Идеальные отношения

             Начало ноября              О полной гармонии, царившей в поместье Хитклифф, был прекрасно осведомлён и герцог Кестельри. И в особенности о том, как повела себя новоиспечённая герцогиня Кестельри. Первое возмущение из-за того, что девица подарила свою невинность другому, по прошествии времени улеглось. И, быть может, будь поведение леди Далиды другим, герцог смог бы принять её если не в качестве супруги, то хотя бы как мать своих детей и хозяйку дома. Но, увы… молодая женщина проводила всё своё время в праздности, доводя придирками прислугу. Она с надменностью и неприязнью общалась со своею золовкой и прибывшими в поместье другими молодыми девицами, сделав лишь исключение для старшей из сестёр Драйден. Да и то, снисходя до неё, о чём не забывала напомнить едва ли не каждый день.       Но более всего герцога возмутило отношение супруги к их будущему ребёнку, когда беспечная женщина ради тонкой талии или в угоду красоте, пыталась нанести ему вред. Будучи предупреждённой, что в первую очередь от неё ждут именно рождения здорового и крепкого наследника, она поначалу хотела сделать так, чтобы этого вообще не произошло. Никто из домочадцев даже не подозревал, что герцогиня втайне собиралась вытравить плод, и только внезапное появление горничной помешало злодейскому замыслу. Девушку леди Далида жестоко наказала, но герцог, как только узнал о происшествии, найдя служанке доброго мужа и дав приличное приданое, удалил её из поместья, потому что точно знал, что собиралась проделать с горничной его супруга.       Было бы хорошо, если б он мог остаться в поместье до самых родов жены, но дела королевства требовали его возвращения, тем более что приближался Самайн, время кровавых жертвоприношений. Конечно, в Альбигоне они были запрещены, а маги, что обращались к тёмной стороне, жестоко наказывались, но всегда находились безумцы, желающие увеличить свои силы совершением убийства. Последним кошмарным случаем оказался кровавый обряд, который, к ужасу монахов, был проведён под стенами древнего монастыря. И Кестельри отправил туда отряд солдат во главе с дознавателем с наказом досконально выяснить, кто был виновен в проведении ритуала. Его Величество до поры до времени закрывал глаза на так называемое добровольное пожертвование, когда старший в Роду забирал часть Силы у своих домочадцев. Это позволяло относительно безболезненно усилить свой Дар, а то, что донор становился чуть менее здоровым или немного раньше старел и умирал, никого не беспокоило. Разумеется, о добровольной передаче разговор не шёл, но пока невозможно было прекратить таковые действия сильных магов. Кестельри был категорически против этого, к тому же он знал или почти узнал способ увеличивать силу без отъёма у других людей, но в чём он был твёрдо уверен — Его Величество, будучи от рождения слабосилком, никогда не прибегал к подобным действиям. И потому герцог был предан своему королю душой и телом, трудясь на благо государя и своей страны.       После окончания короткого отпуска Кестельри вновь приступил к своим обязанностям и опять воцарился в особняке на площади Цветов, наводя ужас на всех, кто только слышал о Великом Инквизиторе. Рутинная работа в Департаменте продолжалась без начальника так же добросовестно, как и при нём, а потому ничего срочного не было, и Джордж занялся обычными делами. И то сказать, что может быть более обыденным, чем заговор против короны? Ничего, на самом-то деле: всегда найдётся кто-то недовольный политикой ли, налогами, правителем или погодой. И если над последним ни один человек не был властен, то всё остальное обычно пытались переделать под себя. Зачем платить в казну, если на эти деньги можно купить новую карету? А то, что на налоги строят дорогу, по которой и поедет эта самая карета, понять недалекому уму неподвластно.       И вот сейчас перед ним лежали списки заговорщиков, он узнал и о месте и времени очередного сбора и даже дате предполагаемого выступления. Осталось принести доказательства измены королю и… получить приказ на арест.       К Его Величеству Великий Инквизитор мог приходить в любое время. И дело было даже не в том, что герцог Кестельри возглавлял Департамент внутренней безопасности, а в дружбе, что уже не один год связывала этих мужчин. Эти отношения завязались ещё в детстве, когда старый герцог Кестельри привёз ко двору мальчишку крепкого телосложения с серьёзными глазами. Наследники встретились и… подрались. Кронпринцу не понравился слишком дерзкий ответ, а Джорджа возмутил какой-то юнец, осмелившийся потребовать что-то от будущего герцога. К тому времени, как двух сцепившихся мальчишек растащили, у обоих на всем теле красовались синяки и царапины. Но то, что могло отпугнуть ребят друг от друга, неожиданно послужило началом тесной дружбы, продолжившейся в школе, а потом и в университете. О похождениях этой парочки кое-где до сих пор ходили легенды, а работники как минимум двух элитных борделей говорили о высокопоставленных клиентах с восхищением и теплотой. Дружбе не помешало даже то, что Джордж владел редкой для королевства некромантией, а король был лишь посредственным стихийником.       Потом Яков короновался и назначил заместителем главы Департамента внутренней безопасности своего друга, надеясь продвинуть его сразу, как только скончается его предшественник. Так и случилось спустя каких-то пять лет, кои прошли не без пользы — знания и опыт были бесценными — и герцог встал на стражу внутренней безопасности Альбиона. И то сказать, специализация у герцога Кестельри была самая нужная — целитель и некромант. Допросит, подлечит, а при необходимости — поднимет и всё равно допросит.       И вот эта статная красота тридцати пяти лет шествовала сейчас по коридорам дворца, а придворные почтительно уступали ему дорогу. И даже дамы опускали при встрече глаза, будучи уверенными, что уж этот человек точно знает тайну каждой из них.       — Его Величество не принимает, — услышал герцог, приблизившись к приёмной.       — Добрый день, Ворт, что Его Величество?       — Ждёт вас, милорд.       — Почему? — возопил какой-то дворянчик, судя по старомодному наряду прибывший откуда-то из провинции.       — Извините, но глава Департамента Внутренней Безопасности приходит без доклада, — улыбнулся секретарь.       И герцог с удовольствием отметил, как побледнел дворянчик и каким призывным взглядом его молоденькая супруга оценила фигуру, лицо и тщательно уложенные волосы Главы. Джордж, унаследовавший красоту матери и благородный облик отца, привык к такому вниманию, однако предпочитал не иметь постоянного любовника, тем более что сейчас у него есть законная жена. Он подумывал найти себе младшего мужа, но как-то не нашёл времени на ухаживание и выбор кандидатуры, а бордельные красотки и красавцы не требовали особого внимания.       — Ваше Величество!       — Добрый день, — буркнул король, не обращая внимания на нарочито почтительный поклон.       — Не могу ответить тем же.       — Что? Неужели мои доблестные подданные решились на очередной игрушечный заговор?       — На этот раз они работали с размахом, — ответил герцог, подавая сюзерену папку с бумагами.       Король углубился в чтение, время от времени хмыкая и отпуская язвительные комментарии. Большую часть всего этого Яков уже знал, но впервые ему была представлена полная картина. Заговорщики, мечтавшие посадить на трон свою марионетку и дёргать потом за ниточки в своих интересах, предстали сейчас во всей красе. Все, кроме того, кто стоял за этим заговором.       — И кого они хотели на моё место?       — Маркиз Шанталь имеет самые большие шансы надеть корону.       — Выбрали! — рассмеялся король. — Не могли найти умнее? Или только этот согласился?       — Ваше родство настолько дальнее, что даже заговорщики почти не надеются на успех.       — А чем заинтересовали этого маркиза? Он же не может искренне верить, что станет новым правителем?       — Я выясняю это, сир. Но уже сейчас могу сказать, как он связан с заговорщиками: его младший сын замужем за лордом Беркви.       — Да-да… помню, я давал позволение на этот брак. Кажется, инициатором был Беркви? Только не говори, что заговор был организован ещё тогда! Лет десять прошло, не меньше.       — Вы правы, сир. Аллен стал младшим мужем в день своего рождения, ему исполнилось восемнадцать. И это было как раз чуть более десяти лет назад, в третий день октября.       — Осенью, значит. Обычное время для свадеб в небогатых и крестьянских домах. Интересно… и только два года прошло со дня моей коронации… быстро же я надоел моим подданным.       — Да, сир.       — А этот Аллен действительно сын маркиза?       — Да, это несомненно. Его проверяли как одного из ваших возможных наследников. В нём тоже присутствует капля королевской крови. Ещё более разбавленная, ведь мать его не состояла в родстве с Вами.       — Капля… странно, столько оскорблений для одного человека. А как они собирались провести коронацию? Магия не примет такого наследника, нужен будет кто-то более близкий по крови. Или это направлено не на Аллена, а на маркиза?       — Скорее всего, сир. Неравное замужество, едва выдержанный срок для немедленной консумации брака, свадьба без контракта. Выглядит более чем странно, особенно если знать подробности семейной жизни лорда Беркви. А в самом маркизе королевской крови чуть больше, чем в его сыне. Но даже эта капля, что плещется в жилах маркиза Шанталь, позволит ему надеть корону. На время, разумеется, потом сила власти раздавит его.       — А за это время они подберут ритуал кровной смены династии.       — Это практически невозможно, — возразил Кестельри.       — В Альбигоне, — уточнил Яков. — Но что если кто-то нашёл способ? Помните, в Дал-Риаде сто пятьдесят лет назад прошла смена династии?       — Да, сир, там ко власти пришла побочная ветвь, после того, как иссякла прямая.       — Выходит, что, с одной стороны, эти… напыщенные индюки поздравляли меня с коронацией, а с другой, уже готовили заговор? Прав был отец, когда проводил свои реформы, эти высокородные идиоты не видят дальше своего носа! Итак, кто там у нас? Угу… барон Корх…       — Женат на кузине маркиза Шанталь по отцу.       — Значит, королевской крови не имеет. Дальше, граф Брюге.       — Сын женат на племяннице второй баронессы Беркви.       — Это от которой у него средний сын? Паладин Светлого пути? Хорошо, что у них обет безбрачия.       — Да, только это не мешает им заводить себе любовников, — заметил Кестельри.       — Ничего страшного в этом не вижу, напротив, это попустительство магистров поможет нам прижать к стенке того же Арчибальда Беркви. Кто у него любовник?       — Из простолюдинов, Тибас Прево. Умный, целеустремлённый, готов на всё ради поставленной цели, но с принципами.       — У простолюдина и принципы? Забавно, однако! И какие, если не секрет? — поинтересовался король.       — Честность, сир, как ни странно. Если даёт слово, то держит его.       — Значит, нужно сделать так, чтобы своё словно он дал нам. Это возможно?       — Вполне. Сейчас он доволен своим положением. Арчибальд Беркви даёт ему необходимую защиту…       — Есть от чего? — уточнил Яков.       — Есть, сир. Нравы среди паладинов самые людоедские: или ты находишь себе высокопоставленного покровителя, или ты принадлежишь всему клину.       — Да… — протянул король. — Мало кто согласится быть шлюхой для девяти человек.       — Обычно их меньше: как правило, вожак клина имеет собственного любовника.       — И всё равно, приятного мало.       — Согласен, сир. Но орден Светлого пути закрыт для реформ…       — А жаль… — протянул король. — А случайно никто из магистров не… запачкался в соучастии?       — Случайно, да, — усмехнулся герцог и перечислил имена.       — Как интересно! — восхищённо прищёлкнул языком Яков. — Я просто поражён размахом. И горд моими доблестными подданными, проделавшими такую работу. Главное, чтобы они не узнали… впрочем, не будем об этом. Что ты предлагаешь?       — Пока ничего, доказательств у меня почти нет, одни донесения. И пока непонятно, кто именно стоит за всем этим. Все мои агенты говорят, что эти… — герцог кивнул на записи, — всего лишь марионетки. Кукловода же никто не знает и не видел, к тому же неясно, на что они надеются. Документы об известном Вам… объекте уже у Вас, обо всём произошедшем более тридцати лет назад никто не знает. По крайней мере, я на это надеюсь. Конечно, можно вытрясти хоть что-то, но стоит только начать аресты…       — И поднимется крик на всё королевство. Мы возьмём видимую часть, а настоящие виновники или виновник так и останутся в тени. И будут продолжать своё дело по моему свержению. Так… а давай-ка привлечём твоих незаметных.       — Начать тихое уничтожение? Всех?       — Нет, начни с тех, кто будет выполнять реальные задачи. Всяких там капитанов, полковников и прочих. Тех, кого можно безболезненно ликвидировать или устранить иным способом… А я выражу соболезнования и назначу небольшую пенсию, чтобы, во-первых, заткнуть рты, а, во-вторых, удалить семьи подальше.       — То есть, главу семейства списываем, а остальных куда-нибудь в провинцию на незначительную должность?       — Именно так! К тому же у нас немало пограничных крепостей, где требуется обновить гарнизон. Вот по таким местам и отправим заговорщиков!       — Это подходит не всем, Ваше Величество! — возразил Кестельри.       — Верно! Того же Беркви не назначишь командиром гарнизона. Но мы же можем послать его с инспекцией… а потом эту же крепость посетишь ты под любым предлогом и… поступишь по обстоятельствам.       — Вы развязываете мне руки, Ваше Величество?       — Полностью. И разрешаю установить строгий надзор за ними, все попытки заговорщиков связаться и привлечь на свою сторону пресекать сразу. И, герцог, — Яков подмигнул, — если количество побочных наследников тоже уменьшится, я не стану слишком сильно сердиться. Посмотрим, кто начнёт беспокоиться. Надеюсь, у тебя есть свои шпионы в каждом доме? Да? Я не сомневался в тебе. Действуй! У нас слишком много ретроградов, пора привнести новую кровь!       — Я понял Вас, сир. А теперь, если позволите, взгляните на это, - и герцог подал королю пухлую стопку бумаг.       — Что это? Надеюсь, не дополнительный список заговорщиков и им сочувствующих? — пошутил Яков.       — Нет, — улыбнулся Кестельри. — Это всего лишь проект по организации магических школ в каждом крупном городе и открытии университета в столице, куда буду приниматься те, кто проучились у наставников не менее семи лет и смогут сдать экзамен.       Герцог умолчал, что подобная школа вот уже не один десяток лет работает в его поместье. И с великолепными результатами, но сказать о том сейчас, когда король еще не до конца убеждён в необходимости подобных заведений, значит, вынести себе приговор в измене короне. Ведь обвинить Кестельри в том, что он тайно готовит для себя армию преданных магов, легко. Нет, пусть сначала появится высочайшее разрешение на открытие школ, куда будут принимать любых одарённых детей вне зависимости от происхождения, а уж потом можно будет наглядно показать, как это работает.       — Только не говори мне, что ты разработал это сам!       — Нет, сир. Это труд многих людей. Магов, в основном, кому не безразлична судьба одарённых и безопасность королевства.       — И причём тут королевство? — скептически спросил король. Он до сих пор не верил в необходимость основания школ, где подростков будут учить управлять своей силой. Не говоря уже о том, что это потребует огромных средств, а казна и так небогата. А тут еще просьба основать университет! Ещё большие расходы, которые то ли окупятся, а скорее всего, нет.       — А ответ на этот вопрос — здесь!       И герцог положил на стол королю ещё один листок. И по мере того, как Яков просматривал его, на лице его проступали красные пятна гнева, а под конец он едва сдержался, чтобы не высказаться так, как не подобает королю. Это было донесение одного из шпионов Кестельри, подвизавшегося на незначительной, но важной должности при дворе королевы Мариам, где было сказано, что вот уже несколько лет в Дал-Риаде готовят боевых магов, способных уничтожить большое количество вражеских солдат. При отрядах уже созданы целительские отделения, а в университетах давно работают факультеты, где обучают всех, кто имеет дар любой направленности. И риадцы всецело поддерживают свою королеву, потому что, наряду с боевыми магами, из стен этого учебного заведения выходят те, кто работает на благо и для удобства людей, поддерживая их комфорт. В то время как в Альбигоне многие, имеющие дар, вынуждены сами справляться со своими силами, не говоря уже о тех, кто изначально был слабым магом, но мог бы поднять свой уровень до приемлемого.       — Мда… — протянул король, ознакомившись с донесением. — Значит, моя добрая царствующая сестра не успокоилась.       — Да, сир. Риадцы если не готовят нападение на Альбигон, так уж точно укрепляют свои границы, не забывая посматривать по сторонам. Хотя, если вы хотите услышать моё мнение, ваша царственная сестра слишком уж алчно глядит в нашу сторону. Слишком.       — Понятно теперь, почему она заключила помолвку между своим сыном и дочерью императора Великой Срединной Империи.       — А если учесть, что в империи магов преследуют, а кое-где даже уничтожают, то она не прогадала, — кивнул герцог.       — Да… нравы у них самые варварские. А пусти-ка ты слух, что мы дадим убежище всем магам, кои пожелают уехать из империи…       — Боюсь, что в данном случае, подходящее слово будет — сбежать.       — Пусть так, но империя… и королева Мариам, а ведь она точно рассчитывает на пополнение среди своих одарённых подданных, будут весьма разочарованы.       — Что нам до обид Её Величества? — улыбнулся Кестельри. — Я предвидел Ваше пожелание, сир, и позволил себе несколько предвосхитить события. Взгляните сюда, это набросок указа об открытой границе для одарённых чужестранцев и их семей, независимо от подданства. Об оказании поддержки переселенцам, выделении им пособия на первое время…       — Что ж… посмотрим…       — И школы, сир… они необходимы…       Король недовольно поморщился и промолчал — не время для таких реформ. Он ещё некоторое время листал бумаги, оставляя свои пометки на полях, пока не решил, что картина ему более или менее ясна и можно работать дальше.       — Что-нибудь ещё, герцог?       — Да, — Кестельри подобрался. — Прошу выдать разрешение на арест графа Гайер.       — А с ним что? — удивился король, не припомнивший этого имени среди заговорщиков.       — Расследование по делу о зверских убийствах.       Яков выжидательно смотрел на своего Великого Инквизитора.       — Граф замешан в садистских развлечениях, — пояснил герцог.       — Этим грешат многие, — поморщился король, точно знающий, какое зачастую отношение к младшим супругам имеется в семьях.       — По его приказу похищали детей, а он их насиловал, пытал и умерщвлял с особой жестокостью. Дознавателями доказано более двадцати эпизодов.       — Из каких слоёв общества похищенные дети?       — В основном, из низших и средних. Двое, мальчик и девочка, из семей обедневших аристократов.       — Плохо, — поморщился король. — Чернь терпелива, но смерти детей не потерпит. Как же мне надоели эти напыщенные болваны, считающие, что им всё можно только потому, что они родились аристократами! Давай приказ, я подпишу. Мне нужно, чтобы он сознался во всём, ты понял? Во всех эпизодах! Свяжись с газетчиками, пусть напишут пару жалостливых статей про то, как преступники охотятся за беззащитными детьми. Мне нужно недовольство в народе. Пусть эту тему раскроют полностью, пусть будет рисунок плачущей матери, кухарки или прачки. Заявление убитого горем отца из аристократов. И всё это вместе, чтобы народ понял, что они в равном положении, что ублюдки могут охотиться за каждым, независимо от происхождения. Мне нужно получить официальную жалобу и требование разобраться.       — Я понял, сир. Давать газетчикам отчёт о ходе следствия?       — Да, но пусть они думают, что сначала пропали дети, потом начато расследование, а после уже произведён арест. Я буду судить этого болвана прилюдно, на площади…       — В старых традициях? При скоплении народа?       — Да. И в присутствии всего высшего света.       — Вы хотите, чтобы народ понял, что все равны перед законом? — уточнил герцог.       — Да. Любой. И найди мне к тому времени какого-нибудь преступника из простых, я проведу два заседания или три, в зависимости от количества. Мне нужно разбудить всех. Аристократы поймут, что они вовсе не неуязвимы, когда одного из них повесят…       — Не отрубят голову? — чуть удивился Кестельри.       — Нет, именно — повесят! Перед казнью я лишу его дворянского звания, он должен болтаться в верёвке, как последний из черни.       — Аристократы взбесятся, — заметил герцог.       — Да. И начнут действовать, а там ты уже не растеряешься, как я полагаю.       — Нет, — ухмыльнулся Джордж.       Яков кивнул, подтверждая свои слова. Действительно, дворяне совсем распоясались, забывая не только о своей чести аристократов, но и о том, какие обязанности накладывает на них гордое звание представителя высшего общества. Ничего, отец начал реформы, за что его, кстати, и убили, а он продолжит. И будет надеяться, что проживёт достаточно долго, чтобы не только воспитать наследника, но и получить плоды от работы своей и отца. И хорошо, что у него есть такие друзья и помощники, как герцог Кестельри, славящийся своей неподкупностью, справедливостью, умом и цепкостью.