Идеальные отношения

      «Чёрный замок, Его Величеству королю Альбигона Якову Третьему Светоносному. Донесение.       Ваше Королевское Величество! Довожу до Вашего сведения, что бумаги, переданные на хранение Его Святейшеству Иннокентию, изъяты после его смерти, последовавшей третьего сентября в два часа пополудни. Смерть произошла в результате несчастного случая, ибо падение с лестницы, смазанной салом, счастливым не назовёшь. Виновные в этом найдены, но после допроса выяснилось, что послушник, смазавший ступени салом, не помнит о том. Допрос менталистом показал, что он был под воздействием заклятия и должен был покончить с собой сразу после смерти Его Святейшества. И только моё случайное прибытие в монастырь в момент гибели священника не допустило, чтобы единственный свидетель отошёл в мир иной. Разумеется, я бы поднял мёртвого и допросил, но слова живого всё же более полно освещают картину.       К сожалению, мне не удалось выяснить, кто именно наложил заклятие — всё произошло во время церковного богослужения в честь Усекновения Главы Великомученицы Лукреции, которой посвящён монастырь. В этот день в храм допускаются все желающие, так что злоумышленник мог свободно проникнуть за ворота. О том, что это был чужак, говорит и то, что документы, отданные на хранение Его Святейшеству, не им были найдены, хотя в монастырской библиотеке имеются следы поспешного обыска. По счастью, они хранились в другом месте, которое мне было прекрасно известно. Документы и послушник, виновный в гибели священника, отправлены в Департамент под присмотром мага-менталиста, который обещал не допустить гибели свидетеля…»       Кестельри писал и писал, а сам вспоминал, как торопился в монастырь, когда один из агентов сообщил о предполагаемом покушении на одного из самых уважаемых служителей церкви. Успел, благо, что недалеко было — всего-то несколько часов пути. И всё равно, мчался во весь опор, едва не загнав коня. Жаль, что смерть достойного служителя предотвратить не успел, тот умер за несколько минут до появления герцога. Но самое страшное не случилось: бумаги, отданные на хранение отцу Иннокентию и подтверждающие рождение у королевы Лариссы двойни, не попали в чужие руки. Ох, сколько же проблем принесло разрешение от бремени Её Величества! Старшего из мальчиков назвали Яковом, в честь деда, а младшего… отправили в монастырь Великомученицы Лукреции, чтобы воспитать из него достойного служителя Троих. К сожалению… или к счастью, но спустя три года мальчик простудился и умер.       Но кто, как ни герцог, знал, что легче лёгкого объявить любого подходящего мужчину сыном покойного короля. Скажете, что он не будет похож? А личина? Любой сильный маг мог придать облик Якова Третьего нужному человеку. Другое дело, что долго без подпитки она не продержится — самое большое полгода, а потом сползёт, как кожа со змеи. А вот поддерживать чужое обличие может не каждый. Для этого требуется то, за что во все времена отправляли на костёр — человеческое жертвоприношение. Раньше этот ритуал проводили торжественно, в храмах, посвящённых Ламмас, богу смерти и забвения. Сейчас же достаточно использовать любую насильственную смерть — от яда, кинжала или просто в кабацкой драке. Главное, успеть вовремя ухватить ускользающую душу и выкачать из неё остатки сил. Конечно, после этого душа не пойдёт на перерождение, но когда это беспокоило настоящего Тёмного? Не такого, как Кестельри, который заключил союз с Ламмас, делясь с ним силой во время некромантского ритуала, а настоящего Тёмного, готового на всё ради достижения своей цели. И всё равно время от времени встречались в укромных местах пропитанные кровью и страданиями алтари, где творили запрещённые обряды прОклятые маги крови.       Бывает так, что кто-то чуть более тщеславный или амбициозный не желает получать достойную награду заслуженно, не хочет тратить время на долгое обучение у наставника, накапливать собственные силы и опыт и прибегает к запрещённому обряду: расплачивается за обретённое могущество кровью. Не своей — чужой. Нет, начинают-то как раз с того, что делятся своей кровью с жертвенным камнем, посвящают её Хорну, Богу Тьмы и Забвения, запрещённому во всех странах. И получают взамен силу… нет, Силу! Но постепенно своей крови становится недостаточно, и тогда берут чужую, режут на алтарях беспомощных людей. И неважно, кто этот человек — мужчина или женщина, старик или ребёнок. Главное — кровь! Этих магов преследовали во все времена. И если герцогу встретится на пути такой маг, он не станет колебаться ни секунды. Особенно, когда на кону стоит судьба королевства.       Разумеется, это не имеет ничего общего с давно привычным ритуалом заёма Силы у слабого мага, что практикуется во многих знатных семьях. Младшие родичи, мужья, иногда даже сыновья используются для того, чтобы возлечь на семейный алтарь и отдать часть силы старшему, чаще всего — Главе клана или нужным ему людям. Кестельри знал о таких случаях, искренне возмущался, но… традиции… Вместо того, чтобы отдать одарённого на обучение и получить мага, готового приносить пользу клану, его высасывали досуха, оставляя порой жалкие крохи. Его Величество уже несколько раз порывался издать указ, запрещающий подобные ритуалы без согласия жертвы, но каждый раз Королевский Совет отклонял решение. Замшелые старики, не видящие дальше собственного носа! И что с того, что многие выглядят лет на сорок, если всё это заслуга ворованной силы? Но Яков упорствует в своём решении, и, как подозревал Кестельри, недалёк тот день, когда он не станет слушать Совет, а проведёт указ собственной волей. Разумеется, это не понравится очень и очень многим…       Устранить настоящего короля, поставить вместо него подмёныша, провести несколько нужных указов, а потом фальшивка умрёт от естественных причин, а вместо него будет править… кто? Тот, кто затеет всё это. Другое дело, что мало кто знает о рождении у королевы двойни, и все они известны поимённо. Кестельри один из них и уверен, что эта тайна не из тех, о которых стоит рассказывать даже в очень узком кругу. Почему столь опасные документы не были уничтожены, а хранились в монастыре, герцог не знал, но считал, что лучше всего будет сжечь все доказательства существования у короля Якова Третьего брата-близнеца. Не было такого — и точка.       Герцог запечатал донесение собственной печатью и вызвал курьера. Оправлять письмо с магическим вестником он не стал — ничего особо секретного в нём не было. А документы… фальшивка лежала в запечатанной шкатулке в тайнике, а настоящие были спрятаны очень и очень глубоко. Осталось только проследить, кто попробует перехватить донесение. И будет ли попытка похищения документов. Кто же поймается на эту вкусную наживку?       Вместе с письмом Его Светлости из Хитклиффа в разные стороны полетели и другие письма, написанные леди Роберте. Три были отправлены в Роберт-лодж: по письму для мисс Лилии и мистера Лукаса, в которых были расписаны радужные перспективы, которые ожидают молодых людей, если они покажут искреннее желание служить новому роду со всем старанием и преданностью. И одно — новому владельцу Джеймсу Роберте, где леди Розамунда в жесткой форме потребовала от нового главы клана выплатить причитающиеся по завещанию суммы вдове и детям покойного отца и мужа. На этот раз справедливое возмущение задержкой было поддержано фигурой герцога Кестельри, маячившей за спиной леди. Ссылка на столь значимое лицо заставило мистера Роберте, несмотря на нежелание его супруги, изыскать возможность и подписать чеки на выплату вдовьей доли и прочих сумм по завещанию.       Ещё одно письмо было отправлено на дальний остров, где в данный момент служил капитан Драйден.       «Леди Розамунда Роберте — миссис Драйден, поместье Хитклифф, месяц сентябрь, второго дня.       Моя дорогая сестра! Принимая во внимание столь бедственное положение Вашей семьи, и, в особенности, мисс Эстер, крестницы покойной леди Маргарет, герцогини Кестельри, глава нашего клана, герцог Джордж Кестельри, любезно приглашает Ваших детей провести некоторое время в поместье Хитклифф. Его Светлость недавно вступил в брак с мисс Далидой Неспир, дочерью графа Неспир, и присутствие молодых и, смею надеяться, воспитанных девушек скрасит молодой супруге первое время пребывания в новой семье. Сие приглашение предполагает прибытие мисс Драйден, мисс Розы Драйден*, а также мистера Роберта Драйден, с коим Его Светлость пожелал познакомиться ближе, дабы выяснить возможности юноши.       Знакомство с такими высокопоставленными особами, как герцог и герцогиня Кестельри, несомненно, пойдёт на пользу Вашим детям, дорогая сестра. Разумеется, никто не предполагает, что юные мисс будут вести светский образ жизни и посещать увеселения, однако общение с образованными леди, одна из которых юная сестра Его Светлости, будет не лишним для них.        Советую Вам, дорогая сестра, воспользоваться столь любезным приглашением Его Светлости, который распространил свою доброту настолько, что готов взять на себя дорожные расходы.       Любящая Ваша сестра, леди Розамунда Роберте».       Леди слегка преувеличила своё положение в клане племянника, но надежда, что мечты сбудутся, придавала ей сил, а уж она приложит всё старание и на самом деле войдёт в род Кестельри на равных правах.       Полученное письмо вызвало столько восторга и надежд у незадачливой миссис Драйден, что она готова была говорить о великодушии, щедрости и доброте Его Светлости бесконечно. Сами же приглашённые молодые люди тоже пребывали в полнейшем восторге от открывшихся перспектив. Юные мисс лучше, чем кто-либо, понимали, что, не имея ни приданого, ни покровителей, они обречены на прозябание в самом низу общества. И в лучшем случае их ждёт карьера компаньонок, а в худшем — бесконечная работа вышивальщицами или белошвейками. Замужество тоже не могло помочь в исправлении положения, ибо особенной красотой девушки не отличались, будучи всего лишь миленькими, а более они ничего не могли предложить. Образование у них было весьма средним, потому что нанять достойных учителей капитан Драйден не имел ни возможностей, ни желания, и многочисленным его отпрыскам пришлось удовольствоваться лишь посещением приходской школы.       Вхождение же в могущественный и богатый клан Кестельри открывало перед молодыми людьми огромные перспективы: всем известно, что Его Светлость очень внимательно относится к нуждам своих подданных, и девушки надеялись на получение места компаньонки в хорошем доме, а может, и удачный брак. Они прекрасно понимали, что это шанс на лучшую жизнь, и собирались им воспользоваться.       — Ах, Рози! Ты только представь, что мы приглашены в Хитклифф! И, быть может, останемся там!       — Я бы не рассчитывала на это, Эстер. Не настолько мы образованы и красивы, чтобы понравиться Его Светлости.       — Не знаю, как ты, сестрица, а уж я приложу все усилия, чтобы герцог заметил меня.       — Надеюсь, ты не станешь совершать безрассудные поступки? — ахнула Роза.       Эстер промолчала, решив сначала познакомиться с герцогом, взглянуть на его поместье и… узнать, что из себя представляет герцогиня. Подобный случай выпадает один на тысячу, и девушка не собиралась упускать его. И, дабы показать себя в наилучшем свете, она прилежно склонилась к шитью — следовало хоть как-то улучшить скромное выходное платье.       В отличие от сестёр, юный мистер Драйден отдавал отчёт, что его присутствие в поместье невыгодно никому. А посему ему стоит показать Его Светлости всё, на что способен. И, в отличие от сестёр, у него было что продемонстрировать: дар. По линии матери юноша унаследовал силу мага-стихийника и как мог учился управлять ею. К сожалению, капитан Драйден отказался изыскивать средства для отправки одарённого сына учеником, мотивировав тем, что негоже «лезть со свиным рылом в благородные господа». И сейчас юный Роберт готов был на всё, чтобы убедить герцога принять его в клан Кестельри. Жаль было только, что корабль, на котором можно было покинуть остров, придёт в порт только через несколько дней.       И всё же не прошло и трёх недель после получения письма, как трое молодых людей, полные радужных надежд, садились в почтовую карету всего в нескольких днях пути от поместья. На имя же герцога Кестельри полетела телеграмма, сообщающая о прибытии гостей в Гладвин не позднее первого октября.       Путешествие с комфортом по Альбигону всегда интересно, особенно для тех, кто ранее выезжал только для того, чтобы сменить один маленький городок на другой, а то и вовсе на гарнизонное поселение. А если вспомнить, что прежние переезды совершались на скрипучих потрёпанных обозных фургонах среди горластых маркитанток и многочисленных чумазых детей, чьи отцы были по большей части неизвестны, то сейчас молодые люди просто наслаждались. Ведь герцог Кестельри не пожалел оплатить не только места в почтовых каретах, но и номера в трактирах по пути, где мисс Драйден и их брат останавливались на ночлег. К комнатам прилагались сытные ужины и завтраки, а также запасы провизии в дорогу, если перегон был длинным и остановиться на обед не было возможности.       — Смотри, Рози! Это, наверное, столица провинции! — восклицала Эстер, заметив вдали какой-нибудь крупный город.       — Может быть, сестрица. Роберт, а ты как думаешь?       Брат выглядывал в окно и спрашивал у кучера, что это за город, а потом пересказывал ответ сёстрам. Их живость и непосредственность привлекала внимание попутчиков, но отсутствие вульгарности и приличное воспитание компенсировало некоторые неудобства, когда разные люди путешествуют вместе в одной карете. В отличие от холодных островов, где в это время уже нередки были утренние заморозки, а днём приходилось надевать тёплый плащ, здесь ещё царило почти настоящее лето, и частенько приходилось останавливаться у какого-нибудь ручья, чтобы слегка освежиться. Тем больше благодарности испытывали молодые люди, когда по вечерам в трактире их ожидала ванна, способная облегчить неудобства от долгого путешествия. Но всё приходит к концу, даже столь длительный путь по дорогам страны. И, наконец, они достигли точки назначения, прибыв в Гладвин.       Почтовая станция, где высадились молодые люди, располагалась на въезде в городок. К сожалению, поместье Хитклифф находилось не только на другом берегу Хиуса, но и в пяти милях, что являлось почти непреодолимой преградой для наших путешественников. Однако, благодаря предусмотрительности Его Светлости, юных мисс и мистера Драйден встречала карета с лакеем, коему были выданы распоряжения оплатить дорожные расходы гостей.       — Смотри, Рози! Сколько тут нарядных господ! И простолюдины выглядят так, словно принадлежат к среднему сословию! А какие тут дома! В два, а то и три этажа! И улицы чистые! Это тебе не наш гарнизонный городок! Ой, а мост! Вы только посмотрите, какой красивый мост! А что там? Это, наверное, и есть поместье. Смотрите, какое оно великолепное и величественное! Как же хорошо там жить! Как же нам повезло!       — Да, Эстер. Доброта Его Светлости не знает границ. И я надеюсь, что ты не будешь совершать безрассудные поступки.       — Ах, перестань, Рози!       — Она права, Эстер. Тебе следует вести себя как положено добропорядочной девице и не забывать о том, что единственное, что ты имеешь — твоя невинность.       — Да кому она нужна, — с досадой прошептала Эстер, разглядывая приближавшийся величественный замок.       — Твоему будущему супругу!       — Ой, ты так говоришь, братец, словно у дверей нашего дома выстроились женихи!       — Это твоя честь, Эстер! — возмутился Роберт. — Тебе стоит поберечь её. А если ты не можешь, мы с Рози поможем тебе в этом.       — То есть будете следить за мной? Спасибо, добрые родственники, спасибо, — скривила губки девушка, но продолжить свои ядовитые речи она не смогла, так как карета остановилась и лакей уже открывал дверцу, подавая руку первой из мисс Драйден.       Гостей провели в кабинет, и вот знакомство, столь желательное для прибывших, наконец, состоялось. Герцог Кестельри оказался статным мужчиной лет тридцати пяти, благородной наружности. Мягкие на вид каштановые волосы были завязаны в низкий хвост, красиво очерченные губы кривились в лёгкой усмешке, а взгляд карих глаз был строгим и оценивающим. Он словно выносил первоначальное суждение, которое в дальнейшем подтвердится или претерпит некоторые изменения. Перед ним стояли трое молодых людей, восемнадцати, семнадцати и пятнадцати лет, скромно, если не сказать бедно, одетые. Старшая, мисс Драйден, чьей крёстной была мать герцога, оказалась миловидной девицей с личиком сердечком, на котором восторженно сияли голубые глаза. Светло-русые волосы, сложенные в простую прическу, парой локонов спускались вдоль щёк, покрытых нежным румянцем, а пухлые губки слегка приоткрывали остренькие зубки. Весь вид девушки свидетельствовал о лишениях, коим она подвергалась в семье: слегка измождённый вид, немного обветренные руки, но было видно, что мисс Эстер следила за собой, не желая уподобляться выходцам из низшего класса.        В отличие от старшей сестры, более похожей на мать, вторая дочь миссис Драйден была рыжеволосой, зеленоглазой и круглолицей. Россыпь веснушек придавала ей задорный и слегка легкомысленный вид, однако взгляд был серьёзным, а прическа более строгой, что говорило о том, что девушка не так наивна, как казалось бы.       Их юный брат изо всех сил старался показаться старше, чем есть, и, приветствуя хозяина дома, смог отвесить вполне приличный поклон. Он унаследовал черты матери и был более похож на старшую сестру.       — Добро пожаловать в Хитклифф, мисс Драйден, мисс Роза Драйден и мистер Роберт Драйден, — герцог слегка склонил голову, приветствуя пусть и дальних, но родственников.       — Ваша Светлость! — все трое вновь поклонились.       — Надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным для всех.       Судя по виду гостей, они были в этом уверены.       — Думаю, что вы желаете отдохнуть с дороги, — герцог позвонил, вызывая слугу, — вас проводят в выделенные комнаты. Если вы голодны, вам подадут чай и печенье. Ужин в девять часов.       Джордж проводил взглядом гостей и задумчиво потёр подбородок. Первое впечатление было скорее благоприятным: старшая мисс Драйден явно себе на уме и захочет задержаться в поместье надолго, а значит, будет старательно выполнять всё, что ей поручат. Мисс Роза, менее эффектная, чем её сестра, выглядела на её фоне бледной тенью, хоть и могла похвастаться ярким цветом волос. Беглый взгляд девушки, обращённый на шкаф с книгами, показывал, что ей не чуждо чтение и, пожалуй, она может оказаться приятной собеседницей. Что же касается юноши, то к нему следовало присмотреться внимательней, быть может, он станет неплохим приобретением для клана. Иногда и в навозе находят настоящие жемчужины.       Впрочем, будет ли польза от пребывания молодых людей в поместье, время покажет. Пока же следует представить их герцогине с рекомендацией подружиться. Далида весьма прохладно отнеслась к леди Элен, как бы та ни старалась сблизиться с невесткой. На самом деле новоиспечённая герцогиня была всего лишь глупенькой молоденькой девицей, которая всю жизнь прожила в отцовском доме, чувствуя себя чужой. По её собственному мнению, к Далиде относились недостаточно почтительно слуги, свысока с налётом презрения — братья, отец замечал только тогда, когда следовало спросить об успехах, да и то об этом чаще отчитывалась гувернантка. А мать вообще всё время проживала в дальнем поместье, появляясь только в случае крайней необходимости, например, когда нужно было появляться на балу по королевскому приглашению. Саму же девушку почти никуда не выпускали, даже праздники в городке проходили без неё. Только музыкальные или танцевальные вечера в поместье Неспир посещала. И теперь она готовилась блистать во всей своей молодости и красоте — герцогиня же! Мечты о будущем занимали всё время леди Далиды, не оставляя времени ни на что, кроме грёз.       Кестельри подумал, что супруга за прошедшие несколько недель не доставила хлопот, а поведение её было безупречным настолько, что впору сомневаться, а действительно ли Далида, будучи незамужней девицей, вела безрассудный образ жизни. Что ж… время действительно всё расставит по своим местам. Тем более, что дела и Его Величество призывают герцога на службу, и в очень скором времени он покинет поместье, вернувшись в столицу. Кстати… и герцог позвонил, призывая секретаря.       — Берк, что у нас с подготовкой агентов? Есть новости?       — Да, Ваша Светлость, — кивнул секретарь, открывая папку с бумагами. — По сообщению мистера Пармена…       Что ж… дела семейные — это только семейные дела, а в королевстве всё должно быть спокойно, тогда будет время заниматься и чем-то личным.                            ________________       * Первую из дочерей в официальных разговорах именовали только по фамилии, для остальных сестер добавляли личное имя. И всем было сразу понятно, кто старшая из девочек.