Жениться на не первой встречной

POV Сакура         Где я?! Я резко села на постели и тут же скривилась – череп точно раскололся надвое, а его осколки впились глубоко в мозг. Всё плыло перед глазами. Медленно я начала передвигать конечности. Как много в голове вопросов… Точно! Мы с Ино забрели в бар, встретили Узумаки, а потом… Что потом? Ступни коснулись холодного пола. В горле ужасно пересохло, слюна была горькой и вязкой. Как после выпивки. Наруто, поганец, специально..? Тело покрылось мурашками, липким, ледяным потом. И Учиха… Господи, он что, видел меня в таком состоянии?!       Оттолкнувшись от матраса, я с трудом приняла какое-никакое вертикальное положение и подкралась к двери. Приоткрыла её, прислушалась... Тишина. Неловко изображая прямохождение, я добралась до арки и окинула взглядом логово брюнета, к счастью, пустое. Не в силах больше игнорировать жажду, я бросилась на кухню и принялась пить прямо из-под крана. Вода – хлорированная, железистая, горькая – вязала рот, хватило меня ненадолго. Снова кружится голова. А в аптечке ни одной таблетки! Этот чёрт не болеет, что ли?..       Взгляд зацепился за неровно вырванный из ежедневника лист бумаги. За отсутствием на холодильнике магнитов он крепился на пластырь: «Выпей таблетки. Минералка в холодильнике. Будь готова к двум». Подпись отсутствовала. Надежды рухнули: жених однозначно застал меня в состоянии нестояния. Эмоции смешались: то я хотела провалиться на месте, то жадно пробегала глазами по тексту, не в силах оторваться. Рядом с бутылкой нашлась и упаковка обезболивающего. Не понимаю, когда Саске стал таким заботливым? Виски прострелила внезапная боль, и я приложила бутылку ко лбу. Вспомнилась ещё одна деталь: Наруто ведь подтвердил, что Саске... Душу вдруг будто обмотали колючей проволокой и резко, но коротко сжали, что было сил.       Относительно восстановиться помог холодный душ. То и дело я бросала взгляды на свое отражение: осунувшееся лицо, помятый вид... И два странных синяка на левой груди, один – чуть выше ключицы, не заметить их было невозможно. В меня что, палкой тыкали?..         Без сил, разбитая, я опустилась на стул, усталым взглядом обвела спальню. Светло, лаконично, но никаких признаков иной формы жизни, лишь частички моего обихода. Что вообще я знаю об Учихе? Что успела выяснить за недолгие семь дней? Работает бог весть где; вечера проводит в компьютере или телефоне; у семьи в шкафах спрятана тёмная история. Характер – скверный, но терпимый. Почти без вредных привычек. Будь Саске книгой, запечатал бы себя на все замки, а страницы залил клеем: не дай бог кто заглянет. А ведь так хочется, хоть одним глазком...       Немного поборовшись с собой, я выдвинула один из ящичков. Какие-то бумаги, книги... Даже в укромных уголках квартиры Саске продолжал оставаться безликим. Среди выцветших документов взгляд зацепили лишь старые фотографии. На первой два маленьких мальчика играли на утопающей в зелени детской площадке. В младшем я едва узнала угрюмого сожителя: он широко улыбался и тянулся к ребёнку постарше – Итачи. На другой дети были чуть взрослее. Рядом с крупным темноволосым мужчиной стоял серьёзный старший брат, а младший вцепился крошечными ручонками в юбку привлекательной брюнетки, на которую удивительным образом был похож. Первую фотографию согревали улыбки; от второй же сквозило холодом. Я накрыла семейное изображение первым и опустила в ящик.         Саске не интересуют женщины. Тайна, можно сказать, раскрыта, только вместо победного клича душа почему-то ноет. Да и доказательств никаких. Голословно поверить Наруто? Нет уж, после того, что он сделал... Сначала выведу Саске на чистую воду – благо на этот раз для подбора формулировки куча времени!   End POV Сакура   POV Саске         В очередной раз я выскользнул в коридор незаметной тенью. Сотрудники сновали по этажу, изображая в этот предпраздничный день невероятную занятость, на самом деле ожидая трёх часов дня, когда двери офиса закроются для них до вторника.         – …иха? Мистер Учиха! – размахивала ладонями перед лицом секретарша. В обычном состоянии я бы не позволил её граблям вообще приближаться ко мне, но… – Дейв отправил отчёт на почту, – заметив, что привлекла внимание, она кокетливо заправила короткие волосы за уши. – Мне распечатать, или посмотрите так?         – На печать, – на выдохе прошептал я и удалился, вынуждая недоумевающую девушку зайти позже.         Ужасно не хотелось оставаться наедине с неприятными мыслями. Ненависть всё клубилась, заполняя собой всё нутро, лишь начинала отступать – перед глазами вставала вчерашняя сцена, и гнев разгорался с новой силой. Я проспал, но всё равно потратил время на магазин и аптеку. Войти и оставить всё на прикроватной тумбе не решился – была вероятность нарваться на неловкие утренние разговоры.       – Мистер Учиха, ну что же Вы такой неаккуратный!       Джонс только сплеснула руками, когда я задел забитую всевозможным хламом карандашницу. Накопленные женщиной сокровища в виде гнутых скрепок, фантиков и карандашных огрызков стремительно разлетелись во все стороны. Блондинка, поджав губы, сжалась в кресле. Она позволила себе непростительную вольность – указать мне на ошибку, хоть и сдержанно. На испуганное лицо было больно смотреть – до рези в желудке напоминало то, о чем хотелось забыть. Вместо изощренного ругательства я невнятно что-то промямлил и пулей вылетел из комнаты.       Этой ночью я был так похож на отца. Позволил гневу взять над собой верх и сорвался на женщине. Моей женщине. Неизвестность раздражала; я пыхтел и сжимал ручки кресла так, что побелели костяшки пальцев. Кондиционер работал на всю, но холода я не чувствовал. Близился обед; кусок в горло не лез, и вместо чревоугодия я планировал заняться закрытием хвостов. Не буду врать: тоже ждал конца этого дня. Ждал и боялся: не удивлюсь, если Харуно уже собрала вещи и затерялась в этом бесконечном городе. Расставаться на такой ноте не хотелось, как и ехать в Коноху ни с чем.       Взгляд взметнулся к потолку, когда я осознал несостыковку. О наследстве я вспомнил только сейчас. Удивительно.       На столе лежала бумажка с нацарапанными пляшущими цифрами. Стоит мне упомянуть невесту, как Васаби начинает трепетать, как молодая пташка в брачный период. Начальник не только позволил мне уйти на полтора часа раньше, но и впарил уже оплаченное личное парковочное место.       – Довези девочку с комфортом, – поставил точку в нашем споре Джо.       Наедине с собой было неспокойно. В кабинете всё было пропитано тишиной: не скрипел стул, не шумел компьютер, даже кондиционер шептал, как библиотекарь. А долбаное кольцо так и путешествует со мной из дома на работу, с работы – домой. Никак подходящий случай не подворачивается. Может, уже и не подвернётся... От эмоций голова шла кругом. Опять в коридор выйти, что ли…

***

      Лифт поднимался целую вечность. На этаж я прибыл дряхлым дедом, часто дышащим и скрученным ревматизмом. Тяжёлой поступью я приближался к квартире, чтобы найти её пустой. В дороге убедил себя, что так повезти мне не может – Харуно не забудет вчерашней ночи, а потому не рассчитывал встретить её в дверях. Так и получилось.       Я едва слышно переступил порог квартиры. Оглушающе тихо. Её и правда нет? Рука непроизвольно погладила украшение в кармане. Потерянным взором я окинул прихожую в поисках подсказок и испытал заметное облегчение, когда наткнулся на женские туфли на том же месте, куда их вчера определил, чтобы не валялись по углам.       – Ты сегодня рано.       Вслед за голосом из кухни показалась и девушка. Джинсы туго обхватили талию; зелёный, под цвет глаз, топ оставил часть живота оголённым, вздымался от частого дыхания; на плечи она накинула свободную рубашку. Не зная, что ей ответить, я кивнул и отвёл взгляд.       – Прости меня.       – За что? – удивился я, даже уронив на пол туфлю.       Невеста мялась в дверном проёме, заламывала руки. Я следил за гибкими пальчиками и не мог избавиться от мысли, что вечером они впивались мне в плечи, пока я пытался над ней надругаться.       – Вчера… Я напилась, – смутилась она, – надеюсь, я ничего не натворила? – К лицу прилила краска, которую я согнал усилием воли. Чтобы девушка не успела прочесть внезапно проступившего стыда, я покачал головой, и она расслабилась. – Не знаешь, как это получилось? Ничего не помню…       Тело замерло на месте. Сочувствовать Харуно не получалось. Поблагодарив провидение за то, что организм Сакуры реагирует на алкоголь именно таким образом, я весело хмыкнул и пожал плечами. Ещё утром я решил, что не стану подсказывать, – вдруг так она распутает весь клубок воспоминаний, чего мне лично очень не хотелось. Глазки забегали – явно готовилась спросить что-то ещё, но я быстро скрылся в соседней комнате, чтобы девчонка не утомляла однообразными разговорами. Напилась и напилась, тоже мне, трагедия...       Я сменил рубашку на майку-поло и по-быстрому побросал документы и кое-какие вещи в сумку. Для трёхдневной поездки везти весь гадероб глупо. Однако Харуно эта идея показалась очень даже умной!       – Ха… Сакура, это что? – Я ткнул пальцем в знакомый чемодан, раскорячившийся у входной двери. – Зачем столько? Едем на три дня!       – Я не знала, – потупила глазки та, отвернувшись от зеркала. – И ты мне не сказал! Сам виноват!       «Могла бы и догадаться!» – рявкать на неё мне и хотелось, и не хотелось одновременно. С каждой минутой дышать становилось легче: наши отношения никак не изменились, и это радовало. Сакура прихватила длинные прядки большой заколкой на затылке и теперь вытаскивала розовые волосинки из причёски и сбрасывала на лоб.       – Зачем ты это делаешь? – спросил я, не сдержавшись.       – Что? – На этот раз Сакура не обернулась, а встретилась взглядом с моим отражением.       – Прячешь лицо.       Глаза девушки потеряно заскользили по зеркалу. На секунду она остановилась, но затем снова принялась вытягивать волосы.       – Так надо, – жестко отрезала она. Ну, надо так надо.

***

      По оживлённой улице я скользил, как бритва. Девчонка рядом беззаботно мычала какую-то мелодию, даже не подозревая о том, через что мне пришлось пройти. Эмоции всю ночь били через край. Терзали всё утро. Рвали изнутри, оставляли болезненные раны. А теперь всё стихло, и от душевной пустоты корёжило ещё сильнее. Правильно говорят: свято место пусто не бывает. Не прошло и получаса, как вакантное пространство заняло раздражение.       – А мы не с вокзала отправляемся? – Харуно указала пальчиком на здание из кирпича. Из красного кирпича.       – Мы едем в аэропорт, – процедил сквозь зубы юному тореадору я.       Лицо невесты изобразило целый ворох эмоций, начиная от удивления и заканчивая ужасом. Отчего-то я упивался этим состоянием: от переизбытка чувств страдать не только мне.       – Как? – чуть не плача, воскликнула девушка. – Только не аэропорт! Только не самолёты!       Вполуха слушал я стенания спутницы. И какой это опасный вид транспорта; как часто самолёты захватывают и взрывают; какие неопытные сейчас пошли пилоты… Большего бреда я в жизни не слыхивал, потому настырно вёл машину к начальной точке. У девушки началась настоящая истерика. Она нервно потрясывала руками в воздухе, как отчаявшаяся первоклашка. Боишься? Да сколько можно тебе потакать?!       – Потерпишь! – гаркнул истеричке я.       Харуно притихла. Я шумно выдохнул: матадор повежен, коррида завершена. Так я думал, пока не раздался едва различимый писк:       – Пожалуйста, Саске, – прошептала девушка, – я больше ничего не попрошу…       Твою мать! Почему всё это происходит именно со мной? Глазами я быстро просканировал местность. Остановиться негде: мы уже выехали за город. Перестроившись в крайний правый ряд, я максимально прижался к ограждению и включил аварийные огни. Молча вытащил из кармана смартфон и стал искать билеты на ближайший поезд. Хотелось выругаться. Узумаки будто почувствовал, что мне не хватает раздражающих факторов, и начал названивать в самый неподходящий момент. Я пролистывал страницы вокзалов, искал расписания, вбивал в поиск нужные направления. Как назло, на ближайшие выходные всё было раскуплено подчистую. Даже на автобусы.       – Блядь, – вырвалось у меня от осознания всего идиотизма ситуации.       Айфон бесконечно вибрировал в руках, и, прорычав что-то нечленораздельное, я сбросил вызов. «Встретимся там», – написал Наруто я и вырулил на дорогу, параллельно забивая нужный адрес в навигатор.

***

      Шёл третий час поездки. Третий час к ряду мы молчали. Сакура так ни разу не повернулась ко мне, не кинула взгляда. Она точно не спала: я слышал её отрывистое дыхание и шорохи меняющего положение тела. Пейзаж за окном был максимально однообразен: покрытые жухлой зеленью насыпи холмов, посеревшие от пыли и выхлопов заграждения, асфальт да ясное небо. Что можно там так долго разглядывать?       Я почти остыл. Время от времени посматривал на девчонку, надеясь понять, о чём она думает. Ясно одно: Харуно снова была в своём особом расположении духа. И кто виноват в этом, я тоже понял, не дурак. Этот титул давно завоевал Наруто. Хотя… Ещё немного, и я смогу разделить с ним пьедестал идиотизма. Как бы мне ни хотелось забить на молчаливый психоз Харуно, сделать этого я не мог. Смотрины на носу, дед точно будет глядеть в оба. Дай бог, в зубы не заглянет… Всё должно пройти идеально. А она ещё и без кольца! Сдавленно прокашлявшись, я снова стрельнул взглядом в невесту. Ничего не изменилось. Придётся предпринимать первый шаг самостоятельно.       В салоне мягко застучал поворотник. Круто взяв вправо, я съехал с трассы. Через пару минут показался островок строений: забегаловки, мотель, заправка. Под звук шуршащих по гравию шин я подъехал к последней.       – Сходишь в уборную? – спросил я осипшим от долгого молчания голосом. Девушка, наконец, повернулась и покачала головой, избегая зрительного контакта. Сдаваться так просто я не планировал, потому бросил вдогонку: – Тебе что-нибудь взять?       Харуно промолчала. Я вышел в душный июльский вечер. Асфальт у колонки растрескался, но держался. Как моё терпение. Да и Сакуры тоже… Такими темпами девушки надолго не хватит. Задумавшись, я скрылся за дверьми касс. Дешёвый кондиционер не справлялся с помещением, отчего я поморщился, занимая самый конец очереди. Взглядом я сканировал прилавки, пока не нашёл то, что искал.       – Держи.       Мягко притворив за собой дверь, я всунул ледяной пакет ей прямо в руки.       – Шоколадное? – Сакура сжала мороженое в руках. – Как ты узнал?       – Запомнил.       Мы вернулись на дорогу. Похожие друг на друга холмы стали едва заметно меняться, окрашиваясь в золотистый цвет уходящего на покой солнца. Нерешительная спутница, пошуршав упаковкой, вынула лакомство, подтаявшее, впрочем, как и её ледяная сдержанность.       – Почему себе не взял?       – Равнодушен к сладкому.       Молча девушка расправилась с мороженым, забавно причмокивая. Сакура становилась собой: эмоциональной и шумной. С каждым днём невеста всё больше открывалась мне, привыкая. Осознание этого делало только хуже. Я словно взял её на передержку, зная, что через какое-то время придётся проститься.       – Саске, чем ты любишь заниматься в свободное время? – Совсем оттаяла. Не обнаружив в голове ответа, я пожал плечами. – А хобби? Чем увлекаешься?       Вопросы как из девчачьей анкеты. Казалось бы, не должны вызывать трудностей, но ответить мне опять было нечего. Я уже вырос из всех увлечений, и работа – моё хобби. Вряд ли Сакуру удовлетворит такой ответ, и я снова промолчал.       – Это плохо! – сплеснула руками девушка. – Надо что-нибудь для тебя придумать.       – Вроде твоей коллекции ворованного хлама?       Щёки девушки заметно порозовели, и она принялась стыдливо прятать взгляд.       – Вроде, – эхом вернулся слабый голосок.       Солнце скрылось незаметно, желая пораньше отправиться на боковую. Уверенным движением дорогу накрыла ночь. Мерцали дорожные лампы, отбрасывая холодный свет в салон. Отблески подсвечивали всё её лицо, делая кожу мертвенно бледной. Розовые волосы отдавали сиреневым.       – Саске, какая у тебя семья? – скромно вспорола тишину очередным вопросом Сакура.       – Итачи – зануда, Изуми – стерва, Наруто – идиот, ну а дед… Большой оригинал.       – О-о, – многозначительно протянула невеста, переваривая услышанное. Я рассчитывал, что этот процесс займёт какое-то время, но, видимо, сознание девушки и камни усвоит. – А родители?       Россыпь мелких мурашек побежала по спине. Я сильнее сжал пальцами руль. Вопрос давил, перекрывал доступ кислорода. Не знаю, стоит ли что-то говорить девчонке, или лучше промолчать...       – Отец умер, с матерью всё сложно. – Ограничимся этим. Сакура вздохнула и подняла на меня сочувствующий взгляд. Я чувствовал его всем телом, но не хотел на него отвечать. Вытянуть даже такую крупицу информации о моей семье – это тянет на подвиг. – А твои?       – Папу я почти не помню, – помолчав, проговорила спутница, – а мама… Скажем так: тяжёлый человек.       До этого разговора я и не осознавал, что эта информация меня и правда интересует. В какой семье она росла? Почему ушёл отец? Что не так с матерью? Вопросы множились, рискуя вырваться наружу; демонстрировать интерес было как-то неудобно, и я подавил любопытство, как зевок.       Трасса была совершенно пустой. Мы давно преодолели основную её часть и въехали на территорию Каролины. Впереди ещё пара часов пути. Вообще, предпочитаю самолёты: отдал денег за билет и ни о чем не беспокоишься. Автотуризм – это сплошные затраты: бензин, транспондер, время и силы. Недостаток ночного сна, а также однообразные виды вкупе с пятном рассеянного света сделали своё дело, и я начал клевать носом.       – Остановимся? – заметила моё состояние такая же сонная девушка. – Тебе надо отдохнуть.       – Нет смысла. Потерплю.       Сакура нерешительно кивнула, но продолжила обеспокоено наблюдать. Этот взгляд напрягал, я постоянно косился в её сторону, надеясь, что она в какой-то момент уснёт, но тщетно. Вздохнув, я съехал с дороги на ближайшем повороте и купил каждому по кофе и хот-догу. Поддавшись внезапному иррациональному желанию, я отправился вглубь съезда, пока навигатор громко просил развернуться. На мордашке девушки застыло недоумение, но я не стал ничего объяснять. Сам не понимал до конца, почему вдруг захотелось уединиться, но это стоило того. Ночь была безлунная, однако тем лучше были видны звёзды. Вдалеке за спинами сияли несколько тусклых фонарей. Даже во тьме глаза легко фокусировались на поднятом к небу поражённом лице. Сакура словно подсвечивалась изнутри.       – Давай не мечтать о Луне: у нас есть звёзды… – томно прошептала она, но быстро вернула себе контроль над эмоциями. – То есть… Как здесь красиво!       – У меня есть любимое место в Конохе, там гораздо лучше.       Девушка улыбнулась, стрельнув глазами-звёздочками прямо в меня. Отчего-то я не смог вдохнуть; скорее всего, я догадывался, какая просьба последует после, и от её наглости спёрло дыханье.       – Покажешь?       – Нет. – Даже Наруто никогда там не бывал. Думал, девчонка начнёт меня уговаривать, но она перевела тему, отпив горячего напитка:       – Значит, любишь гулять?       – Исследовать окрестности, – поправил я. – Когда-то любил.       Ели мы в тишине. Харуно не могла оторвать глаз от переливающегося неба, я же смотрел на неё. Никогда не задумывался, что она думает обо мне. В школе отвергал её очень грубо, да и сейчас веду себя не лучше, а она всё равно рядом. Дерзит, но терпит. Удивительное упорство.       – У дорожной еды особый вкус. Навевает воспоминания о детстве.       Услышав внезапное откровение, Сакура перевела взгляд на меня. Она ждала продолжения, которого не последовало: я и сам был поражён, что ляпнул подобное. Думал, что, приближаясь к родовому гнезду, буду вспоминать только плохое, но, как оказалось, ошибался. На ум шли одни счастливые воспоминания. Может, и у неё так же? Только что такого хорошего я для неё сделал... Душе отчего-то стало некомфортно внутри, тесно. Карман вдруг словно прибавил в весе. Или сейчас, или никогда – лучше случая уже не будет.       – Сакура. – Девушка встретилась со мной взглядом. Я этого ждал, но всё равно испугался – сердце больно врезалось в рёбра. – Ты... В общем, вот.       Я всунул в тёплую от горячего стакана руку кольцо и сделал несколько мелких шажков назад. Кровь пульсировала в ушах, заглушая ночную жизнь. Харуно застыла, как статуя, лишь несколько долгих секунд спустя нерешительно поднесла украшение ближе к лицу. Девушка не визжала от счастья, не улыбалась, не бросилась мне на шею - в общем, не сделала ничего из того, чего я от неё ждал. Раздумывает? По позвоночнику водопадом спустился лёд. Наконец, она молча водрузила украшение на палец, задумчиво подняла лицо к звёздам. В лёгких горел настоящий пожар; поступивший кислород принёс облегчение. Забыл вдохнуть?..       После трапезы в машину никто не спешил. Прохлада ночи бодрила, освежала. Дышать было так легко, будто расширился объём лёгких. От переполняющих меня сил зудели мышцы: казалось, что я гору могу свернуть, или, как минимум, добежать до Конохи на своих двоих. Лёгкий ветерок шелестел высохшей на солнце травой. Шорох стал громче, и Харуно вздрогнула.       – Змея! – завизжала она и бросилась мне на грудь. Я обхватил её плечи руками, как щитом.       – Вряд ли, – сказал я ей прямо в макушку. Она часто дышала, обжигая кожу горячим дыханием даже через майку. – Опоссум или мышь.       – Они кусаются? – Сакура подняла на меня взгляд.       – Нет, если к ним не лезть.       Трусишка уже не боялась; по крайней мере, больше не дрожала. Я всё ещё прижимал хрупкое тельце к себе. Было спокойней, когда она находилась рядом.

***

      Вязкий, как кефир, утренний свет затянул крошечный городок, в котором я родился и рос. Поддавшись ностальгии, я въехал на главную улицу. Считай, ничего не изменилось: те же магазинчики, те же вывески. Столб барбера немного выцвел. Бар стоял на том же месте, но с новой дверью; видимо, её кто-то выбил вместо привычного окна. За продуктовым магазином показалась школа: альма-матер на этот раз покрасили в неприятный жёлтый цвет. Хорошо, что я здесь больше не учусь; от того, с чем Узумаки мог бы сравнить эти стены, заранее вяли уши.       На центральной площади остался парк. Он стал свежее, добавили детскую площадку. Из-за угла показался жилой квартал. Похожие друг на друга одно- и двухэтажные домики дремали, не обращая внимания на ночных путников. Я свернул влево, на лесную дорогу. Она почти заросла: домов там, считай, не было, катались по ней редко. Через пару минут пути показалась крыша. Родной дом из белого кирпича возвышался на окраине поселения, словно отшельник, изгнанный из стаи зданий, облицованных сайдингом.       И вот я здесь, цветов не надо. Я тихо припарковался на насыпи, стараясь не разбудить спутницу. Несмотря на выпитый кофе, Сакура сладко спала, уронив голову на плечо. Я же до сих пор пребывал в возбуждённом, энергичном состоянии: и что они кладут в этот эспрессо? Коснувшись плеча девушки, я сразу передумал её будить. Харуно устала, и меньшее, что я мог для неё сделать, это сохранить её покой. Подхватив невесту на руки, я внёс её в дом, как настоящий молодожён. Дам зарок – держать себя в руках. Пусть никто больше не столкнётся с животным внутри меня, даже если это я настоящий.       Моя спальня всегда запиралась. Прислонив спящую девушку к стене, я нащупал в заднем кармане заранее приготовленный ключ, старый, окислившийся и стёртый по краям от частого контакта с руками. После него ладони долго пахнут металлом;я привычным движением отпер замок. Дверь скрипнула, открывая мне давно забытый вид. Комната не изменилась: также стоит в углу кровать, последний раз застеленная мной уже очень давно; у окна всё ждёт покрытый пылью стол; в углу притаился шкаф, а рядом с ним – кресло. И всюду новая жительница моей детской комнаты – пыль – оставила свои следы. Сдёрнув свободной рукой запылившееся покрывало, я уложил Сакуру; она тут же свернулась клубком. Вид спящей невесты напомнил о том, что я полноценно спал около двух суток назад. Резко сели батарейки; бороться со сном не было ни сил, ни смысла, и я тоже отправился на боковую, отворив затянутое паутиной окно. End POV Саске