Зажги меня

      Валера. Ксюша. Ксюша. Валера. И так по кругу. Именно с ними были связаны мои мысли в последние дни. В голове не укладывается, что он может ей настолько импонировать. Вопрос, что в нём есть такого, чего нет во мне, заставляет теряться в догадках. Бесспорно, Валерка прекрасный человек — талантливый, харизматичный, интеллигентный, добрый. Но он ведь не прикладывает усилий, чтобы оберегать её, рядом с ней по жизни не идёт, столько лет ожидая. Наверное, в разговоре с ним мне стоило внести больше конкретики про наши взаимоотношения с Ксюшей. А я лишь отмалчивался по большей части, только встревал иногда в их разговоры, срывал встречи, лишь загадки преподнося для его ума. Возможно, он предполагал, но маловероятно, что был уверен в чём-то точно, что касается нас.

«Я в него не просто влюблена. Я его фанатка, ты что, забыл?»

      Да как же это забудешь, как же из головы это выпустишь. Одно дело его творчеству поклоняться, концерты посещать, и совсем другое — душой ему принадлежать, сердце в руки передать. Злость на мою беспомощность перед её сердцем выбивала из колеи, мешая трезво мыслить и жить нормальной жизнью. Я напоминал себе одержимого. В очередной раз сжал руки в кулаки, наблюдая за её улыбкой направленной в телефон. Черт знает, кому она отвечает, кому улыбается. Внутри все сжималось от мыслей, что улыбка её ему принадлежит, а ведь я хотел это место занять, улыбки её ловить. Натянуто ухмыляюсь, плюхаясь рядом на диван. — Чем занимаешься? — В группе переписываюсь, Валера нас к себе приглашает, на новоселье. Тебе разве сообщения не приходили?       Изучаю её взглядом, пытаясь скрыть волнение. — У меня телефон в комнате лежит, ещё не успел до этого момента узнать о таком мероприятии, — радует хотя бы, что приглашает не только её одну, а нас всех. Немного позволяю себе расслабится. — И когда намечается мероприятие? — Завтра после университета решили собраться. — Отлично. — Ты пойдёшь? — Разумеется, Миронова, пойду, тебя ж одну не оставлю, — подмигиваю, улыбаясь самой обворожительной из всех своих улыбок, и вижу, как она демонстративно закатывает глаза, пихая меня в бок. Оставлять её компанию нет никакого желания, хочется провести время вместе, пополняя копилку положительных совместных воспоминаний, которых у нас не так много, как хотелось бы. — На коньках давно каталась?       Вскидывает на меня вопросительный взгляд. — Честно сказать, ни разу. Можешь начинать смеяться, Агапов, но патологически боюсь коньков, а точнее страха упасть. — Выходит, надо исправлять? — Нет, Агапов, на эту авантюру я не подпишусь, можешь даже не просить, — отмахивается от меня, в знак протеста руками перекрещиваясь. — Не заставляй меня шантажировать тебя. Ты ведь помнишь наши условия? А в них сказано: проводить совместный дружеский досуг, делиться проблемами, поддержку оказывать. Так вот — я выбрал нам весёлое времяпрепровождение. — Это не тот досуг, которым бы я хотела с тобой заниматься. — Да? А есть другие варианты? Интересно от тебя услышать, чем бы ты хотела со мной заниматься, Миронова, — вновь смеюсь над ней и над её реакцией на мои двусмысленные шутки. Сама невинность, честное слово. Пока от наглости моей задыхается, пытаясь слова подобрать, чтобы задеть посильнее, я палец к губам подношу, заставляя замолчать.       — Смотри, убьём двух зайцев. Я тебя научу кататься на коньках, то есть поддержку тебе окажу в осваивании нового навыка, а ты в свою очередь, не нарушишь условия договора. Идёт? — Давай выберем другой вариант.       Запрокидываю голову к потолку, делая вид, что задумался. — Дай-ка подумать… Знаешь, пожалуй, я откажусь, — смеюсь, видя её разъярённый взгляд. — Ты урод, Агапов. — Миронова, к окулисту сходи, я красавчик, и это видят все, кроме тебя. — Я тебе говорила, что я тебя ненавижу? — она растягивает губы в натянутой улыбке, глазами как молнией сверкая. — Не припоминаю.       Погода на улице всю неделю стояла волшебная. Снег крупными хлопьями окутывал улицы, ветра практически не было. Всю эту сказку дополняло украшение города. Светодиодные подсветки, ледяные фигуры, горки, новогодние базары, где покупателям предлагались чай-кофе, яблоки в карамели, сэндвичи и многие другие вкусности.       После работы, добрая половина города стремилась прогуляться. Кто-то лениво вышагивал по улицам, ведя разговоры о насущном, а кто-то, как и мы, проводил время на катке. Ну, если это можно назвать времяпрепровождением. Дело в том, что наша в основном буйная и отважная Ксения, переобувшись, не могла выйти на каток, так как боялась упасть, негативно приплетая к падению все возможные переломы. — Миронова, ну сколько можно, давай руку уже, — если бы на моём месте сейчас был Валера, она бы вне сомнений уже вышла на этот чёртов каток. А мне не доверяет ведь, врага во мне видит, глупая. — Считаю до трёх, потом закидываю на плечо и выношу, решать тебе.       Головой мотает, брюки одергивая, вдыхает как можно глубже и в нерешительности протягивает мне свою ладошку. Неужели думает, что я упасть ей позволю? Да ни за что.       Каток встречает энергичной музыкой, улыбками и смехом со стороны людей. Поднимаю вверх голову, выпуская клубок пара изо рта, перевожу взгляд на неё и зависаю. Помпон на шапке забавно свисает, шарф закрывает почти всё лицо, а ноги она в нерешительности вместе свела, лезвия коньков друг об друга ударяя. В глазах паника читается — ещё чуть-чуть, и обратно дерганёт. — Ноги расставляй шире и давай вторую руку. Хватит стоять уже. Будешь простаивать — замёрзнешь.       Глубоко вдыхает, вторую руку в нерешительности мне вверяя. — Для начала — ничего не бойся. Упасть тебе не позволю, не надейся, и выше нос, — разряжаю обстановку улыбкой, задевая пальцем холодный кончик её носа.       Улыбка не заставляет себя долго ждать, Ксюша глазами улыбается, внутри меня радость поселив. Вперёд шаг делает, тотчас руками хаотично размахивая, корпус вперёд наклоняет. Ещё немного, и упадёт, поэтому я перехватываю её за талию. — Аккуратно.       Обстановка до жути располагающая, хочется прям здесь и сейчас в губы её впиться, к себе ближе прижать и о любви шептать. Она глаза отводит, вновь в стойку вставая, раз шаг, два шаг, и вот постепенно неуклюжесть сменяется уверенностью в своих действиях. Одну мою руку отпускает, совершенствуя своё равновесие. — Лёш, давай я сама попробую. Отпусти.       Лёш. Впервые за долгое время по имени назвала, не могу от улыбки удержаться. С ее уст как-то интимнее оно звучит, как-то правильнее. Отпускаю руку, смотрю на попытки её настойчивые вперёд проехать, носом лёд не зацепив, вижу, как сосредоточенно кончик языка высунула, старается, шаг за шагом проезжая. А я рядом еду, готовый поймать её в случае промаха, и радуюсь победам её маленьким, любуясь ей в моменте. Набирает скорость, а с ней и уверенность. Ко мне поворачивается, светясь вся от счастья. — Лёша, получается! Получается, представляешь!       И столько радости искренней в словах её, что кажется, будто сам научился на коньках стоять. Удивительная. На долю секунды сосредоточенность потеряв, носком конька лёд цепляет, начиная из стороны в сторону пошатываться. Миг — и в моих руках оказывается, шапку с глаз поднимая, дыша тяжело, но не переставая улыбаться лучезарно. Глазами в мои впивается, улыбка с лица сходит медленно, замечаю замешательство в её взгляде и губы, трепетно вздрогнувшие. Тихая непривычно, затаившаяся.       Решаю действовать по принципу «здесь и сейчас». Губами тянусь вперёд, взгляд с глаз на уста перебрасывая. Сопротивления не вижу, что ещё больше ликовать заставляет. Дыхание совсем рядом ощущается, с моим в одно смешивается, вижу, как в нерешительности кулачки в грудь упирает, взор вопросительный с меня не сводит. Наклоняюсь ближе, своим носом её холодного носика касаясь, и замираю, к дыханию прислушиваясь.       Наверное, только в фильмах бывает такое, что никто не мешает в чувствах признаваться и на публике целуются преспокойно, а тут закон подлости во всей красе себя являет. Ощущаю толчок в спину и скрежет коньков позади себя, и в миг будто ото сна с ней очухиваемся, друг от друга смущенно отстраняясь. Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, по чей милости такой момент разрушен был, только рядом уже и нет никого. Уехали. Что за несправедливость жизненная. Надо же было именно в этот момент важный всю обстановку испортить. От злости сводит зубы. Ксюша стоит смущённая, глазами бегает, не зная какие слова подобрать в этой ситуации. — Прости, глупо вышло.       Улыбается сдержанно, до лица рукой дотрагивается, не зная, куда руки деть. И расслабленно кататься уже не получается, и настроение не то становится, будто между нами проволоку натянули, от которой тяжесть присутствует. Пока до машины идём, ситуацию анализирую. Ведь подпустила, расстояние между нами резко сократив, не отпрянула и не оттолкнула. И всё прекрасно было бы, если бы этот конькобежец на меня не наехал. После этого она может говорить мне что угодно, но глаза мои больше не обманет, отступиться не заставит ни при каком исходе.       Всю дурь её из головы выброшу, себя поставлю на место первого и единственного мужчины в её жизни. Как там считается? Девушки настырных любят? По тому адресу, выходит, обратилась. Не отступлю, не оставлю.