Часть 21
21 мая 2022 г., 17:14
Бал пролетел мимолётным фейерверком, осыпалась блестящая шелуха безыскусных комплиментов, убрано в гардероб нарядное платье, а шаль, что украшала плечи красавицы, переведена в ранг повседневной, только лишь потому, что из столицы пришла весть об очередном капризе моды. Это было тем более кстати, что весна, хоть и вступила в свои права, но ветер был ещё свеж, а солнце не давало достаточно тепла для долгих прогулок. Леди Далида же всеми силами стремилась покинуть поместье, где, казалось, даже стены дышали неприязнью в её адрес. Май в этом году выдался холодным — в парке ещё не везде сошёл снег, и конные прогулки пришлось отложить. И даже трава не торопилась покрывать зеленью едва оттаявшую землю. Только вездесущие одуванчики жёлтыми солнышками разбавляли унылость природы.
Супруг, по счастью, вновь уехал. Однако на высказанную герцогиней просьбу отправиться вместе с ним в столицу ответил отказом, заявив, что хорошая мать не покидает свое дитя так скоро. Далида тогда едва сдержалась, чтобы не заявить, что выполнила свой долг перед ним и теперь пришло время получить свою долю удовольствия от этого брака. Герцогиню утешило лишь возвращение мистера Эррона, вновь приступившего к своим обязанностям. И вновь под сводами древнего замка зазвучали строки любовных поэм, а девицы млели от этих строк, мечтая, чтобы именно им были посвящены красивые слова. Даже леди Роберте поддалась влиянию и всё чаще просила почитать ей что-нибудь этакое… при этом почтенная дама краснела и отводила глаза.
Казалось, только здравомыслящая мисс Роза избежала всеобщего восхищения мистером Эрроном, но более всего её беспокоило увлечение старшей сестры. Эстер же просто влюбилась, отдавшись этому чувству со всем пылом. Ах, как красив был мистер Эррон в те минуты, когда слегка опустив ресницы, читал:
— Я бы хотел, блистательно желтея,
Златым дождем разлиться и сверкнуть,
Любимой вдруг низринуться на грудь,
Когда крыла раскинет сон над нею…
И Эстер едва слышно повторяла:
— … любимой вдруг низринуться на грудь… — она краснела, когда представляла себе эту пленительную картину, мечтая оказаться той самой любимой, о которой вздыхает поэт. Но тщетны были её грёзы: мистер Эррон смотрел лишь на герцогиню. Впрочем… ах, нет! Он подарил томный взгляд мисс Эстер. И девушка прижала руки к груди, сдерживая затрепетавшее надеждой сердечко.
— Ты бы не смотрела так на нашего учителя, сестрица, — проговорила вечером Роза, когда сёстры отправились на отдых. — Он не для таких, как мы!
— Почему? — удивлённо спросила Эстер. — Он молод, он из хорошей семьи и имеет неплохое образование. А если сможет понравиться Его Светлости, то останется на этом месте и далее, а это означает стабильный доход. Он вполне подходящая пара для меня, Рози.
— Слишком много «если», — ответила та. — К тому же он чаще смотрит на герцогиню, чем на кого-либо иного.
— Это вполне оправдано, ведь она супруга хозяина поместья.
— Только от неё мало что зависит, дорогая. Разве ты не заметила, что между Его Светлостью и миледи нет тёплых чувств?
— Они не так уж важны, если в семье есть уважение, — возразила Эстер.
— Я не заметила и этого, кажется, что для милорда его жена всего лишь сосуд для вынашивания наследника, а миледи ждёт от брака одних только развлечений, особенно сейчас, когда она выполнила свой долг перед мужем.
— Не могу не согласиться, Рози. И всё же я думаю, что теперь, когда Его Светлость признал нас кузинами перед всем светом, у меня появился хороший шанс получить супруга.
— Я тоже надеюсь, что Его Светлость не оставит нас без награды.
— Да! И лучшей для меня станет супружество с мистером Эрроном. Миссис Эррон! Это звучит прекрасно!
— Эстер! Я не узнаю тебя! Где моя рассудительная сестра? Где твоё здравомыслие? Неужели ты всё забыла?
— Я помню, Рози, чем мы обязаны милорду, особенно сейчас, когда нас приняли в клан Кестельри. Но ты же видишь, что, обратив на себя внимание мистера Эррона, я отвлеку его от миледи. Сдаётся мне, что это понравится Его Светлости.
— Я думаю, что девица из хорошей семьи должна вести себя более сдержано. Не стоит так явно показывать свой интерес к мистеру Эррону.
— Ты права,— неохотно признала Эстер. — Права…
— Хорошо, — выдохнула Роза, обрадовавшись, что сестра, наконец, прислушалась к голосу разума.
Тот же, о ком спорили сёстры Драйден, не упустил ни одного знака внимания, оказанного ему старшей из девиц, и теперь понимал, что добился поставленной цели: отвлечь внимание Эстер от герцогини, поколебать её преданность главе клана и, быть может, получить-таки союзницу. Тем более что задача его усложнялась с каждым днём: отправляя его в поместье Хитклифф, хозяева ясно дали понять, что заинтересованы только в связи с герцогиней и возможности найти способ давления на герцога Кестельри. Но чем дольше фальшивый мистер Эррон проживал в замке, тем более он понимал, что герцогиня не та причина, по которой глава столь серьёзной службы пойдёт на нарушение долга. Как поступить, как подвести герцога к нужному решению, было непонятно. Опасность разоблачения усиливалась с каждым днём, и очень скоро могло наступить то время, когда покидать поместье придётся в спешке. Следовало позаботиться о том, чтобы бегство было успешным, а погоня пошла по ложному пути.
Мистер Эррон — так и продолжим его называть — решил, что спасение только в его руках и начал предпринимать некоторые шаги. И лучшим в этом случае будет отвлечение внимания герцога на что-нибудь другое. Но пока… пока приходилось расточать комплименты направо и налево и собирать хотя бы те сведения, что возможно. Вот как ту новость, что небрежно поведала леди Кестельри, возмутившись осадившим её супругом.
— Подумать только, он мне буквально запретил говорить! Неужели создание школ для магов важнее чувств его супруги? — возмущалась Далида. — И что за дело до этого обучения? Школа! Фи… неужели там будут учиться все подряд? И чернь, и аристократы? Все вместе? Это попрание всех устоев, на которых стоит наше общество!
Герцогиня возмущалась, а Эррон слушал и запоминал, досадуя, что альбигонцы догадались всё же собрать всех одаренных детей, чтобы получить послушных и преданных себе магов. Это означало, что риадцы более не смогут пополнять свои ряды за счёт тех, у кого нет возможности платить учителям. Это было тем более некстати сейчас, в то время, как королева Дал Риада собирает войско, чтобы захватить несколько богатых островов Альбиона и присоединить их к себе. Эррон с восхищением взглянул тогда на леди Далиду, выразив уважение её уму и красоте.
Герцогиня… тьфу! Глупая курица, возомнившая себя орлицей… только и делает, что любуется собой и тратит деньги супруга. Сколько ей позволяют, разумеется — на днях устроила безобразную сцену, когда леди Роберте заметила, что негоже тратить столько денег на обычный гребень. Зато как он великолепно смотрится, придавая облику царственный вид.
— Ваша Светлость, — служанка отступила на шаг, — Ваша причёска закончена.
— М… м… неплохо… сегодня я довольна. Подай мне шаль. Да не эту, а синюю. Нет, тупица, с золотой бахромой. Осторожно же! Вот криворукая… пошла вон!
Горничная выбежала из комнаты, глотая слёзы. Вот почему её госпожой была не леди Элен, а герцогиня? Злая, жестокая, мстительная… ох, щипки и синяки были единственной наградой, а ведь девушка так старалась! Экономка, что встретилась по пути, только головой покачала, когда увидела, в каком состоянии возвращалась служанка. И не в первый раз! Видят Трое, девочка прилично вышколена, другая госпожа была бы рада такой горничной. Любая, но не леди Далида. Что ж, придётся вновь утешать бедняжку, а после не забыть поставить в известность Его Светлость.
Впрочем, герцог и сам знал, что представляет собою его супруга. И, нужно сказать, его это уже не слишком беспокоило: наследник уже есть. Разве что приличия требовали от младшего в браке соблюдения верности. К тому же в королевстве начали происходить странные вещи. То в одной, то в другой провинции появлялись волкодлаки, и приходилось тратить силы на их уничтожение. Радовало лишь то, что пока таких существ замечали около границ с Дал-Риадом, что наводило на определённые мысли… и были они весьма печальными. Значило это то, что риадцы нашли возможность каким-то образом управлять волкодлаками: шпионы докладывали, что в Дал-Риаде всё спокойно, в то время как из Пограничья приходили тревожные вести.
Так думал герцог, в то время как карета уносила его к крепости Ландух, где была частично уничтожена, а частично прогнана назад в леса особо крупная стая волкодлаков. По иронии судьбы, именно туда незадолго до этого был отправлен с инспекцией лорд Беркви, один из лидеров заговорщиков и непризнанный отец секретаря герцога Кестельри.
Ландух — обычная пограничная крепость на самом краю Вечного леса, не отличалась ничем примечательным. Не было тут ни старинных башен, кои высились призраком былой мощи, ни крепких стен: защитники полагались более на искусство магов и крепость оружия, ни даже особой красоты — все крепко, функционально и по-простому. Места здесь были глухие, до ближайшего города сутки пути, да и то сказать, что там за город? Так, большая деревня, где раз в полгода проводились ярмарки, да уже который год собираются построить храм, чтобы возносить молитвы. Не было тут ни чистых озёр, ни широких рек, ни красивых видов. Разве что гнилым зубом торчали развалины старого форпоста, заброшенного лет сто назад. И всё же для молодого супруга лорда Беркви эта крепость оказалась глотком свободы.
Там, в замке старшего супруга, так и не ставшего за десять лет домом, Аллен не жил, а следовал строгим правилам, кои в полном объёме сохранялись разве что в самых ортодоксальных семьях. Лорд Беркви не был по-настоящему жестоким человеком, но не забывал наказывать за проступки, мнимые или действительные, а потому и дети, и младший супруг нередко носили следы от плети. Даже сын и наследник не избежал этого, что уж говорить про остальных? Рука лорда была тяжела, и тумаки раздавались щедро. Но в Ландухе ему не доставало времени следить за тем, чтобы Аллен, оправляясь к дозорам, не задерживался. И молодой человек пользовался этим — спешивался у небольшого лесного озера и проводил несколько минут в праздности, мечтая написать картину или хотя бы сделать набросок, чтобы сохранить в памяти это почти безмятежное время. Жаль, что он так и не успел научиться живописи. Набросать пару простеньких картинок мог любой аристократ, а вот профессионально смешивать краски, добиваясь нужного оттенка, наметить одним движением полутень или передать черты тонкого одухотворённого лица мог только знаток, каковым Аллен себя не считал. Да не было на то времени — кто бы позволил ему проводить время в праздности?
С раннего детства, как только стало понятно, что магических сил у него немного и всё, на что их хватит, это активировать тщательно выписанные руны, Аллена стали учить на артефактора. И в этой области его старания принесли свои плоды — мальчик быстро понял, что одной смазливой мордашкой уважения не получить, для этого следует приложить много старания. Вот и учился, развивая свой невеликий дар, насколько мог. А когда вышел замуж, порадовался, что магии у него немного: супруг, изначально не слишком одарённый, практиковал старинный обычай и регулярно увеличивал свои собственные магические силы за счёт остальных в семье. В этом он не делал особенных различий, забирая «излишки» у многочисленных членов рода, к коим относились и принятые в клан младшие. А их в некоторых семьях доходило до десятка. Это Беркви ограничился всего-то тремя супругами, да и то одна из женщин была всего лишь фавориткой без прав, а вторая — любовницей, родившей младшего сына. Аллен не раз видел, с какой алчностью смотрел на мальчика старший супруг — малыш владел очень сильным даром, лакомый кусок для любого стервятника. Да вот беда, до шестнадцати лет изымать его было невозможно, и приходилось ждать, заставляя сына упорно развивать свою магию. Но когда Арман минует день своего первого совершеннолетия, то лишится большей части своих сил. А там можно будет и жениха сыну подыскивать — зачем кормить ещё одну пустышку, когда можно отправить его в другой дом, пусть там живёт и наслаждается оставшимися у него крохами магии. Обязанностей у младших супругов много, горевать об утраченном будет некогда.
У Аллена тоже было множество дел, что начинались ранним утром и заканчивались только перед сном. После замужества он был лишён многого: музыки, чтения, приятных бесед, танцев, игр… даже обычных прогулок — лошадь седлали лишь тогда, когда следовало отправиться по нужде в городок или для осмотра полей и ферм. Старший супруг и господин был суров, не давая спуску ни одному из своих домочадцев, не терпел бездельников и, воспитывая из своих детей идеальных хозяев, требовал того же самого от своих супругов. Некоторые послабления были лишь для самого младшего из сыновей — мистера Армана Беркви, но Аллен считал, что причиной этого была не любовь, а небрежение к бастарду и желание выкачать в будущем из него как можно больше. Мальчика признали по всем законам, но матерью его была девушка из простолюдинок, ныне занимающая в поместье пост экономки. Но все они, и старший пасынок, и младший, остались в мрачном и неприветливом замке Беркви. Не было только среднего: сэр Арчибальд, будучи магом-боевиком, принёс обеты в орден Светлого Пути, повезло, его дар не сочетался с отцовским. Не самая мирная и спокойная жизнь у паладинов, но уезжал молодой человек с большой радостью, хоть и скрывал её тщательно. И Аллен его хорошо понимал: он что угодно отдал бы за то, чтобы вырваться из ненавистного замка. Но… что мечтать о несбыточном? Супруг ещё крепок и проживёт немало лет, долгих, тягучих, скучных…
А здесь… волкодлаки, правда, но ведь они не везде. Да и прогнали уже опасных тварей, зато ветер в лицо, зато почти свобода, которой никогда не было, ни в доме отца, ни в замке супруга. Здесь… солдаты, оценивающие младшего супруга проверяющего лорда с грубоватой простотой. Не то, чтобы они позволяли себе это открыто, но шепотки за спиной никуда не делись. Аллен настолько не привык к тому, что им восхищаются, оценивают, как привлекательного партнёра, что впитывал эти незамысловатые «комплименты», как губка воду. Для супруга он всегда был всего лишь младшим, принадлежностью, необходимой вещью, что шла в придачу к землям, удобным и покорным. Отец как-то заметил, что у Аллена, единственного, кто унаследовал красоту матери и не получил при этом её магической силы, одна дорога — в младшие супруги. Тогда к обучению мальчика добавилось ещё несколько дисциплин, а отец начал присматриваться к знатным лордам, подыскивая мужа для сына. И десять лет назад Аллен вошёл в семью Беркви, весьма знатную и богатую, но это замужество не принесло ему ни счастья, ни хотя бы покоя. И так будет долго, пока смерть не заберёт одного из супругов, и почему-то казалось, что старший муж переживёт младшего.
В кустах что-то громко зашуршало: то ли порыв ветра, то ли зверь. Закричала вспугнутая пичуга, и Аллен словно очнулся, поднялся с валуна, на котором провёл немалое время — солнце уже почти коснулось верхушек деревьев, и направился назад, в крепость Ландух, принимать заслуженное наказание за свой проступок.
