Идеальные отношения

             Конец декабря              Наставник закончил выписывать последнюю руну и отступил назад, любуясь на причудливую вязь. Ученики разного возраста — от пятнадцати до двадцати лет - прилежно копировали на листы, некоторые даже кончик языка высунули, чтобы не ошибиться ни в точке, ни в чёрточке. Это было действительно важно — безошибочно нанести рунную вязь.       — Итак, перед вами цепочка защитных рун Альгиз и Уруз, их активация позволит поставить магическую защиту в виде купола, — наставник подчеркнул два знака и продолжил: — Обратите внимание на повторяющуюся руну Альгиз. Если её нанести на медальон, сделанный из среза ветки ясеня, то мы получим мощный амулет. Добавление руны Уруз придает амулету или защите дополнительную мощь, но будьте внимательны! Если при активации амулета Уруз перетянет на себя больше, вы можете получить аналог приворотного зелья. Чтобы этого не произошло, вам стоит начать с неё, а закончить вливанием сил в Альгиз.       — Наставник, а всегда в последнюю руну вольётся больше силы?       — Всегда, это завершающая точка в активации. Если вы этого не сделаете, цепочка, дуплет или трио работать не будут...       Ученики уже разошлись, а наставник, почтенный Уолтерс, ещё раз проверил цепочки рун, начертанных на доске. Он уже второй год учил начинающих магов, но до сих пор не верил своему счастью — сын сапожника из маленького городка на юге Альбиона никогда бы не добился ничего большего, чем работа в крохотной мастерской отца. Но маленькому Биллу повезло — на его скромные способности обратил внимание проезжающий мимо маг. Потом были долгие годы ученичества, фактически — рабства, ведь у мальчика не было ни занимающих высокое положение покровителей, ни богатых родственников. И когда юный маг защитил свое звание подмастерья, он был счастлив, что долгие годы учёбы остались позади. Долгие скитания и грошовые подработки кого угодно бы сломили, только не упорного сына сапожника из захолустной деревни. Но как бы то ни было, он не свернул на Тёмную сторону, не принялся платить за могущество кровью, сначала своей, а потом и чужою, и не терял надежды, что однажды удача вновь улыбнётся ему. И, наконец, ему повезло во второй раз, когда Уолтерс попался на глаза герцогу Кестельри, подбирающему наставников в очередную в королевстве школу магии. Вот уже второй год почтенный Билл Уолтерс учил юношей овладевать рунической магией. Он не один такой наставник, были и другие — кто-то обучал владению оружием, кто-то — подчинять и развивать свои силы. Были и лекари — травники и костоправы, и даже один из учеников тёмного искусства, редкого и сложного. Но герцог и сам был некромант, и наставника подобрал опытного и знающего. Ученики в школе были из разных мест и сословий, для многих это было шансом на лучшую жизнь, вот и старался каждый и на занятиях, и на практике.       И Роберт Драйден с Лукасом Роберте были счастливы, что попали в эту школу, зная, что потом их ждёт обеспеченное будущее, а может, они и вовсе войдут в клан Кестельри! Это ли не предел мечтаний двух скромных юношей? Ныне же их покровитель был в отъезде по делам службы, но оставил по поводу своих дальних родственников чёткие указания. А наблюдать за усердием молодых людей не было нужды — они старательно выполняли все задания, тренируясь даже по дороге в поместье и регулярно отчитываясь перед покровителем.       Герцог Кестельри отложил письмо. Новости из поместья были противоречивыми: Эстер написала, что внимательно следит за леди Далидой, пресекая все попытки навредить ребёнку умышленно или по глупости, а Роза сообщила, что кузина Элен очень хочет устроить домашний театр и уже готова начать ставить спектакли. Останавливает девушку лишь осознание, что старший брат может быть против такого занятия. И герцогу придётся в скором времени ждать письма от сестры с просьбой позволить им эту забаву. Джордж не был против развлечений, тем более что зимние месяцы вдали от большого города редко бывали весёлыми, а праздность рождала тоску, уныние и желание как-то разнообразить свою жизнь. Пусть будет театр, особенно в свете того, что из-за осенней лихорадки и некоторых действий его самого многие и многие уехали на зимний сезон в свои поместья и будут проводить время, нанося визиты соседям. Что может быть опаснее скучающих аристократов и молоденькой девушки с огромным приданым? Пусть лучше Элен занимается устройством театра, чем флиртом с кавалерами. Вот только следует позаботиться о некоторых вещах, весьма важных в таком деле.       — Берк, а нет ли у Вас хорошего знакомого, который мог помочь с устройством домашнего театра? Достаточно серьёзного, без амбиций, и кто мог бы работать в доме, полном незамужних девиц?       — Есть, милорд, — после некоторого раздумья ответил секретарь. — В университете я жил в одной комнате с Дугласом Эрроном, он из семьи торговцев, небогат, но очень умён.       — И?       — Милорд, Вы же знаете, что без покровителя получить хорошее место почти невозможно,— пожал плечами Кеннет, — он поступил в театр, не на главные роли, конечно, но всё же на стабильное жалованье. А в университете он играл на сцене: у нас ставили спектакли, и у Дугласа получалось весьма неплохо, преподаватели его хвалили. В отличие от меня, милорд.       — Разумеется, у Вас, Берк, совсем другие таланты, — усмехнулся герцог. — И всё же, что случилось с Вашим приятелем, если Вы всерьёз полагаете, что он согласится уехать в провинцию, чтобы развлекать богатых девиц?       — Пожар в доме его отца. Глава семьи, мистер Эррон, погиб, спасая жену и младшую дочь. Дуглас едва успел выскочить, вынося на себе старую бабушку. И с тех пор он стал заикаться при сильном волнении, в обычной речи это незаметно, но стоило только выйти на сцену, и он не мог выговорить ни слова.       — Понятно, — Кестельри кивнул, действительно понимая и принимая причины. — И всё же, почему Вы считаете, что он не станет пытаться соблазнить моих кузин?       — Он… как бы точнее сказать… он словно не из семьи обычных торговцев. В нём чувствуется благородная кровь. И Дуглас человек чести, если он даст слово, то сдержит его.       — Насколько он хорош собой?       Кеннет пожал плечами, отвечая, что, с его точки зрения, приятель имел весьма посредственную внешность. А учитывая стеснённые семейные обстоятельства, тем более будет стараться не уронить себя в глазах нанимателя. И герцог позволил нанять мистера Эррона в качестве учителя театрального мастерства, велев при этом проверить всю подноготную молодого человека. Точно так же, как десять с лишним лет назад собирали все данные о молодых людях, претендующих на место секретаря главы Департамента Внутренней Безопасности. И после длительной проверки герцог выбрал Кеннета Берка, одного из лучших выпускников столичного университета. Его Светлость даже не смутил тот факт, что юноша являлся незаконным сыном лорда Беркви, одного из тех, кто ныне стоял во главе заговора против короны. Кестельри решил, что если Кеннета специально отправили к нему, чтобы шпионить, то стоит держать его рядом, чтобы сливать нужную информацию. А если нет… если нет, то юноша будет из кожи вон лезть, чтобы добиться достойного положения. Герцог только хотел узнать, по какой причине лорд Беркви не узаконил своего бастарда, в отличие от самого младшего сына. Или всё дело было в том, что мисс Эмилия Лармон, мать Армана, была дочерью офицера, в то время как Кеннета родила всего лишь белошвейка? Но, как бы то ни было, Кеннет показал себя не только отличным работником, но и весьма преданным, и, казалось, даже не помышлял о возможном принятии в род отца.       — На сегодня Вы свободны, Берк, — и герцог, отпустив секретаря, вновь взялся за письма из Хитклиффа.       Доверенный слуга писал, что сведения о банде дезертиров, что скрывались в лесах близ поместья, полностью подтвердились. Но все попытки найти и уничтожить разбойников не увенчались успехом — те умудряются уходить от погони. Местные жители говорили, что чужих видели на краю Огненной трясины, но кто в здравом уме сунется в самые топи? Герцог кивнул, соглашаясь — он помнил те гиблые места. Под столь грозным названием скрывались почти непроходимые топи, известные тем, что весной они покрывались ковром цветущих огнёвок, а осенью - россыпью кислицы, полыхающей алым среди зелени мха. Красиво, но очень и очень опасно. Местные жители ягоду там собирали, но только после того, как ударяли морозы, да и то по самому краю. В центр Огненной трясины никто не ходил. Говорили, что однажды там пропал целый отряд, заблудившийся в ночи.       Кестельри тоже считал, что бандиты нашли себе убежище в другом месте, вот только где? Если бы он только знал, кто стоял во главе шайки разбойников, не был бы настолько спокоен. Лиан родился в семье потомственного крестьянина. Отец, крепкий хозяин, владел пасекой, обширным стадом коров, разводил неплохих лошадей и подумывал выписать тонкорунных овец. Братьев у Лиана было аж пятеро да две сестры — большая семья, все работали от зари до зари, умножая богатство семьи. И все были довольны, кроме Лиана — тому всё большего хотелось. Не в земле копаться да овец пасти, а чего-то этакого. И когда прибыл в их селение герцог Кестельри, кинулся к нему в ноги Лиан, попросился служить верой и правдой.       — Надо же… слабый дар, но имеется, — проговорил тогда глава клана.       И Лиану повезло: герцог забрал его в Хитклифф. Поначалу всё было хорошо, но после стало понятно, что силы у парня хватало только на мелочи — свечу зажечь, огонь в камине, замок напитать, чтобы чужой не открыл. Может, прожил бы Лиан честно до самой старости в поместье, да уехал герцог в столицу и парня с собой взял. А там… кабаки, где вино лилось рекою, девицы красивые и доступные, платья нарядные… а денег-то на всё не хватало. И тогда в первый раз пошёл Лиан на кражу — взял у хозяина немного, и даже совесть промолчала. А ведь совсем толику малую взял, несколько монет, надолго бы хватило, если бы не сел Лиан сыграть тогда в карты.       Выигрывал поначалу, понемногу да часто. А после… проигрался, а платить-то и нечем. И Лиан сбежал, думал — не найдут. И когда пришли ночью, приставили нож к горлу, тогда понял, что попал в беду. Ему бы повиниться, кинуться в ноги господину, простил бы, наверное, герцог. А Лиан снова бежал, уже с разбойниками, стал в их шайке работать: двери зачарованные открывал, удерживающие заклинание кидал, личину на вора накладывал. Так бы и разбойничал, если бы его собственный господин не принялся порядок в столице наводить. Едва ушёл тогда. Снова бежал, уже на границу, прибился к отряду стражи, записался на королевскую службу. Пять лет… многому Лиан тогда научился, но самое главное понял — убивать легко.       А когда закончился договор, ушёл назад, на земли клана Кестельри, домой, к братьям и сёстрам. И вот там узнал, что едва избежал ареста, что взяли всю шайку, в которой он промышлял, и узнал о нём герцог все подробности. И не просто выяснил, но ещё и не поленился, в деревню приехал и всему народу сообщил, что уродился Лиан преступником и бандитом, но вины в том его родителей нет, а потому изгоняется он навечно, лишается имени и защиты. Ох, и обозлился тогда Лиан… и такая ненависть в нём была к герцогу, что готов был немедля убить, если бы смог. Не по нему дело было, зато собрать шайку отщепенцев и дезертиров, провести в самое сердце Огненных болот, устроить там логово и нападать на проезжих… это было по силам Лиану. Вот после первой удачи, когда напали они на обоз, взяли хорошую добычу, и повелел Лиан называть себя отныне Леонардо, будто из аристократов он. Так и разбойничали на дорогах, то тут, то там, не задерживаясь нигде надолго, устраивая лёжки и в глубине болота, и в заброшенных известковых пещерах, и в глубине леса.       Новости были тревожные, и герцог подумал, что было бы неплохо усилить охрану поместья — кто знает, что придёт в голову людям, потерявшим очень многое, если не всё, из-за того, что именно Кестельри стал причиной их нынешнего плачевного положения. Да, он так и сделает, завтра же даст задание Берку объявить о дополнительном наборе в личную гвардию герцога. Пусть новички заменят тех, кто отправится в Хитклифф. Таким образом, он и сам не останется без охраны и защитит своих близких.        Получив распоряжение пригласить на встречу с герцогом своего бывшего соученика, Кеннет Берк сразу направился по известному ему адресу. Миновав пару приличных улиц, он углубился в квартал, где проживали те, кто ещё не опустились на самое дно, но и считать себя обеспеченными людьми уже не могли. Эрроны снимали маленькую квартирку на предпоследнем этаже доходного дома, весьма обшарпанного и потому недорогого. Дуглас оказался дома, он помогал матери взбивать сливки на пирожные: почтенная миссис Эррон была кондитером. Там же, за столом учила уроки и Лиззи, девочка десяти лет.       — Доброго дня, миссис Эррон, Дуглас… Лиззи…       — Доброго дня, Кеннет, — поздоровались в ответ на два голоса, только девочка что-то прошептала, метнув лукавый взгляд из-за книги.       — Дуглас, я к тебе с предложением, ты можешь сейчас пройти со мной?       Учитывая то, где работал Берк, мать немного обеспокоилась, но сын вместе с другом успокоили её, сказав, что всё хорошо и проблем не предвидится. Приятели вышли на улицу, где Кеннет скороговоркой сообщил о желании своего господина нанять учителя театрального мастерства. И что герцог желает вот сию минуту поговорить с претендентом. Взволнованный открывшейся перспективой, Дуглас с радостью согласился на встречу с лордом Кестельри и только попросил дать ему несколько минут, чтобы привести себя в порядок, насколько это возможно.       Герцогу молодой человек понравился — был скромно, но опрятно одет, держался с достоинством, приятного вида, но не красавец. Говорил негромко, хоть и заикался, но, как уже было сказано — от волнения. Разумеется, его ещё будут проверять, но пока всё выглядело вполне пристойно.       — Должен сказать, мистер Эррон, что в поместье сейчас проживает не только Её Светлость и моя сестра, леди Элен, но и несколько наших кузин, приглашённых скрасить время герцогини, потребное для вынашивания наследника. Это молодые девушки, не привыкшие проводить время в скуке и праздности. Но вышивка, чтение и музыка успевали наскучить за долгие месяцы, и потому я пошёл навстречу пожеланиям сестры и её подруг, разрешив организовать домашний театр. Надеюсь, что Вы поможете им в этом начинании.       — Ррррразумеется, ммм…       — Я понял, мистер Эррон. Кеннет сказал, что при сильном волнении Вы испытываете некоторые трудности в общении. Надеюсь, это не помешает Вам выполнять возложенные на Вас задачи…       — Ннн…       — Прекрасно. Ларри, принесите чаю, думаю, что мистер Эррон не откажется выпить чашечку?       Дуглас так энергично закивал, что герцог едва сдержал улыбку. Прислужник, обычно подававший чай, покосился на странного молодого человека, волей судьбы угощавшегося чаем с печеньем в кабинете самого Великого Инквизитора. Редко кто удостаивался такой чести, обычно посетителей «угощали» кое-чем другим. Но дальнейший разговор объяснил, в чём причина появления здесь незнакомца — оказалось, герцог всего лишь искал учителя для своей сестры.       Это не имело для Ларри никакого значения, но посетители такого рода были настолько редки, что прислужник упомянул о странном событии в трактире, куда зашёл пропустить кружечку пива перед ужином. Мельком, он всего лишь выразил удивление, поэтому и не подозревал, что у него оказался слишком внимательный слушатель.       — Господа же… скучно им, ага. Театры вон устраивают, — вмешался в беседу официанта и Ларри какой-то незнакомец, неопрятный и нетрезвый.       — А тебе-то что жаловаться? Сыт, пьян и монеты в кармане бренчат!       — Мне-то? Я вот за эти, — мужчина достал горсть мелочи, — я вот… мешки на своём горбу таскал, а какой-то чистоплюй будет на сцене кривляться и в десять раз больше получать жалованья.       — Так у него в друзьях секретарь Инквизитора, а у тебя Шурш с Копытом, — громко засмеялся ещё один подвыпивший посетитель.       — Каждому своё, — философски заметил Ларри и поставил на стол кружку. Его более не интересовали разговоры подвыпивших посетителей: он спешил домой, к сытному ужину.       И никто не обратил внимания на обычного посетителя, который не торопясь закончил ужин и вышел, оставив на столе пару монет. Совершенно обычный человек, встретишь и не запомнишь. Разве что странное украшение на груди привлекало внимание, подвеска из тёмного камня, чуть мерцающего в темноте. Но мало ли какие украшения бывают? Особенно, если они принадлежат другому.       Кестельри же действительно нанял мистера Эррона учителем театрального мастерства, положив жалование в десять серебряных монет ежемесячно, без вычетов за стол и проживание. Это было неслыханной удачей: так платили приказчикам и мелким клеркам, но никак не человеку без рекомендаций, не считать же таковой слова бывшего соученика.       Его Светлость даже приказал выплатить половину вперед, чтобы молодой человек мог доехать в поместье и оставить немного матери с сестрой. Конечно, будь у мистера Эррона покровитель или происходи он из хорошего рода, жалованье могло быть раза в два более, как у Кеннета, например, но Дуглас был рад и этому, надеясь показать себя с наилучшей стороны и задержаться у герцога хотя бы на два, а то и три года. О том и говорил молодой человек, когда складывал свои немногочисленные пожитки в потрёпанный саквояж.       — Матушка, я оставлю вам половину, а остальное заберу. До Хитклиффа путь неблизкий, придётся покупать место в дилижансе, да ещё и за ночёвки платить.       — Я напеку тебе пирогов, мальчик мой. И соберу корзинку, хватит хотя бы на два-три дня.       — Спасибо, матушка. Я напишу вам сразу, как только прибуду в поместье. Подумать только, такая удача! Сам герцог Кестельри взял меня на службу!       — Ты должен очень добросовестно выполнять свои обязанности, Дуглас. Очень. И будь внимателен, в доме, где живут молодые девицы, следует тщательно следить за каждым своим словом и поступком.       — Конечно, матушка, я не посмею нанести урон чести милорда ни словом, ни делом.       И молодой человек отправился укладывать вещи, мечтая, что место в хорошем доме позволит ему заработать немного денег для матери и сестры. Он вспоминал, как вежливо и с уважением разговаривал герцог Кестельри, и надеялся, что служба такому человеку принесёт удачу.       Тот, о ком с таким признанием вспоминал молодой человек, в этот момент решил немного отдохнуть и развеяться, отправившись провести приятный вечер в компании не менее приятного юноши, работавшего в заведении «Сладкие пташки». Держал его престарелый и слегка потасканный красавец, когда-то знаменитый тем, что из-за него произошло несколько дуэлей среди молодых аристократов. Впрочем, о самом предмете чувств безрассудных юнцов нельзя было сказать ничего плохого, кроме рода его занятий — ещё в достаточно молодом возрасте он принял покровительство одного весьма знатного лорда и был верен ему до самой смерти. И получил за эту преданностт некоторую сумму денег, позволившую выкупить заведение, где работал много лет. И поменял все порядки, создав для проституток обоих полов просто королевские условия. Он часто говорил, что сладких пташек следует баловать, тогда они будут радовать клиентов и приносить прибыль.       Герцог часто приходил сюда, отдавая предпочтение этому заведению. Здесь было уютно, насколько это возможно в таком месте, не было излишней аляповатой роскоши, а работники приятны в общении и искусны в постели. Перепробовав несколько юношей — Джордж старался не иметь дело с девушками во избежание нежелательных последствий — он остановился на Лулу, юноше с симпатичным личиком и гибкой фигурой танцора. И обязательно заказывал его, предварительно сообщая о своём вечернем визите. Лулу не требовал лишнего, был мил и весел, частенько развлекая богатого клиента каким-нибудь эротическим танцем.       Вот и в этот раз герцог не только получил телесное удовольствие, но и насладился редким зрелищем: Лулу только недавно выучил новый танец, представив его на суд единственного зрителя. Томные покачивания бёдрами, призывные взгляды из-под покрывала, легкая поступь, перезвон браслетов, украшавших изящные щиколотки, - всё это вызвало вполне определённые желания, кои и были удовлетворены со всем искусством и прилежанием. Кестельри удалился наутро, оставив, как обычно, щедрое вознаграждение и утомлённого любовника. О том, что накануне он отправил сестре учителя для её нового развлечения, герцог уже не думал.       Мистер Эррон выехал к новому месту работы ранним утром третьего дня после беседы с герцогом Кестельри. Отправился он со всеми удобствами, взяв место в дилижансе, и чувствовал себя счастливым — после стольких лет прозябания на грани нищеты, удача, наконец, улыбнулась ему. Благодарность к Кеннету переполняла парня, и ради того, чтобы не подвести его, Дуглас был готов выполнять всё, что прикажет Его Светлость. Именно герцога он считал главным, а не леди Кестельри и всех остальных, кто проживает в поместье.       Дилижанс ровно двигался от станции к станции, давая пассажирам время выйти, сделать пересадку или просто отдохнуть немного. На ночь они остановились в небольшой деревушке, однако придорожная гостиница была двухэтажной, с комнатами на любой вкус и достаток. Поужинав в общем зале, Дуглас отправился спать, не заметив, что весь вечер за ним пристально наблюдали. Уснул молодой человека сразу, будто провалился, а когда часы пробили полночь, дверь его комнаты чуть слышно скрипнула, и незваный гость переступил порог. Несколько шагов отделяли злоумышленника от спящего человека. Блеснуло стекло пузырька, выплеснулась на ткань маслянистая жидкость, и резко запахло травами с примесью чего-то неприятного, гнилостного. Преступник накрыл лицо Дугласа тряпкой и придержал несколько минут, чтобы тот вдохнул, как можно более глубоко. Дрогнули пальцы, заскребли по простыне… и молодой человек затих. Склонился чужак над Дугласом, наклонил к его лицу странный кристалл, что висел на его шее, всмотрелся… и стало заметно, как меняются черты лица злодея, становятся точной копией лица несчастного Эррона, светлеет кристалл, меняя тьму на молочно-туманную серость. И вот уже два Дугласа в комнате, таких одинаковых, что родная мать не разберёт. После злоумышленник накинул на тело покрывало и уселся ждать утра, когда можно будет продолжить путь под чужим именем, туда, куда тому приказано было прибыть.       Никто и не заметил наутро подмены, не понял, что вместо одного молодого человека в дилижанс сел другой. Тоже худощавый и светловолосый, голубоглазый и миловидный, но вовсе не настоящий Дуглас Эррон продолжил путь в поместье герцога Кестельри. А что же с нашим незадачливым героем?       Ранним утром с корзиной для грязного белья в комнату вошла служанка, она расторопно принялась за работу: распахнула ставни, убрала оплывшую свечу и, повернувшись к кровати, только в тот момент заметила, что на ней кто-то лежит.       — Мистер… а, мистер? — служанка склонилась над спящим, почувствовала странный запах, увидела закатившиеся глаза и попятилась… с ужасом глядя на тело. — Хозяйка… хозяйка!       Кричать служанка не стала, бегом спустившись вниз, она рассказала о страшной находке в одном из номеров. По счастью, доктор как раз завтракал в общем зале и смог быстро оказать бедняге помощь. Дуглас выжил, но от потрясения потерял память, и сердобольная владелица постоялого двора взялась выхаживать бедного юношу. В то время как его место занял чужой человек, что недрогнувшей рукой отправил человека почти на Ту сторону и только счастливая случайность спасла жизнь несчастному Дугласу Эррону.