пыталось выглядеть максимально спокойно. Однако подметить это Аарон не решается. — «Шакалы» нам не соперники, так что это была легкая победа, — Миньярд усаживается на стул, помещая на него еще и согнутую в колене ногу. — Впрочем, им определенно стоит заменить бэклайнеров, потому что их стратегия защиты хоть и действенна, они просто не выполняют ее, предпочитая разуму неуместную грубую силу, отчего получают дождь красных карточек, — заметив внимательный и увлеченный взгляд Нила, Аарона вдруг осеняет: — О, прости, бэклайнеры — это- — Я знаю, — отмахиваясь, перебивает Нил, как делают дети, желающие перейти к самой интересной части истории. Аарон невольно округляет глаза, отрывая их от наивкуснейшего салата ради того, чтобы взглянуть на Нила. — Хм? — удивленно хмыкает он, засовывая в рот все, что поместилось на вилку. — Ты играешь или просто фанат? — Раньше играл, — с нескрываемой грустью в голосе произносит Нил, и у Аарона на спине рассыпаются мурашки от его тона, насквозь пропитанного отчаянием и безысходностью. Прямо как у Кевина, впервые пришедшего к ним в команду и думающего, что его жизнь закончена, треснула, как кость на ладони, и не подлежит восстановлению. Неужели Нил еще один экси-наркоман в и без того переполненном спортом окружении Миньярда? Господибоже. — В малой лиге. Нападающим. Потом пришлось перестать. — Пришлось? — уточняет Аарон в замешательстве. Нил лишь отрицательно кивает головой, не желая продолжать данную тему. — В любом случае, — Миньярд пожимает плечами, указывая на Нила вилкой, — Кевин мне сегодня все уши пробубнил, что нам нужен нападающий на замену Сету. Во-первых, тот скоро уходит из университета нахер, ну, то есть выпускается, спасибо Высшим силам, а во-вторых — он слишком часто наступает на грабли своей агрессивности, отчего обладает высокими шансами вылететь из игры еще до старта. И Дэй неоднократно намекал на тебя, в качестве кандидата, мол оборотни более выносливы и все такое. Говорить «оборотни» на полном серьезе до сих пор как-то неловко, но, глядя на то, как от сказанных им слов абсолютно по-человечески и искренне загораются голубые, будто чистое дневное небо, глаза Нила, Аарон думает, что может перешагнуть данную установку в своей голове. В конце концов, между ним и Кевином ничего не изменилось, кроме жуткого осознания, что его брат ведет интимную жизнь с вот этим перевертышем. Дэй, хоть и являлся трансформером нового поколения, выглядел совершенно обычно и ничем не примечательно, в то время как Нил во всех отношениях был тем еще ходячим палевом, не позволяющим Аарону и на секунду забыть о том, что перед ним вовсе не домовенок Кузя, не знающий о существовании расчески, а кото-киборг: его плавность движений, особенно при ходьбе и во время сна, — как он вообще не ломает себе спину, пока спит в подобных позах? — манера склонять голову на бок в периоды озадаченности и напрягать плечи во время злости. Вероятно, «Дискавери» или «Энимал плэнет» бы убили за подобный видеоматериал. И пока Аарон размышлял о том, были ли когда-то по-незнанию засняты оборотни в научных передачах про кошачьих и как этим оборотням потом жилось, глаза Нила, ранее наполненные восторгом, успели потухнуть. В чистом небе голубых радужек появились тучи, серые, почти черные. Прямо как в их первую дождливую и сырую встречу. Давить Аарону не хотелось, да и в принципе узнавать что-либо тоже желания не было. Если Нил захочет, то сам расскажет. А пока Миньярду нет никакого смысла привязываться к нему и выпытывать информацию. Только вот какая-то часть Аарона, с годами погребенная за слоем льда, все равно вырвалась наружу и поддерживающе бросила: — Не грузись раньше времени. Ты ж не грузчик.       

***

Солнечный свет, яркий и теплый, заливает кухню сквозь распахнутые настежь окна. В воздухе вместе с подсвечивающимися световыми лучиками пылинками витает утренняя, немного морозная, но непременно приятная свежесть, игриво щекотящая ноздри. Аарон вдыхает побольше воздуха в легкие, словно хочет полностью им пропитаться да слиться с природой, и подставляет бледное лицо солнцу. Кажется, Эбби однажды упомянула что-то про солнечные ванны, но Миньярд не воспринял это всерьез. А, как оказалось, — зря. Очень даже приятно, когда тонкую, почти просвечивающуюся насквозь кожу, давно позабывшую, что такое уход и прогулки, греют легкие солнечные лучики, изредко мелькающие цветастыми бликами перед глазами. На самом деле проснулся Миньярд уже как несколько часов назад от продолжительного и крайне настойчивого звонка в дверь. Проходя мимо гостиной, Аарон усмехнулся, заметив как Нил завернулся в огромное пушистое одеяло на диване, избегая громкого звука и ворчливо фырча что-то нехорошее на нежеланное пробуждение. В конечном итоге, Аарон с глупой улыбкой на лице, не свойственной его утренней версии, открыл дверь, разглядев в глазке стоящую по ту сторону двери Терру, а Нил показательно отвернулся ото всех, намереваясь вернуться ко сну. Аарон не мог его в этом упрекать — вчера они легли поздно, потратив пол ночи на просмотр какого-то клишированного сериала про мафиози и девушку-замарашку, попавшую в плен, между которыми искра, хлеще чем от сварочной машины. Нил постоянно с искренним негодованием критиковал сцены со сражениями или огнестрельным оружием, отчего Миньярд чуть ли под себя не ссался со смеху, едва не задохнувшись насмерть еще на первой половине, когда главный герой достал из штанов гранату, а Нил начал возмущаться, матеря его и призывая подорваться вместе с антагонистами. Закрыв дверь в гостиную, чтобы не мешать главному кино-критику года спать, Аарон проводит Терру на кухню, удивляясь тому, что она не спросила ничего касательно закрытой прямо у нее на глазах двери и, казалось, даже не обратила внимание. Подобное, до непривычного тактичное, отношение, замеченное за этой девушкой далеко не впервые, показательно намекает Аарону на причину того, почему у них неплохо складываются взаимоотношения. Возможно, Би была права, и некоторые люди действительно хотят общаться с Аароном, несмотря на его выкидоны и резкость в словах. А может, его ценят не несмотря на это, а вместе с этим. «Со всеми недостатками», — как часто говорит Ники, примеряя на себя роль гуру. В любом случае, что бы Терре там не понравилось в Аароне, они уже пару часов сидят на кухне, разговаривая обо всем и растрачивая утро на приготовление торта. Ну, то есть Терра готовит, а Аарон помогает-мешаясь-под-ногами. Почти профессиональная мешалка. И хотя Аарон проспал всего часа четыре от силы, это утро, вероятно, самое приятное из всех за последние несколько месяцев. Вчера Миньярд в очередной раз забрал открытки, посланные Ники, после чего, возвратившись в квартиру, застал Нила, перевоплотившегося прямо посреди комнаты из-за резко пропиликавшей сигнализации машины где-то за окном. Увидеть, как человеческие черты одна за другой пропадают в теле, перевоплощаясь в маленький нахохлившийся рыжий шар, оказалось куда смешнее, нежели в первый раз. Пуф. И человек превращается в пушистый мячик для настольного тенниса. И вправду — безумно грозное и опасное зрелище. Не в силах сдержаться, Аарон, так и оставшись стоять в проходе, тихо прыснул в кулак, на что Нил, не умеющий перевоплощаться обратно по собственному желанию, показал ему правую лапу. Возможно, он планировал продемонстрировать фак, но получился лишь едва ли оскорбительный жест — «маленькая рыжая лапка показывает коготочки». Учеба, — тьфу, тьфу, лишь бы не накаркать, — тоже постепенно идет в гору, и с каждым днем Аарон чувствует себя все увереннее и увереннее в выборе профессии. Конечно, когда наконец начинаешь что-либо понимать, начинаешь чувствовать себя в своей тарелке. А то что это за послание единорога — проекты с флорой и фауной? Жуть. Кейтлин не отстает: несказанно радует фотографиями со съемок, забавными неудачными кадрами и скриншотами из магазинов одежды, — здесь Миньярд якобы должен подсказать, что будет лучше смотреться в кадре, но Аарон за незнанием всегда выбирает то, что блестит побольше, и надеется, что так и нужно, — все это побуждает Аарона по-странному гордиться Холл. Видео с хореографией «Лисичек», недавно выложенное на канал, уже набирает обороты в сотни тысяч просмотров, а счастливое лицо Кейт и вовсе стоит в миллионы раз больше этого. Да даже Мэдди вынуждает Миньярда рассеянно хлопать глазами и задыхаться от нахлынувших к горлу чувств! Слепила Аарону поделку из пластилина в садике. Маленький такой ежик, больше похожий на камень, зато сделанный с душой. И что ему, скажите на милость, делать с этими эмоциями? На самом деле, Аарон никогда особо не радовался хорошим дням, потому что за ними непременно последуют плохие, но сегодня у него редкое и уникальное хорошее настроение, терять которое безумно не хочется. — Подай муку, пожалуйста, — просит Терра, взбивая венчиками яйца и сахар. Аарон спрыгивает со стола, захватывая с собой и тарелку с просеянной мукой. На кухне тот еще срач из мисок, подносов и чашек, но все это похоже на некий творческий беспорядок, какой вокруг себя всегда устраивает Ники, когда пытается разобраться со статьями, так что такая атмосфера вовсе не давит, а, наоборот, согревает изнутри, будто Миньярд, сам того не заметив, съел солнце. Из каждого угла выползает причина для счастья, и Аарон в какой-то момент перестает пытаться выяснить, чем он это заслужил, и просто начинает едва заметно улыбаться, глядя на покрытую с ног до головы мукой Терру. — Так вот, тогда мой папа решил, что им нужна дача, только вот проблема дачи и по сей день заключается в огороде. Нет, представляешь, мама сказала, что не хочет садить помидоры на солнечной стороне, мол там нужны цветы, потому что они создают уют, а папа сказал, что сначала еда — потом цветы. Так они там войну устроили, похлеще всех исторических. Теперь помидоры в цветах растут, и, если ты хочешь знать мое мнение — это полный пиздец. — Помидоры с ароматизатором? — прихрюкивает Аарон, наливая из-под крана воду в стакан и выливая ее в горшки с растениями, ютящиеся на подоконнике. Похоже, зеленые друзья радуются солнцу не меньше, чем Миньярд. Кажется, что они не хило так похорошели за эти несчастные пару часов, видимо совершенно изголодавшиеся. — Откуси помидор и пшикни себе в рот цветочные духи. Новый уровень молекулярной кухни, — ворчит Терра, ставя кастрюльку с кремом на медленный огонь. — Так нет, потом папа решил помидоры подвязать, и вот здесь уже легче продать дачу, чем разделить помидоры и стебли цветов. А мама еще сказала, что если ее дорогие цветочки помрут, то вместе с ними умрет и ее душа. Папа там поседел за пять минут. А Фрик — это мой кот, — просто взял и насрал на эту клумбу-грядку. Криков было… — Фрик? — переспрашивает Аарон, не зная чему удивляться больше: истории про грядку, кличке кота или столь ребяческому взаимоотношению родителей Терры. Свои-то у Миньярда не особо, чтобы примерными были, — если честно, то прямо пиздец, как далеки от идеала, — а слушать нечто подобное хоть и чуждо, но забавно. Интересно, как бы сложилась его жизнь, если бы у них с Эндрю были хорошие родители? Были бы они сейчас счастливы, вне зависимости от терапии, сна, статистики игр и прочего? — Этот дурачок все свое детство пытался залезть мордой в цветную глазурь для моих экспериментальных тортов, ходил, как фрик какой-то, то синий, то красный, еще и расходники тратил понапрасну. К слову о котиках, а где твой малыш? Аарон вмиг ощетинивается, пытаясь быстро сгенерировать в голове хотя бы наполовину уместный ответ, но все, что крутится на языке, — бред сумасшедшего, который даже при Би произносить не стоит, если нет желания проснуться изолированным от общества. Стоя в замешательстве у подоконника, Миньярд сперва и не замечает, как в проходе оказывается Нил, сонный и потрепанный, к тому же с черти чем на голове. Взрыв на макаронной фабрике бы получше выглядел. Широкая васильковая футболка свободно болтается на худощавом теле, а сам Нил кулаком потирает глаза, щурясь от яркого света. — Доброе утро, — старательно сдерживая зевок, произносит Нил. — А, эм, доброе, — застыв с венчиком в руках, неуверенно кивает Терра, тут же бросая вопросительный взгляд на Аарона, что лишь пожимает плечами в ответ, скрывая ползущие вверх уголки губ за рукой, чешущей нос. Вспомнишь лучик вот и солнышко. Смачно зевая, Нил проходит вдоль беспорядка на кухне, даже не поведя носом на кучи из муки и разбросанные грязные кастрюли. На его губах играет едва заметная улыбка, а Аарон чувствует себя нашкодившим ребенком, глядя на то, как мука витает в подсвеченном солнцем воздухе, оседая на такие же грязные столешницы. Если бы Миньярд попробовал учудить что-то подобное при Тильде, — что, если Аарон верно помнит, даже ни разу не убиралась, — то непременно получил бы несколько порций яростных избиений и трехэтажных матов, но Нил лишь стряхивает муку с тумбы, когда решает на нее опереться, и молчит. Терра с широко распахнутыми глазами наблюдает за похождениями рыжего беспорядка ровно пару десятков секунд, пока крем, стоящий на плите, не начинает ревновать, булькать и требовать внимания девушки, отчего ей приходится нехотя развернуться к нему обратно. Аарон видит в ее карих, почти черных глазах интерес и вопросы, проскальзывающие слева направо, словно банер-реклама магазинов, однако Терра героически молчит, сохраняя тем самым спокойствие Миньярда. Если бы она нашла, что спросить, то, вероятно, Аарон не нашел, что ответить, и это превратилось бы в дешевую версию шоу «Кто хочет стать миллионером» с вопросами-тиранами: «— Кто это? — А можно помощь зала?» Просто потому что Аарон действительно не знает, как объяснить происходящее. Видеть кого-то, кроме братьев, на своей кухне — все еще в новинку. Особенно если этот кто-то имеет возможность перевоплощаться в маленький кусок рыжей шерсти, будто герой диснеевского мультика про волшебных животных. Честное слово, Аарон никогда не думал сдавать его на опыты, обладая чувством самосохранения и собственного достоинства, но если бы кто-то свыше разрешил ему задать один вопрос, на который Миньярд смог бы непременно получить ответ, то это было бы: «Как, нахуй?». Ибо… ну… как? Куда деваются кости, как деформируется позвоночник и почему пропадает возможность говорить, которую в человеческой форме у Нила просто не отнять? Почему все это занимает не меньше десятой части секунды, а Нил после обратной трансформации свеж и весел, будто только что не сложился в оригами, а позанимался йогой? Делайте это упражнение десять раз и спины у вас не будет. Нил же, ни на секунду не озабоченный своим появлением, протягивает руку к граненому и красиво переливающемуся на утреннем солнце стакану, стоящему на кухонной тумбе, по всей видимости желая попить воды. В этот момент его живот, как главный из предателей, исполняет самую настоящую китовую песнь, похожую вовсе не на проголодавшегося кота, что утром садится тебе задницей на лицо, лишь бы всеми правдами и неправдами отвоевать заветный корм, а на самую настоящую стаю стокилограммовых динозавров, не обедающих неделю и готовых принести в жертву пол земного шара ради шашлыка из человечинки. Аарон невольно вздрагивает. Быть чьим-то чевапчичем не самое заманчивое предложение. Однако Нил, словно самая невинная монашка по десятибалльной шкале, разворачивается к Терре, — не к Аарону, который все еще является хозяином этого дома и, в частности, кухни! — предварительно положив пустой стакан на столешницу, и тихим, скромным и еще хриплым от непробудного сна голосом спрашивает: — У нас есть что-нибудь поесть? Первым порывом Аарона непременно был смех. Честно говоря, не совсем верилось, что после такого-то саундтрека к завтраку Нил наелся бы хоть чем-нибудь из того, что у них было. Из того, что в принципе-то было на всем земном шаре. Вероятно, Нилу пришлось бы после полностью опустошенного холодильника, шкафчиков и запасов сладостей отдаться каннибализму и перейти на котов миссис Кеннет, как на извращенную вариацию позднего завтрака. Жуть полнейшая, зато заглушит впадину в его желудке. Однако вслед за смехом, — что закончился так же быстро, как и начался, — последовала колющая пальцы и ускоряющая сердцебиение паника. Потому что у Аарона было буквально несколько секунд на спасение чести и достоинства всех пушистозадых, обитавших в его квартире с численностью в одну штуку, а испуг при виде несоответствующих человеку конечностей — никто не отменял. Если бы Терра была чуть менее занята кремом, что, будто само божественное спасение, начал активно кипеть, то обязательно заметила бы в копне рыжих растрепавшихся волос два непойми откуда взявшихся кошачьих уха. Мимолетный взгляд на Нилову задницу, — исключительно ради безопасности! — подтвердил отсутствие хвоста, но от того совсем не легче, ведь эти дурацкие уши-треугольнички начали подниматься, рискуя спалить себя с секунды на секунду, хотя бы потому, что при взгляде на них Аарону хотелось кричать. Желательно что-то из молитв, избавляющих от нечисти. — Скоро приготовим торт. Осталось только крем доделать, — отвечает Терра, на лице которой появляется легкая улыбка. Видимо, консистенция крема ее устраивает. — Можешь помочь, если хочешь. От Аарона мало проку. Но, вообще, в холодильнике есть еда. — Ох, — выдыхает Нил, глядя на пустой стакан, — замечательно, спасибо. — Да не за что, — хихикает Терра, слегка поднимая лицо, чтобы посмотреть на часы. Миньярд едва не взвизгивает, когда девушка, не обращая внимания на Нила, в срочном порядке начинает искать столовую ложку. Будто почувствовав волнение Аарона, Нил поворачивается в его сторону, скорее всего, намереваясь пошутить из-за слов Терры, — чертовы юные поварята, не всем, знаете ли, дано готовить, — однако выражение лица Миньярда, что плавно и медленно, как в старом кинофильме, отрицательно кивает и показывает пальцем на собственную голову, вынуждает Нила за мгновение сбросить с себя сонливость, в шоке округлить глаза и так же медленно прикусить нижнюю губу, всосав её чуть ли не полностью. Если взглядом и можно просить о спасении, то Нил делал именно это. Что ж, прекрасно. Они в заднице. Да начнутся голодные игры. Жестом Аарон показывает Нилу, чтобы тот сваливал из комнаты, но Терра тут же разворачивается в сторону от парней, начиная искать в контейнере нужный пакетик. Сахарную пудру, наверное. Пройти мимо нее и не вызвать вопросов — миссия невыполнимая, так что Нил оборачивается к Аарону, обреченно лыбясь и выглядя совершенно нелепо. И как он раньше справлялся с подобными ситуациями? В прочем, Миньярд не уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос или что сейчас лучший момент, чтобы спросить. Вероятно, им следует что-то сделать прямо сейчас или Терра опередит их, упав в обморок от увиденного. — Убери это, — шепчет Миньярд одними губами, имея в виду уши, которые, словно издеваясь, поднялись и наклонились в направлении Аарона, и глядит на девушку, копошащуюся позади Нила, что лишь всплескивает руками, мол: «Как же я сам не догадался». Терра вдруг замирает на месте, задумываясь, а затем дергается головой в сторону, как перед разворотом. Аарон действует, не мешкая: хватая полностью испачканное в муке полотенце со стоящей под рукой столешницы, он накидывает его на голову Нилу, отчего последний, ойкнув, слегка придвигается к Миньярду, из-за короткой длины махровой ткани. С бешено колотящимся в ушах сердцем Аарон глядит на Нила, ошарашенно замершего в паре сантиметров от его лица. На рыжие волосы оседает мука, подобно падающему с неба снегу, и Миньярд чувствует внутреннее злорадство, когда представляет, как Нилу придется это смывать. Однако уши, приковывающие внимание больше всего, будто самые настоящие предатели с вековым опытом издевательских шуток, дергаются, усмехаясь, и пропадают с рыжей головы, возвращая Нилу совершенно человеческий вид. Несколько секунд Миньярд думает о том, чтобы спустить полотенце чуть ниже и придушить этого кото-провокатора на месте. — Вы там что, целуетесь? — вдруг, разрезая тишину и монотонное дыхание рыжего беспорядка, взвизгивает Терра где-то из-за спины Нила. — Святые коричные палочки! Мать моя зефирина! Аарон чувствует, что задыхается воздухом от возмущения. — Нет! — шикает он, ладонью отворачивая лицо нагло улыбающегося Нила от себя. — Че ты ржешь?! Вот так и спасай его. Такой же предатель, как и его уши дурацкие. В следующий раз сам выкручиваться будет. Миньярд бы ни за что не стал целоваться с тем, кто еще вчера давился собственной же шерстью, кашляя в бесполезных попытках выплюнуть ее из уменьшенной версии кошачьей морды. Да и вообще, с чему бы ему хотелось это делать? Этот ходячий беспорядок даже расчесаться не может, не то что заводить какие-то отношения. А у Аарона и так сюрпризов в жизни хватает, так что лобзаться с потомком Кота в сапогах он явно не собирается. Делать ему нечего, связываться с мафией и прайдом. — Слушай, — прерывая мысленный бомбеж Аарона, начинает Терра, — я действительно не имею ничего против, что бы ни было между вами, — постоянно прерываясь, девушка бессвязно мотает руками в воздухе, кое-как пытаясь связать эмоции в слова. Миньярд хочет было вновь возразить, однако Терра продолжает быстрее: — Но, блин, кто ты? — наконец, выдает она напрямую, повернувшись к Нилу, что мгновенно расплывается в самой самодовольной улыбке, какую Аарону доводилось видеть. Чертов кошак! Аарон столько сил потратил, чтобы сохранить его тайну и при этом не сойти с катушек от навязчивого желания рассказать обо всем всему миру, — как минимум Кейтлин, постоянно звонящей ему и сообщающей последние новости и сплетни! — что если Нил сейчас сморозит какую-то хрень, подставив сам себя, так еще и Миньярда, то Аарон точно сделает из него коврик-грелку для ног. Жить с постоянно подвешенным на плечах грузом — та еще задачка, ведь ранее Аарону никогда не приходилось быть частью чего-то такого. Его дни были монотонными и, по большей своей части, одинаковыми. Аарон всегда мог предсказать, что ждет его завтра или через неделю, и подобное полностью устраивало Миньярда до поры до времени. Сейчас же Аарон не может предвидеть даже то, что произойдет в следующие минут пять, когда Нил стоит с наисчастливейшей харей на свете на абсолютно засранной мукой и сахаром кухне и собирается произнести что-то своим неуправляемым языком. Неизвестность кусает за пятки и посылает порцию адреналина в кровь, и все это вызывает в Миньярде странное желание двигаться. Делать что-то, говорить, бежать, смеяться или кричать. Будто сонный кокон, в котором он жил все это время, довольствуясь его границами, защищающими от всего, что могло пойти не по плану — а после Тильды очень не хотелось, чтобы что-то шло не по плану, — лопнул, являя Аарона всему миру, вдруг оказавшемуся таким внезапным, но… интересным. И хотя от мысли, что Нил может уйти, возвратив квартире молчаливый пустующий вакуум, всасывающий в себя все эмоции и желания, становится тошно, Аарон чувствует, что это нормально. Любой человек цеплялся бы за что-то новое, когда оно приятное и веселое. Это вовсе не значит, что ему не страшно. Не значит, что он все еще не нервничает, думая о том, что с Нилом надо что-то делать. Не значит, что он не психанет в следующую же секунду, если в его квартиру ворвется какой-то Джейкоб из «Сумерек» с винтовкой за спиной и скажет ложиться на пол. В голове Аарона все еще яростное месиво мыслей, меняющихся в зависимости от ситуации, но сейчас, глядя на Нила, решившего ему подмигнуть, Миньярд чувствует, как его адекватность улетает за пределы Вселенной. — Я Нил, — представляется эта рыжая катастрофа, протягивая Терре руку. — Нил Джостен. Приятно познакомиться. Аарон смотрит на него с широко открытыми глазами и испытывает невозможное желание удариться головой о холодильник. Во-первых, Нил никогда не называл ему своего полного имени. Миньярд, конечно, и спросить-то не удосужился, но все же! Во-вторых, зачем было называть именно это имя?! Разве нельзя было придумать любое другое? Выбрать из миллиарда существующих? Енисей, Обь, Амур, Лена? Нет, Нил-я-задница-Джостен решил, что ему обязательно нужно вляпаться в это недоразумение! — Нил? — удивленно переспрашивает Терра, пожимая Джостену руку. — У него, — показывая пальцем на Миньярда, — котенок такой был, правда, я еще не видела его сегодня. Рыжий и с кличкой — Нил. Я, к слову, Терра Гарсиа. Живу по соседству. — А он котенка в честь меня назвал, — заключает Нил, не переставая ухмыляться. — Из-за схожести. — Оу, как мило, — улыбается Терра, притягивая Джостена к себе за руку и вручая ему лопатку. — Друг Аарона — мой друг, так что сейчас мы тебя обязательно покормим. Помешай вот здесь, солнышко, а я пока коржи разложу. Нил, счастливый, как кошак, объевшийся сметаны, принимается мешать готовый крем, чтобы пленочка не образовалась, и все это время не прекращает зрительного контакта с Миньярдом, что глядит на него, как на самого настоящего врага народа. Когда же Нил вновь показывает Аарону язык, последний обреченно стонет, вскидывая глаза к потолку и молясь всем богам, чтобы этот ходящий комок проблем перестал издеваться, а в следующую же секунду Миньярд осуществляет задуманный ранее план и ударяется лбом о стоящий рядом холодильник, обнимая его, как единственного лучшего друга в этом помещении. Прохлада от дверцы приятно разносится по коже головы, остужая пыл, только вот боль тоже не дремлет. Возможно, останется синяк. Будет напоминанием о том, что Нил вовсе не счастье, а самая настоящая беда на лапках, которую куда легче держать под раковиной в мини форме. — Аарон? — удивленно зовет Терра, но Миньярд лишь отмахивается, прижимаясь щекой к холодильнику пуще прежнего. — Ла-адно, — подняв руки в знак поражения, Гарсиа поворачивается к Нилу, выгнув бровь: — Он часто так делает? — Бывает иногда, — пожимает плечами Джостен, увлеченный тем, как крем медленно стекает с лопатки. Врет, как дышит. — Объектофилия что ли? — Терра фыркает, поворачиваясь к Нилу. Её черные, как смоль, волосы, заплетенные в пучок, слегка колышутся, когда она ходит, и Аарон, заглядевшийся на это, не сразу осознает, о чем девушка сказала. — Давай теперь это сюда, а сам мой руки, — командует Терра Джостену, который встал рядом, словно солдатик, дожидаясь распоряжения. Нил отвечает уверенное «Есть, сэр», на что Гарсиа лишь смеется, растрепывая чужие рыжие волосы, пока Джостен, довольный лаской, но не проточной водой, моет руки. — Я вообще-то все еще здесь, — возмущается Аарон, отлипая от холодильника. — И какая к черту объектофилия? — Ну, знаешь, я не собираюсь ограничивать тебя в любовных порывах, — хихикает Терра, передавая Нилу, сморщившемуся от контакта с водой, полотенце для рук. — Слышал про Эрику Ла Тур Эйфель? Женщина влюбилась в Эйфелеву башню и вышла за нее замуж. Так что роман с холодильником — это так, мелочи. Хотя если он пустой, то можно сказать, что твой партнер не глубок духовно, а это уже странно, учитывая, что ты то умный парень. Встречаться с недалеким холодильником- — Стоп! — вскрикивает Аарон, обрывая девушку на полуслове. — Я не встречаюсь с холодильником, черт вас обоих дери. Смеясь, Терра дает Нилу пять, и они вдвоем с ловкостью мастеров в области кондитерского дела принимаются собирать торт, пока Аарон шокировано глядит на них в упор, едва справляясь с мыслями, щекочущими мозг. Слишком много удивительно идиотских предположений за одно только утро: то поцелуи, то объектофилия. К тому же неожиданное появление рыжих ушей… А теперь еще и это, бесстыдно развернувшееся перед его глазами. Миньярд что, попал в подростковый сериал? — Когда вы, блять, успели подружиться? — Пару минут назад, — улыбается Нил, передавая такой же ехидно лыбящейся Терре корж. Да они просто шутят над Аароном, придурки. Нашли друг друга и издеваются. Девушка аккуратно обрезает торт по круглой металлической форме, которую она принесла с собой, после чего кидает остатки Нилу в рот. Тот умело ловит их, по-кошачьи облизываясь, а затем радостно смеется, едва не давясь. Терра, в свою очередь, тоже хохочет, хлопая ему по спине, пока Нил втихушку крадёт со стола еще один кусок. Неожиданно Терра разворачивается к Аарону, прицеливаясь, и Миньярд только в последнюю секунду понимает, что от него хотят, поэтому открывает рот, ловя зубами кусочек мягкого шоколадного коржа, почти теплого даже после десяти минут остывания. Нил бросает что-то саркастичное про ловкость и экси, отчего Гарсия сгибается пополам от смеха, едва не опрокидывая кастрюльку с кремом. Безумие. И почему это похоже на то, что у Аарона появились новые друзья? Они ведь почти ничего друг о друге не знают, кроме пары фактов да короткой биографии, но, несмотря на это, Миньярд не чувствует себя должником или обузой. Ему спокойно и легко. Весело. Возможно, Нил снова разбуянится и его кошачья личность даст о себе знать, но сейчас он как обыкновенный, ничем не примечательный, — за исключением этих дьявольски-рыжих волос и шрамов, раскиданных по телу, — человек, внимательно слушает Терру, объясняющую, как наливать крем, чтобы Джостен, как и хотел, сделал это самостоятельно, и Аарон думает, что иногда можно разрешить себе пустить все по течению. Решать проблемы по мере их поступления, и просто не думать слишком много. Наверное, так люди и живут. «Знай о смерти, уважай ее, но не зацикливайся на ней. Все люди рано или поздно умрут, как бы ты ни пытался отсрочить это или как бы много об этом ни думал. Главное, чтобы после смерти не о чем было жалеть». Би часто говорила ему это, и только сейчас Аарон понял, что она имела в виду. Дело ведь необязательно должно быть в смерти. Эту фразу можно подстроить под любую тревожащую мысль, и… она не потеряет своей сути. Люди любят много думать, и Миньярд как раз из таких. Но переживать ситуацию дважды — мысленно и наяву — вовсе не легче. Конечно, люди уходят. Из жизни или из квартиры, их дороги расходятся и, если так суждено, сходятся вновь. И даже если мысли материальны, не легче ли думать о хорошем? Выдохнув, Аарон пытается выкинуть из головы все мысли, в которых теряет людей, окружающих его, чтобы сконцентрироваться на тех, кто до сих пор стоит рядом, кидаясь друг в друга едой. Маленькое исцеление. Шаг за шагом. Не привязываясь, но наслаждаясь. — Хэй, не выключайся, — хихикает Терра, запуская в Аарона кусочком торта. Не успев среагировать, Миньярд ловит его лбом, после чего впивается в девушку взглядом-убийцей, намекающей ей убегать, желательно, куда-нибудь за границу. В следующую же секунду Аарон берет стакан, из коего поливал растения минут так двадцать назад, и выплескивает воду из него прямо на Терру, засмеявшуюся пуще прежнего. Нил, на которого вода попала по чистой случайности, но все же попала, недовольно шипит, запуская в Аарона крем прямо из ложки. Миньярд, наконец, включает в себе способности экси-игрока и пригибается так, что крем попадает в распахнутое окно, отправляясь куда-то вниз одной большой кучкой вязкой белой сахарной жидкости, со смачным шлепком падающей на асфальт внизу. — Аарон, ты ебнулся? — кричит кто-то голосом Кевина Дэя откуда-то с улицы. — Это голубиное дерьмо чуть на меня не попало! Нахуя ты хранишь его в таком количестве, что за фетиши карликов недоростков? — за последние слова его, видимо, хорошенько пригрел Эндрю, так что Кевин заткнулся, закашлявшись и недовольно ворча. — Вы оба жестоки ко мне, — прокряхтел он, после чего по пустому из-за раннего времени двору разнесся пиликающий звук открывающегося домофона. У Ники есть копия ключа. Конечно. С удивленными глазами Аарон обернулся на Терру и Нила, что с нескрываемым весельем смотрели на него в ответ. Миньярд почти физически мог почувствовать искорки, вылетающие из их глаз и обжигающие бледную Ааронову кожу. Безусловно, ни один из них не ожидал гостей так рано: на кухне ураган, торт находится в состоянии творческого беспорядка, а сами они мокрые и грязные, будто сумасшедшие, сбежавшие из палаты ради кусочка торта, который в конечном итоге так и не поели. Аарон уже чувствует холодок, пробегающий по спине от мысли о том, что они натворили, но Терра вдруг начинает смеяться, разбивая в пух и прах все опасения. Нил тоже счастливо кряхтит себе под нос, тряся головой с которой сыпется белая мука. — Не пустим их? — хихикает Терра, оглядывая размеры катастрофы. — Эндрю выломает дверь, — одновременно бросают Нил и Аарон, после чего недоверчиво переглядываются. — Тогда я сейчас соберу торт, а вы пока освободите стол, чтобы хоть как-то усесться, и поставьте чайник, — не переставая улыбаться, командует Терра, отбирая у надувшегося Нила ложку и лопатку. — Не грусти, а то попа не будет расти. В следующий раз обязательно приготовим с тобой и торт, и крем, и украшения, — Гарсия игриво щелкает Нила по носу, отчего тот удивленно промаргивается, а после, ухмыльнувшись, кивает. — Что ж, за работу! В скором времени Аарон удаляется, чтобы открыть гостям дверь, запертую изнутри. Нил провожает его долгим, испытывающим взглядом в спину, но когда Миньярд поворачивается, вопросительно наклонив голову, тот лишь вздрагивает, вновь принимаясь за уборку. Пожимая плечами, Аарон скрывается в коридоре, не желая разбирать причины подобного поведения. Если Нилу хочется что-то сказать, то ему придется использовать рот для этого, а не кошачий язык тела. Как минимум потому, что Аарон котом не является и ни-чер-та не понимает в этом. Миньярд мог бы сказать, что говорить в компании на незнакомом большинству языке — это неприлично, но он сам частенько переходил на немецкий, когда это было удобно, так что лицемерить, — тем более сам себе, — он не собирался. В любом случае, все тайное рано или поздно становится явным. Как только Ники попадает в квартиру, сразу же начинает прыгать и крутиться вокруг Аарона, пытаясь обнять его со всех сторон сразу, как соскучившийся щеночек. Аарону приходится замереть на месте, прищурившись, чтобы не грохнуться от того, с каким напором Хэммик начинает целовать его в лоб и макушку, спрашивая обо всем на свете так быстро, что ответить на это просто не возможно. Кевин же проходит мимо Аарона, зарядив ему коленом по заднице, на что Миньярд с разворота бьет ногой в ответ. Эндрю устало вздыхает, проходя на кухню, и Ники, схватив Аарона за руку, тащит его туда же. Вот вам и доброе утро, называется. Увидев Терру, Ники вмиг переключается на нее, начиная выведывать последние сплетни, а Гарсия и счастлива поболтать с кем-то столь же энергичным и болтливым, как она сама. Они вмиг принимаются нарезать торт и раскладывать его по тарелкам, хотя Терра и негодует, что он не «отдохнул» в холодильнике. Ники начинает рассказывать что-то про экси, отчего Нил дергается, невольно прислушиваясь и подключаясь к разговору. Аарон с удивлением наблюдает за тем, как Ники спокойно ведет себя с заметно притихшим в новой компании Нилом, словно боясь спугнуть зашуганного ребенка. Возможно, Эндрю все же предупредил Хэммика о чем-то, только вот, что именно он ему сказал, увы, неизвестно. Но, учитывая Ники, Миньярд должно быть прочитал какое-то заклинание подмены личности. Эндрю оглядывает кухню с привычным безразличием, хотя Аарон успевает заметить, как дергается его глаз при виде несвойственного брату беспорядка. Подойдя к чайнику, Эндрю распахивает шкаф над ним, доставая кружку и кофе, а затем закрывает шкафчик, начиная молча готовить напиток. На долю секунды Аарон даже чувствует себя предателем, бесившимся на остальных за срач и открытые шкафчики, что теперь примкнул ко злу, а не продолжает бороться с ним. Эндрю-то начал закрывать шкафчики и, возможно, для него это и не большая проблема, а Аарон только сейчас понял, что беспорядок не всегда бывает специальным. Во всяком случае, убирать этот срач только Аарону, так что вряд ли это имеет большое значение для Кевина, Эндрю и Ники. Для последнего так вообще. Он сейчас настолько увлечен рассказом Терры, что едва со стула не упал. — Итак, Нил здесь? — спрашивает Кевин, заходя на кухню с мокрыми руками. Хоть кто-то додумался их помыть. — Здесь, — защищаясь, резко отзывается Джостен, стоящий около открытого окна. Аарон вдруг вздрагивает, ощущая странное, сжимающее грудь чувство. Как в тот раз, когда Кевин и Эндрю зажали котенка на диване, вынудив того выпустить когти. Небольшое помещение кухни переполнено людьми, половина из которых Нилу незнакома. Не нужно быть вангой, чтобы понять, что Джостен раздумывает над тем, нужно ли ему прыгать в окно сейчас или позже. Эндрю, закончив мешать кофе, протягивает его Кевину, которому оно, по всей видимости, предназначалось, и тяжело вздыхает. — Если ты собираешься говорить об экси, вон отсюда, — щелкая пальцами, Миньярд указывает в сторону гостиной. Дэй корчит недовольную рожицу, но из кухни выходит, махнув Нилу, наложившему себе кусочек торта, чтобы тот следовал за ним и выкинул эту сахарную дрянь из рук, на что Ники возмущенно всовывает Нилу торт обратно, показывая Кевину средний палец. Аарон не знает, понял ли Эндрю, о чем он думает, но Нил определенно расслабился, когда понял, что сможет выскочить из этой ловушки в более просторное место, из которого не так далеко бежать к выходу. И хотя он все еще был напряжен, но, следуя за Кевином, Джостен едва не подпрыгивал от самой идеи разговора об экси. К тому же, Нил определенно знает, что Кевин оборотень, а значит даже если на его рыжей проблемной голове появятся уши, вряд ли Дэй упадет в обморок или вызовет копов. — Наркоманы, — фыркает Эндрю, протягивая руку к новой кружке. — Как ты понял, что он собирается говорить с Нилом про экси? — спрашивает Аарон, наблюдая за удаляющимися спинами парней. — Ты не смотрел интервью, — это не было вопросом, поэтому Аарон не стал отвечать. — После игры Ваймак отправил Кевина общаться с журналистами и тот двадцать минут распинался о «новом нападающем», что в скором времени обязательно вступит в команду, чтобы заменить Сета, не способного поднять свое чертово огромное эго с поля и начать двигаться. — Ага, потом Сет сказал Кевину, мол: «Ходи и оборачивайся». Это было жутко, мне даже захотелось сбежать к тебе и Кейтлин на трибуны. А после этого Эндрю окликнул Сета и сказал ему обернуться, — встревает Ники, выглядя крайне недовольным. — И Сет обернулся, а Эндрю просто достал ножи, как будто они телепортируются ему в руки при необходимости, и стал в очередной раз доказывать людям, что он серийный убийца куда лучше, чем клоун с красным шариком. — Я не пытаюсь доказать людям, что я серийный убийца, — спокойно отмахивается Эндрю. — Сколько надо убить человек, чтобы стать серийным убийцей? — выгибая бровь, уточняет Аарон. — Не знаю, три, — предполагает Терра, развернувшаяся на стуле так, чтобы видеть всех в помещении. Эндрю направляет на нее ложку, согласно кивая. — Вот видишь, — говорит он Ники, — я не серийный убийца. — Подожди, а скольких ты убил? — удивленно распахнув глаза, спрашивает Терра, вынуждая всех остальных одновременно замолчать и уставится на нее. — Что?! — Конечно, ноль, — отвечает Ники, улыбаясь. — Ты ведь понимаешь, что не умеешь врать? — проводя ладонью по лицу, стонет Аарон, протянув руки, чтобы украсть у Эндрю кружку с кофе. Тот хмурится, недовольный своей участью, но достает новую кружку, чтобы, наконец, налить кофе себе. — Ладно, — отвечает Ники, цокнув языком. — Однажды он убил хомячка. — Иногда мне стыдно признавать, что он мой брат, — сюрпая кофе, театрально вздыхает Аарон, едва не падая на пол из-за убийственного взгляда Эндрю, упершегося ему в висок и прожигающего там дыру до самого мозга. Если когда-нибудь после краниографии Аарон получит изображение собственного мозга с огромной выжженной надписью «Предатель», то он, пожалуй, даже не удивится. Эндрю заслужил это еще в тот день, когда скрылся в лифте, разоблачая сей секрет и не давая Аарону и шанса на ответ и придумывание ответной шутки. Это битва хомячками. Налив себе кофе, Эндрю, как истинный ценитель, принимается за торт и уже в скором времени решает не ограничиваться одним кусочком. Вслух он своего одобрения не произносит, но Гарсиа выглядит гордой, наблюдая за Миньярдом. Ники рассказывает Терре что-то о хомячках, а когда встает, чтобы налить им обоим чай, и Аарон садится на его место, скрывая улыбку за кружкой. Из гостиной доносятся громкие и уверенные рассуждения Кевина о прошедшей недавно игре и чуть более тихие вставки Нила, что со временем начинает даже фыркать на Дэя и делать что-то, отчего Кевин недовольно выкрикивает имя Джостена. В скором времени Терра, попрощавшись со всеми, уходит к себе, ссылаясь на огромное количество заданий по учебе. Аарон морщится, представляя количество домашки, ожидающее его высокими горами-стопками на столе, но все же начинает потихоньку убираться, смочив тряпку и принявшись за засыпанные мукой и сахаром столешницы. Ники предлагает свою помощь, но тут же вылетает из комнаты к Кевину и Нилу, единогласно выгнанный близнецами, которым, как оказалось, есть о чем поговорить. Есть в этом что-то ностальгическое, напоминающее о тех днях, когда Ники только взял их под опеку и они жили все вместе в доме, едва сводя концы с концами. Эндрю часто пропадал на работе в клубе, куда его протащил Ники, так что Аарону приходилось брать на себя работу по дому в те дни, когда у него не было смен, лишь куча заданий. Скорее всего именно тогда у Аарона появился бзик на чистоту, а у братьев разногласия в совместном проживании. Они все были слишком молоды, травмированы и незнакомы друг с другом, чтобы без проблем перенести кучу испытаний, свалившихся на их плечи почти одновременно. С тех пор прошли годы и Аарон действительно может назвать Эндрю своим братом без вкуса желчи на языке и отвращения в лице, а объятия Ники стали чем-то ужасно теплым и по-настоящему семейным. Только в хорошие дни, конечно. Наверное, если бы Аарона попросили охарактеризовать общение с семьей в двух словах, то это были бы: «американские горки». — Я поговорил с Кевином, он сказал, что не слышал ничего ни о каком Ниле, — вдруг начинает Эндрю, помещая в рот новую порцию торта. Как в него вообще столько влазит, учитывая как он сидит, — поджав ноги к животу, — неизвестно. — Я бы удивился, если бы он знал весь земной шар в лицо, — отмахивается Аарон, выжимая тряпку в раковину. — Его зовут Нил Джостен. Раньше он играл в Малой лиге нападающим. Больше я и сам не знаю. — Ты живешь с ним, но не удосужился спросить, как он оказался на той обочине? — Это тебе нравится играть в плохого копа, — повернувшись, Аарон склоняет голову, глядя на брата. — Он убирается дома, шутит, смеется и смотрит сериалы. За все это время он не сделал ничего, что заставило бы меня хоть на секунду почувствовать себя в опасности, так что да, Эндрю, я не устраивал ему допрос с пристрастием. — Твое стремление спасти каждую мертвую муху однажды аукнется, — серьезным тоном произносит Эндрю, протягивая Аарону кружку, чтобы тот подлил кипятка. — Тогда я скажу всем, что это ты накаркал, — усмехаясь, Аарон забирает кружку, пока Эндрю закатывает глаза. Ники заходит на кухню спустя пол часа, ворча что-то об экси, соулмейтах и занудстве. К тому моменту Эндрю уже наелся и лишь попивал кофе, кивая и хмыкая на рассказы Аарона об учебе, что каждый раз с приближением сессии превращается в цирк уродов, в котором выживает сильнейший. Убираться оставалось ни так уж и много, так что Ники принял удар на себя, преисполненный отложенным ранее желанием помочь. Аарон, конкретно задолбавшийся оттирать муку со всех поверхностей, без лишних возражений передал Ники тряпку, садясь напротив Эндрю, чтобы тот мог не повышая голоса рассказать о новых динамиках в маз. Солнце уже поднялось на свое почетное место, освещая и согревая улицу, а также проникая на кухню через стекло, чтобы вынудить Эндрю отсесть от окна и ярких лучей подальше. Дети повыбегали на площадки, чтобы опробовать новые игры и средства передвижения, а где-то вдалеке пиликал вагончик со сладостями. Обращать внимание на все вокруг — способ заземления, который Би советовала Эндрю на одном из их совместных сеансов. Однако он работает и для Аарона, пусть и немного в другом контексте: когда приходит понимание, что за стенкой тоже кто-то живет, как и в другом доме, городе, стране, что есть люди, спешащие на работу или только рождающиеся, что завтра наступит после заката солнца, а птицы будут петь даже после смерти, то приходит и осознание реальности жизни. Все это происходит на самом деле, и Аарон является частью этого, пусть даже незначительной. Это заземляет, разливает спокойствие в кровь и возвращает ясность мировоззрению. Глубоко вздохнув, чтобы набрать в легкие побольше свежего воздуха, Аарон напоминает себе, что происходящее — вовсе не сон, и цепляется за монотонную речь Эндрю, как за якорь, держащий его в этом мире. Вскоре Кевин, даже слишком вдохновленный и активный, появляется на пороге кухни и вытаскивает Эндрю и Ники на улицу, сообщая, что им нужно в магазин, и что это только один из пунктов плана на день. Аарон хихикает, когда, закрывая за ними дверь, оборачивается и сталкивается взглядом с взъерошенным, морально уставшим Нилом, закутанным в одеяло, как в кокон, и едва не пускающим на него слюни. Снизу из одеяла торчит рыжий пушистый хвост, один только взгляд на который пробуждает в Аароне странное желание смеяться. — Добро пожаловать в лисью нору, кот-шпион, — заливается Миньярд, отсалютовав Нилу двумя пальцами. — Он спланировал всю мою жизнь за пол часа, как будто это так легко, — бубнит Нил, пряча нос в мягкой ткани. — Ты теперь его любимчик, — пожимает плечами Миньярд, проходя в гостиную, чтобы продолжить смотреть ту любовную драму, на которой их выбор сошелся в прошлый раз. — Сочувствую. — Свободу попугаям! — бросает Нил, падая на диван неподалеку.