Жениться на не первой встречной

POV Сакура       Когда я вернулась в квартиру, Саске там уже не было. Для одного человека жильё было просторным, даже слишком. На новом месте было непривычно и одиноко. Чтобы разгрузить голову, я решила занять руки. Вещей у меня немного, что не заняло даже половины вешалок. Чемодан лёгким движением ноги отправился под кровать, а я – в душ.       Безупречность ванной комнаты поражала. Учиха явно был аккуратистом: на матовом стекле душевой не было ни единого подтёка или пятнышка, раковина и унитаз даже на вид скрипели от чистоты. Неужели Саске сам драит комнаты? Нарушать порядок не хотелось, но, поборов первое стеснение перед безукоризненно чистой сантехникой, я вошла в кабинку. Здесь отчётливо пахло бытовой химией и мужским гелем для душа. Я же ограничилась мылом и остатками собственного шампуня. Сразу после купания я принялась насухо вытирать всё, куда попала вода. Не хотелось быть в глазах Учихи неряхой!       В полупустом холодильнике сиротливо ждали покупные полуфабрикаты. Брюнет, видимо, находил время и силы на уборку, но чурался готовки. «Возможно, просто не ест дома», – оправдывал жениха внутренний голос. Пообедав овощной запеканкой, я снова заскучала. Делать было решительно нечего.       В коридоре захрюкала знакомая мелодия – заставка «Свинки Пеппы». Точно! Совсем забыла про подругу! Вот кто скрасит моё одиночество.       – Сакура! – раздался в трубке взволнованный голос, едва я приняла вызов. – С тобой всё в порядке? Ты же обещала позвонить в начале третьего! Ещё и хлам свой у меня оставила… Какого чёрта, Сакура? Я тебя уже потеряла. И трубку с пятого раза взяла!       – Всё хорошо, не волнуйся, Ино, – успокоила я подругу. На часах было уже четыре часа дня. – И это не хлам, а коллекция!       Ино Яманака облегчённо выдохнула. На заднем плане играла раздражающая музыка детского центра, – значит, в салоне выходной, и подруга сидела в крошечной квартирке на другом конце Нью-Йорка. Я сиротливо присела на один из стульев, окруживших стеклянный стол. Белоснежные диваны пугали своим совершенством, поэтому я решила их избегать.       – Не волнуйся, легко сказать! – хмыкнула она. – Прости, что не смогла тебя приютить. Сама понимаешь, квартира корпоративная, сами тут ютимся, как в общаге. Приехали вместе, а возвращаемся по отдельности... – На секунду девушка затихла, прислушиваясь. – Странно. Такая у тебя тишина подозрительная... Ты же в поезде, верно? – голос проницательной подруги терял уверенность с каждым словом.       Промычав что-то нечленораздельное, я пыталась собраться с мыслями. Насыщенный событиями день проделал с сознанием странный трюк: казалось, словно последний раз я слышала голос Ино не сегодня утром, а несколько дней назад.       – Ино... Знаешь... – мялась я, не зная, как сообщить свежую новость, – я ещё в Нью-Йорке.       – Как в Нью-Йорке? У тебя задержали рейс? Или не хватило денег на билет? Может, сумку украли? Где ты, говори адрес, я подъеду!       – Нет-нет, Ино! Всё хорошо! – с трудом перекричала взволнованную подругу я. – Дело в том, что я... Ну... Остаюсь.       – Как остаёшься? – после секундного молчания вполголоса произнесла Яманака.       – Появилась внезапная возможность задержаться подольше. Представляешь, я выхожу замуж! – на одном дыхании выпалила я, даже зажмурившись.       Реакции не последовало. Молчание на другом конце вызова затягивалось.       – Только не говори мне, что ты помирилась с этим полудурком! – гневно прошептала собеседница, пыхтя в трубку. – Вот чуяло моё сердце! Замуж? То есть, спать с ним ты отказываешься, а к алтарю бежишь, роняя тапки?! И ради этого я всё утро выслушивала твою истерику?       – Это не Дейдара! – Я аж поперхнулась. Этот человек был для меня словно из другой эпохи, которая подошла к концу миллионы лет назад.       – Как не он? Кто ещё это может быть?!       – Ино, определись уже, к умным ты или к красивым! То не мирись с Дейдарой, то «а кто это ещё может быть»! – Терпение кончалось, и я барабанила ногтями по прозрачному стеклу в такт бешеным мыслям. Переведя дух, я закончила фразу: – это другой мужчина.       – Другой?! – Голос подруги так и сквозил любопытством. – А ну-ка поподробнее. Когда только успела? Ты же утверждала, что все они…       – Не все, а большинство, – поправила я. – Между прочим, это не кто-то, а сам Саске Учиха!       Я кратко пересказала подруге события сегодняшнего дня. Яманака находилась в таком шоке, что, к моему удивлению, ни разу не встряла со своими замечаниями.       – То есть, Учиха, который всегда игнорировал тебя в школе, сказал, что влюбился с первого взгляда, а ты и уши развесила? – наконец, решилась на комментарий Ино. – Ты сейчас у него? Он рядом?       – Да… Но Саске недавно ушёл. А почему ты спрашиваешь? – кажется, я начала терять нить разговора.       Детских криков больше не было слышно – видимо, подруге надоело глазеть на невзрачные виды Бруклина, и она направилась в квартиру. Вздохнув, Ино стала медленно, как несмышлёному ребёнку, объяснять очевидное.       – Потому что я волнуюсь за тебя, Сакура. К сожалению, ты склонна выбирать не тех мужчин, и Учиха не исключение. Обязательно напиши мне адрес! Я должна знать, куда он тебя притащил. Внезапная любовь? Ну нет, так не бывает! Подозрительно это всё. Ох и чует моё сердце, попахивает маньячилой!       – Ино, не думаю, что рядом с Саске мне что-то угрожает, – искренне стала заверять подругу я. – К тому же, были свидетели. Это временно, пока работу не найду. Да и совсем равнодушным он мне не кажется.       – Когда кажется, креститься надо, – перебила меня Яманака. – Ну, хорошо, раз Сакура, у которой даже и парня-то нормального не было, углядела тут чувства, в чём я сильно сомневаюсь, то так тому и быть. Неожиданно, конечно, но да бог с этим Учихой. Что ты сама собираешься делать? Ответь мне честно: ты всё ещё любишь его?       – Честно говоря, моя дорогая, мне на него абсолютно наплевать!       – Опять твои цитатки… Ты же не хочешь домой, верно? – Я коротко хмыкнула в ответ. – Тогда тебе придётся притворяться, чтобы и этот дурачок тебя не выгнал! – заключила собеседница. – Но ты же понимаешь, что тебе придётся спать с Учихой, раз уж вы теперь «одна сатана»? – Об этом я как-то не подумала. Я нервно сглотнула, но промолчала. – Конечно же, ты об этом не подумала! – прочитала мои мысли подруга и продолжила рассуждать сама с собой. – Ты молодец, что стала следовать моим советам, перестала взваливать всё на свои хрупкие женские плечи и наконец-то начала пользоваться мужиками, но...       – И что с того? – перебила Ино я. – Конечно, ты права, и я хочу остаться в Нью-Йорке, но не планирую отступать от своих принципов! Не позволю ни единому мужчине воспользоваться мной! А Саске... В любовь, естественно, верится мало, но в симпатию – вполне. Буду наедине с ним играть роль влюблённой невесты, а на людях, конечно, воздержусь. Что ж в этом плохого? Ради себя. – Ино одобрительно хмыкнула. – И не факт, что Учихе нужен секс. Может, он импотент! – Меня уже было не остановить, и замолчала я слишком поздно.       – Тогда соболезную, – Яманака за словом в карман не полезла. Она отпила что-то из кружки и стала развивать новую теорию. – О! Знаю, зачем ты ему! Ты борода!       – Ино, ты там что-то алкогольное пригубила? Какая борода?! – Ино только расхохоталась в ответ.       – Борода - это подставная жена для любителей зайти к другу с чёрного входа! – откровенно смеялась надо мной подруга.       – Что?.. Фу блин, Ино! Он не голубой! Фу! – под заливистый смех я бросила трубку.       Разговор оставил после себя неприятный осадок. Я чувствовала себя грязной, но не от слов подруги, а от собственных мыслей. С радостью бы посетила душ, но снова драить кабинку не хотелось. Была ли я честна с Ино? Та уверенность, с которой я излагала подруге свой эгоистичный план, таяла на глазах.       Нет уж, никаких страданий! Нью-Йорк еще не покорён, так что я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра! А пока поищем себе занятие... И куда Учиха подевался?! End POV Сакура POV Саске       – Влюбился? С первого взгляда? Ну ты и жук, ‘ттебайо! – смеялся надо мной друг, пока я вертел в руках полупустой стакан.       Мне срочно требовалось выпить. Сегодняшний день это... Это задница, а не день! Поймав такси, я помчался в бар. По дороге позвонил Наруто, – по моей просьбе он захватил запасные ключи от квартиры, которые я ему когда-то одолжил. Теперь обе связки тяготили карман, а утренние события – душу.       Я до сих пор не мог понять, повезло мне или всё-таки не очень. Сакура очень вовремя подвернулась под руку, к тому же, девчонка идеально заменяла Карин. С другой стороны... Это же Харуно! Бестолковая, непредсказуемая, суетливая и безумно в меня влюблённая!       – И что, эти две недели никак не ускорить?       – Никак, – у меня вырвался тяжёлый вздох. Осушенный до дна стакан со звоном опустился на стойку. Бесполезно: словно вместо текилы я настырно пичкал организм водой. Закуску я лишь понюхал – привередливый желудок кривился и принимал только жидкую пищу.       – Блин, Саске, не понимаю я тебя, – Узумаки обошёл барную стойку. Он по очереди наполнил рюмки слезами загорелых мексиканцев и снова вернулся на место. – Ты, вроде как, в деньгах не нуждаешься. Для чего тебе наследство, даттебайо? Тем более, если при этом требуются подобные мероприятия...       – Заткнись! – рявкнул я. – Говоришь прямо как Итачи. Это не ваше дело, поняли? Я должен получить всё до последнего цента! Я не проиграю брату!       – Может быть, Итачи прав, – бросил блондин, одним махом опрокинув шот. Он поморщился и отправил в рот зелёную дольку. – Ты зациклился на этом наследстве. Подумать только, как низко пал гордый Учиха! Женишься по расчёту. Уже десятый год ты мне мозги канифолишь, ‘ттебайо. Отпусти ты эти деньги и живи так, как хочешь сам, а не как наказал тебе дед!       Я молчал. Пыхтел, как паровоз, но не проронил ни слова. Хотелось возразить, но аргументы никак не приходили в голову, обитая, впрочем, где-то рядом. Думать быстро не получалось: трезвый ум был чист, как пустой стакан. А самое страшное, что я уже с трудом представлял, как хочу жить сам.       – Поздно уже отступать, – севший голос казался мне чужим. – Меньше чем через месяц мне стукнет двадцать пять, и...       – И что? Озолотишься? Пф-ф... А денежки потратишь на психолога, – не унимался друг. Он вылил содержимое моего стакана себе в рот, причмокнул губами и снова направился за стойку. Даже в собственном баре парень не мог расслабиться и получать удовольствие от алкоголя и дружеской компании – мешало шило в одном интересном месте.       Белобрысый, возможно, прав. Из-за этих денег я больше потеряю, нежели получу. Осознание никчёмности последних лет тянуло меня вниз. Тело будто теряло форму и жидкой кашицей стекало на пол. Через силу я собирал себя вновь, напрягая сознание, но получившийся неказистый голем едва ли меня напоминал. Я не готов сдаться. Всё ещё должен доказать ей, что не хуже брата! Зря она бросила меня тогда! Скоро я вступлю в наследство, и мы с Итачи будем на равных. Кого же ты выберешь тогда, мама?..       – Слушай, – Почесал затылок Наруто, не собираясь отступать. Он бросался на меня и на алкоголь, как на амбразуру, намереваясь победить нас обоих, и даже не заметил, как начал пить один. – Ты помнишь, как мы приехали сюда, на последние деньги, чтобы осесть? Помнишь, даттебайо? А как копили тебе на Гарвард? И мне, на колледж попроще...       Я кивнул. Воспоминания о клоповниках, где нам приходилось обитать, о первой работе, о так тяжело доставшемся нам образовании были выжжены у меня в подкорке, словно паяльником. Мы всегда держались вместе, с самой школы. Две сироты: один – фактически, другой – гипотетически, и каждый доллар мы выгрызли у судьбы непосильным трудом.       – Вот взять, к примеру, наш бар, – раскрасневшийся блондин обвёл хмельным взором свои владения. Пятничный вечер обещал быть томным, и заведение постепенно заполнялось желающими расслабиться посетителями. – Ты знаешь, с каким трудом всё это строилось! С нуля! – Узумаки аж блестел от гордости, как медный таз. – Тебе, как соучредителю, даже с одного бара капает приличная сумма. А наследство твоё – пустышка! Дрянь! Никакого удовольствия от лёгких денег! Чего ради?       – Я всё равно не отступлю от своего, – уверенно процедил сквозь зубы я. Слишком многое было вложено. Слишком многое поставлено на кон. – Ради себя.       Узумаки лишь хмыкнул. Он пододвинул мне очередной стакан, предлагая промочить горло, но я покачал головой.       – Как там невесточка твоя? – резко перевёл тему нетрезвый друг, самостоятельно опустошив предложенную рюмку. – Вот это совпадение, конечно... Превратности судьбы, ‘ттебайо! Где она, кстати?       Меня заметно передёрнуло, отчего блондин разразился лающим хмельным смехом. Воспоминания рисовали лицо девушки в зеркале заднего вида, скорчившей премерзейшую мину, которая каким-то боком напоминала ей мою. И это чудо мне придётся стоически терпеть?!       – В моей квартире, – выдохнул я, – наверно, потихоньку разносит всё, к чему прикасается. Например, крошит чем-нибудь на диване... – От одной лишь мысли я побледнел, как земля в морозный день.       – Когда планируешь посвятить её в нюансы вашего бракосочетания?       – Наверное, никогда, – пожал плечами я. Ответом мне был недоумевающий взгляд помутневших голубых глаз. – Не забывай, кто она! Дурёха даже врать не умеет. Рассказать ей? И поставить крест на своих планах? Пусть лучше думает, что её безумная любовь, наконец, перешла на новый уровень. Попритворяюсь немного, благо не в первый раз. Но только на людях, – уточнил я для друга, – дома постараюсь избегать это чудо. Надеюсь, она хотя бы работает и не будет дневать и ночевать в моих апартаментах. Может, отселить её куда-нибудь, пока не поздно? Можно снять ей номер, или квартиру...       – Фу, как неэтично выгонять будущую жену на мороз! – фыркнул нетрезвый собеседник. – Тем более, раз уж ты планируешь сразить всех наповал правдоподобностью вашей любви! А Итачи видел, как ты её с чемоданчиком забирал, так что...       – Верно. – От отчаяния хотелось выть. Слава богу, утренние кошки, наконец, затихли и позволили мне размышлять в тишине.       Я женюсь на Сакуре Харуно. Какие чувства пробуждает во мне это имя? Если абстрагироваться от школьных воспоминаний, то никаких. Юная Сакура – худенькая, бледная, с копной русых, вечно спутанных волос – запомнилась лишь своей навязчивостью. Та яркая, уверенная в себе девушка, что привлекла моё внимание сегодня на улице, разительно отличалась от образа, что более десяти лет ассоциировался у меня с одноклассницей. Придётся привыкать. А что же я чувствую по отношению к новой Сакуре? Кажется, полностью индифферентным к невесте у меня быть не получается. Что-то тягучее, омерзительно дискомфортное явно теплится на душе. Может, это своеобразный антипод любви? Кто знает...       – Что ты вообще о ней знаешь, даттебайо? Х-хоть немного интересовался её жизнью после выпуска? – полюбопытствовал Наруто, поедая лайм уже без запивки. Плохой знак.       – Ровным счётом ничего, – признался я, отодвигая тарелочку с цитрусом подальше. – А ты?       – Ну, не так уж и много, даттебайо, – Узумаки неловко выпрямился, едва не свалившись с высокого стула, и выковырнул из узкого кармана смартфон. – А чего не знаю, то с-соцсети расскажут, даттебайо!       Слишком много излюбленного слова-паразита. Второй плохой знак. Под шумок я сдвинул рюмочки в сторону, безосновательно надеясь, что блондин забудет об алкоголе, потеряв стекляшки из поля зрения.       – Х-харуно... Так-так... А ведь она мне когда-то н-нравилась… – Язык друга заплетался, выдавая крайнюю степень опьянения. – В-во! Гляди!       Со странички на меня смотрело знакомое лицо. На секунду показалось, будто чертовка снова состроила ту рожицу. Я застыл, переполняемый целым коктейлем эмоций, среди которых превалировали негативные. Стоило мне моргнуть, как видение тут же исчезло, и лицо девушки на фотографии растянулось в улыбке.       – Хм... Живёт в Нью-Йорке, сама из К-конохи... Да это мы и так знаем, даттебайо! – Наруто шустро листал профиль одноклассницы, озвучивая прочитанное. Впрочем, в этом не было нужды: я и сам давно глядел ему через плечо, жадно впитывая информацию о, казалось бы, знакомом мне человеке. – Год проучилась в Шарлотте. У нас в Каролине, что ли? Потом о-окончила Университет Северной Каролины, который в Гринсборо... Специализация «сестринское дело», ‘ттебайо! Да вы споётесь, птенчики, будете вместе про твои лечебные штучки-дрючки чирикать!       Я поморщился. Подобное пренебрежительное отношение к медицинскому оборудованию, сертификацией которого я занимаюсь уже несколько лет, я более чем не одобрял.       – Семейное положение: без пары, – не давал мне встрять друг, – место работы не указано... О себе: «прежде чем судить меня, убедитесь в том, что вы совершенны!»       Мы переглянулись. Глупая фраза была здесь явно для того, чтобы приятно шокировать незнакомца. И она шокировала нас обоих, только совсем не приятно.       – Нихрена не понял, – почесал светловолосый затылок друг. Я – аналогично. Помолчали. – Давай лучше фотки посмотрим!       Здравая мысль. Я кивнул, уставившись на экран в ожидании слайд-шоу. На всех фотографиях розоволосая Харуно улыбалась, позируя на камеру. Не было ни одной естественной позы, пойманной, так сказать, в среде обитания. Вот девчонка на побережье. Здесь она уже со светловолосой подружкой, в которой друг узнал Ино Яманака. Теперь Сакура коротко подстриглась и фотомодельно изогнулась на фоне какой-то небольшой достопримечательности. Ничего необычного, типичная жизнь типичной девушки.       – А это что ещё за хер моржовый? – вскричал Узумаки, тыкая пальцем в экран. Из смартфона нам улыбались две пластилиновые улыбки: одна принадлежала крашеной героине сегодняшнего дня, другая – незнакомому мне парню с целой копной длинных пшеничных волос, по-хозяйски обнимающему девчонку за талию. – Фотка в мае выложена, совсем недавно! Ну, что скажешь?       Наличие рядом с Харуно какого-то метросексуала местного пошиба не сильно меня удивило. Всё-таки девчонка молодая, смазливая. Должна же у нее к двадцати пяти годам появиться личная жизнь! Глядя на фото, я, конечно же, ровным счётом ничего не испытывал. Спьяну он, видимо, позабыл, что наш брак – лишь фикция, и никаких чувств к Харуно я иметь не обязан, а уж ревновать и подавно, о чём я и сообщил другу.       – Ну и плевать, – заблокировал смартфон он и встал, разминая затёкший таз. – Пошли-ка покурим.       Компанию другу пришлось составить: Наруто был нетрезв, и стоило за ним приглядеть. Когда учуял запах табака, в легких призывно засосало. Утреннее желание покурить никуда не делось, лишь затаилось, как хищная кошка, и теперь приготовилось к прыжку. Я скромно выпросил у товарища сигаретку, затянулся. Вместе с горьким дымом по телу разлилось тёплое чувство ностальгии. Словно мне снова двадцать, и я курю дешёвые сигареты вместе с Узумаки на кухне нашей старой нью-йоркской квартиры.       Почему опьянение всегда приходит внезапно и стучит лишь один раз, сразу в голову? Сознание утонуло в сигаретном дыму, смешавшись с алкоголем. Блондин с одного взгляда заприметил во мне перемены и увлёк в тесный бар, повышать градус.       – Конан, неси кровушку, будем спаивать нашего вампира, ‘ттебайо! – крикнул Узумаки серьёзной на вид девчонке, которая лениво протирала бокалы в углу. Она медленно удалилась, поблёскивая пирсингом, и уже через минуту появилась вновь, приведя начальника в восторг.       Сперва золотую текилу мы разбавляли любезно купленным для меня томатным соком – знал ведь, чем меня подкупить! Затем пили без примесей. Постепенно одну янтарную жидкость заменили другой, теперь уже французского происхождения. Влить новую порцию коньяка в захмелевший организм мне помешал телефонный звонок. Я вернул стакан на стойку и нехотя поднял трубку.       – Да, с-слушаю, но не внемлю! – Как же градус развязывает язык, даже мне, человеку, предпочитающему отмалчиваться на галёрке.       – Алло, Саске, малыш, это ты?       Голос незнакомого старика с акцентом смутил отравленный алкоголем мозг. Я поморщился и потёр свободной рукой висок. Кажется, мне уже достаточно поглощать спиртосодержащее. Вопросительно изогнув бровь, на меня смотрел Узумаки.       – Какой я тебе малыш, дед? – Эмоции сменяли друг друга слишком быстро, и я уже полыхал от гнева, как олимпийский факел. – Ты куда звонишь, в ясли? Ошибся номером! – На этой ноте я сбросил вызов, крайне довольный собой.       Настырный дед позвонил вновь. Конечно же, я принял вызов. Раз старичок-боровичок набрал снова, значит, хочет, чтобы его опять отфутболили, а кто я такой, чтобы ему в этом отказать?       – Дед, ты с первого раза не понял?       – Саске, ты что, пьян? – снова докопался старик. – Понимаю, развлекаешься. Ох, как мы с твоим дедушкой гуляли в наши годы!       – Стоп, старик, ты знаешь моего деда? – У меня было нехорошее предчувствие. По спине побежали липкие мурашки, унося с собой хмель. Достаточно было лишь слегка протрезветь, чтобы смутно узнать голос собеседника. Сорок лет живет в Америке, а от акцента так и не избавился… Вместе со мной посерьёзнел и друг, отозвавшись на изменившееся выражение моего лица.       – Саске, малыш, я мистер Сарутоби, душеприказчик Хироши. – Слово «душеприказчик» в сочетании с именем деда не понравилось мне сразу: от него веет могильным холодом и плохими новостями. – Мне неловко тебя отвлекать, но... Господин Учиха неважно себя чувствует. Он угодил в больницу.       В одно мгновение я протрезвел почти полностью. Сердце сжалось в тиски, истекая кровью, как слезами. Шумный бар пропал; на его замену явился вакуум, который давил на уши тишиной. Я опустил взгляд в пол, собираясь с мыслями. Первым, что пришло на ум, к сожалению, было чёртово наследство. Хорошо, что старикан не додумался явиться лично: гонца за плохую весть казнят первым!       – Ты не волнуйся, ничего серьёзного, – пытался успокоить меня раздражающий своим скрипом старческий голос, неверно расшифровав причину напряжения. Ох и мерзкий я человек... – С Хироши пока всё в порядке. Небольшой инсульт, но он уже восстанавливается…       – Ближе к делу, мистер Сарутоби, – любые попытки успокоить меня натыкались на непробиваемый барьер недовольства. – Он хочет видеть меня в Конохе, верно?       – Ты совершенно прав, малыш, – вздохнув, подтвердил мои догадки Сарутоби. – Тебя и твою невесту.       – Ч-чего? – Не успел лицензию получить, а на родине уже располагают информацией!       – Малыш Итачи любезно сообщил мне о вашей помолвке. Мистер Учиха будет так рад лично познакомиться с возлюбленной своего дорогого внука!       Итачи… Я злобно заскрипел зубами. Чтобы не сточить эмаль под ноль, в рот на растерзание отправился кусочек цитруса.       – Очень рад, что доставил многоуважаемому родственнику такое удовольствие, – сухо сообщил Сарутоби я. Мой голос так и сквозил заявленной «радостью».       – Тогда Хироши будет ждать своих наследников на День независимости, – пожилой собеседник чуть не светился через трубку, – наконец-то в поместье Учиха соберётся вся семья!       Прям-таки вся… Не сомневаюсь, что её там не будет. Скривившись, и совсем не от кислого лайма, я распрощался с гонцом. Узумаки притих, терпеливо ожидая новостей. Судя по серьёзной мине, не самых приятных.       – У деда инсульт, на следующих выходных лечу в Коноху, – резюмировал я, – с невесточкой, чтоб Итачи черти драли!       Блондин хихикнул нетрезвым смехом и потрепал и так стоявшие торчком волосы.       – Ну, рано или поздно её надо было показать. Я с тобой, ‘ттебайо, – хлопнул меня по плечу друг, – подстрахую, если что! – и улыбнулся своей фирменной улыбкой, поймав мой благодарный взгляд. *****************************       Порог квартиры я переступил уже за полночь – посиделки с Наруто чересчур затянулись, благо субботнее утро было ничем не занято. Я хлопнул дверью, таким образом здороваясь с вотчиной. Одним движением сбросил обувь, переобулся в тапочки. Плевать, как у других американцев принято: в моём доме разводить грязь в уличной обуви не положено!       Свет? Почему везде горят светильники? Не припомню, чтобы я их вообще сегодня включал… Голова побаливала, и я, сморщившись, прошествовал в гостиную. Заметив цветное пятно, даже вздрогнул от неожиданности – подумалось, будто кто-то забыл у меня дома парик или безвкусную сумку из искусственного меха. Мне понадобилось долгих полминуты, чтобы вспомнить, чья макушка посапывала на столе.       И почему она здесь? Ждала меня? Любовь любовью, но и о своём комфорте думать надо! Я осторожно подкрался к девушке и потрепал за плечо.       – Эй, проснись!       Девчонка испугано вскинула голову, совершенно не понимая, что происходит. На щеке отпечатался розовый след от кулачка, а заспанное лицо казалось хрупким, даже детским.       – Ты почему спишь здесь?       – А… Я… – мямлила себе под нос Харуно, спросонья соображая даже медленнее, чем я спьяну. – Я не знала, где мне лечь, поэтому решила ждать, и… Вот, – она картинно развела руками.       – Ложись в спальне. Я постелю себе здесь, – кивнул на диван. Глаза девчонки недоверчиво сузились, а припухшие щёки залил плохо скрываемый румянец. – Ну, пошевеливайся!       «Совсем не церемонишься с бедняжкой», – корил меня внутренний голос. Впрочем, звучал он невнятно, – спать мне хотелось больше, чем сражаться с муками совести. Грубо, зато эффективно: резкие слова подействовали на девчонку, как хлыст на ленивую лошадь, и через мгновение она стояла в арочном проёме, бросая на меня последний взгляд.       – Спокойной ночи, Саске!       – Спокойной, – ответил я, не оборачиваясь. Заслышав лёгкие шаги, я отправился вить для себя гнездо. Надеюсь, диван удобнее, чем кажется на первый взгляд. End POV Саске