Жениться на не первой встречной

POV Саске       Сжавшись в комок, Харуно подносила кружку ко рту. Пила она бесшумно, будто притворялась и только касалась напитка губами. Глаза б мои на неё не смотрели...       Но они смотрели. Не отрываясь. Не моргая. До сухости глазных яблок. За эту неделю я видел Сакуру во многих амплуа: испуганной, плачущей, злой, торжествующей, даже доводившей меня до белого каления, и с уверенностью могу заявить: безразличие ей не к лицу. Это определённо был шаг назад. Тихие истерики, к которым девчонка питала особую любовь, выбешивали. Как же это по-женски: законсервируется в обиде, промаринуется в собственном соку, и только тронь – досыта напоит получившимся шмурдяком. Типичная женщина.       Нет, вру. Не типичная. Такую я встречаю впервые. Господи, Харуно, я куплю тебе миллиард сумок, только не убейся. Хотя бы до свадьбы.       Жужжало в ушах. Кажется, увлажнитель. Неисправен? Кондиционер сегодня тоже слишком громкий. Гудела, как турбина, посудомойка. Здесь всегда было так шумно?!       А она молчит.       Вздохнув, я заёрзал на стуле. Он с противным скрипом застучал по полу ножками, резиново заквакала спинка. Даже бровью не повела, не подняла взгляда. Пальцами застучал по кружке. Смотрит вникуда. Слишком тихо; перешёл на коротыши ногтей для звонкости. Да, наорал вчера, но за дело же!       Волна обжигающей агрессии спустилась до самого желудка и растворилась утренним туманом. Нельзя на неё злиться. Она причиняет моей квартире «уют», я – подавляю агрессию. Она подняла меня на ноги, а я ей помог. Quid pro quo. Не стоит благодарности, ни щёко-губной, ни, прости господи, губо-губной. Нашла, из-за чего психовать.       − Сегодня дома? − Этот сиплый, бесцветный голос я узнал не сразу. Непрошеные слова оцарапали глотку, и я зашёлся сухим кашлем.       − Днём встречаюсь с Ино, − подала тихий голосок она. Тонким пальчиком невеста выводила кружева на столе. Ждёт реакции?       − Иди, − прохрипел я и зачем-то добавил: − будь осторожнее.       В этот момент Харуно подняла зелёные глаза. Сжавшись, сердце пропустило один гулкий удар, больно врезавшись в грудную клетку. Дыхание спёрло; подхватив чашку, я сбежал подальше от этих глаз. Только на кухне я позволил себе прижать руку к груди. Ещё и пульс стучит, как бешеный. Плохой знак. Инсульты в последнее время молодеют, но ведь мне только двадцать четыре! После Конохи запишусь на обследование. Давление на работе померить, что ли…  End POV Саске POV Сакура       − Хоть бы в белье ему показалась... − Блондинка бросила на меня пару взглядов, особенно острый достался платью. − Ещё длиннее не нашлось?       Широкополый зонт создавал идеальную тень; на неё мы и соблазнились, когда устроились за выносным столиком какого-то помпезного ресторана с хот-догами из забегаловки на углу. Белые крошки-розы жухли на солнце, обожжёные лепестки скручивались от боли. Пожалев несчастных, я исподтишка опорожнила бутылочку воды в клумбу. В запале нотации подруга заметила деяние в последний момент: громко шикнув, она шлёпнула меня по пальцам.       – Все цветы облила! Потом в ожогах будут... – Ино отряхнула розы от капель и удовлетворённо сложила ногу на ногу. – Одолжить? – поправила короткий белоснежный сарафан та; я вежливо покачала головой. – Ну и зря. Вот сверкнула бы перед Учихой трусиками...       − Мне не нужна его похоть! Это ненадёжно. Ты же понимаешь, что я здесь, пока у Саске есть ко мне интерес? Мне так и не удалось найти работу...       – Так возбуди интерес! Неужели самой не хочется? – Подруга сжала мою ладонь, пытаясь подбодрить; пальцы дрожали в тёплой руке от внутреннего протеста, что Яманака мгновенно уловила. – Твоя мать неправа. Ничего грязного в этом нет. Не захочешь – откажешь. Мужикам в попу дуть не надо, не хрустальные. И нечего загоняться – пользуется, не пользуется... Радоваться надо, что у него тоже рыльце в пушку. Однако, − не унималась она, − то, что он избегает романтики наедине, очень подозрительно. Он точно не по мальчикам?       Брови снова сошлись на переносице. Я не могла выкинуть эту мысль из головы и бесконечно анализировала последние дни. Липкий пот стыл от неприятных воспоминаний. Холодный взгляд в первый день совместной жизни. Испуганное выражение лица, когда я дразнила его на кухне. Ругательства. Потом ещё и отверг... Нет. Это всё натягивание совы на глобус. Не верю.       − О-о, опять режим мыслителя, − быстро свернула обсуждение она. − Давай лучше пройдёмся.       Вместе мы отправились в сторону улицы, стали спускаться вниз вдоль Центрального парка . Едва заметный ветер теребил струящееся платье, тоже белое – с Яманака мы часто, не сговариваясь, выбирали схожую цветовую гамму. Я втянула носом окружающий нас воздух. В этих ароматах был весь Нью-Йорк: кисловатый запах выхлопов, сочные ароматы поджаривающихся сосисок и подстриженной в парке травы, горькие нотки плавящейся под ногами бетонной мостовой… Закончился парк, начались переплетения авеню и улочек, каждая − со своей особенностью. Здесь торгуют одеждой; тут целый квартал небольших закусочных, за ними − музей, где роятся суетливые туристы. На этой улочке все здания из красного кирпича, на следующей − мощёная дорожка, на которой каблучки стучат особенно звонко. Кстати, о каблуках.        − Идиотские туфли! − Ино поджимала под себя то одну, то другую натёртую ногу, но, словно талантливая эквилибристка, отлично удерживала равновесие. − И зачем я их напялила…       − Ну всё, Бейонсе пора двигать с пьедестала, − хихикнула я. − И танцклассов не надо! В темпе, Ино, в темпе!       − Ха-ха, очень смешно, − пробурчала Яманака, наконец, остановив бурную деятельность конечностей. − Если я сейчас же не сяду, то клянусь, я начну убивать! Чуяло моё сердце…       Плюнув на всё, Ино направилась на поиски пристанища. Она сканировала все вывески, подбирая заведение получше. Истинная женщина: даже когда ей больно, желает окружить себя прекрасным.       − О, гляди! − Блондинка указала пальчиком на бар через дорогу. – Идём в этот!       − «Гама-бар»? − вслух прочитала вывеску невзрачного заведения я. С хитрым прищуром подруга кивнула и взяла меня под руку; я засопротивлялась.       – Ты что, забыла? Мы были здесь в прошлое воскресенье. − Просветления не наступило. − Здесь работает Наруто! Вдруг сейчас его смена? Поспрашиваем про твоего Учиху! − Ино не планировала сдаваться и уже тянула меня к пешеходному переходу. − И обещаю, пить не буду! Если только капельку.       Последнего Ино могла бы и не добавлять − снедаемая любопытством, я была её уже на «Учиха» . С момента открытия не прошло и часа. Девушка-бармен лениво протирала стаканы за стойкой, пока рыжеволосый официант что-то жужжал ей на ухо. Он с недовольством оторвался от подружки и усадил нас за столик у стены. Пусто. Даже Узумаки не видно. И зачем он ей понадобился? Глаз положила? Только этого мне не хватало... Надеюсь, она просто хочет напиться и наесться на халяву. Жилья у меня больше нет, а прятаться от очередного отвергнутого поклонника в квартире его лучшего другая – идея хуже некуда.       − Видишь, а ты боялась, − улыбнулась подруга, снова поправляя чёлку. − Никаких пьяных тел.       Задерживаться здесь не хотелось, и я терпеливо попивала безалкогольный коктейль в ожидании момента, когда Ино наконец-то надоест бесцельно прозябать в пустом заведении, но он всё не наступал. За первым напитком пошёл следующий, на столе появились закуски, а в заведении – люди. Рыжий парень всё сновал между столиками в компании невесть откуда взявшихся коллег. Зелёные рубашки официантов мелькали то там, то здесь; тёмные, как и брюки, фартуки развевались на бегу.        − Сакура, милая моя, посидим ещё полчасика и пойдём, честно-честно! − жуя жареного во фритюре кальмара, врала она мне в глаза. Если бы все «полчасики», о которых просила Ино, стали моими детьми, я была бы уже многодетной матерью. − Закажи себе ещё что-нибудь.       − Вам комплимент от того столика, − свесилась над нами материализовавшаяся будто из воздуха официантка.        Я обернулась. Через два стола от нашего незнакомый мужчина скромно качнул ладонью, улыбаясь.       − Кому? Кому? − завелась Яманака и подняла на девушку щенячьи глазки.       − Не знаю, − пожала плечами та, − «красотке в белом».       Бровки блондинки растерянно поползли вверх. Официантка растворилась так же незаметно, как и появилась, оставив ровно посередине столика кричащий от буйства ярких красок коктейль. Кислотно-голубой цвет увенчанного лимоном напитка не давал усомниться в его алкогольности.       − Ино, это однозначно тебе, − улыбнулась я, двигая бокал к ней за ножку. Пусть я и в белом, но уж точно не красотка.       Начинало темнеть. Засиделись: на часах был восьмой час вечера. В помещении стало жарко и шумно, громкая музыка била по ушам, прерывалась резкими выкриками. Регулярные толчки в спину или плечо игнорировать уже было невозможно. В такой обстановке максимально неуютно. И чего тянет Ино?!        − Всё, полчасики кончились, − злобно зашипела я, едва подруга потянулась за барной картой, − идём!       − Са-а-кура, ну не будь такой зану-удой, − тянула гласные не совсем трезвая подруга. − Мы же даже не успели познакомиться с моим поклонником!       − Дорогая, не советую знакомиться в баре. Тут хорошего парня не найти.       − Много ты понимаешь… − пробурчала она, но карту-таки не взяла. − Фиг с тобой, золотая рыбка. Носик попудрю и идём.       Покачивая бёдрами, девушка скрылась за спинами посетителей. В нетерпении я стучала ногтями по столу: остаться в одиночестве посреди нетрезвых людей – ужасная идея. Надо было увязаться за ней.       − Пожалуйста, счёт! − бросила я пробегавшему мимо рыжему.        − Я его уже оплатил.       Незнакомый голос за спиной заставил вздрогнуть. Дёргаными движениями я обернулась − в проёме между столиками стоял тот самый поклонник Ино. Его тёмные взлохмаченные волосы торчали во все стороны; руки мужчина спрятал в карманы тесных брюк.        − Не стоило утруждаться, − холодно зазвенел мой голос. Было не по себе, но пока мужчина держал дистанцию, я чувствовала себя относительно смело. − Моя подруга отошла, но номер она Вам не оставит. Извините.       − Это Вы меня извините, мисс, − улыбнулся собеседник, − я должен был выразиться конкретнее. Тот коктейль предназначался Вам.       Я мгновенно смутилась, но глаз не отвела. В тусклом свете барных ламп эмоции читались с трудом. Не дождавшись реакции, новый знакомый сделал шаг к столу. Всё тело напряглось; глазами я забегала по помещению, высматривая блондинку. Мужчина был уже так близко, что я слышала его шумное дыхание. Глядя на него снизу вверх, я сглотнула и невольно подалась назад.       − Джейк. Джейк Томпсон, − тонкие губы расплылись в улыбке. − Позволите узнать Ваше имя?       Ничего в поведении или речи мужчины не было странным, всего лишь пытается познакомиться, однако в панике я даже рта не могла открыть. Спиной я прислонилась к стене, а Томпсон закрыл выход из-за столика. От безысходности начало потрясывать.       − Привет, друг, − на плечо шатена опустилась рука. − Ты чего мою подругу донимаешь, даттебайо?        Заслышав знакомое словечко, я перевела взгляд на светловолосую голову и протяжно выдохнула. Наруто, знал бы ты, как ты вовремя… Рядом с ним оказалась Яманака.       − Сакура, смотри, кого я… Ой, здрас-сьте, − перешла в режим кокетки та.        − Извините, − закусив губу, промямлила я казанове-неудачнику. Сверкнув глазами, он сбросил с себя удерживающую руку и собрался удалиться. − Подождите! Давайте мы Вам возместим затраты!       Махнув ладонью, Джейк ушёл по-английски, оставив всех троих в недоумении.       − Затраты? − изогнула бровь Ино.       − Он оплатил наш счёт.       − Да ладно? − гоготнул блондин. − Вот чудик, ‘ттебайо. Ну, я в ответе за тех, кого выручил. Идём!       Яманака мгновенно забыла о том, что пора закругляться, и послушно побрела за одноклассником. Мне ничего не оставалось, как последовать за ребятами, лавируя между посетителями, чьи нетрезвые тела требовали разрядки: они прогуливались по бару, пританцовывали или торчали у столиков. Душно; глаз дёргался в такт слишком громкой музыке. Весёлая молодёжь заняла танцпол: от обеденной зоны его отделяла матовая полупрозрачная ширма, ласкаемая светомузыкой, но от бара на танцы открывался отличный вид.       − Присаживайтесь, забацаю вам пару фирменных, − показал зубы Узумаки, поднимаясь за стойку. − Тебе безалкогольный, Сакура?        Я кивнула, устраиваясь поудобнее на высоком барном стуле. Ино опустилась следом и мечтательно подпёрла рукой подбородок. Ну, по крайней мере половина нашей компании чувствует себя замечательно. И как бы тему об Учихе завести...       − А в форму ты переодеваться не будешь?       − Форму? − недоумённо насупился Наруто, но быстро нашёлся с ответом. − Ах, фо-орму! Прости, Ино, буду обслуживать тебя в костюме простого смертного. Представляешь, постирал её, а она села!        − Да ты что! − воскликнула девушка. Неужели она поверила в этот бред?        − Не переживай, даттебайо, на напитках не скажется!       Рядом с Узумаки было гораздо спокойнее, особенно после того, как он спас меня от нерадивого поклонника. Я решила не делиться с Ино подробностями. Наверняка подруга расстроится, если узнает, что комплимент был не для неё.        − О чём опять задумалась?        − Ох, Ино, − я печально болтала в рюмке сок. Веселье в баре было заразительным; к сожалению, у меня был иммунитет. − Некрасиво мы поступили с тем парнем! Надо было настоять и…       − Опять за свое! − прошипела Яманака, со звоном ставя стопку на стойку. − Ты ему ничего не должна, пойми, наконец! Как и Учихе!       Наруто молча наблюдал за нами, вытирая бокал. Ушки у него были на макушке. Продолжать разговор я не стала, снова предавшись меланхолии. Когда Ино отлучилась в дамскую комнату, Узумаки поставил передо мной новый напиток.       − Прошу! − улыбнулся он. − Космобезалкоголитен! – Устало улыбнувшись, я взяла бокал за ножку. Пить я не спешила, лишь болтала коктейль в руке. − Интересный это опыт, делать алкогольные коктейли безалкогольными, − восторженно произнёс он и поставил передо мной блюдечко с ягодами. − Если б не ты, я бы, возможно, так горячительным и ограничился.       Блеск в глазах Узумаки завораживал. Я завидовала белой завистью: одноклассник нашёл себя, что мне не удаётся никак. И как серьёзно он относится к делу! Былого вертенного парня как подменили; он однозначно мог собой гордиться. Может, дай я ему в школе хоть один шанс...       – Босс, в туалете плафон разбили, а клининг опять все совки попрятал, чем смести?       – В моповой есть нычка за ширмой, – ни на секунду не задумавшись, ответил Наруто худощавому бледному парню. Брови поползли вверх. "Босс"? – И завтра им пропиздон вставь, чтоб... Э-э... Какой я тебе босс, даттебайо? А ну быстро потерялся, придурок! – прочитав на моём лице удивление, принялся возмущаться он; темноволосого коллегу мгновенно сдуло. – Перепутал что-то, хе-хе... Не бери в голову. – Я пожала плечами: не мне журить его за враньё. Интересно, существует ли хоть один нелживый мужчина? Парень ещё немного побурчал и затих, но ненадолго. − Сакура, − понизил голос блондин, − Саске знает, что ты здесь?       Вот он! Долгожданный момент! Однако вместо приятного удовлетворения я скривилась. То ледяной марш мурашек спускался по спине, то тело покрывалось обжигающей испариной. Живот крутило, будто содержимое желудка мешали ножом и царапали стенки. Это бар на меня так влияет? Соберись уже!       − Боюсь, ему всё равно.       − Как это всё равно?! − выпучив глаза, воскликнул "бармен". − Бред, ‘ттебайо. Он что, плохо себя ведёт? Вот хулиган! Ну, я ему…       − Нет, − тон его голоса был несерьёзным, шутливым. Вряд ли он скажет мне правду; однако спросить в любом случае было некого. − Наруто… Ты не замечал, что Саске нравятся… М-м-м… другие?       − Кто другие? − уставился на меня одноклассник, мгновенно посерьёзнев. − Девушки? Нет, даттебайо, уверяю тебя: они ему не нравятся!       Если вопросы блондина – это хуки, то восклицания − апперкоты, отправляющие прямо в нокаут. Сердце рухнуло вниз. Наруто говорил что-то ещё, но его голос стал просто звуком, что медленно потонул в тиннитусе. Я глядела в бокал и ничего не видела. Это что же получается, он действительно?..       − …ра? Сакура, твою налево! Чуяло моё сердце! − Взяв за плечо, меня крепко тряхнула Яманака. Две пары обеспокоенных голубых глаз уставились на меня. − Наруто, что ты с ней сделал?       − Ничего, даттебайо, клянусь! Всего лишь сказал, что…       − Ребята, − слева раздался знакомый голос, − не ваша сумочка?       Как робот, я повернула голову на голос. Уже знакомый мне Томпсон болтал на пальце клатч Ино. Сорвавшись с места, подруга бросилась к нему, улыбаясь во все тридцать два. За помощь она предложила награду: любой коктейль, теперь уже за наш счёт.        Не сиделось. Я встала со стула и прислонилась спиной к стойке. Пуста была не только моя голова: пуста была вся я. Не ожидала, что правда так больно заденет. Сглотнув, я поморщилась: у слюны был такой горький привкус, что терпеть это было невозможно. Я обернулась. На стойке ждал мой нетронутый коктейль. Бокал я приговорила в два глотка и только спустя мгновение осознала ошибку. На языке щипал градус.       − Сакура, даттебайо, это…       Продолжение я уже не расслышала: как по щелчку, отравленный алкоголем мозг отключился. End POV Сакура POV Саске       Пылающий шар газа, который ласково прозвали солнцем, давно опустился за дома. Шёл второй час наслаждения одиночеством. Я лежал на диване, закинув ногу на ногу, и, зажмурившись, слушал мир. В квартире было тихо: настоящая жизнь начиналась за её пределами. То по кварталу пролетит сирена; то где-то в небе загудит вертолёт. Из общего коридора раздался громкий смех вернувшихся соседей, отчего глаза резко распахнулись. Снова проверил время. Четверть одиннадцатого. И долго она собирается гулять?!        Девчонка откровенно издевалась. Раздражала. Пусть не надеется − не пойду спать, пока не скажу ей пару ласковых на сон грядущий. Между прочим, могла бы и позвонить! Не мне же этим заниматься, в конце концов? Будто услышав мои мысли, айфон разразился трелью на стоящем неподалёку журнальном столике. Я подскочил; не прошло и трёх секунд, как я уже кричал невесте в трубку:       − Харуно, ну неужели! Думал тебя уже в розыск подавать!       − Не ругайся, дорогой! − плохо притворяясь женщиной, пропищал Узумаки. Откашлявшись, он продолжил уже нормальным голосом: − Без жёнушки не спится? Ненароком и правда по любви женишься!       − Закрой рот. − Заливистый смех белобрысого выводил моё и так нестабильное состояние на новый уровень, и я старался пропускать его мимо ушей. − Чего тебе?       − В общем, даттебайо, − резко посерьёзнел друг, − тут такое дело…       Наруто поведал нехитрую историю. У меня заметно отлегло: не важно, каким образом Харуно оказалась в «Гама-баре», главное, что за ней было, кому присмотреть. Но расслабился я, по-видимому, зря!       − В смысле «подсыпал»? − заорал я, вскакивая на ноги. − А ты там был, блядь, для какой модели?!       − Тише ты, ‘ттебайо. Клиентов обслуживал, сильно в роль вошёл. Но не волнуйся, у меня был такой же для Ино, я его незаметно подменил. Не хотел спугнуть подонка, да и трагедии всё равно не произошло…       − С Харуно всё нормально?       − Ну-у, − неуверенно протянул друг, − можно и так сказать...        На фоне послышался развязный смех. Женский голос что-то невнятно мямлил; к сожалению, этот голос был мне хорошо знаком. Хором девчонки затянули какую-то печальную песню. Всё стало ясно.       − Пил?       − В том то и дело, что нет! − Наруто чуть не плакал. − Всё настаюсь с ними. Как в детском саду, ‘ттебайо. Ещё и этот придурок у секьюрити сидит, в истерике бьется…        − Привези её ко мне.       − Сегодня без машины, ‘ттебайо.       − На такси привези! Только едь с ней.       − Это ещё зачем?       − За спросом, − нервно расхаживая по комнате, отрезал я. − Жду.       Спокойно лежать я больше не мог. Пробовал ходить, притоптывать, щёлкать пальцами, даже грызть губы, как брат, − ничего не помогало ускорить время. В конечном счёте, я бросил это гиблое дело и опустился на диван. Беспокойный анабиоз прервали щелчки отпираемого замка.       − Спецдоставка, − с усталой улыбкой на лице в квартиру ввалился Узумаки. За плечи друг придерживал мою дражайшую невесту.       − Саске-е! − задорно протянула она, отпихнув блондина от себя. Полетели по углам туфли; шлёпая босыми ногами, девушка уже неслась ко мне с максимальной скоростью, которую позволяло развить нетрезвое состояние. Повиснув на плече, она принялась неразборчиво лепетать: − Спаситель мой…       − Вы издеваетесь… − пробормотал я, молясь всем богам, чтобы мне не открутили руку.       − Хотел бы ещё полюбоваться на твою недовольную физиономию, жаль, времени нет, − хихикнул он уже из коридора, − весёлого вечера, ‘ттебайо!       Едва Наруто захлопнул за собой дверь, как в невесту словно что-то вселилось. Она прижалась к груди, и, уткнувшись носом, что-то мямлила прямо в меня. Не моргая, я смотрел на это чудо, мысленно проклиная Узумаки и его невнимательность. Знаю, процент его вины в данном исходе ничтожно мал, но психологически проще воспринимать проблему, когда ответственен за неё кто-то другой.       – Харуно, какого чёрта с тобой происходит?! – Я безуспешно пытался отодрать девчонку от себя.       – Сакура… – На этот раз розоволосая упёрла подбородок в ямку между рёбрами; речь зазвучала чётче. – Назови меня Сакура… Мне так нравится, когда ты зовёшь меня по имени!       Тонкие пальцы девушки забрались под футболку и сомкнулись на спине. Резко бросило в жар; от повышения температуры тела участилось сердцебиение, на лбу выступил пот. Зелёные глаза, не мигая, искали встречи с моим взглядом. Харуно была слишком близко. Чтобы высвободиться из плена тёплых рук, пришлось отвести взгляд.       – Сакура, – как можно мягче просипел я, – сходи в душ и ложись.       Спровадить невесту получилось не сразу. Как репей, она цеплялась за руки и одежду. Такой я её ещё не видел. Она, считай, никогда не проявляла нормальной инициативы – только дразнится, как ребенок; сегодня Харуно настойчива, как никогда, и просто увернуться уже не получится. И надо ли?       Скрипнула дверь, и Сакура в длинной майке оказалась на пороге гостиной. Недавней любвеобильности замечено не было. Хороший знак. Или?..       − Раздражаешь, Учиха!        Я вылупился на нетрезвую девушку, как баран на новые ворота. Её самодовольная ухмылка бесила так, что сами собой сжались кулаки, но я держался. Пусть выскажется. Покричит и уйдёт.       − Я давно-о начала подозревать, что с тобой что-то не так! − Она принялась расхаживать вдоль арки из стороны в сторону. − Ладно, трогать тебя нельзя, но целовать? Пф-ф, не больно то и… А что ты уставился? − Сакура остановилась, подбоченясь. − Не притворяйся, что не понимаешь! Наруто мне всё выложил! Всё-ё!       Затаив дыхание, я ждал развязки. В какой-то степени был даже рад, что Харуно перебрала: алкоголь развязал ей язык, и мне наконец-то представилась возможность познакомиться с живущим в голове девушки зверинцем. Вычислим тараканов, потравим, и дед совсем ничего не заподозрит.       – Давайте… П-посмотрим, кто ты есть на самом деле! – Девушка икнула и задрала майку, обнажив живот и не только. Весёленькие зелёные трусики мелькнули так неожиданно, что я не знал, как отреагировать. В арсенале не было подходящей реакции. Бельё скрылось так же быстро, как и появилось; невеста наставила на меня палец. – Всё ясно. Нет смысла отрицать. Ты – гомосексуалист!       Поражённый, я замер на месте. Будто я оказался в детском мультфильме, и на меня поочерёдно сбросили гирю, пару наковален и рояль на сдачу. Она что, издевается? Растерянность уступила место агрессии, и тут я уже смолчать не смог.       – А ну повтори, – рыкнул я сквозь зубы.       Тело напряглось, точно я готовился к прыжку. Злая аура наполняла комнату, но девчонка и не думала затыкаться. На нахальном лице читалась гордость; Харуно явно чувствовала себя Эдипом, разгадавшим тайну Сфинкса, и никак не могла избавить меня от своих догадок.       – Хватит прятаться за моей спиной, Учиха, – неприятно улыбаясь, пропела она. – Признайся!       – Возьми свои слова обратно. – Очередной рык не возымел на девушку никакого эффекта.       – И не подумаю. Хочешь меня заткнуть – докажи!       Я и не заметил, как оказался в полуметре от невесты. С такого расстояния отчётливо чувствовался запах зубной пасты, смешивающийся с резким алкогольным амбре. Вновь зелёные глаза не оставляли меня равнодушным – от клубящейся внутри злобы я не мог даже вдохнуть, а каждая клеточка тела, казалось, молила меня сократить скорее дистанцию и призвать Харуно к порядку. Просьба будет максимально сдержанной, без кулаков, но с повышенной концентрацией слов на «б», «х» и «е».       – Докажи! – Холодный взгляд Сакуры резко контрастировал с разгорячённым дыханием. От нервного перевозбуждения щёки девушки пошли пятнами; тело так и дёргалось, словно ей тоже хотелось броситься ко мне и раз и навсегда решить, кто же из нас прав. – Докажи! Докажи!       В какой-то момент я потерял контроль. Решил, будь, что будет, и ослабил поводок. Минутного замешательства оказалось достаточно, и я нашёл себя нависающим над Харуно, гневно пыхтящим ей прямо в лоб. Взлохмаченные волосы трепетали, подхватываемые дыханием, и опускались девушке на лицо. Такие мелочи её не волновали, и она без конца скандировала одно-единственное слово. В ушах звенело. Стиснув зубы, я гипнотизировал губы невесты, влажные, подвижные. На долю секунды обнажался кончик языка, трусливо дразнил меня, как подстрекатель. Её глупый призыв звучал в голове, и это не прекратится, пока девчонка не закроет свой чёртов рот.       – Дока… М-м!..       Я набросился на девушку, забыв обо всех барьерах и запретах. Жадно впившись в её губы, я прижал хрупкое тело к стене, сначала стыдливо, потом всё развязнее скользил ладонями по его изгибам. От шока Харуно одеревенела и не спешила отвечать на поцелуй. Стоило ей хоть немного прийти в себя, как мягкий язык принялся несмело сплетаться с моим. Сакура попыталась податься вперёд, но я ей этого не позволил: грубо вернув её на место, рукой я запрокинул острый девичий подбородок. Молодая женщина слушалась беспрекословно; её покорность окончательно сорвала мне башню. Кровь кипела, бурлила, и чем сильнее становилось возбуждение, тем жарче был поцелуй.       Губ мне стало мало. Крепко схватив девчонку за ягодицы, я поднял её выше и, забросив голые ноги себе за спину, навалился на неё всем телом. Дыхание Харуно спёрло, и я позволил ей вдохнуть, припав к ещё влажной после душа шее. Мозг игнорировал запахи геля для душа, пасты, духов, которые наверняка сохранились на волосах. Я чувствовал только аромат, что источала Сакура, и медленно сходил с ума.       Долгое воздержание сделало своё дело: мужское естество окрепло до несгибаемого состояния и упёрлось в зелёные трусики. Сакура также стремительно теряла голову от возбуждения. Ногами она сжала мне таз, прижимаясь к эрегированному члену ещё сильнее. Острыми ногтями она больно впилась в плечи, словно в попытке разорвать майку прямо на мне. Языком я ласкал шею, медленно спустился к ключицам, покусывал аккуратное плечо. Девушка надрывно дышала и тихо постанывала, сдерживаясь; она кусала губы, отчего те налились краской. Я не мог ей позволить так грубо обходиться с собственными устами, потому, оставив на ключице короткий поцелуй, я вновь припал к ним, сплетаясь с разгорячённым языком.       Между нами было слишком много одежды. Подхватив девушку на руки, я двинулся в спальню. Сакура не возражала, податливо прижавшись к груди. Чтобы ориентироваться, мне пришлось открыть глаза. Невеста держала их закрытыми; пушистые ресницы подрагивали от удовольствия. Обхватив меня за шею, она углубила поцелуй, иногда даже задевая мой язык зубами. Когда мы оказались перед спальней, я решил наказать девчонку за своеволие: дерзко прикусил Харуно за нижнюю губу, одновременно вжавшись в тёплое лоно не менее горячим органом. От неожиданности девушка застонала, задёргалась подо мной, дразня. Нет, так легко ты не отделаешься.       Одной рукой я подхватил девушку за задницу, другой ухитрился распахнуть дверь. Комната казалась чужой: залитая лунным светом, она предстала предо мной, устланная неряшливо разбросанными вещами. В кои-то веки мне было плевать на беспорядок: вся агрессия, что копилась в теле долгие месяцы, трансформировалась в возбуждение и требовала разрядки. В несколько шагов я пересёк спальню и аккуратно устроил девушку на кровать. Разрывать поцелуй я не спешил и пил сладкую слюну девушки, как сок. Сакура расслабила конечности; руками она продолжала нежно обнимать меня за шею, в то время как ножки опустились ступнями на матрас, открывая путь к самому сокровенному. Мне словно давали зелёный свет, и я был бы полным идиотом, если бы не смог прочитать такой жирный намёк.       Заведённый до предела, я перестал думать; сознание подёрнула туманная дымка. Пора предпринять активный шаг. Не медля, я запустил руку под футболку. Аккуратная, мягкая грудь оказалась в ладони. Не в силах сопротивляться первобытному желанию, я сжал ее, лаская горячий язык своим. Сакура застонала подо мной, стала извиваться, как пойманная в капкан лисица. Кроме огромной майки и трусиков на плутовке не было ничего. К первой руке устремилась вторая. Правую грудь сжимать я не стал, лишь пальцами гладил округлость, обводил затвердевший сосок. Кожа девушки была мягкой, точно шёлк: казалось, что одно неловкое движение – и я могу порвать её. Едва заметными касаниями пальцы спускались ниже. Ровные бугорки рёбер, тонкая линия талии, нежный животик – и я задел невесомый и одинокий предмет нижнего белья. Последнее здравомыслие растворилось в тумане спутанных мыслей: я, наконец, достиг желаемой цели. Сквозь тонкую ткань трусиков я чувствовал точёные половые губы. Средним пальцем я пробежал между ними, надавливая на чувствительное место, и девушка дрогнула. Оставалось лишь отодвинуть бесполезную материю и дать волю внутреннему животному. Указательным пальцем я подцепил клочок ткани – уже ничто не могло меня остановить.       Внезапно буйствующее от возбуждения сердце рухнуло вниз и потерялось где-то в желудке. По спине пошёл холодок. Я не сразу понял, что произошло, и замер. Хотел продолжить но Сакура всхлипнула вновь. Она сжалась, как жухлый лист, но не препятствовала моим действиям. Только сейчас я осознал, что девушка давно перестала отвечать на поцелуй. Мысли были заняты совершенно другим. Разомкнув губы, я отодвинулся назад. Я всё ещё чувствовал вкус Сакуры на языке, но тот был горьким и едким. В районе желудка забурлило раздражение. Что это ещё за выкрутасы? Ролевые игры?!       Харуно плакала. Из глаз тихо лились слёзы, их дорожки блестели в лунном свете. Рот остался приоткрытым; пальцами она сжимала простынь под собой, напрягшись всем телом. На лице девушки отразился смертельный испуг, абсолютно такой же, что и вчера в коридоре клиники, и я всё понял. Понял, почему девушка не желает оставаться с мужчинами наедине. По какой причине оберегает подругу. И что пытался вчера сделать с ней тот заведующий… Но причём здесь я? Сглотнув, я сжал кулаки. В голове до сих пор эхом раздавались стоны, вымученные, тяжёлые; и как я мог услышать в них желание? Возбуждение никуда не исчезло, но его принялась теснить загустевшая злоба.       Я сел на кровати, опустил ступни на холодный пол. Харуно пустым взглядом сверлила противоположную стену и думала неизвестно о чём. Просто так сексуальное желание не отступало, и я постарался спрятать его явный признак, зажав напряжённый орган между бёдер. В ногах кровати комком сгрудилось одеяло. Я притянул его к себе; поколебавшись, завернул невесту почти с головой. Она сразу свернулась в клубок, лишь печальные глаза осуждающе глядели из тени. Сакура выглядела хрупкой и несчастной девочкой, никак не уверенной женщиной. Вроде сделал то, что она просила, но всё равно остался крайним.       Вернуть время назад. Переиграть этот вечер. Ничего из этого я сделать не мог. Теперь я не смел даже притронуться к ней, сиротливо сжавшейся под одеялом. Душа превратилась в наждачную бумагу; любая мысль тёрлась об неё, причиняла боль. Так ужасно я чувствовал себя впервые за несколько лет. Я снова виноват, вновь выпустил на свободу так ненавистную матери отцовскую натуру, которую, как я думал, сознание давно успело похоронить.       В ванной я стоял, поливая себя ледяной водой. Душ принимать удобнее в спальне, но заставить себя вновь переступить порог той комнаты было невозможно. Стиснув зубы, я дал волю эмоциям: заскулил, вцепился в волосы; виски пульсировали. Втуне расходовал я воду – ненависть к себе так легко не смывалась. Внутри я полыхал. Объятое ненавистью естество было не единственным, что горело в ночи: не утихал и половой инстинкт. Я выпустил из хватки волосы, взглянул на руки: каких-то десять могут назад они гладили нежное тело, что горело от пьяного желания. Не в силах бороться с древнейшей из потребностей, как озабоченный малолетка, я помог себе сам, испытав лишь тень удовлетворения.       Сон не шёл. Лишь под утро я сомкнул глаза. Успокоиться помогли всплывшие в голове слова Ино: «Быстро пьянеет, а потом ничего не помнит». Хотелось верить, ведь на провалы в памяти девушки теперь и была вся надежда. End POV Саске