Идеальные отношения

             Канун Йоля*, декабрь              «Его Светлости, герцогу Кестельри – мисс Эстер Драйден.       Милорд! Две недели назад в поместье Хитклифф прибыл мистер Дуглас Эррон, учитель театрального мастерства. Его поведение вне основных обязанностей на первый взгляд почти безупречно, особенно если вспомнить о его происхождении. Мистер Эррон весьма учтив, ведет приветливые и почтительные разговоры, но меня начинает беспокоить его растущее влияние. Её Светлость всё чаще проводит время в обществе мистера Э., разумеется, никто не говорит о непристойном поведении обоих, но… леди Роберте поначалу была настроена резко по отношению к учителю, а сейчас и она стала гораздо благосклоннее к нему. Мистер Э. склонил всех к устройству настоящего театра в одном из павильонов замка, предлагая, весьма настойчиво, должна отметить, перестройку под его нужды. По счастью, леди Элен ответила, что упомянутый павильон построен слишком давно, чтобы в его стенах ломали комедию доморощенные артисты. Она, в отличие от леди Далиды, не полностью попала под очарование мистера Э. Ваша сестра весьма здравомыслящая особа, ей нравится играть в театр, не быть актрисою, а именно устраивать представления, но при всём своём увлечении, леди Элен оберегает Ваш покой и имущество. О чести же Вашей до’лжно заботиться Её Светлости. По счастью, положение миледи таково, что ею может прельститься не всякий мужчина.       По словам доктора, состояние леди Далиды приличное, беременность протекает, как и полагается в этом возрасте у молодой и здоровой женщины, и мы все надеемся на рождение здорового младенца».       Эстер аккуратно обмакнула перо и вновь склонилась к листу. Давно прошли те времена, когда она испытывала сожаление из-за поведения милой подруги Далиды. Да герцогиня, сказать по-честному, таковою и не была, ведь настоящим господином и благодетелем был Его Светлость, коему обе сестры Драйден служили предано и беззаветно. Даже стыд, что посещал Эстер в первое время, когда она описывала состояние миледи, перестал мучить её — ибо что может быть естественнее, чем отписать мужу, как протекает беременность его супруги? Эстер пока удалось всё, что она задумывала: стать нежной подругой для герцогини, заслужить приязнь леди Роберте и уважение герцога, а в дальнейшем, как она надеялась, получить за свои труды достойную награду. В то, что Его Светлость предложит Эстер стать младшей супругой, девушка уже не верила — успела понять, что в таком доме все роли расписаны давно и выбирать будут не из каких-то дальних родственников, а исходя из блага клана. Если герцогиня произведёт на свет здорового и крепкого малыша, а может, и не одного, то вряд ли герцог приблизит к себе ещё одну женщину. Скорее, греть постель главе клана станет мужчина, а не она, всего лишь старшая из сестёр Драйден.       — Эстер! Тебя искала миледи, ты уже закончила? — в комнату заглянула Роза.       — Ещё нет, но я продолжу позже, — девушка аккуратно убрала недописанное письмо и встала. — Она в будуаре?       — Да, ты же знаешь, миледи с утра жалуется на недомогание.       — Недомогание! Ей стоит не лежать весь день, а ходить хотя бы немного, — проворчала Эстер, которой до смерти надоело развлекать капризную леди Далиду.       — Ей ещё не скоро рожать, когда доктор говорил? Весною?       — Примерно так, — подтвердила Эстер.       — Как ты думаешь, милорд уже знает? — спросила Роза.       — Разве есть хоть что-то, чего не знает Его Светлость? — мисс Драйден нежно провела рукой по незаконченному письму.       И сёстры улыбнулись друг другу. За окном уже сгустились сумерки — в декабре темнело рано, а всех развлечений только чтение и музыка. Потому и радость от приезда учителя театрального мастерства была полной для всех юных леди. К тому же мистер Эррон оказался молод и недурён собой, а его манеры вполне изысканы и учтивы. Всё это, помноженное на желание весело провести зимние месяцы, сделало его пребывание вполне уместным. Леди Элен, мечтавшая показать первое представление уже на празднование Нового года, оказалась разочарованной, когда учитель учтиво, но твёрдо заявил, что для постановки спектакля требуется время. А приглашать публику, даже своих знакомых или тем более своих знакомых, посмотреть на то, как артисты, заикаясь, читают текст с листа — не уважать ни себя, ни других. И леди Элен пришлось уступить, окончательно же примирил её с этим отказ герцога приехать на праздники в поместье. Впрочем, это было в привычках Его Светлости, и вовсе не потому, что он не любил свою сестру, а всего лишь из-за множества дел, которых становилось всё больше.       Первое время леди Элен высказывала обиду на брата, особенно, когда тосковала по умершему отцу — матери она не помнила вовсе, будучи совсем маленькой, когда та умерла. Но после поняла, что должность Джорджа это не синекура, которую дают за одни лишь заслуги предков, и смирилась, радуясь редким визитам брата домой. Правда, она надеялась, что после свадьбы герцог станет чаще бывать в Хитклиффе, но чем дальше, тем более очевидным становилось, что между супругами нет ни любви, ни уважения. Герцог чаще писал сестре и кузинам, чем собственной жене, отделываясь лишь сухими вопросами о самочувствии и течении беременности.       Леди Элен не знала, что было тому причиной, но, как любая любящая сестра, оправдывала брата, обвиняя во всём свою невестку. И в самом деле, герцогиня за прошедшие месяцы не заслужила даже приязни у домочадцев, вызывая одно лишь раздражение своими капризами и заносчивостью. Даже тетушка Розамунда часто отпускала резкие замечания в адрес двоюродной невестки, а из кузин с леди Далидой близко сошлась только старшая из мисс Драйден. Младшая же стала нежной подругой для леди Элен, затмив даже мисс Уэсли. Впрочем, после того, как юную Кэтти отправили к дяде в столицу, девушки лишь обменивались редкими письмами.       — Эстер, пойдём скорее, миледи уже трижды спрашивала о тебе, — поторопила сестру Роза.       — Сейчас, я только уберу письмо и закрою секретер.       — Зачем? Всё равно в наши комнаты никто не заходит.       — Не хотела тебе говорить, сестричка, но мне кажется, что кто-то роется в моих вещах, — понизила голос Эстер.       — Боже мой! — воскликнула ошеломлённая девушка. — Кто?       — Не знаю, но мне это не нравится.       — Давно?       — Давно роется или давно я это заметила?       — Скорее, второе.       — Недели две, может, чуть меньше, — подумав, ответила Эстер. — Да, я впервые заметила, что мои вещи трогали, где-то после прибытия в поместье мистера Эррона. Я тогда приготовила подарки к Новому году и положила их в ящик комода, а когда вернулась, увидела, что он слегка приоткрыт. Сначала я решила, что сама не задвинула его, а потом вспомнила, что он заедает и, чтобы закрыть, нужно толкнуть резко и сильно, одновременно чуть приподнимая левую сторону. Он всегда так закрывается. Да ты посмотри сама!       Эстер показала на ящик, и Роза решила проверить слова сестры. И в самом деле, чтобы задвинуть его до упора, пришлось приложить немало усилий.       — Я хотела ещё попросить, чтобы его починили, но потом решила — пусть останется так, и теперь всегда смотрю, как он закрыт. И, знаешь… это повторилось уже несколько раз.       — Может, горничная?       — Она знает, что делать, чтобы ящик был закрыт, — ответила Эстер.       — Но кто? Ты же не думаешь на мистера Эр…       — Не знаю, но хочу узнать.       Девушки медленно шли по застеклённой галерее, беседуя о странном происшествии, и решили, что им стоит быть внимательнее и не оставлять всякие компрометирующие вещи там, где их могут заметить.       Будуар леди Далиды был устроен так, как она пожелала: обивка, модная в этом сезоне, диванчики в стиле «спинка дракона», маленькие ширмы, расписанные розами, больше похожими на кочан капусты, чем на цветы, всюду маленькие фарфоровые статуэтки собачек и кошечек с розовыми и голубыми бантами. Только не жгли более дорогие ароматические свечи: миледи становилось дурно от резких запахов, что не мешало ей обливаться самыми изысканными и дорогими духами.       Леди Далида отчаянно скучала: положение её не позволило выехать в столицу на зимний сезон, живот, что рос день ото дня, мешал всё больше и больше, а лежать в постели, как настоятельно рекомендовала леди Роберте, герцогине не хотелось. Да и доктор советовал совершать короткие прогулки. Компания кузин супруга надоела быстро, ещё меньше Далида хотела видеть тётушку Розамунду и уж тем более не желала прислушиваться к мнению почтенной дамы. Приезд же мистера Эррона показался скучающей леди даром небес, она даже примирилась на некоторое время с леди Элен, перестав отпускать в её сторону язвительные замечания. Учитель театрального мастерства оказался весьма мил и учтив, а восторженный взгляд, которым он одарил герцогиню, покорил её. Комплименты молодого человека были изысканы и всегда к месту, что неизменно восхищало всю прекрасную половину, однако немногие из леди заметили, что больше всего внимания приходится на долю герцогини. Вот и сейчас мистер Эррон сидел рядом с герцогиней, изящно опираясь рукою на подлокотник, и проникновенно декламировал:       — Любя, кляну, дерзаю, но не смею,       Из пламени преображаюсь в лед,       Бегу назад, едва пройдя вперед,       И наслаждаюсь мукою своею…** — мужчина устремил томный взгляд на леди Далиду, словно посвящая ей эти дерзкие строки.       — Ах, как прекрасны эти слова! — прошептала герцогиня.       — Разве их хватит, чтобы выразить всё восхищение Вами, миледи?       — Не смущайте меня, мистер Эррот, я всё же замужняя дама, мне не пристало слушать столь откровенные слова.       — Это всего лишь поэзия, Ваша Светлость, всего лишь строки, написанные вдохновением и…       — И?       — И… любовью, — едва слышно проговорил Эррон.       — Жаль, что…       — Что?       — Ах, не стоит!       — Что Ваш супруг не замечает прелести этого нежного лица? Что он пренебрегает Вашей красотой? Что Вы прозябаете в провинции, в то время как он развлекается в столице?       — Ах, оставьте, — чуть более резко, чем следовало бы, проговорила герцогиня, которую действительно злило отношение супруга к ней.       Герцог мог бы быть более внимательным и галантным, забрать супругу с собой, представить её ко двору, а вместо этого бросил её в глуши, где нет никаких развлечений. Хорошо, что в поместье приехал такой приятный молодой человек, по достоинству оценивший хозяйку Хитклиффа.       Безыскусная естественность мистера Эррона, помноженная на почтительность, покорила даже строгую леди Роберте, а две компаньонки, кои до сих пор пребывали в Хитклиффе, тайно вздыхали о милом, милом, милом Дугласе. Однако, стоило признать, что мистер Эррон не только очаровывал дам всех возрастов и положений — своё дело он знал.       В то время как леди Элен с энтузиазмом устраивала театр в одном из павильонов, а её кузины Лилия и Роза помогали ей, учитель сдерживал, а вернее сказать, помогал сдерживать чрезмерные порывы.       — Нам нужен атлас… нет, лучше бархат… несколько штук…       — Но, кузина Элен, зачем нам столько бархата?       — Сделать занавес, разумеется. Роза, ну как ты не понимаешь? В нашем театре должен быть хороший занавес. И декорации. И кулисы… и…       — Может, не стоит ввергать Джорджа в такие расходы, милая? — озабоченно спросила леди Роберте. — Мой дорогой племянник…       — Ах, тётя! — перебила её леди Элен. — Брат не откажет мне в такой малости!       Герцогиня, слушавшая этот спор, резко прервала её, заявив, что лорд Кестельри, может, и не откажет сестре, но его здесь нет, а пока хозяин отсутствует, распоряжается всем она, леди Далида. И уж точно не позволит покупать на кулисы и занавес дорогой бархат, равный по стоимости, быть может, всему гардеробу той же мисс Эстер Драйден.       На такое заявление леди Элен обиделась и убежала в слезах, оставив всех в неловком положении, но герцогиня окинула взглядом остальных и победно улыбнулась, будучи уверенной в том, что на этот раз супруг поддержит именно её, а не легкомысленную сестру. Таким образом, на кулисы и занавес пошли старые портьеры, которые слуги достали с чердака. И пусть они не были блестящими, всё же выглядели пристойно. В таких перепалках, обидах, слезах и прочем и прошла подготовка к спектаклю. И вот, наконец, осталось выбрать пьесу и распределить роли. И вот с этим у молодёжи случилось настоящая битва: леди Далида настаивала на простой и милой пьесе, вроде тех, что показывают странствующие комедианты, где всё понятно, интрига незамысловата, а шутки веселы и незатейливы. Она оправдывала свой выбор тем, что в её положении не стоит смотреть трагедии, где в конце умирали все положительные герои, оставив пару прелестных героинь оплакивать своих возлюбленных. Леди Элен несколько сомневалась, выбирая между парой любимых пьес, над которым вздыхала в юности. А сёстры Драйден подошли к выбору со всей строгостью.       — По-моему, мы можем устроить представление, а не полноценный спектакль, — проговорила Роза. — Мы всегда можем подобрать приятную сцену в любой из пьес, не требующую особенного мастерства или декораций. Пара кресел, занавеси, стол с вазой и цветами, что ещё требуется для этого?       — Нет! — с насмешкой воскликнула её сестра. — Раз уж мы взялись за устройство театра, то следует делать всё по уму. Пусть у нас будут и партер, и галерка, и даже ложа для леди Далиды. Мы должны показать всей округе, что для исполнения наших желаний не жаль потратить и годовой доход. Разве не так, леди Элен? И билеты нужно продавать не менее, чем за один золотой, заодно и возместим часть расходов.       — Фу, мои дорогие кузины, — надула губки та, — вы со своею осторожностью и бережливостью не испортите нам удовольствие. Пусть не Большой Королевский театр, но наш, маленький, домашний, и в нём будет всё так, как мне… нам захочется. Думаю, что даже заядлый театрал не отказался бы посетить небольшую домашнюю постановку.       — Ох… не думаю, дорогая племянница, — покачала головой леди Розамунда. — Вряд ли настоящий ценитель актёрской игры, коим несомненно является мой дорогой Джордж, соизволит прийти, чтобы посмотреть на ваши робкие попытки изобразить что-то стоящее.       — Ах, тётя… Вы слишком строги к нам, — вздохнула Элен.       — Но я ни в коем случае не буду препятствовать вам в вашем развлечении, — продолжила леди Роберте, — разве что присмотрю, чтобы ради одной единственной постановки вы не разорили моего племянника.       — Ах, тётя! — рассмеялась Элен. — С Вами и мисс Драйден мы будем самыми экономными актёрами!       На этом выбор пьесы и был закончен. Молодые люди разошлись по своим комнатам, дабы переодеться к ужину, а леди Далида удалилась вообще, сославшись на плохое самочувствие. И только лишь Эстер заметила, что мистер Эррон тоже не задержался, исчезнув сразу, как только часы пробили десять часов вечера.       Осторожно, едва ступая на кончиках пальцев, Эстер следовала за мистером Эрроном по коридору, что вёл в левое крыло замка, туда, где редко можно было встретить домочадцев.       «Странно, что ему там за дело? Мы все живём в другом крыле. Гостевые комнаты для знати в этой стороне закрыты. Сара говорила, что здесь даже для короля есть покои, так … ой! Что-то прошуршало… мышь?»       — Милая леди! Я даже представить себе не могу, что привело Вас в эти дальние коридоры!       — Ах! — Эстер испуганно прижала руки к груди и пролепетала: — Я заблудилась.       — Заблудились?       — Не сразу, — потупила глаза Эстер и доверительно продолжила: — Видите ли, мистер Эррон, мы с сестрой поспорили, что я не побоюсь и ночью одна пройду Западную галерею из конца в конец.       — Как я понимаю, Вы выиграли спор!       — Откуда Вы знаете? — распахнула глаза Эстер.       — Вы смелая девушка, мисс Драйден. И…       — И?       — Очень красивая, — прошептал мистер Эррон приблизившись к девушке.       — Красивее герцогини? — лукаво улыбнулась та.       — Каждая женщина прекрасна по-своему. Я готов наслаждаться всеми видами женской красоты! — мужчина слегка коснулся поцелуем руки девушки.       Эстер едва сдержала дрожь: это прикосновение горячих губ, едва заметное, внезапно словно обожгло. Ей вдруг подумалось, а каково это — целоваться с мужчиной? Таять от нежности? Гореть от страсти? Принадлежать мужчине без остатка? Впервые она посмотрела на мистера Эррона, как на возможного супруга. Молод, красив, образован, появился здесь по рекомендации Его Светлости. И если хорошо покажет себя, то может получить и постоянное место при герцоге. Неплохая партия для скромной дочери капитана зашатного полка!       — Ох, мистер Эррон!       — И Вы не только красивы, но и умны. Более того, я восхищен Вашей целеустремлённостью.       — О!       — Вам не повезло родиться в небогатой семье, но получив шанс, Вы ухватились за него обеими руками. Это достойно уважения, мисс Драйден.       Эррон внимательно смотрел, какое действие оказывают его слова на преданную шпионку герцога: он прекрасно понимал, что девица, пригретая главой клана, живёт в поместье не просто так, и собирался, если не сделать её своею союзницей, так хотя бы не позволить увидеть слишком многое.       — Спасибо…       — Если позволите, я провожу Вас. Я тоже любопытен, мисс Драйден, и успел изучить все дальние закоулки поместья Хитклифф.       — Но… зачем?       — Это очень старое поместье, с очень интересной историей. Вы знали, например, что основатель Хитклиффа, по слухам, принёс в жертву четырёх младенцев, живыми закопав их по углам поместья? Нет? А ведь об этом есть легенда в библиотеке замка.       — Какой ужас! Надеюсь, что это неправда! — воскликнула Эстер.       — Как знать, милая мисс Драйден. Как знать? Но вот и жилые коридоры, надеюсь, далее Вы сами найдёте дорогу. Не стоит давать пищу для слухов, не так ли?       — Да-да… благодарю Вас, мистер Эррон.       Эстер вбежала в свою комнату и плотно закрыла двери. Ох! Как же… что же… что это такое? Что это было? Как она могла? Как он посмел! Как?! Ох…       Эррону не было дела до переживаний девушки. Проводив её до комнаты, он вернулся в левое крыло замка, но не задержался там, а спустился по неприметной лестнице, забрал в крохотной коморке теплый плащ и открыл двери. С улицы ворвался холодный ветер, зашвырнул охапку снега, и Эррон поторопился выйти, закрывая за собой двери: не хватало ещё, чтобы кто-нибудь озаботился сквозняком и начал проверять, откуда так сильно тянет холодом. Пройдя вдоль стен, построенных лет пятьсот назад, он спустился по улице и вышел к реке. Там за мостом и находилась цель его поздней прогулки — трактир «Свинья и бочонок». Обстановка там разительно отличалась от уюта Хитклиффа, да и народ, что там развлекался, был куда проще.       Эррон огляделся, посторонился, пропуская подавальщицу с подносом, полным грязной посуды, и, заметив нужного человека, двинулся к нему.       — Найди своего кредитора, скажи, чтобы затаился, его ищут. Пусть пока погуляет где-нибудь подальше отсюда.       — Хор-ро-шшшо, господин… ещё что?       — Ничего. Только вот… с весной пусть вернётся, но сидит тихо, не шалит. Понял?       — Понял, как не понять-то? Понял я, всё понял.       По столу зазвенела, запрыгала монета, Нельм прижал её ладонью, сглотнул, не осмеливаясь смотреть, как страшный человек выходит из трактира.                                   __________________________       * Йоль, день зимнего солнцестояния. **здесь и далее: Пьер де Ронсар, «Любовные стихи к Кассандре»