Идеальные отношения

                    Герцог резко отвернулся, встал с постели и отошёл к камину. Супруга осталась безмолвно лежать среди смятых простыней и сбитого одеяла. Она настороженно поблескивала глазами, яростно сжимая на груди полупрозрачную рубашку.       — Значит, Вы, дорогая супруга, далеко не так невинны, как полагал Ваш почтенный батюшка.       Девушка по-прежнему молчала, не сводя глаз с супруга.       — Меня не интересует, кому Вы отдали свою девственность. В том, что Вы не носите ребёнка, я уже убедился. Имя Вашего любовника Вы можете хранить до конца своих дней, более Вы его не увидите. А если и решитесь на супружескую измену, Ваша участь будет незавидна. Я не граф Неспир и не отягощён излишествами вроде милосердия или гуманизма. Рожать детей Вы будете только от меня, получать удовольствие в постели тоже лишь со мной. И повторяю предупреждение — измены я не потерплю, а посмеете… берегитесь. В моей семье за такой проступок только одно наказание — смерть. Запомните это, леди Далида. Хорошо запомните. А теперь отдыхайте, моё семя уже дало свои плоды, и через положенный срок Вы подарите мне сына.       Джордж накинул халат и вышел, аккуратно прикрыв за собой двери: позволить себе выплеснуть негодование и от души хлопнуть ею он не мог. То, что юная супруга оказалась в постели весьма опытной, его раздосадовало: девственность это товар, и он немало заплатил за него. Именно первенец наследует всю силу предков, оставляя другим детям лишь жалкие крохи. И герцог, желая соединить свой дар с тем, что принесёт в своей крови супруга, долго и придирчиво выбирал невесту. Что ж… единственная причина того, что леди Далида не будет отослана с позором поутру, в том, что она не имела ещё детей. Но Кестельри не собирался упускать этот шанс получить такой аргумент и, соответственно, верного союзника в лице её приемного отца.       Кестельри удалялся в свою опочивальню, не зная, но догадываясь, что супруга не стала любить его после перенесённого унижения. Однако это уже не беспокоило новобрачного: с герцогини глаз не спустят, оставляя без присмотра лишь в те мгновения, когда герцогиню призовёт на брачное ложе супруг.       — Уваф… — крупный пёс басовито приветствовал хозяина, приподняв лобастую голову с мощных лап.       — Спи, я больше никуда не пойду.       — Вау-ваф…       Джордж любил собак, настоящих: мастиффов, борзых… не те меховые игрушки, кои предпочитали дамы, а таких, что могут постоять за себя и хозяина, выследить и догнать добычу, задрать её, если понадобится. Была ещё одна причина, по которой в доме всегда жили собаки и кошки: животные чутко чувствовали приближение враждебной нечисти. По долгу службы, герцог отлично знал, сколько людей гибнет в своих домах, поддавшись сладким голосам ночных сирен или открыв двери якобы знакомым, под видом которых пробирались упыри или морфы. А наутро слуги или позже — соседи, находили высушенные или разорванные на куски тела беспечных обывателей. Разумеется, нечисть выслеживали и истребляли, но уничтожить угрозу полностью пока не удавалось. И то сказать, где же набрать столько специалистов, способных выявить, опознать и уничтожить нечисть, если та определяется либо по последствиям, чаще всего смертельным, либо магически. А магов в Альбигоне мало, ох как мало!       И дело даже не в крови, а в политике государства: минуло всего несколько сотен лет со времени последней войны магов, когда на поле битвы схлестнулись две враждующие силы — альбигонцы и риадцы. Тогда небо потемнело от ужаса, а огонь и молнии выжгли всё живое на земле. Тогда от армии магов осталась жалкая горсточка, а восполнить потери не удалось до сих пор. Тогда женщины навсегда потеряли право владеть и применять Силу, потому что из-за возлюбленной магистра риадцев и началась эта бойня. Тогда простые люди были так напуганы, что начали истреблять магов, и больших трудов стоило остановить это.       С тех пор многое изменилось: женщины только лишь передавали Силу своим детям; кстати, считалось, что они рождаются только у аристократов, а простолюдины способны лишь пополнять отряды охотников, владея даром «вынюхать» нечисть. На самом же деле, магически одарённый ребёнок мог появиться как на шелковых простынях в доме аристократа, так и на дерюге где-нибудь в хижине углежога.       И вот уже почти двадцать с лишним лет рыскают по всей стране преданные Кестельри люди и собирают детей, владеющих Силой. Привозят в Хитклифф и, после проверки, они отправляются в школу, основанную ещё отцом Джорджа. Тогдашний герцог Кестельри решил собрать юных магов в поместье, чтобы те составили компанию его юному сыну, владеющему огромной силой потомственного некроманта. Сначала детей размещали в господском доме, и лишь когда число их возросло, было решено основать Школу, где обучали всех, владеющих Даром. И Джордж продолжил дело отца, расширив его, насколько это возможно в их королевстве, где до сих пор считалось, что обучать ребенка магии можно только в аристократических семьях под присмотром опытного наставника. Сейчас же в Клане Кестельри было более всего одарённых, а семьи простолюдинов, где был найден такой ребёнок, брали под покровительство Рода, обещая защиту и обеспеченное будущее.        Но нечисти в королевстве меньше не становилось, напротив, всё чаще приходили сообщения то о нападениях упырей, то об отрядах волкодлаков, то о гуляющих мертвецах. Специальные отряды охотников, кстати, они тоже входили в ведомство герцога Кестельри, регулярно проверяли все сёла и города, но убийства мирных людей повторялись и повторялись. Кое-кто подозревал, а Джордж знал точно, что регулярное появление в их королевстве нечисти дело рук «добрых» соседей. То ли подданные королевы Мариам не так строго относятся к своим обязанностям, то ли кто-то разводит и выпускает потусторонних убийц специально, но фактом остаётся то, что в королевстве Дал Риад смертельные случаи дело вполне обыденное, не то, что у них.       «Нужно будет озаботиться и послать к риадцам нескольких агентов, под видом торговцев, например. Или… нет… риадцы подозрительны, они не станут откровенничать с чужаками. Наверное, стоит подумать о расширении сети постоянных осведомителей. Так и сделаю… дам задание подобрать несколько семейных пар… а если не найдём? Нужно ведь не только, чтобы один из супругов был предан Альбигону, но второй тоже. Положим, таких большинство, но не все обладают способностями к агентурной работе. Тогда… тогда создадим фиктивные пары. Пора… давно пора прекратить заброс к нам нечисти. И шпионов. А королева Мариам злопамятна… сколько уже лет прошло с тех пор, как король отказал ей и взял в жёны дочь князя Итландского? Десять? Нет, двенадцать… да… уже наследнику одиннадцать лет, а обиженная женщина всё никак не успокоится…»       Герцог налил вина, сделал несколько глотков, опустился в кресло, раздумывая, кому поручить дело по расширению агентурной сети у дорогих соседей. Да… а соседи у Альбигона действительно дорогие, одной только контрабанды уходит на столько тысяч, что теряется едва ли не пятая часть от годового дохода королевства. Вот и с этим нужно что-то делать и срочно. Да уж… сколько он на посту начальника Департамента внутренней безопасности королевства? Восемь лет? А что за это время сделано? Узаконены отряды охотников на нечисть, им выдан гильдейский знак, стало выплачиваться вознаграждение за каждую голову, раненым и увечным назначено пособие. Ох, как взвились аристократы в Совете, когда он выдвинул это предложение! Но король, дай Трое ему долгую жизнь и достойного преемника, поддержал своего новоиспечённого главу Департамента. Что ещё? Начата работа с пресечением контрабанды, пока особых успехов нет, но герцог надеялся, что это временно. А планов у него! Ох, сколько же у него планов! И первый — разобраться со зреющим недовольством знати, которую весьма сильно окоротил Его Величество. А там уже можно будет подумать о настоящем Университете по обучению магии, а не то, что сейчас, когда каждый маг хочет, набирает себе учеников, а хочет — нет. Берут, конечно, но сколько денег за это приходится платить! А если нет такой возможности, так некоторые готовы даже в рабство пойти, лишь бы обуздать свою силу. Спасибо деду Его Величества, что отменил смертную казнь для тех, кто по неосторожности применил свой дар и нанёс увечье или, упаси Трое, убил кого. Сейчас такой неудачник поступает в местное отделение Департамента, а там уже разбираются с причинами и следствием. Ох… да о чём же он думает в свою первую брачную ночь? Хотя, ситуация, конечно… мда-а-а.       В спальне было тихо и уютно, и недовольство, что испытал герцог, узнав о неверности супруги, стало утихать от привычной обстановки. Конечно, известие оказалось неприятным, но предпринимать какие-либо радикальные меры герцог пока не собирался. И очень скоро он уже мирно спал, отложив на утро принятие решения, как поступить с супругой.       Далеко не так спокойна была новоиспечённая герцогиня. Внезапно вспыхнувшая страсть к молодому и красивому учителю музыки, вокала и стихосложения бросила юную и восторженную девочку в его объятия. Будь Далида более благоразумна, она воздержалась бы от доведения любовного томления до постели, но то ли отсутствие должного воспитания, то ли, напротив, слишком строгий надзор, но очень скоро от робких поцелуев влюблённые перешли к более серьёзным действиям. Разумеется, крепость сдалась не сразу. Разумеется, дочь графа (пусть и приёмная, о чём учителю знать не следовало) не могла отдаться мужчине со всем пылом, но молодой человек предложил супружество, и мисс Далида упала в его объятия. И в постель, отдав то, что принадлежало только ей и будущему супругу.       Бедняжка и не подозревала, что нужна учителю лишь как ступень к вхождению в высокий род, что выходец из небогатой семьи с сомнительным происхождением (родоначальник был бастардом не самого знатного человека) всего лишь собирался улучшить своё происхождение. Томас Канн честно собирался повести к алтарю наивную девочку, ожидая только беременности последней — кто же откажется прикрыть грех дочери, особенно если виновник не отказывается от законного брака. Он лишь не учёл некоторых особенностей клана Неспир и его главы: граф вовсе не собирался содержать приёмную дочь более необходимого, и девушка отправилась к алтарю сразу после совершеннолетия.       Бедный Томас даже не знал, как ему повезло: узнай про похождения влюблённых, граф не стал бы покрывать глупую девицу и, скорее всего, отправил бы её куда-нибудь в дальнее поместье с минимальным содержанием — только бы с голоду не умереть. А незадачливого жениха закопали бы где-нибудь на заднем дворе и забыли о том, что жил на свете такой человек.       Далида страдала не столько от того, что её тайна стала известна супругу, сколько от собственной глупости: ну что стоило спрятать в ладони крохотный пузырек с куриной кровью? Или она не смогла бы притвориться невинной простушкой? Хотя видит Бог, она старалась — закушенная губка, слезинки на ресницах, тихие стоны… любой бы поверил. Любой, но не герцог Кестельри, целитель и некромант. Ну почему он не поверил? Почему? Она же так старалась, а будь у леди больше подготовки, игра была бы более убедительна.       Глупышке было невдомёк, что герцог, будучи именно некромантом, хорошо видел, как меняется аура невинной девицы в тот момент, когда та становится женщиной. Леди Далида же потеряла девственность давно и уж точно не с законным супругом, и если бы Кестельри узнал правду раньше, то даже не стал бы свататься к ней.       — Великие Небеса! — шептала девушка. — Пусть он…       А что пусть? Оставит, прикрыв позор? Так герцог и не собирался изгонять супругу. Простит? Нужно ли его прощение той, кто не чувствует себя виноватой? Полюбит? Тут леди Далида фыркнула, признавая, что уж точно не нуждается в любви супруга.       — Ой, да пусть бы он…       Умер! Он должен умереть и оставить Далиду вдовой. И тогда вся власть, всё состояние рода, всё-всё-всё, будет сосредоточено в её руках. Леди представила, как она будет входить в главный зал, как станут ей кланяться все те, кто смотрел сегодня снисходительно, кто, не стесняясь, обсуждал платье и украшения невесты… Она всем припомнит нынешнее унижение. Осталось лишь дождаться смерти мужа, а он стар — ему уже тридцать с лишним лет! И в тот момент, когда вдова герцога Кестельри примет власть, можно будет призвать возлюбленного Томаса. И уже не на его условиях, а на собственных — более Далида не допустит, чтобы ею распоряжался мужчина. Нужно только немного подождать. Совсем немного.       А может… может, и помочь. Слегка. Нужные травки, собранные в нужное время и поданные в нужном сборе, и вот супруг уже на смертном одре, а она безутешная вдова. В таких раздумьях Далида провела половину ночи, забывшись сном лишь под утро.       Герцог же, не подозревая о коварных замыслах супруги, спал хорошо и встал в отличном настроении.       — Доброе утро, милорд.       — Доброе утро, Марк. Миледи уже встала?       — Нет, Анна ещё внизу, милорд. Подать бритвенные принадлежности?       — Нет, у меня легкое раздражение, сегодня я воздержусь.       Утренний сюртук привычно лёг на плечи, и Кестельри спустился в малую столовую, где уже завтракали граф Неспир и Кеннет Беркли, секретарь герцога.       — Доброе утро, граф Неспир. Беркли, рад Вас видеть в добром здравии. Надеюсь, лихорадка не будет иметь серьёзных последствий.       Секретарь, лишь сегодня вышедший из своей комнаты после изнурительной болезни, бледно улыбнулся и принёс свои поздравления с бракосочетанием патрона, подосадовав, что не успел это сделать вовремя.       — Благодарю Вас, Беркли. Могу сообщить, что эта ночь принесла свои плоды, и моя супруга в положенное время принесёт мне наследника.       Словам герцога никто не удивился: будучи целителем, он хорошо мог видеть все изменения в ауре человека, и уж точно не пропустит появление в ней новых оттенков.       — О! В таком случае мои поздравления удваиваются! Надеюсь, герцогиня достаточно здорова, чтобы произвести на свет крепкого младенца.       — Будьте уверены, леди Далида отличается отменным здоровьем, — заметил граф. — Присоединяюсь к поздравлениям, дорогой зять. Рад, что я узнал столь хорошие новости до того, как покинул Хитклифф.       — Благодарю Вас, граф. И… предлагаю Вам слегка задержаться в поместье, нам есть что обсудить.       Граф несколько удивлённо глянул на Кестельри, но спрашивать, что зять имел в виду, не стал, зная, что очень скоро узнает причину задержки. И что-то говорило Неспиру, что она ему не понравится. Завтрак шёл своим чередом, герцог просматривал утренние новости, пролистав все сообщения о собственной свадьбе, секретарь меланхолично гонял по тарелке кашу из маиса — выросший на юге, он очень любил её, и к столу это странное для северян кушанье подавали только ради него. Кестельри ценил преданных людей и старался по мере сил сделать их пребывание в Хитклиффе удобным. Среди прислуги и соклановиков герцог Кестельри считался справедливым, хоть и строгим господином, всегда готовым вознаградить за верную службу. Но и наказывал за проступки строго, не считаясь ни с положением, ни возрастом. И принимал во внимание только лишь факты и обстоятельства, потому и не было у герцога недостатка в слугах. Удивительно было то, что и те, кто работал в Департаменте Внутренней Безопасности, тоже уважали своего начальника, хоть и носил он неофициальное прозвище — Великий Инквизитор. Подумать только, герцог Кестельри добился этого всего за два года! А что будет, когда он проработает на этом месте несколько десятков лет? А судя по всему, такое вполне может быть: король Яков весьма ценит своего Великого Инквизитора.       Поместье Хитклифф, главная резиденция главы клана Кестельри, располагалось в северной части Соединённого королевства и вошло в его состав ещё семьсот лет назад, а потому его жители считались одними из самых надёжных подданных короля Якова Третьего Светоносного. Может, случайно, а может, так и было задумано, но располагались земли клана Кестельри в одном из самых живописных уголков королевства, славящимся своими равнинами, холмами и озёрами. Замок, перестроенный в удобный дом при деде нынешнего короля, располагался на возвышенности в излучине реки Хиус, а на другом берегу раскинулся городок Гладвин, где собрались многие искусные мастера, и даже была школа магии, первая и пока единственная в королевстве. Мечтой герцога было создание сети таких школ, выпускники которых могли пойти учиться далее, в университет, или занимать скромные должности аптекарей, знахарей или прочих мелких служащих. Но это в будущем — послание королю уже отправлено и скоро будет подписано. А дальше… маги-наставники пополнят ряды недоброжелателей власти, а у Кестельри будет возможность жёстко поставить их на место. Но пока только у него имеется единственная школа, где мальчики и юноши осваивали азы своего мастерства в мирном месте, где всё дышало покоем, а природа, казалось, сама поддерживала все начинания владетеля этих земель. Росли здесь дубовые рощи, густые ельники и светлые рощи, где жители собирали крепкие грибы с бархатистыми коричневыми шляпками. Широко раскинулись поля с пшеницей и рожью, вился душистый хмель, лиловыми рядами поднимались кустики лаванды. Благодатный край, щедро отдающий дары природы и труда, и господин ему под стать.       Дом, где в последние двести с лишним лет располагалась главная резиденция главы клана, выглядел как древний замок, слегка облагороженный благодарными потомками. И, как во всех порядочных домах, что начинались с крепости, были в нём и глубокие погреба, где и раньше, и сейчас хранились припасы. А в глубине за тяжёлой дверью располагалось несколько камер, когда-то редко пустовавших. Ныне же там никого не бывало, а герцог предпочитал наказывать провинившихся сразу, а не отправлять их томиться в ожидании приговора. Врагов, кои могли быть заперты там, у клана Кестельри не было уже давно — кто в здравом уме захочет перейти дорогу столь влиятельному человеку?       Парк при поместье считался одним из самых красивых и необычных, поражая и своей ухоженной частью с ровными дорожками и красочными клумбами, и естественной, где человек лишь поддерживал натуральную красоту.       Да и сам дом после перестройки стал не только более удобным, но и сохранил древнее величие. Широкие коридоры, галереи и переходы, залы и небольшие покои для домочадцев, одна из самых больших библиотек, роскошное собрание живописи и коллекционного фарфора, произведения скульпторов и мастеровых — всё здесь говорило о богатстве, что восходило ещё к первым попыткам создать единое королевство из нескольких небольших княжеств, герцогств и стран. К слову, первый герцог Кестельри, приняв подданство тогдашнего короля, вошёл в состав страны на своих условиях, получив столько привилегий, что до сих пор был предметом зависти многих кланов.       Кабинет, куда герцог пригласил для беседы своего тестя, тоже нёс отпечаток былого величия, искусно приправленного современными достижениями. По причине прохладного осеннего утра в камине горел жаркий огонь, поддерживаемый крохотной искрой духа огня, а на столике исходил ароматом кофе — очень кстати в это время.       — Прошу Вас, граф, — Кестельри повёл рукой в сторону кресла. — Разговор будет непростой.       — Что натворила мисс Далида?       — Отдала невинность другому.       Граф вскочил, готовый в гневе вытащить неразумную девчонку из постели и отходить плетью, как следует.       — Сядьте, граф. Она не понесла от своего любовника, так что моя цель будет достигнута, так или иначе. А потому я промолчу об этом досадном инциденте.       — Что Вы хотите за молчание?       — Вы поддержите меня на следующем Совете, — герцог едва коснулся губами крохотной чашечки, наполненной ароматным напитком.       — Вы имеете в виду…       — Да, Его Величество желает, чтобы виновные аристократы более не были судимы на заседании совета глав кланов, а подлежали единственно королевскому суду.       — Я слышал об этом пожелании Его Величества, — кивнул граф, — и до сего момента был против. Но…       — Но?       — Возможно, Вы знаете более меня…       — Не сомневайтесь, или я не глава Департамента? Или не в моём ведении безопасность страны и короля?       — Что-то затевается?       Герцог только улыбнулся.       — Хм… ещё что-то?       — Да, — Кестельри остро глянул на тестя, — я собираюсь обратиться к Его Величеству с просьбой основать в Альбигоне школы, где станут обучаться дети, владеющие Силой.       — Любого происхождения?       — Любого…       — Хорошо, Вы получите поддержку, — склонил голову барон. — Всё, что от меня зависит.       — И не только Вашу, но и Ваших сторонников. Как Вы этого будете добиваться, уже не мои проблемы. В дальнейшем, мы с Вами всегда будем обсуждать некоторые… нюансы.       — Не сомневаюсь. Что с мисс… леди Далидой?       — Мы внесём в брачный контракт некоторые изменения, касаемые истинного положения леди Далиды.       — Младший брак? — догадливо проговорил граф Неспир.       — Именно, разумеется, я не стану сообщать об этих поправках всему свету, да леди, пожалуй, тоже.       — Я бы… извините, дорогой зять, но я бы на Вашем месте сразу сообщил супруге об изменениях в её дальнейшей жизни, — осторожно проговорил Неспир.       — Думаю, что Вы так и поступили, — герцога намекнул на тайну происхождения своей супруги. — Но я не Вы. И я не могу позволить, чтобы моё имя, как главы клана и Департамента, склоняли в своих статейках ушлые газетчики. Прискорбное событие, что произошло с Вашей женой, удалось скрыть от их внимания, потому что произошло оно в провинции, но я слишком… публичная фигура.       — Возникнут вопросы, — проговорил Неспир. — Но, как я понимаю, это не все требования?       — Она родит мне сына, а потом... Мне нужно понять, что из себя представляет Ваша дочь. Пока я не буду удалять её из поместья и… посмотрю на дальнейшее поведение. Если оно будет приемлемым… что ж… леди получит блага, приличествующее её новому званию. И для всего света леди Далида будет полноправной герцогиней. Но… скажем… её здоровье будет подорвано родами, а потому она большую часть времени будет проводить в провинции. Если нет… я возьму младшего мужа, а она станет всего лишь сосудом для вынашивания моих детей. Думаю, что это всё, что я смогу сделать в этом случае, — на этих словах Неспир поморщился, на что герцог не обратил ни малейшего внимания. — Но должен сказать, что надзор за нею будет жесточайший и круглосуточный.       — Что ж… это справедливое требование, говорящее о Вашем благоразумии.       — Я забочусь о своей безопасности, а кто знает, на что способна безрассудная девица, обманувшаяся в своих ожиданиях?       — Вы совершенно правы, дорогой зять…       — Ещё чашечку кофе, уважаемый тесть?       — Не откажусь, Ваша кухарка готовит его просто изумительно. Помнится, во время моего посещения Эмирата, я впервые попробовал этот дивный напиток. Кофейня показалась мне жутким местом: горячий воздух, гораздо горячее, чем даже на улице в полдень, странные запахи, ещё более странные служители. А уж когда я увидел весь процесс! Тогда я с трудом и исключительно из уважения к шейху… не буду упоминать его имя… — герцог кивнул, зная, что в молодости граф работал по дипломатической линии, что уже тогда подразумевало тайный сбор некоторых важных секретов и сведений. — Так вот, я чуть не сбежал оттуда, теряя туфли. Но когда передо мной поставили крохотную чашечку, вот буквально на три глотка, и попробовал… это было божественно!       — Согласен с Вами, дорогой тесть, кофе, несомненно, подарок, если не Света, так Троих точно.       Неспешную беседу о сортах дивного напитка прервало появление в дверях кабинета компаньонки леди Роберте с просьбой принять вышеупомянутую даму.       — Прошу прощения, дорогой тесть, — развёл руками Кестельри, — дела клана! Передайте леди Роберте, что я готов принять её в любое удобное время.       — Что ж… не буду задерживать.       Граф Неспир откланялся, решив навестить дочь до своего отъезда и очень жёстко с нею побеседовать. В первую очередь он собирался выяснить имя любовника Далиды, а уж после делать выводы и предпринимать какие-то действия. Быть послушной куклой в руках зятя вовсе не хотелось, хоть и слабо верилось, что тот будет требовать что-то в ущерб клану Неспир.