Мое счастье мурчит по понедельникам

Эндрю появляется на пороге гостиной и, не сильно заботясь о сохранности кубиков замороженной воды, кидает в Аарона пакет со льдом, завернутый в полотенце. Точность броска идеально подходит для голкипера, способного отбить мяч от своих ворот и попасть им в ворота противника, но Аарон тоже себя не на помойке нашел — тренировки идут на пользу им обоим, так что Миньярд с легкостью ловит сверток, по инерции прижимая его к груди, что тут же покрывается мурашками из-за холода. — Хочешь, чтобы я травмировался еще больше, чем уже? — недовольно ворчит Аарон, получше заворачивая морозящий кожу лед в махровое полотенце и прикладывая его к синяку, расползающемуся, подобно фиолетовой акварели, под правым глазом. Капилляры в глазу, к сожалению, тоже полопались, так что вместо привычного белого, как у нормальных людей, белка у Аарона нынче современный макияж слизистой под названием: «Посмотрите, меня побили!». Моргать до ужаса неприятно, однако, если долго этого не делать, то глаза начинает нещадно сушить, словно в них засыпали песка, так что Аарон проглатывает возмущение и морщится от боли, а потом кривится еще сильнее, когда из-за предыдущих действий он вновь сдирает корочку на едва зажившей разбитой губе. В носу до сих пор пахнет кровью, которую, благо, удалось остановить, — хоть и не сразу, стоит заметить, — но Миньярд не обращает на неприятный запах внимания, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться и продолжить отвечать на допрос со стороны брата и его чрезмерно помешанного на экси, не умеющего вовремя заткнуться дружка-кретина, рот которого надо просто-напросто в несколько слоев скотчем обмотать во имя общего блага, всемирного спокойствия и процветания. Слишком много душераздирающих разговоров для одного дня… Честно говоря, Аарон предпочел бы просто закопать Дэя под землю и разойтись с миром. Но… в скором времени у них игра против «Воронов», а еще больше желания пойти по стопам брата, чем Кевин, у Миньярда вызывает Рико. Переехать бы его асфальтоукладчиком пару раз. Ладно, на самом деле, отвечать насилием на насилие — это мерзко и отвратительно. Поэтому Аарон согласен просто отправить Рико в ссылку куда-нибудь на дно океана. Привет, Губка Боб! Кроме того, Эндрю, вероятно, будет против, если Аарон скинет Кевина с края Вселенной. Аарон точно знает, что Нил не был бы против подобного плана: во-первых, он сам шипел на Дэя в их первую встречу, во-вторых, ему не нравятся люди, которые пытаются планировать его жизнь вместо него, что вполне резонно, а в-третьих, именно Кевин и подставил их сегодня. Но Эндрю… Вряд ли он скинул бы Аарона вслед за Кевином, просто чтобы отомстить, однако он определенно был бы недоволен. Посылал бы свои молчаливые уничтожительные взгляды и всем видом показывал свое несогласие и напускное безразличие. Кажется, уже даже чертовы растения на подоконнике на кухне в общежитии поняли, что между ним и Дэем что-то есть. Но Эндрю и сам в состоянии разобраться со своими отношениями, — в конце концов он скорее пойдет к Би, чем к Аарону с этим вопросом, и это довольно справедливо, учитывая, что тот уже сейчас начинает разрабатывать план по удалению Кевина Дэя из этого мира, — так что Миньярд-который-нормальный не собирается лезть в их что-бы-то-ни-было. По крайней мере, до следующего серьезного косяка со стороны Дэя. Ерзая на диване, Аарон устремляет взгляд, полный раздражения, на провинившегося по всем фронтам Кевина, что сейчас неловко сидит на стуле рядом с Нилом. Тот примостился на другом конце дивана с подушкой, испачканной зеленкой, но почему-то так ему полюбившейся, прижатой к груди, и позволяет Дэю стирать кровь со своего напряженного лица. Безусловно, сущность оборотня, живущая в теле Джостена, помогала ему с регенерацией, однако кровь уже успела присохнуть к коже, и если с рук ее смыть легко, то вот с лицом и шеей возникают некоторые проблемы, ведь в ванну его сейчас никто не отпустит — слишком много вопросов, слишком мало ответов. Не закрывая глаз, Нил следит за каждым действием Дэя, а его напряженные плечи, скрытые за Миньярдовской футболкой, — и все же им нужно как-нибудь сходить в магазин и купить Нилу одежду, — говорят Аарону о том, что он тоже, как минимум, недоволен. Хотя, если быть до конца откровенным, Миньярд раздражен и поведением Нила, умолчавшего о важном и полезшего на рожон, так что он имеет заслуженное право обижаться на всех в комнате, за исключением, разве что, Эндрю. Кевин же, в свою очередь, поджимает губы и не решается заговорить, предоставляя эту честь своему не-парню. — И что было после пикапера, побега, неожиданного перевоплощения и ворвавшихся в туалет идиотов? — Эндрю прямыми словами подталкивает Аарона продолжить рассказ, но тот лишь продолжает хмуриться и недовольно фыркать себе под нос. — Ты объяснишь, чем вызвана твоя ненависть к Кевину, или мне нужно сходить к гадалке и разложить этот вопрос на таро? — издевается Миньярд, присаживаясь на стул, притащенный из кухни, спинкой вперед, чтобы облокотить на нее руки. Аарон на несколько секунд выпадает из мира. Картинка Эндрю, сидящего перед гадалкой, облаченной в таинственную мантию и с магическим шаром между ладоней, на котором, словно по волшебству, высвечиваются карты таро, сама появляется перед глазами, как бы Аарон не пытался проморгаться. Почему-то подобное времяпрепровождение кажется ужасно подходящим для Эндрю, и Аарон ничего не может поделать с шоком, комом вставшим посреди горла. Он почти наяву видит, как они с мистической старушкой сидят, загадочно обсуждая будущее, а на прощание Эндрю покупает у гадалки розовый кварц, чтобы приворожить Кевина и заставить его на силе любви поливать растения. — Карты скажут, что у него язык без костей, — встряхивая головой, заявляет Аарон и стреляет глазами в Дэя. — Я все еще без понятия, что происходит, — обреченно хныкает Кевин, поворачиваясь в сторону Эндрю, пожимающего плечами. Нил фыркает, определенно недовольный подбором слов Кева, однако позволяет Миньярду высказаться за них обоих: — О-о-о, я тебе объясню, — резко поворачиваясь в сторону Дэя, прикрикивает Аарон, отчего вниз по подбородку начинает стекать кровь, выходящая из губы, — мой дорогой друг, — продолжает Миньярд, шипя сквозь зубы. Кевин, непривыкший к подобному поведению Аарона в свою сторону, невольно съеживается под угнетающим натиском, из-за чего на мгновение забывается и заезжает Нилу прямо в глаз смоченным водой ватным диском, после чего получает уже целых две пары злящихся глаз, направленных на него. — Знаешь, как случилось это? — обводя пальцем свободной руки свое лицо, спрашивает Аарон.       

***

Первое, что Аарон видит, как только дверь открывается — это разъяренное лицо преследователя со шрамом, все еще скрытое за маской, очками и кепкой, но уже куда менее собранное и внимательное, чем раньше. Видимо, их небольшой побег не просто вымотал «костюмчиков», но и взбесил до невозможности. А второе явление, что разворачивается у Миньярда перед глазами, — это как сжатый до побеления костяшек кулак Нила со всего размаху врезается «шраму» прямо в нос, несмотря на приличную разницу в их росте. Смачный хруст эхом раздается по полупустому туалету, и Джостен, не теряя времени зря, нагибается, выскакивая из кабинки под рукой преследователя, рефлекторно схватившегося за онемевшее от боли лицо. Очки вдавились «костюмчику» в глаза, а кепка и вовсе упала на пол, но тот не обращает на это внимания, руками поправляя нос в его исходное положение. — Чертов ублюдок! — шатаясь, разъяренно кричит «шрам», пока маской пропитывает кровь, хлынувшую из носа и уже вытекающую прямо на черную ткань спортивного костюма. — Хозяин был прав, он действительно оборотень. Хозяин. Аарон, ранее едва не упавший из-за замахнувшегося Нила, локоть которого почти прилетел ему в лицо, и еле успевший вовремя опереться руками о бачок, в шоке округляет глаза, помещая свою задницу на сиденье, обернутое в одноразовую подстилку. Он уже слышал это слово, срывающееся с губ Кевина вместе с самыми жуткими рассказами, какие ему только доводилось слышать о «Воронах». «Хозяин» — жестокое, отвратительное прозвище, которое дал себе Рико в тайне от Тетсуи, коего все и так называли подобным образом с самого первого дня в «Гнезде», если, конечно, хотели остаться в живых и с полным набором костей, хотя бы частично целых. Каждый член «Свиты короля» был просто обязан обращаться к этому больному ублюдку, перенявшему себе прозвище «Хозяина», именно так, иначе Рико выводил чертово слово из шести букв заточенным ножом прямо по ребрам. Однажды, когда Дэй переодевался в раздевалке «Лисов», Аарон невольно заметил очертание буквы «н», оставшейся небольшим бледным шрамом, но решил не спрашивать, поскольку в состоянии самостоятельно сложить два плюс два. Впрочем, это всё объясняет и невыносимое желание Эндрю разбить Рико на корте — или разбить Рико лицо. Второе даже лучше. Однако, Аарон не может быть уверен, что речь идет именно о Рико. Возможно, в тусовке мафии и «Прайда» — подобные прозвища используют вместо имен, а мальчику просто захотелось представить себя более значимым, чем он есть на самом деле. — Не рыпайся! — откинув собственную кепку, а за ней и очки в сторону, чтобы не мешали, рявкает второй преследователь, готовый вот-вот нанести Нилу, вставшему напротив него в боевую стойку, серьезный и совсем не щадящий удар. Ногти «костюмчика» медленно превращаются в когти, а ладони и запястья покрываются пепельно-серой шерстью, — прямо как в тот раз сделал Кевин, — и Аарон едва проглатывает крик, испугавшийся подобным усилением и без того мощного противника. Что ж… Оборотни. — Переломаем ему его ловкие ноги, а после и пальцы на руках, чтобы знал, кого бить не нужно! «Шрам» как-то не совсем здорово по мнению Аарона смеется, а после проворачивает ту же махинацию со своими руками. — Ну привет, — приподнимая маску и сплевывая на пол кровь, попавшую в рот, говорит он, оборачиваясь к Аарону.       

***

— Подожди, я думал, что у них был запрет на то, чтобы трогать тебя, — встревает Кевин. — Ты говорил об этом раньше. Учитывая кучи синяков на лице Миньярда — вопрос вполне логичен. Беспокойство и замешательство на лице Кевина настолько очевидны, что Аарон даже не может продолжать злиться с прежней яростью, захлестнувшей его в моменте. Кровь, ранее бурлящая в венах от одной только мысли о том, что произошло часом ранее, как будто остыла от одного только взгляда на Кевина, осторожно подтирающего последние капли крови с лица Нила, зачем-то кусающего себя за щеку. На голове Джостена, как и всегда, ужасный беспорядок, а лицо выглядит слегка помятым, но они выбрались оттуда. Они в порядке. А Дэй, еще не зная, что произошло, уже чувствует себя некомфортно только из-за мысли о том, что из-за него пострадал его друг и новоиспеченный преемник, что он вновь продолжает нагонять на команду беду одним только своим в ней присутствием. Аарон знает, как много занимается Кевин, чтобы компенсировать это, знает, что тот прежде всего просит большего от самого себя, а уже потом от «Лисов» и знает, что если дело касается экси, то Кевин прежде всего хочет, как лучше. Да и Аарон вовсе не в той ситуации, чтобы разбрасываться друзьями, чего ему делать в принципе не хочется. Конечно, винить Дэя в том, что произошло сегодня, не совсем честно, но поскольку тот больше остальных приложил руку к данному беспорядку — все же не необоснованно. Аарон решает, что он вправе поворчать на Кевина еще немного. Просто ради своего удовольствия. — Они действительно говорили о Рико? — спрашивает Эндрю, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос. — Слушайте дальше, — Нил машет рукой в сторону Аарона, наконец отодвигаясь от Кевина. Аарон глубже забирается на диван, поднимая на него и ноги, чтобы скрестить их и сесть по-турецки. Бок все еще неприятно побаливает, но если Миньярд сейчас не поменяет позу то, вероятно, останется в этой навсегда, ибо тело ужасно затекло еще несколько минут назад. Нил продолжает кидать на него, как он скорее всего предполагает, незаметные взгляды, и Аарон решает подыграть и сделать вид, что не замечает их, когда вновь открывает рот, чтобы продолжить повествование.       

***

«Шрам» становится прямо перед Миньярдом, загораживая своим телом выход из кабинки, и раскидывает руки-лапы в стороны, как будто перед захватом. Аарон тратит несколько секунд на то, чтобы внутренне отругать себя, что не выбежал вместе с Нилом: теперь у последнего есть ноги, а не лапы, так что они могли бы вдвоем смыться отсюда, перепрятаться и дожидаться Эндрю в укромном месте или хотя бы сложить свои силы и попытаться дать отпор. А теперь Аарону приходится пожинать плоды своей тупости и вжиматься спиной в сливной бачок, упираясь руками в ободок унитаза, чтобы просто-напросто не провалиться в него и не застрять. Самая ужасная смерть, честно говоря: Аарон Майкл Миньярд был найден мертвым и застрявшим в унитазе с промокшими штанами, уничтоженной самооценкой и разбитым эго. Даже на том свете от такого позора не отвертишься. — Сам выйдешь или тебя подкинуть? — издеваясь, спрашивает «шрам», глядя на Миньярда. — Определенно сам, — тут же отвечает Аарон, осторожно поднимаясь на ноги и все еще опасаясь кулака, что рано или поздно прилетит ему в лицо со стороны этого «костюмчика». — Кстати, арбуз — это ягода. — Да что ты говоришь, — подначивает «шрам», закатывая глаза. Пользуясь короткой заминкой, Аарон оглядывается в поисках того, чем можно было бы нанести удар: вряд ли крючок для одежды и сумок будет полезен, даже если у Миньярда каким-то образом и получится сорвать его со стены, а вот внушительный рулон туалетной бумаги и ёршик — в принципе могут сгодиться за оружие. Ну а что? Кому-то можно драться сковородкой, а Аарон не может тыкнуть этим ублюдкам в лицо ёршиком? Они определенно этого заслужили, так что, за считанные секунды стянув туалетную бумагу с держателя, Миньярд со всей дури кидает ее в лицо «шраму», а после, пользуясь его секундным замешательством из-за вновь болезненно потревоженного носа, вооружается ёршиком, как битой. — Теперь тебе точно конец, — разъяренно шипит «шрам». Где-то позади него раздается болезненный вздох Нила, за которым следуют глухие звуки ударяющихся о твердую поверхность тел и маты, смешанные с вскриками. Аарон, почувствовавший затаившийся в груди страх, пытается заглянуть своему преследователю за спину, чтобы понять, что там у Джостена со вторым «костюмчиком» стряслось, однако это превращается в одну большую ошибку: «шрам», уже покрасневший от злости, решает не терять времени даром и тут же хватает Миньярда за ту руку, в которой находится ёршик, выдергивая его и царапая Аарону пальцы рельефной ручкой. Ёршик отправляется в хаотичный полет по кабинке, пока Миньярда за предплечье выдергивают из неё, нанося стремительный удар в бок. Аарон от боли, внезапно пронзившей бочину, падает на пол, резко выдыхая весь воздух из легких с нездоровым хрипом. Однако «шрам» не отпускает Миньярда, продолжая крепкой хваткой держать того за предплечье, на котором наверняка останутся продолговатые синяки от цепких пальцев. Миньярд поднимает голову, пытаясь разглядеть в этом головокружительном месиве фигуру Нила, и тут же сталкивается с ним взглядом, окончательно добивающим Аарона под дых. Голубые глаза, что ранее напоминали Миньярду дневное небо, сейчас выглядели, словно морская буря: полуночно-синие прищуренные и горящие гневом. Нил, кусая руку преследователя, что тут же одергивает ее с шеи Джостена, резко виляет головой влево, впиваясь взглядом в тяжело дышащего «шрама», устроившегося вблизи Аарона и схватившего его второй рукой за волосы. — Рыпнешься, и Аарон Майкл Миньярд очень пожалеет, что не отдал тебя сразу, — заявляет «шрам», дергая Аарона за волосы, чтобы тот поднял подбородок и прямо взглянул на Нила. — Хотя у нас, конечно, изначально была немного другая миссия. Глядя на Джостена, Аарон видит в чертах его лица то, чего еще не видел никогда: в первый день их настоящей встречи Нил был дерзким, до грубости прямолинейным и отталкивающим, он проверял устойчивость земли под ногами, чтобы знать, куда наступать. Когда Джостен доверил свою судьбу в руки Аарона, а тот разрешил ему остаться у себя, — в глазах Нила была печаль от собственной безысходности и недоверие. Отчаяние. Когда Аарон рассказал Джостену о планах Кевина на него или когда Дэй сам решил выложить их Нилу — это были тучи. Черные грозовые облака, запеленавшие голубую радужку в свой мрак. Искорка надежды, молния, настолько маленькая и быстрая, что почти неуловимая. Но сейчас… сейчас — это холод, которым становится Нил, когда рассказывает о своем отце или открывает завесы тайн прошлого. Это острые края покрытого веснушками лица, о которые можно порезаться, если не знать, где прикасаться нельзя. Это сталь человека, выращенного под угрозой смерти. Возможно, Аарону стоило бы начать переживать. Но Джостен сделал все, что в его силах, чтобы убедить Миньярда в том, что он никогда не причинит ему вреда, и Аарону хотелось в это верить, потому что раньше у него не было таких друзей. Настолько комфортных и уютных. Аарону хотелось бы иметь хотя бы одного. Безусловно, Кейтлин — тоже потрясающая подруга, но Нил просто понимает. Он тоже прошел через некоторое дерьмо, поэтому знает, где стоит нажать, а где лучше позволить побыть одному. И Аарон еще никогда не был так счастлив жить вместе с кем-то, как бы страшно ему ни было привязываться к людям. На секунду в голове Миньярда проскакивает мысль: «Я хочу домой», и она настолько его ошарашивает, что Аарон откидывает ее куда подальше, не решаясь с этим разбираться. — Ты не тронешь его, — абсолютно безэмоционально заявляет Нил. — Знаешь, а ты выглядишь знакомо, — не обращая внимания на слова Джостена, бросает «шрам». — Правда? — переспрашивает Нил, опуская глаза на свою ладонь. Он смотрит на нее несколько секунд подряд, а после Аарон замечает, как небольшие рыжие волоски начинают покрывать его руку, сначала у запястья, а потом и по всей ладони, ногти постепенно вытягиваются и завиваются в «клюющую», свойственную котам, форму, а среди рыжей шевелюры начинают торчать два треугольника-уха, на одном из которых все также недостает кусочка. Нил выглядит скорее сосредоточенным, нежели удивленным, но все же некоторые тени сомнения ложатся на его и без того хмурое лицо. И все это, мягко говоря, выбивает воздух из легких. Джостен совершенно не похож на того, кто знает, что делает, но он похож на того, на кого можно опереться. Если бы у Миньярда не болел затылок из-за натянутых волос, а в боку не колола чертова тупая боль, то, возможно, он бы даже усмехнулся на то, насколько похожи Нил и Эндрю в своем праведном гневе защитить близких им людей. — Охренеть, — вырывается у Аарона, когда Джостен повторяет это и со второй рукой. — Ты сделал это… Но как?! — А ну заткнись, — рявкает «шрам», дергая рукой так, чтобы Аарон полностью упал на пол, едва успев сгруппироваться и схватиться за ноющий бок. — Я, блять, вас предупреждал. Видимо, переломаем не одного «Лисенка», а сразу двух. — Вряд ли Хозяин будет против, — ухмыляется второй преследователь, едва способный драться из-за сильной усталости и перегрева. — Скажем, что этот белобрысый встал на пути. Прямо, как гребаный Дэй, — добавляет он, нервно хихикая. В следующую же секунду Миньярд чувствует, как звезды рассыпаются перед глазами. Нос тут же наполняется кровью, и Аарон поворачивается на бок, дабы не захлебнуться. Вдыхать воздух через рот почему-то трудно, а взгляд все еще замылен, словно скрыт за мутной пленкой. Более Аарона никто не держит, так что он пытается отползти в сторону, но руки пока отказываются слушаться. Из-под толщи воды, непонятным образом оказавшейся в ушах, Миньярд слышит размытые голоса и резкие, громкие звуки ударов. — Натан окончательно порвал со мной все связи! Чего вы, мать вашу, хотите в таком случае? Для него я, блять, мертв, — рявкает Нил, агрессивно царапая когтями лицо и маску «шрама», попытавшегося подойти к нему и второму преследователю, схватившемуся где-то в стороне за живот из-за сильного удара с ноги. Джостен отталкивает от себя «костюмчика», пробираясь к Миньярду. — Натан? Погоди, Натан Веснински? — ошарашенно замерев, спрашивает «шрам», забыв о крови на собственном лице.       

***

— Оказывается, два эти ублюдка получили распоряжение от Рико: выследить нового нападающего «Лисов», которого так восхвалял Кевин Дэй в интервью после игры, и переломать ему все, что можно переломать, чтобы он не вышел на игру против «Воронов», и им не пришлось изучать нового игрока прямо в процессе. У Морияма есть предположения касательно того, что новенький может оказаться оборотнем с явными привилегиями на поле, а проигрыш будет светить Рико очень плохими последствиями, так что он, судя по словам «костюмчиков» решил перестраховаться. Кевин буквально подкинул ему план, — объясняет Аарон, пока все в комнате, не перебивая, его слушают. — Однако, когда один из преследователей услышал имя Натана, то пересрался. Ведь если Рико пойдет против Веснински, что служит Ичиро, то окажется под землей быстрее, чем завершится сезон экси. — Кроме того, оборотням запрещено нападать на людей, а они уже это сделали, — добавляет Нил, пока Кевин в панике встает со стула и начинает ходить по гостиной. — Так что придурки встали в ступор, а потом в туалет забежал тот парень, который до этого флиртовал с Аароном, оказалось, что он тоже оборотень, который почти сразу понял, что что-то здесь не чисто, и решил последовать за «костюмчиками», и они, осознавая, что он может выступить против них свидетелем, тут же сбежали. Аарон чувствует благодарность себе из прошлого за то, что отказался ехать в общежитие, как предлагал Эндрю, приехавший к торговому центру буквально через несколько минут после побега «костюмчиков». Пикапер, — представившийся Генри Уорисом, — помог парням оттереть кровь от стен, а после спуститься вниз, потому что Нил походил на нашкодившего, но взбесившегося кота, а Аарон едва мог сказать, сколько пальцев крутится перед его лицом. Сидеть в своей квартире на знакомом диване кажется куда более успокаивающим времяпрепровождением, нежели ютиться у кого-то в гостях, пытаясь выгнать Хэммика или Бойда из комнаты, чтобы поговорить нормально. Впервые эта гостиная ощущается столь уютной, хоть какие-то придурки все еще знают, как его найти. — Этому недо-пикаперу может угрожать опасность? — вздыхая, спрашивает Аарон, не желая иметь на руках чью-то кровь. — Он в большей безопасности, чем ты думаешь, — встревает Эндрю. — Этот парень нужен Ичиро точно так же, как и «Лисы». Любая зацепка, которая поможет ему избавиться от Рико, как от ненужного бесполезного болвана, — на вес золота. — Да, но прежде всего необходимо рассказать все это Ичиро. Нельзя действовать за его спиной, — перебивает Дэй, и его голос на грани паники. — Нилу нужно вступить в команду, как можно быстрее. Оформить документы, перевестись в Университет Пальметто, пока кто-нибудь в очередной раз не пострадал… Кто знает, что Рико сделает дальше? — Выдохни, — резко говорит Эндрю, и Кевин мгновенно замирает, возобновляя привычный ритм дыхания. Миньярд поднимается со своего места, скрипя ножками стула по полу, и подходит к Дэю, помещая ладонь ему на шею. — Это не плохие новости. Рико облажался. Он хотел запугать нас, но перешел все возможные черты. Сейчас главное больше не подкармливать «Воронов» новостями: Рико искал медь, когда хотел переломать ноги твоему объекту воздыхания, а нашел золото. Он знает, что у нас есть еще один оборотень, но, что еще интереснее, он знает, что у нас сын Мясника, от которого тот «избавился». Кевин прерывисто дышит, а после, посмотрев Эндрю в глаза, облокачивается лбом на его плечо. — Мне нужно поговорить с Ичиро, а еще с Ваймаком, — произносит Дэй совершенно уставшим голосом. — Рико убьет этих двоих. — Они оплошали, — Эндрю пожимает свободным плечом, выражая свое безразличие к двум идиотам, напавшим на его брата, а также к тому, кто отправил их на эту миссию. — Рико тоже. Это всё скоро закончится, главное — держи себя в руках. Аарон перестает глазеть на Эндрю и его больше, чем просто друга, потому что это очевидно превращается во что-то личное, так что ему ничего не остается, кроме как перевести взгляд на Нила, что уже смотрит на него в ответ так, словно Аарон достал ему луну. Они все сегодня ужасно устали, а Нил с Аароном и вовсе не спали почти всю ночь, поэтому общее сонное настроение, разбавленное неожиданным экшеном, появившимся в их жизнях, постепенно воцаряется в комнате. На самом деле у Миньярда много вопросов, особенно касаемо Натана и «Прайда», что уж говорить о неожиданном перевоплощении, на которое ранее Нил был способен только по случайности. Однако Аарон не уверен, следует ли задавать их при Кевине и как много Нил хотел бы, чтобы Дэй знал. Между Аароном и Эндрю не должно быть секретов, если дело касается безопасности одного из них, — железное правило, но о Кевине подобной речи не шло, так что Аарон не собирается рисковать. Возможно, Эндрю тоже это понимает, поэтому и не решается задать какой-либо из вопросов, крутящихся на языке. Не стоит пугать того, кто в шаге от побега, когда он так нужен Дэю. Аарон в любом случае получит ответы, Эндрю видит эту искру решительности в лице своего брата, так что не имеет значения: сегодня или завтра он получит этот чертов пересказ с объяснениями. Единственное, что успокаивает пыл — Нил не виновен во всем происходящем. Нил тот, благодаря кому они выбрались и тот, кто попал под удар из-за Кевина, так что у Эндрю нет причин приставлять нож к его горлу. А вот с Дэем стоит поговорить о совместном планировании высказываний на публику. У любых признаний есть последствия. Нил, по всей видимости, читая мысли Аарона, решает перевести тему: — Но у меня давно не было практики в экси и, кроме того, что будет с Сетом в таком случае? — Это мелочи, — Аарон встревает прежде, чем Кевин успевает начать тираду о своем любимом экси. — Потренируетесь пару раз, завтра сходите на общую тренировку с «Лисами», а Сет может пойти на скамейку запасных, если продолжит вести себя, как блядский Халк с бешенством. Суть в том, что, чтобы попасть в команду, тебе нужно поступить в университет, а для этого, даже если исключить тот факт, что тебе придется учиться, тебе нужны документы. Никто не примет тебя с запиской от Кевина, даже если он нарисует на ней смайлик или сделает отпечаток собственной задницы, как бы его ни целовали в этот самый зад за заслуги. — У тебя нет документов? — взвизгивает Кевин, все сильнее приближаясь к панике. — Так ты не шутил, когда говорил, что у тебя вообще ничего нет, — фыркает Эндрю, в очередной раз надавливая на шею Дэя, чтобы тот опустил голову вниз и отдышался. — В таком случае, первым делом нужно сделать документы или достать старые. Раз уж Веснински прислуживает Ичиро, думаю Натан может передать их нам в милой семейной папочке, верно? — Эндрю смотрит на Нила, выгибая бровь, пока тот тушуется под его взглядом и сжимает в пальцах подушку так, что она вот-вот порвется. — Его старые документы утеряны, — отвечает Аарон, не в силах смотреть, как брат пытает Джостена. — А новые мог сделать какой-то человек, чей номер Нил тоже потерял. Я пытался найти объявления о находке в интернете, но… безрезультатно. — Пиздец, — шепчет Кевин, поднимаясь и массируя виски. — Просто пиздец. За окном уже стемнело; в гостиной светло только благодаря софитам на потолке, что отражают свет от стекла и не позволяют взглянуть на улицу, скрытую за бликами. Аарон видит за окном лишь черный однотонный холст: ни звезд, ни летающих самолетов, ни деревьев, которые обычно виднеются на этом-то этаже, только отражение паникующего Кевина, стоящего рядом с ним Эндрю и дивана, на котором сидят они с Нилом. Теперь Аарону придется выйти из дома, чтобы взглянуть на все это великолепие ночных городов, но он и не против. У них с Нилом есть маячащий на горизонте разговор, что просто невозможно отложить, — уж точно не сейчас, когда скоро ложиться спать, а Аарон не уверен в своей безопасности, — а еще пустой холодильник — идеальное прикрытие, чтобы выскользнуть из дома и немного перевести дух на теплой, хоть и с прохладным ветром улочке. Всяко лучше, чем сидеть здесь и наблюдать за душевными скитаниями Кевина. — В любом случае, — Аарон поднимается с дивана, слегка морщась из-за боли в боку, и откидывает в сторону пакет с растаявшим льдом, — нам с Нилом все еще нужно сходить в магазин. Конечно, теперь получится сходить только в ближайший, но я не растение, солнцем и водой не наемся, так что, надеюсь, что никто не умрет, пока мы сходим за продуктами. — Сейчас? Когда до этого тебя буквально выследили, избили, а потом рассекретили тот факт, что ты живешь с оборотнем и знаешь об этом? — Эндрю поворачивается к брату и тоном, каким, вероятно, говорят с маленькими детьми, продолжает: — Помнишь, когда ты разрешил Нилу остаться, я сказал, что это тупая идея и что ты переживешь зомбиапокалипсис, потому что ты безмозглый? — Помню, — вздыхает Аарон, закатывая глаза. — Вспомни еще раз. — Пошел ты, — парирует Аарон, показывая брату два средних пальца. — Просто скинь мне список и я схожу, — заявляет Эндрю, но брат тут же отрицательно кивает: — Кевину нужно позвонить Ичиро. Будь рядом, — это даже не просьба. Каждый присутствующий в этой комнате, в том числе Нил, хотя он появился относительно недавно, знает, как тяжело Дэю коммуницировать с кем-либо, кто носит фамилию Морияма. В такие моменты Эндрю нужен Кевину, а Аарон не собирается строить из себя раненную овечку, чтобы впитать побольше внимания и заботы. — Все равно вы останетесь здесь сегодня, даже если я попытаюсь вас выпроводить, так что мы просто быстро сходим за продуктами и вернемся, а вы пока сходите в душ, разберетесь с мафией и уляжетесь спатеньки, окей? — не дожидаясь ответа, Аарон разворачивается, направляясь к выходу, и ему не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Нил идет за ним. Быстро зашнуровав кеды, Аарон, мучаясь от легкого головокружения, поднимается, стараясь контролировать лицо, по которому можно было бы легко прочитать, как сильно у него болит бок. Миньярд успел быстренько его осмотреть и там всего лишь синяк, уродливо расползшийся по коже. Органы, насколько он мог судить, не повреждены, но от того не легче и уж тем более не менее больней. Нил, коему хоть бы хны на все полученные ранее удары, накидывает на себя джинсовку, нагло сворованную из шкафа, а после Миньярд берет ключи с крючка, по привычке крутит их в руках и из-за этого получает брелком по пальцам. Аарон уже собирается выходить, как вдруг вспоминает, что еще в первый раз забыл взять с собой очки, но теперь, в темноте, без них точно никуда, так что Миньярд начинает разыскивать сумку, которую запульнул куда-то по возвращении домой. Вытащив из нее футляр, Аарон надевает очки, поправляя их так, чтобы не давили на синяк на носу, а после закидывает футляр в портфель, который он, в свою очередь, накидывает на Нила, — пусть сам таскает, раз такой целый. — Аарон, — Эндрю неожиданно появляется в проходе и прежде, чем брат успевает возразить, кидает ему ключи от Маз. — Хоть одна царапина и ты труп. Хоть одна крошка в салоне и ты труп. Разобьешься и ты дважды труп. — Хорошо, мам, обещаю вернуться до десяти, — саркастично подначивает Аарон, открывая дверь и пропуская Нила выйти первым. — Придурок, сейчас уже одиннадцать, — Эндрю, бурча себе под нос, уходит обратно в гостиную, как только убеждается, что его непутевый брат закрыл дверь на ключ. — И все-таки он носит очки… Как только дверь за ними захлопывается, Аарон тут же начинает шагать в сторону лифта. По ступенькам сейчас спускаться нет никакого желания, так что Миньярд нажимает кнопку вызова и облокачивается на стену поблизости, прикрывая глаза, что уже так и норовят слипнуться от сонливости и бесконечных испытаний на свою долю. Безусловно, Аарону не привыкать, с его-то бесконечными заданиями по учебе, однако сегодняшний день по понятным причинам выматывает сильнее обычного, да и по голове его пригрели хорошенько, так что не удивительно. Благо, теперь хотя бы картинка перед глазами не плывет. Минус у него не сильный, но все равно вызывает дискомфорт: с непривычки, — или, как говорит Би, внутреннего отрицания, — Аарон часто забывает очки дома, и хотя это никак не мешает ему ходить куда-то или различать лица людей, как часто бывает у его знакомых с сильным минусом, но читать безумно напряжно, а в темноте и вовсе легче умереть, чем постоянно щуриться. Нил стоит поблизости и, как только двери лифта открываются в немом приглашении, заходит внутрь первым, тут же проходя к дальнему углу кабины. Аарон заходит следом, нажимает кнопку первого этажа и поворачивается к Джостену, пробегаясь по нему оценивающим взглядом. На самом деле, тот факт, что ему идеально подходит одежда Аарона — просто смехотворен. Нил немного выше, но определенно худее, поэтому вещи Миньярда на нем кажутся совсем свободными, однако Джостен против этого факта совершенно не возражает, а с точки зрения Аарона вещи так даже лучше сидят, черт бы их побрал. Размер ноги у них и вовсе идентичен, что уж говорить о головных уборах. Главное, что они почти сразу купили Нилу его нижнее белье, а остальное Миньярда не волнует: Нил очень аккуратно носит одежду, следит за ее чистотой и опрятностью даже больше, чем сам Аарон. — Сначала купим продукты, потом поговорим. Ближайший магазин закрывается в двенадцать, а до него еще ехать минут пять, — говорит Аарон, не встречаясь глазами с Джостеном. В горле пересохло, и хотя Миньярд мог наверняка сказать, что не чувствует обиды по отношению ко всей этой ситуации, было в его груди что-то, такое тяжелое и удручающее, не позволяющее спокойно вздохнуть. Словно легкие сдавило прессом, а горло и вовсе пережало шипастыми лианами. — Хорошо, — Нил кивает, и Аарон чувствует на себе его взгляд. — Я могу повести, — предлагает Джостен, к счастью, не считая нужным напоминать Миньярду о его неважном состоянии, которое, как Аарон думал, он хорошо скрывал. — Ты умеешь? — спрашивает Миньярд, поднимая в удивлении брови, но так и не находя в себе сил посмотреть на собеседника. — Когда мне было четырнадцать лет, мама на день рождения подарила мне книги с теорией по вождению, — тихо начинает Нил, и на его губах расцветает спокойная, едва заметная улыбка. — Отец был против того, чтобы я учился этому, но, когда он уезжал в командировки, мама разрешала мне водить ее машину, дабы у меня был опыт и шанс когда-нибудь уехать далеко-далеко оттуда. Нужно было уметь водить аккуратно и не оставлять в салоне никаких следов своего присутствия, чтобы у отца не было даже повода подумать, что я его ослушался. Но это было весело. Мы уезжали подальше от нашего дома и часами разъезжали по широким дорогам, пока мама рассказывала о местах, которые когда-то мечтала посетить. Лифт пиликает, оповещая о прибытии, и распахивает свои двери, но ни один не спешит выходить. — Нил… — Аарон, наконец, поднимает взгляд и успевает запечатлеть эту самую легкую улыбку, что в ту же секунду исчезает с веснушчатого лица. — Как умерла твоя мама? — Миньярд хочет откусить себе язык за то, что спросил, но Нил лишь склоняет голову набок, отчего его рыжие волосы янтарным водопадом свисают вниз, когда он отвечает: — Отец убил ее. Аарон открывает рот, то ли желая что-то сказать, то ли просто от шока, но сразу же закрывает его обратно: нет смысла выискивать причину или спрашивать что-то еще, отец Нила — Балтиморский мясник, убийства у него заменяют профессию и хобби. И хотя количество вопросов без ответов только пополняется, Миньярд молча выходит из лифта, двигаясь к выходу. Так же молча он передает ключи от Маз Нилу, так же молча садится в машину и пристегивается. Если Эндрю когда-нибудь узнает об этом, то наверняка отправит Аарона на шаурму, вслед за Нилом. Аарон молчит, пока они спокойно едут вдоль домов, в окнах которых уже постепенно гаснет свет. Люди расходятся спать, подготавливаясь к завтрашнему дню. Большинство из них даже не знает обо всем, что творится в мире, и, возможно, именно благодаря этому их жизнь стабильна и по-своему хороша. Аарон молчит, когда они выходят из машины и, не переговариваясь, заходят в небольшой магазинчик, охранник в котором с презрением оглядывает их окровавленную и помятую одежду. Молчит, даже когда кассирша, пробивая товары, набранные по списку, охает, видя синяки на его лице. Молчит, пока Нил, всюду таскавшийся за ним хвостиком, закидывает пакеты с продуктами на задние сидения, а после садится на водительское, заводя машину. — Куда? — спрашивает Нил, ритмично постукивая пальцами по рулю. Аарон поворачивается в его сторону, цепляясь глазами за раненное ухо. Как можно было так пораниться или же это тоже дело рук его отца? Во всяком случае, ухо почти не видно за волосами. Такие ярко-рыжие, местами чуть более темные — медные, как будто влажные, а местами совсем золотистые и все же кудрявые и объемные. Зависит ли как-то их рост и качество от сущности оборотня и что будет, если их подстричь? Несколько раз Аарону уже доводилось потрогать их и они действительно удивительно мягкие. Осознав, что засмотрелся, Аарон хриплым от долгого молчания голосом отвечает: — Домой, — а после откидывается на сидушку и смотрит в окно со стороны Нила. Свет от фар проезжающих навстречу машин отражается от стекла очков и играет бликами на темной обивке сидений и джинсовке, надетой на Ниле. Джостен и вправду аккуратно и спокойно водит, в отличие от Эндрю, что игнорирует правила дорожного движения настолько, насколько это возможно. Размеренное покачивание машины и отсутствие какой-либо музыки в салоне почти побуждает Миньярда ненадолго задремать, но, как только веки смыкаются в надежде на сон, Аарон тут же вздрагивает, вспоминая о необходимости поговорить с Нилом. Однако тот, заметив копошение на соседнем сидении, решает начать первым: — Почему ты не отдал меня? То есть, — Джостен запинается, не отводя взгляда от полупустой дороги. — Когда я впервые перевоплотился, ты не рассекретил меня, потому что «я не сделал тебе ничего плохого», потом ты разрешил мне остаться, если я раскрою тебе правду, а теперь не отдал, хотя из-за меня тебе угрожала опасность, — с каждым словом над головой Нила словно сгущаются тучи: он мрачнеет, ссутуливается и все чаще нервно сглатывает, о чем говорит подергивание кадыка. Вопрос застает Аарона врасплох. Честно говоря, он даже не думал об этом перед тем, как отказаться. События последних дней похожи на взлеты и падения на американских горках. Только успеваешь унять сердцебиение и проглотить достаточное количество слюны, чтобы смочить обезвоженное от криков горло, как очередной спуск предстает перед лицом во всей своей высоченной красе. Аарон не успевает обдумать все происходящее, а если у него и выкрадывается несколько часов на самоанализ, то чаще всего это происходит в кабинете Би или когда сон уже охватывает разум, окуная его в бессознательную бездну. Но ведь Бетси всего не расскажешь, а во сне и вовсе невозможно что-либо обдумать. Тем более, Нил не виновен в том, что произошло сегодня. Да, эти люди хотели напасть именно на него, но не по причине его рода или сущности — по приказу Рико. А если быть до конца честным, то именно первая фамилия Нила позволила им выбраться оттуда относительно целыми. В остальные дни Нил никогда не причинял Аарону вред, напротив, помогал по дому, смотрел с Миньярдом сериалы и мультфильмы, разбавлял вечера разговорами. И как бы Аарон не пытался предотвратить это — он прикипел к Нилу. С ним хорошо, комфортно и уютно. С ним легче и веселее. Аарон не «разрешил Нилу остаться», Аарон хотел, чтобы Нил остался. — Потому что не захотел, — отвечает в конце концов Аарон, и это полная правда. Би гордилась бы им. Остановившись на светофоре, Нил поворачивается в сторону Аарона, неверяще оглядывая его лицо. Но, не найдя признаков лжи, разворачивается обратно, согласно кивая сам себе и возобновляя движение на зеленый свет. И если Миньярд чуть не подавился воздухом, увидев как Джостен широко улыбнулся, то это никого не касается. — Моя очередь, — объявляет Аарон, когда машина заворачивает в знакомые дворы. — Итак, Нил Абрам Джостен, я хочу историю. — Историю? — переспрашивает Нил, паркуясь у дома. — От Натаниэля Абрама Веснински до Нила Абрама Джостена, — поясняет Аарон, пожимая плечами. — В каком возрасте отец от тебя избавился, как это произошло, если ты не связан с «Прайдом», то коммуницируешь ли как-либо с другими оборотнями, как оказался на той обочине и все, что с этим связано. О, а так же, как тебе удалось совладать с сущностью оборотня тогда в туалете? — глядя на то, как Нил вздыхает, Аарон опирается щекой на сидение и шепотом продолжает: — Я бы не спрашивал, если бы не чувствовал себя в блядской ловушке, честно. Но все это, — хаотично взмахнув рукой, Миньярд закатывает глаза, — похоже на капкан, в который меня втянули без моего согласия. И раз уж я здесь, то хочу знать полную правду, видеть общую картину хотя бы на часть так же хорошо, как и вы все. Я не хочу, чтобы ты уходил, ты хороший друг и, чтобы я мог доверять тебе, мне нужно знать. Нил вдруг распахивает глаза и с искренним удивлением в них оборачивается к Аарону: — Ты считаешь меня своим другом? — в его голосе столько шока и замешательства, что Миньярд сначала думает, что ему не стоило этого говорить или в принципе вешать на них какие-либо ярлыки. Возможно, Нил не видит того, что видит Аарон. Их истории совершенно разные, так что не удивительно, что комфорт и доверие они тоже воспринимают по-разному. Для того, чтобы считать Кейтлин своей подругой, Аарону потребовались месяцы. Но это был первый человек, помимо семьи, который хотел общаться с Миньярдом, так что это было не удивительно. Терра все еще для Аарона лишь хорошая знакомая, но Нил… Они с Джостеном живут бок о бок, и это то самое представление студенческой жизни, которого Аарону так не хватало. — Я правда могу быть твоим другом? — на секунду Аарону кажется, что он вернулся в детство: обещания на мизинчиках, просьбы освободить качели и все такое. — Нил, ты меня пугаешь, — едва подавляя смех, произносит Миньярд. — Да ну тебя, — фыркает Джостен, вешая на лицо даже слишком дерзкую и самодовольную ухмылку для того, кто собирается произнести не самые счастливые слова: — У меня никогда не было друзей, так что я не знаю, как это должно работать. И вот… вновь это странное чувство, сжимающее грудную клетку. — Ну, сегодня ты заступился за меня или что-то типо того. Так друзья и поступают, — отвечает Аарон. — Хорошо, — выдыхает Нил, прикрывая глаза и в очередной раз вздыхая. — Так странно вновь рассказывать о себе в течение одних-то суток, раньше я никому и ничего не рассказывал, — говорит Джостен, и Аарон прикусывает губу, чтобы не перебить его. Им нужно со всем разобраться. — Что ж, я действительно родился в семье Натана Веснински и Мэри Хэтфорд. Натан — чистокровный оборотень, служащий семейству Морияма, он что-то типо наемного убийцы, а также он управляет бандой, что держит в уздах криминальный мир Балтимора. На самом деле, Веснински служат Морияма из поколения в поколение… Но они получают хорошие деньги, а также охрану и имидж за это, так что никто еще не жаловался. Хэтфорды же люди из Мафии. Обычные люди. Если не считать тот факт, что они тоже вертятся в криминальном мире и носят на своих руках ничуть не меньше крови. — Так ты… типо полукровка?! — в изумлении переспрашивает Миньярд. — Поэтому у тебя эта фигня с перевоплощениями? — Верно, — Нил кивает, а после обращает внимание на свою ладонь, что все еще покоится на руле. Возможно, он вспоминает, как смог совладать со второй половиной себя, а может просто пытается на что-то отвлечься, пока воспоминания прожигают голову изнутри. — Они заключили брак по расчету. Кто-то свыше считал, что это хорошо закончится, — Нил сжал руль так сильно, что кожа, обвивающая руль, жалобно заскрипела. — Мол, если Прайд и мафия обретут общее звено, а за ним и общий бизнес, то конфликты между оборотнями и людьми значительно уменьшатся. Вместо этого дом Мэри и Натана стал мясорубкой. Вскоре мама забеременела мной. Я родился зимой, в январе. Отец хотел вырастить из меня наследника, но почти все свое детство я сильно болел. Температура поднималась до критических отметок, а тело то и дело неконтролируемо меняло облик. Аарон внимательно слушает, едва успевая переваривать поступающую информацию. Эндрю рассказал ему обо всем в общих чертах, но Аарон и предположить не мог, что в мире Прайда и мафии такие страсти. Однако, что хуже всего, из-за разборок взрослых пострадал ребенок. Тот, что не выбирал, где ему рождаться и у кого. И этот самый ребенок сейчас сидит перед Аароном, кусая губы до красных пятен на коже. У него по худощавому телу россыпь бесчисленных шрамов, на ухе не достает кусочка, а на плече и вовсе след от утюга. Нил первое время был самым пугливым и настороженным котенком, которого Аарону когда-либо доводилось видеть, что уж говорить о его опасливости в виде человека. Нил «удобный». Он слышит, слушает, знает, когда нужно обойти и не трогать. По шагам понимает настроение Аарона и по тону голоса может понять, когда нужно промолчать, а когда лучше ответить. Миньярд знает все эти сигналы. Знает, потому что сам жил так же. Но он не смог разглядеть предпосылок этого в Ниле, хоть, как ему казалось, пристально смотрел. Нил не просто жил с маньяком, Нил жил рядом с собственным палачом. Со смертью, носящей лицо его отца. Ни у одного человека из «Лисов» не было счастливого детства. Их родители наркоманы, алкоголики, насильники или просто безответственные мудилы, но это… Когда Аарон узнал о том, что отец Нила Балтиморский мясник, первое, о чем он подумал, — это были убийства. Кровь на руках, ножах, трупах людей, чьи семьи никогда больше не смогут услышать смеха и голоса своего родственника. Но даже когда Нил признался о том, что большинство шрамов на его теле — дело рук отца, Аарон не смог представить в своей голове общую картинку. Однако сейчас… сейчас это буквально уничтожает его изнутри. — Отец пригласил врача, специализирующегося на оборотнях, — продолжает Джостен. — Я этого всего не помню, маленький еще совсем был, так что знаю только из рассказов мамы. Но, как сказал врач, я не должен был дожить и до осени: тело было слишком слабым и недоношенным, а сущность оборотня слишком сильной. Веснински чистокровные оборотни уже как тысячу поколений, так что это неудивительно. Врач сказал, что полукровки либо не живут долго, либо выживают и обретают… Удивительный баланс со своим телом, неподвластный даже чистокровным оборотням, — цокая, Нил изображает в воздухе кавычки. — Я выжил на препаратах, предназначенных для людей. Температура того требовала. А после… Никакого баланса, как ты понимаешь. — Что… Что это значит? — уточняет Миньярд, для которого вся эта история походит на самый настоящий сериал в жанре хоррор. Он бы вероятно рассмеялся бы в лицо человеку, рассказавшему ему эту историю, если бы это был не Нил. Если бы Аарон не знал, что каждое слово этого рассказа — чистая, хоть и жестокая правда. Если бы это не была история его жизни. — Я с детства не контролировал превращения. Меня пытались учить, но я не понимал, как… Как управлять этим. Для меня это не работает, как для остальных. Оно просто случалось, когда случалось, и все. Это не объяснить так просто, — повернувшись лицом к Аарону, Нил заглядывает ему в глаза. — Отец отказался от меня, когда мне исполнилось шесть. Он перестал называть меня «сыном» и стал называть «ничтожеством», перестал нанимать мне учителей, перестал заниматься мной, скинув меня на Лолу и Ромеро. Он отрекся от меня в день моего рождения и я чувствую ударные волны этого решения до сих пор. Аарону хотелось убить его. Убить человека, так поступившего со своим ребенком. Тильда отказалась от Эндрю с Аароном сразу, однако потом вернула второго ребенка, не в силах ужиться с собственной совестью. И хотя Аарон имел маму, хотя называть ее так самое настоящее преувеличение, — он всегда понимал чувства Эндрю. Чувство бескрайнего одиночества и ненужности, чувство вины за то, в чем ты не виноват. Это саморазрушение с миллионом побочных эффектов и всего одним шансом на выживание. Это словно брождение в непроглядном тумане: некому показать и объяснить тебе, как работает этот мир, некому поддержать в трудные моменты. У Аарона хотя бы физически была мать, у Эндрю не было никого. У Нила была мама, но Натан забрал и ее. — С тех пор мне запрещалось выходить из комнаты без разрешения, чтобы лишний раз не попадаться ему на глаза и не «разочаровывать» наличием бездарного наследника. Когда к нам приходили гости, я должен был делать вид, что у нас все идет прекрасно, а если я хотя бы на секунду расслаблял лицо и переставал улыбаться, то вечером меня ждало наказание: в основном это были ножи. Как ты понимаешь, мясником его прозвали не просто так, — Нил все еще смотрел на Аарона, прямо в глаза, просто чтобы Миньярд не забывал, что все это правда, о которой он сам попросил. — Иногда это были иглы, иногда топоры. Однажды это был утюг, за то, что к нам пришли копы, а я повел себя как-то не так. Еще были дротики от дартса. И спички. — Блять, Нил, — шепчет Аарон, отрываясь от голубых глаз на шрам, красующийся на лице Джостена. — В том году он дал шестеркам распоряжение убить мою мать. В этом году он хотел убить меня. Приказал Лоле и Ромеро разделать меня на куски и выбросить в лес или сжечь. Ему было плевать даже на то, как меня убьют, — и хотя Нил хмыкает, показывая, что его это совершенно не заботит, Аарон все равно чувствует боль в его голосе. — Но Малкольмы решили, что выбросить меня в виде котенка на ходу из машины, чтобы «дать мне шанс» — звучит веселее. Они выкинули меня, а также папку, в которой были мои документы, нагло сворованные Ромеро из архива. Иногда я думаю о том, что, возможно, они не хотели меня убивать. Они растили меня, учили пользоваться ножами и даже играли со мной иногда. Малкольмы преданные люди отца, но они… стали мне чем-то вроде старших брата и сестры. Хоть и в ужасных условиях, конечно, да и вряд ли любовь оценивается набранной машиной скоростью, на которой тебя бьют об асфальт. В общем, благодаря регенерации, я очнулся на обочине далеко от того места, где мы встретились. Скитался около месяца, наверное. По закоулкам, дворам, лесам. Чаще всего в безлюдных местах — боялся встретить оборотней. Но когда начался сезон дождей — это стало полной катастрофой. Ни еды, ни укрытия. А потом… Потом я встретил тебя. Некоторые вопросы, мучавшие Аарона, находят свои ответы сами по себе, словно недостающие пазлы наконец занимают свое место в картине, позволяя Миньярду на нее взглянуть. И хотя на языке вертится еще множество вопросов, на которые разъяснения так и не нашлось: например, кто же такой Нил Джостен? Аарон решает, что с Нила на сегодня определенно хватит. Рассказанной им истории вполне достаточно для того, чтобы понять, что Джостен никак не связан с Веснински и сам бы с удовольствием сбежал от них в любую секунду. Кроме того, Аарону нужно время, чтобы обдумать то, что он уже узнал, чтобы сопоставить это с имеющийся у них историей с Морияма и просто отдышаться. Этот человек столько потерял, но продолжает радоваться какой-то морковке. Удивительно. — Нил, — совершенно рваным и прерывистым голосом зовет Миньярд, — пойдем домой? — У тебя больше нет вопросов? — растерянно спрашивает Джостен, бегая глазами по лицу Аарона. — На сегодня нет, — выдыхает Миньярд, открывая дверь Маз и морщась от кольнувшего от резкого поворота бока. — Думаю, нам обоим нужен отдых. Выйдя, наконец, на свежий воздух, Аарон вдыхает его полной грудью: духота совсем ушла, заменяя себя приятной и совершенно комфортной ночной прохладе. В голове настолько много мыслей, что она кажется абсолютно пустой и ужасно тяжелой. Изредко всплывает что-то слишком яркое, и Аарон хватается за это воспоминание, но тут же отпускает его, не в силах держать долго в израненных ладонях. Им с Нилом нужно поспать, потом обсудить дальнейший план действий с Кевином и Эндрю, исходя из того, что сказали им Ичиро и Ваймак, а к девяти уже нужно быть на корте, чтобы не схлопотать ракеткой по заднице от Дэн. Ближайшее будущее обещает быть веселым, а пока Аарон закидывает голову вверх, выискивая глазами свою звезду, красующуюся на небе среди сотен тысяч других. Она вновь подмигивает ему, словно насмехаясь, и Миньярд кривит губы ей в ответ. Обернувшись на Нила, Аарон видит, как тот чешет нос ладонью, свободной от пакетов с покупками, а потом все равно чихает, потому что… кто вообще чешет нос ладонью, а не пальцами? Усмехнувшись тому, как Нил иногда похож на кота, — может, действительно настолько слился с ним сущностями, что уже этого не замечает? — Миньярд начинает идти в сторону двери. Прежде, чем отпереть, Аарон протягивает Нилу руку, в надежде, что Нил положит в нее ключи от Маз и Миньярду не придется уворачиваться от вертушки Эндрю. Однако Джостен смотрит на протянутую ладонь несколько секунд, а после отбивает Аарону «пять», отчего тот в шоке выгибает брови от подобных, совершенно неожиданных действий. — Ключи отдай, — говорит Миньярд, слишком сонный, чтобы драться. — Ну и ладно, — показывая язык, отвечает Нил, позволяя Аарону потащить свою сонную задницу к лифту. На пороге квартиры их встречает кромешная темнота, разбавляемая одним-единственным источником света — видимо, парни, ложась спать, оставили включенным свет в спальне, чтобы Нил с Аароном не поубивались об углы и закрытые двери. Повесив ключи от квартиры и от Маз на крючок, Миньярд проходит вслед за Нилом на кухню, чтобы по-быстрому разложить покупки. Можно было бы и завтра этим заняться, но не факт, что молочка не прокиснет, да и овощам лучше в холодильнике. Хотя, несомненно, в сон клонит ужасно. Несколько раз Аарон смачно зевает, выставляя продукты на полки холодильника, противным холодным светом бьющего в лицо, а после, ворча, снимает очки, чтобы вернуть этому слишком резкому для поздней ночи не менее противный расфокус. Зато хотя бы нос так сильно не болит, хоть и до сих пор ноет из-за удара. Когда из продуктов остается только мучное, Аарон отправляет Нила в душ, аргументируя это тем, что, поделив работу, они быстрее улягутся. Джостен, не собираясь спорить, тут же уносится в указанном направлении и, уже спустя несколько минут, Аарон слышит, как в ванной включается вода. И все же странный Нил: воду не любит, а в душ несется, как на крыльях любви. Вот что недосып с людьми творит. Пока совсем мозг не затуманился, Миньярд пишет брату сообщение: «Мы дома», просто на всякий случай, — чтобы не встретить его с ножом в неосвещенном коридоре, — и с концами откидывает телефон на стол. Закончив, Аарон выключает свет на кухне и медленно, еле переставляя ноги, тащится в сторону манящей его ангельскими песнями спальни, почти на автомате минуя закрытую дверь в гостиную. Как только дверь в спальню отворяется, Аарон щурится: где-то в затворках черепной коробки проскальзывает такое ощущение, что кровать, словно небесное существо, сошедшее с самого Рая, сияет молочно-белым ослепительным светом, зовущим в свои нежные объятия. И Миньярд, как самый безвольный из всех грешников, поддается ее зову и, переодевшись в пижаму за считанные секунды и молниеносно выключив свет, плашмя падает на мягкий матрас, скуля от боли и зарываясь лицом в подушку, что еще никогда не казалась ему столь удобной. Остается только подольше моргнуть и все, встречай Морфей с распростертыми объятиями! Но дверь спальни слегка скрепит, оповещая о новом госте, и Аарон, распахнув один глаз, всматривается в расплывчатую фигуру Нила, едва заметную из-за темноты. Точно. Диван-то заняли. Похлопав ладонью по свободному месту, — спасибо двуспальной кровати, — Миньярд поворачивается на здоровый бок, оказываясь с улегшимся Джостеном лицом к лицу. В темноте трудно различить черты его лица, но Нил выглядит влажным и напаренным. От него до сих пор исходит тепло, подаренное горячей водой, а сам он осторожно закутывается в одеяло, так же, как и Миньярд несколько секунд назад, наслаждаясь мягкостью. Аарон спускает третью подушку, лежавшую посередине, между их телами, на что Джостен, не ожидая никаких шевелений, тихо ойкает. — Я пинаюсь во сне, — зевая, поясняет Аарон, на что Нил без зазрений совести смеется. — Будешь смеяться, попрошу Вселенную, чтобы мне приснился футбол, вот тогда и поговорим, — Джостен пуще прежнего начинает хихикать, пряча лицо в подушку, чтобы заглушить звук. — Эй, Нил, — неожиданно зовет Миньярд, желая разрядить обстановку. — Спроси у меня тоже что-нибудь. Правда за правду, — зевая в очередной раз, просит Аарон, едва не отключаясь. — Тебе нравятся «Лисы»? — и все же, Эндрю был прав. Еще один экси наркоман. — Из всего океана вопросов ты выбрал этот? — фыркает Аарон, закатывая глаза. — Имею право, — защищается Нил, ложась на спину. Лишь бы сонный паралич не схватил. Могут ли оборотни вообще его поймать?.. — Они… Нормальные, — наконец, отвечает Миньярд, закрывая глаза. Часы начинают отсчитывать новый день, что в очередной раз повлечет за собой неожиданные повороты и новые знакомства, а в квартире воцаряется тишина, нарушает которую только храп Кевина и шум работающего холодильника.