Идеальные отношения

                    — Итак, Вы, Беркви, были посланы сюда, дабы навести порядок. Но я, прибыв с инспекцией, вижу, что гарнизон не выполняет свои обязанности, солдаты плохо одеты, дисциплины нет, сержанты пьяны, а Вы проводите время в праздности. В то время как леса наводнили волкодлаки, а крестьяне шлют одну петицию за другой, взывая о помощи. Его Величество крайне недоволен сложившимся положением дел и наделил меня широкими полномочиями.       — Вы же понимаете, лорд Кестельри, что для наведения порядка на границе недостаточно появления личности, подобной мне или Вам. Здесь требуется приложить усилия и время. И чтобы оно у меня было, я прошу Вас поддержать меня в некоторых начинаниях. И для более полного понимания между нами я предлагаю вам своего младшего сына в супруги.       — Он же молод, как Вы утверждали ещё вчера… — Джордж едва заметно усмехнулся. — И Вы уже навязали мне своего супруга, а теперь хотите связать более крепкими узами наши семьи? Что именно я получу от этого брака? Какое приданое Вы дадите за мальчиком?       «Что именно я получу, знаю лишь я и, возможно, король, но Беркви должен остаться в неведении. Как и о том, какие тучи сгущаются над его головой. И не только над его… пожалуй, стоит узнать, насколько замешаны в заговоре и его старшие сыновья. Возможно, я получу не только мужа, но и поместье герцога. Неплохая сделка, на самом деле…» — Кестельри внимательно слушал Беркви, отмечая, что тот не слишком щедро одарил своего младшего сына. Но всё же Джордж склонялся к тому, чтобы заключить предварительный сговор о браке. На самом деле, ему не нужен был ещё один младший супруг, тем более что брачного возраста мальчик достигнет еще не скоро: слова «ему нет шестнадцати» были далеки от реального положения дел — Арману Беркви едва исполнилось двенадцать. Другое дело, что, получив супруга в столь юном возрасте, Кестельри получал и возможность воспитать его так, как желает. К тому же леди Далида еще вполне способна родить не одного ребёнка, а для удовлетворения потребностей плоти теперь есть Аллен. Кажется, что всё складывается вполне удачно, особенно если вспомнить, что молодой человек наверняка присутствовал при многих встречах и знает немало тайн своего бывшего мужа. И охотно расскажет о них новому…       В последнем Кестельри не сомневался — входя в новый род, супруги приносили клятву верности, отрекаясь от старого. И то, что леди Далида пока не стояла у Родового камня, произнося старинные слова обещания быть преданной и верной семье мужа, было всего лишь небольшим упущением со стороны Джорджа. К тому же он тщательно следил, чтобы жена не узнала слишком много — что там позволено женщине? Сущие мелочи, по сравнению с мужчиной. Младший же супруг, да и ещё и тот, кто будет постоянно сопровождать старшего, поневоле станет свидетелем многих событий, о коих следует молчать.       Джордж слушал разглагольствования Беркви, кивал в нужных местах, а сам пристально наблюдал за своим собеседником. Неглуп, предан роду и своей семье, так как он это понимает, не забывая о собственном благополучии и комфорте. Почему же тогда ввязался в этот глупый заговор против короля? Или всё дело в том, что знать до сих пор не понимает сути реформ, проводимых государем?       А может, всё гораздо проще, и Беркви предложили такой сладкий кусок, от которого трудно отказаться? Лорд тщеславен, мечтает о хорошем месте при дворе, то есть о том, которое принесёт прибыль лично Беркви. И совершенно не думает о стране и о том, что принесёт ей желание аристократов жить по-прежнему. Да, Яков действовал исподволь, на первый взгляд нерешительно, незаметно вводил в министерства нужных себе людей, менял устройство кабинетов при них, ставил совершенно иные задачи, позволяющие укреплять Альбигон. А то при его батюшке, дай ему Трое мирного посмертия, аристократы в своих поместьях что желали, то и творили. Вот, например, Аллен… сын владетеля, неплохо образован, красив, а вынужден подчиняться замшелым традициям. А таких много, недаром сам Беркви сейчас сговаривает младшего сына за него, Кестельри. И ведь это считается в порядке вещей: несмотря на все указы короля, знать повсеместно сочетает браком несовершеннолетних детей, зачастую отдавая на ложе старших супругов совсем юных мальчиков и девочек.       А что говорить о запутанных родственных связях? Вот не далее, как за несколько дней до поездки, Яков вызвал к себе Кестельри и, помимо уже поставленных задач по проверке пограничных застав, велел изучить ещё и сей непростой вопрос. Как Его Величество тогда выразился? Переженятся дядья с племянницами, а потом рождаются у них уроды нежизнеспособные, а королю думай, как извернуться и узаконить очередного бастарда от какой-нибудь селяночки, потому как законный сын — идиот, пускающий слюни.       — Вы же понимаете, лорд Кестельри, — вещал между тем Беркви, — привилегия заключать браки - стародавняя традиция. И то, что Его Величество не понимает это, наводит на странные мысли, а для чего государь желает контролировать сие, исключительно семейное дело.       — Однако государь так не считает, — заметил Джордж. — Заключение браков может быть семейным делом, если это не касается продолжения аристократического рода. Вы помните, кто стал новым бароном дю Моней?       — Ах, Вы про этот случай! Но там же дело совсем не в родственном браке, а в слабом здоровье баронессы! — возразил Беркви.       — А то, что супруги являлись не только дядей и племянницей, но и троюродными братом и сестрой, вы не считаете отягчающим обстоятельством?       — Ерунда! Такие браки не редкость в аристократических семьях. Вот, например, моя супруга, подарившая мне двоих сыновей, дочь моей тётушки по материнской линии. И что? Мои сыновья отличаются отменным здоровьем!       «О, да! О жестоком нраве наследника ходят легенды, а о том, что его жена умерла не своей смертью, я знаю лучше многих. Да и со вторым сыном не всё ясно, недаром он буквально сбежал из дома, принеся обеты в Орден. Пожалуй, стоит расспросить Аллена о настоящей причине ухода его второго пасынка. Третий меня пока не интересует, мда… пока… младший станет моим мужем, но он от простолюдинки, хоть Беркви и признал его официально. Ну и семейка… хотя о чём это я? Таких большинство, мне ли не знать! Хотя, стоит оговорить строгий запрет на изъятие магии у моего жениха, а то получу в результате пустышку. И обязательно и официально зафиксировать уровень одарённости Армана! А ещё лучше, заключить брак уже сейчас и увезти его в Хитклифф».       Великий Инквизитор был в курсе многих и многих тайн высшей и не очень аристократии. К счастью, многие из них даже не подозревали, что значит его должность. И не потому, что не хотели, просто Департамент Внутренней Безопасности хоть и был создан давно, но работал незаметно, не слишком демонстрируя свои дела. Кестельри, заняв место во главе его, сумел за короткий срок сосредоточить в своих руках множество нитей, начиная от отношений с другими государствами и заканчивая внутренними делами. Разумеется, был в Альбигоне Дипломатический корпус, который занимался внешними связями и, по своему разумению, решал, что следует знать королю. Порядок же внутри страны всегда оберегали стражи, пресекая по мере сил разные мятежи и заговоры. Плохо, нужно отметить, ибо отец нынешнего государя был отравлен, а виновных так и не нашли. По крайней мере, так считается в Альбигоне. А то, что следы заговора ведут в высшие круги аристократии, знают очень немногие, и один из этого круга как раз Кестельри. Справедливости ради, стоит сказать, это именно его люди нашли доказательства, кто отдал приказ отравить короля.       Но о том не говорится вслух, только за закрытыми дверями королевского кабинета, тщательно закрытого от прослушивания и подглядывания. Это первое, что сделал Кестельри, заняв свою должность — нашёл бытовых магов, способных поставить защиту. До сих пор многие недоумевают, зачем герцог собрал в своём Департаменте слабых бытовиков, почти неспособных призвать силы. Зато эти маги умели работать с рунами, что считалось чем-то несерьёзным. И только Кестельри, да и то совершенно случайно, понял, что магическую защиту, поставленную с помощью сильного дара, буквально щелчком пальцев или мановением руки так же просто снимет любой, более сильный маг. А вот руническая защита так просто не убирается: для этого нужно разрушить рисунок.       Сначала Кестельри проверил эту теорию, кстати, её высказал один из рядовых стражей, упомянув, как о каком-то простом деле. Узнав подробности, герцог ужаснулся — торговец годами торговал детьми буквально под стенами королевского дворца, а поймать его не могли потому, что магический поиск не давал результатов: именно там стояла руническая защита. А взяли работорговца случайно — один из мальчиков сумел сбежать и пришёл не в участок стражей, а бросился под колёса коляски герцога. Не специально, а убегая от патруля. Ох, сколько тогда полетело голов! Сколько участков сменили своих командиров, сколько стражей отправились на каторгу.       Джордж вспомнил, как он, возмущённый произволом, царившим в столице, рассказал королю про мальчика и работорговца, про взятки стражей, про подпольные бордели, в которых, в отличие от легальных, царили просто ужасающие нравы. Про многое он тогда рассказал, не забыв упомянуть, что проводил расследование в частном порядке, ибо кто он такой? Всего лишь герцог, не имеющий официальной должности при дворе. Именно после этой встречи Его Величество и назначил своего друга в Департамент, а уж Кестельри, заняв место Главы, сосредоточил в своих руках всё — внешнюю и внутреннюю разведку, безопасность, охрану границ и порядка, магические дела и многое другое. Знания же о силе рунического воздействия оказались приятным дополнением, используемым везде, где только возможно.        Некоторые, что говорить — большинство — до сих пор не понимало, что же такое Департамент Внутренней Безопасности и чем там занимаются, и это играло на руку его главе. А пока аристократы поймут, можно будет провести многие реформы, ограничив их права, добавив обязанностей. Вот потому и разглагольствовал сейчас герцог Беркви, выбалтывая многие из своих и не только своих тайн.       — Ах, эти волкодлаки! Что нам до них? Ну, задерут они пару-другую коров. Ну, вырежут одну-две деревни, что нам до этого? Чернь плодится без меры, так что и не заметит убыли. Мы же можем с приятностью провести время, например, отправиться на охоту.       — На волкодлаков? — усмехнулся Кестельри.       — А хоть бы и на них? Соберём наши отряды, перебьём десяток-другой тварей, да покажем черни, что защищаем. И король будет благодарен, что мы занимаемся нужным делом, разве не так, дорогой мой герцог Кестельри? А пока мы тут развлекаемся, приедет Ваш жених, и мы заключим брак.       — Что ж… думаю, что двух дней для подготовки большой охоты на волкодлаков Вам хватит, лорд Беркви. Надеюсь, Вы уже послали магического вестника домой? Когда ожидается прибытие моего жениха?       — Я оплатил ему переход до Шартрея, а там они возьмут почтовую карету и прибудут не ранее, чем через неделю.       — Что ж, у нас есть время, чтобы уничтожить стаи волкодлаков.       — Э? Стаи?       — Разумеется… — Кестельри усмехнулся, — Вы же не станете гоняться за каждой особью отдельно.       «А я узнаю, откуда приходят твари. И кто позволяет им пересекать границу… что-то не нравится мне, что волкодлаки активизировались. И в Дал-Риаде притихли как-то подозрительно, давненько от агентов не поступало внятных донесений, надо бы посмотреть попристальней». Размышления о положении дел в королевстве не мешало Кестельри поддерживать беседу с возможным тестем.       — Не буду Вас более задерживать, герцог, — Джордж церемонно склонил голову, — Вам же понадобится время, чтобы подготовиться к охоте. А мне пора навестить своего младшего мужа.       — О! Желаю Вам хорошо провести время, — подмигнул Беркви. — Жаль, что прошлой ночью я был немного… неосторожен.       — Ничего, я разберусь с этой проблемой.       — Хотя… рот у него не пострадал, и Вы уж точно сможете воспользоваться альтернативой… Не буду Вам мешать… желаю провести время со всей приятностью… мда…       Кестельри не стал продолжать неприятный для себя разговор: не был он сторонником обсуждения интимных подробностей или достоинств мужей и, тем паче, жён. То, что происходит в семье за закрытыми дверями, должно там и оставаться. На самом деле, Джордж до сих пор не понимал, зачем пошёл на этот странный брак. Конечно, ему не помешало бы доступное тело в постели, но не подбирать же чьи-то объедки. Быть может, Кестельри просто пожалел его? Или это было что-то сродни интуиции? Время покажет, а пока следует пойти и объяснить супругу его права и обязанности. И, заодно, задать несколько вопросов уже в качестве главы Департамента.       Аллен, как герцог и предполагал, ждал супруга в спальне. Судя по всему, он не посмел даже сесть, не зная, что ожидать от будущего, и стоял у стены, теребя в руках то ли платок, то ли шарф. Кестельри прошел к столу, сел и жестом указал младшему супругу на стул.       — Итак, Аллен, я задам тебе несколько вопросов, и о того, какие ответы на них получу, будет во многом зависеть твоя дальнейшая жизнь.       — Спрашивайте, милорд, — склонил голову младший.       — Но сначала, — Кестельри щёлкнул пальцами, активируя заклинание, подождал, пока вокруг них замерцает Полог молчания и удовлетворённо кивнул. Теперь их никто не только не услышит, более того, если кому и придёт в голову проверить, чем заняты супруги, получит всего лишь обычный разговор. — Итак, я хочу узнать, с кем встречался герцог Беркви в своём поместье, о чём они говорили. К кому он ездил с неофициальными визитами, что происходило там. Перечисли мне имена, темы бесед, дела и визиты. Всё, что ты наверняка знаешь и чему был свидетелем. Даже то, что, по твоему мнению, не имеет значения. Например, как часто твой бывший муж упоминал имя короля, и в каком контексте. Я слушаю…       И Аллен чутьём, сутью своей понял, что должен рассказать всё — его на самом деле совершенно не стеснялись, обсуждая такие вещи, за которые менее родовитые люди отправились если бы не на плаху, то на каторгу.       На охоту за волкодлаками выехали ранним утром. Кестельри пропустил мимо ушей скабрезные шуточки лорда Беркви, бросив только, что не собирается обсуждать исключительные знания и умения своего младшего. Эти слова заставили лорда тут же пожалеть, что Аллен жив и, судя по всему, оказался весьма разговорчив. Беркви весьма огорчил этот факт, но власти над парнем он более не имел, а подсылать к нему убийц и вызывать этим гнев Великого Инквизитора — увольте. Лорд ещё не настолько поглупел, к тому же вскоре прибудет Арман, семьи породнятся, и можно будет рассчитывать на снисходительность Кестельри.       Он не был бы так уверен в лояльности герцога, знай, что тот видит насквозь все ухищрения Беркви. К тому же Кестельри не делал поблажек никому, даже самому близкому человеку, особенно если тот решал ввязаться в заговор против Альбигона. Но сейчас, ранним утром, покачиваясь в седле, не хотелось думать о приземлённых и обыденных вещах, вроде Дал-Риада, волкодлаков или измены королю. К тому же ночь прошла не без приятности, а мысль о том, что таких ночей впереди будет ещё много, добавляла хорошего настроения. Но действительность грубо вырвала герцога из благодушного состояния.       Внезапно, перед самими копытами коня, скачущего впереди кавалькады, вырос столб огня. И только молниеносная реакция Кестельри спасла незадачливого солдата. Тот замер, раскрыв рот — перед ним высилась стена, клубящаяся тьмой.       — Что это? — взвизгнул Беркви.       — Спонтанный выброс силы, — герцог привстал на стременах, чутко вслушиваясь в окружающий мир.       — И что это значит?       — Где-то рядом недавно провели запрещённый обряд.       Кестельри решительно направил коня в одном ему известном направлении. Бешеная скачка закончилась на поляне у большого плоского камня, поросшего мхом. Но среди зеленых веточек явно виднелись примятости, среди которых рубиновыми ягодами рассыпались капли крови.       — Кровавая магия! — зашептали солдаты, боязливо ощетиниваясь оружием в разные стороны.       Это понравилось герцогу: боятся, но службу знают! Что ж, можно попытаться найти мага, но что-то подсказывало Кестельри, что тот уже ушёл. Куда? А вот это было самым интересным: следы вели в Дал-Риад.