Глава 2.3 Пока смерть не сделает все возможное.
30 января 2022 г., 19:00
«Он никогда не видел его боль, слабость и слезы…»
— Так что же ты тогда хочешь? Я не устал от тебя, ты всё еще греешь меня и разжигаешь во мне пламя, и я не устал разжигать его в тебе, но… если ты устал от этого то, это твоё решение. — Всё это не значит, что я хочу расстаться. Просто… просто я не вижу ничего дальше, ты не показываешь этого. Ты холодный, острый, будто бы остыл. Покажи мне свои краски. Помоги как раньше. Я всё еще нуждаюсь в тебе. Я просто не уверен, что кто-то способен меня любить, и ты прекрасно это знаешь. Иногда я говорю «я в порядке», я хочу, что бы ты обнял меня и сказал: «я знаю что это не так, и это нормально». Ты стал холодным, ты не обращаешь ни на что внимание. И мне жаль что я позволил своим мыслям взять верх над собой, ты этого не заслужил. Но извини, так вышло. Я чувствую. И я чувствую что не справляюсь и мне нужна помощь. Если хочешь я могу совсем уйти, и мне дороже то, что чувствуешь ты… Тишина. Секунд тридцать они молчат и смотрят друг на друга. Внутри Попова всё кипит и обжигает. Его голубые глаза наполняются слезами, и он поднимает голову вверх, что бы солёные капли не прокатились по щекам и не показались Антону, ведь он их почти никогда не видел. Но не выходит, в попытках смаргнуть влагу, слёзы всё равно непроизвольно проступают из глаз, и будто бы в их мире начинается дождь и паника. Это не контролируемый процесс. Он устал от всего этого. Арсения никто не спасал, он всегда пытался справиться сам, но сейчас он сдался. Он опускает голову, закусывает губу и садиться на кровать, прикрывая руками лицо. — Арс? Арс ты плачешь? — тихий всхлип со стороны брюнета. — Нет, нет, нет, что я наделал, коть, ты ведь никогда не плачешь… — Шастун опускается к голубоглазому, чтобы обнять его, чтобы успокоить, чтобы помочь, чтобы просто быть сейчас рядом. — Мне тоже нужна помощь, я тоже чувствую, просто всегда вывожу всё сам. Спросил ли ты хоть раз, как себя чувствую я? Я тоже ебал всё это, но я просто пытаюсь держаться, потому что знаю, если сдамся и упаду, то подниматься буду долго и болезненно. Нет у меня выбора, понимаешь? Я всегда пытался помочь, спасал тебя. Потому что люблю. Но мне тоже тяжело. Антон, я тоже чувствую, что не справляюсь… — в этих глазах гораздо больше боли, чем обычно. Шатен никогда не видел этой боли и этих слёз, ему стыдно за то, какой он эгоист. Всю свою ебаную жизнь, вам придется делать какой-либо выбор, сталкиваться с глупыми предрассудками и стереотипами, терпеть ту боль, которую вам приносят окружающие. Потому что это жизнь, это то, что делает тебя живым. Самое страшное, это видеть то, как на твоих глазах сдался человек. Как он опустил руки, заплакал, слышать его дрожащий голос, грань истерики, та тонкая линия, за которую стоит лишь ступить и весь мир рухнет. — Я идиот… я правда идиот, прости, я ведь никогда не задумывался о том, что тебе тоже может быть больно, я всегда эгоистично думал лишь о себе, прошу, прости меня… — они лишь молча переглянулись, после чего Антон додумался обнять Арсения. Они сидели в тишине темной комнаты и были слышны лишь тихие всхлипы Попова. Маленькая слабость утекающая на пол, которая лишь открыла третье дыхание этим молодым людям.***
Время жестоко и скоротечно, всегда стоить помнить об этом. Всегда стоит задумываться о том, куда ты тратишь каждую секунду своего времени, ты можешь не заметить как будут лететь дни, недели и месяца. Только вчера было начало ноября, а завтра наступит одиннадцатое декабря… Через пару недель должен был наступить новый год, и в лучших традициях пара планировала провести этот день вместе. Но никто не давал гарантий на то, что у них получится. Иногда обычные бытовые проблемы раздувают огромные скандалы, а слова брошенные в пылу злости могут ранить сильнее чем обычно. Последняя неделя была крайне тяжелой как у Попова, так и у Шастуна. Сессия в институте проблема не только для студентов. И все мелочные проблемы копятся, копятся и с каждым разом их все больше и больше, и в какой-то момент случается взрыв, будто бы воздушный шарик лопнули иглой. Антон возвращался на кухню из комнаты, что бы продолжить работу для сдачи экзамена по живописи. Проход был не узким, но двоим одновременно поместиться в нем не удастся, и не заметив выходящего из кухни Арсения, со стаканом на половину наполненным водой, парень случайно задевает его плечом, внимательно рассматривая какую-то картину в телефоне. Последствия естественны, вода проливается на голубоглазого и немного задевает шатена. — Сука, да что ж ты такой растяпа! По сторонам смотреть не думал? — резко вспыхнул Попов, подняв голос на парня, из-за чего тот аж дернулся. — Арс, да я же нечаянно, — испуганно говорит Антон. — Ну я тебя поздравляю, только это уже который раз, боже из-за тебя одни проблемы! — злость только нарастает. — И-из-за меня? — свет в зелёных глазах гаснет, будто бы лампочка разбилась, брошенные слова сильно ранили его. — Да из-за тебя, или ты видишь тут еще кого-то?! — на пол летит стакан и кругом разлетаются брызги и мокрые осколки, один из которых долетел до лица Шастуна и создал маленькую царапину. Он отпрыгнул от страха и дотронулся до лица, посмотрев на кончики пальцев, увидел маленькую каплю крови. Внутри бушевал страх. Арсений, полный злости, замолчал и отвернулся взявшись за голову. Повисла тишина. Антон взглянул на брюнета, а затем в окно за которым шел снег и светили фонари. — Там снег идет… — тихим голосом говорит зеленоглазый. Тишина. — Арс, там снег идет, — такая легкая, слабая улыбка, такой невесомый и волшебны тон, способный растопить лед… Шатен успокоился. Он понял что это лишь всплеск эмоций и единственное что может помочь сейчас, это…? — И что? — всё ещё громко и зло, но уже чуть слабее и спокойнее произносит голубоглазый и поворачивается к парню. Смотрит на него, смотрит в его глаза, где всё еще горит огонек надежды. Где всё еще есть искорка… — Пойдем со мной? — парень улыбается и подает руку, ожидая теплые прикосновения арсеньевой руки. И он получает их.***
— Пока смерть не сделает всё возможное я буду с тобой. До конца. До конца я буду терпеть все твои выходки, до конца я буду любить тебя. Пока смерть не сделает всё возможное… Прости меня, — уже минут десять они стояли на улице, пока снег засыпал их головы. Они обнимались и грели друг друга. И было этого достаточно. Было достаточно любить друг друга так. Крепко, всеми частицами души, всеми органами, сосудами и венами. Они были готовы дарить друг другу кислород. Иногда случается так, что в твоём мирке появляется развал, трещина, и если вовремя не начать засыпать её, весь твой мир который ты старательно строил рухнет, не оставив и следа. Не оставив чистого воздуха для дыхания. Поэтому так важно любить, что бы было кому помочь. — Прости меня за то, что я люблю тебя так… — Антон тяжело дышит в шею Попову, и ему стыдно за то, какой он. — И послушай Арс… Не все так сказочно бывает в жизни и случиться может всякое, поэтому вдруг случится так, что мы разойдемся и если когда-то, спустя десять зим, ты встретишь меня в толпе, найдешь меня серым, безликим, пустым, ушедшим в чужую тень, схвати меня крепко, сожми воротник, встряхни меня за плечи, скажи, что я трус, неудачник и псих, ругайся на меня сильно. Заставь меня вспомнить Питер, шоколадный попкорн, объятия. Заставь меня вспомнить нас…
