Идеальные отношения

      — Я не хочу вставать! Почему мы должны снова ехать? У меня всё болит!       Аллен слушал жалобы брата и хмурился: не приведи Трое, их услышит старший супруг. Накажут обоих — Армана за беспочвенные жалобы, а его за то, что не остановил их поток, не обеспечив должного уровня комфорта, дабы не возникало возможности высказывать недовольство. Молодой человек всё ещё считал себя обязанным оказывать услуги всем членам семьи. Привыкнув, что в семье Беркви все считали себя выше него, он перенёс это же отношение и на семью своего нового супруга. Арман был сыном, пусть и родившимся вне брака, но всё же признанным официально в очень богатом и знатном роду, в то время как сам Аллен всего лишь младший супруг из не самого значимого клана, хоть и говорил с гордостью отец, что за их спиной стоят многие десятки поколений славных предков. О том, что одна из прародительниц принесла в клан дитя королевской крови, вообще старались не упоминать, но втайне гордились этим обстоятельством. Аллен всерьёз подозревал, что его бывшему супругу хорошо известно имя той женщины и её место при тогдашнем правителе. Но, несмотря на то, что лорд Беркви одинаково сурово обходился со всеми своими домочадцами, внутри них существовала строгая иерархия, и место Аллена было в самом низу. Что будет теперь, когда он стал супругом герцога Кестельри, молодой человек ещё не знал, привычно перенеся свои обязанности в новый уклад и ограничив права.       — Помолчи, Арман. Ты стал супругом герцога Кестельри, а он очень значимый человек в нашем королевстве. Он много делает ради благополучия нашего королевства и безопасности Его Величества, не добавляй ему заботы своими пустыми жалобами.       — Я спать хочу!       — Если ты не встанешь сейчас, тебя всё равно посадят на коня. Никто не будет ждать, пока капризный мальчишка изволит выспаться и позавтракать.       — Но почему мы не можем путешествовать в карете? Я бы спал на мягких диванах, смотрел в окно, пел песни. А вместо этого трясусь у тебя за спиной!       — Не тебе судить и оспаривать решения старшего супруга, Арман. Поднимайся, пока тебя не услышал наш господин и не велел выпороть тебя за непослушание.       — Фу, какой ты противный, Аллен. Это тебя выпорют, прямо розгами или даже плетью. А я сын лорда Беркви, а не какой-то там младший муж!       — Сейчас ты именно младший в семье Его Светлости, — вспылил Аллен, которому очень не понравились высказывания брата по браку. — И ты будешь выполнять все распоряжения и приказы без пререканий!       — Аллен, вас ещё долго ждать? Или ты не можешь справиться со своим подопечным? — случилось именно то, чего опасался молодой человек: на звуки спора явился герцог и теперь с неудовольствием обозревал внутреннее убранство шатра, сбитую походную постель, на которой супруги спали вместе, заспанную, недовольную физиономию Армана и расстроенного Аллена.       — Простите, милорд. Мы уже готовы.       Кестельри скептически глянул на супруга и перевёл взгляд на самого младшего, на лице которого начало проступать озабоченное и испуганное выражение.       — В чём дело?       — Он сейчас встанет и пойдёт умываться, милорд, — Аллен незаметно толкнул названного брата, понуждая того подняться с постели.       — Да… я сейчас. Я уже проснулся и готов позавтракать. Только умоюсь сначала, пусть Аллен подаст мне чистую одежду и поможет причесаться. Прикажите ему, милорд! Он совсем не слушается меня. Пусть он выполняет мои приказы, ведь я сын лорда Беркви, а он только младший муж.       — Потрудись подняться, Арман, когда с тобой говорит твой супруг и господин, — холодно проговорил Кестельри. — Мне кажется, ты до сих пор не понял, что в твоём положении произошли серьёзные изменения. То, что ты являешься сыном лорда, не даёт тебе права требовать лишнего, зато налагает серьёзные обязанности и требует особого поведения внутри семьи и вне её. Твои капризы должны быть забыты, а первейшей заботой — не требовать внимания к себе, а оказывать его другим.       — Но я…       — Тебе было поручено всего лишь помогать старшему по рангу. И не забывать о выполнении заданий, которые он тебе должен был передать. Или Аллен не сделал этого? Тогда именно его ждёт наказание.       — Он передал, милорд.       — И ты выполнял эти задания?       Кестельри задавал вопросы, прекрасно зная, как часто из шатра по вечерам доносились звуки споров, когда один уговаривал другого выучить ещё немного. Герцог понимал, что дома мальчиком никто не занимался, раз и навсегда определив его место как будущего донора магии, а впоследствии, замужество за необходимым отцу человеком. То, что таковым оказался герцог, было неожиданностью для всех — Беркви всего лишь испугался, что его участие в заговоре против короны приведёт к печальным для него последствиям. Отдав собственного младшего мужа герцогу, он не подумал о том, что Аллен многое знает о делах клана и будет обязан рассказать о том новому супругу, если тот потребует. А Кестельри, будучи Главой Службы безопасности королевства не преминет этого сделать. Слишком поздно Беркви понял, что проще было тихо удавить ставшего неугодным супруга, чем отдавать его такому влиятельному человеку.       Осознав это, Беркви испугался — это было видно уже наутро, и, чтобы обезопасить себя, решил связать их семьи родственными узами, предложив герцогу взять вторым младшим мужем собственного сына. Его не остановило ни то, что мальчик при этом теряет в ранге, ни даже весьма юный возраст Армана: главное было смягчить грядущее наказание. Однако барон не подозревал, что для Кестельри столь сомнительное родство значит гораздо меньше, чем безопасность королевства и лично Его Величества. И что этот брак вовсе не помешает предоставить королю все подробности заговора и имена его фигурантов. Но всё это ни в коей мере не означало, что под безжалостную руку агентов безопасности попадут и младшие мужья герцога Кестельри. Он искренне считал, что члены его семьи неприкосновенны, даже если они родом из мятежного клана. Осталось только убедить в этом своих мужей, а то Аллен до сих пор смотрит с опаской, а младший пока не осознал, насколько изменилось его положение в обществе. И что требует от него старший супруг.       — Я учил, — буркнул мальчик, отводя глаза.       — Вот как? — герцог насмешливо смотрел на него: сам видел и слышал, как Аллен уговаривал мальчика повторить ещё несколько заклинаний. — Тогда ответь мне…       Очень скоро все, в том числе и Арман, убедились, что два или три раза прочитать слова мало, следует не только выучить их, но и в правильной последовательности и нужными интонациями. Более того, следует запомнить, какие пассы требуются при этом, или вовсе не нужно ничего, кроме посыла собственного дара.       — Ты лгал мне, мальчик, — холодно произнёс Кестельри, помолчал, глядя, как бледнеет от страха перед неизбежным наказанием лицо Армана, и добавил: — двадцать пять ударов розгой. Сразу, как только мы остановимся на ночёвку в трактире.       Герцог ушёл, а мужья начали торопливо собираться, не желая более сердить своего старшего супруга. Арман тихонько всхлипывал — он помнил, каково это получить двадцать пять ударов хорошо просоленными розгами: отец и не столько приказывал выдать за провинность. А Аллен втихомолку жалел неразумного младшего, так неудачно попавшегося на глаза недовольного герцога. А то, что старший не в духе, было явственно видно по тому, как он отдаёт приказания — резким, отрывистым голосом. Видимо, ночное происшествие с акшаром больше взволновало герцога, чем он желал показать.       — Быстрее, Арман! Отряд уже готов выступить, а ты всё еще не закончил завтрака.       — Я тороплюсь, как только могу, — шептал в ответ Арман, позабывший все приличные манеры, лишь бы вновь не вызвать неудовольствие супруга.       — Я взял тебе хлеба и мяса, чтобы ты немного поел дорогой. Иди, оправься, я подожду тебя тут.       Вскоре отряд уже мчался далее, оставив после себя только следы пребывания людей да угли костра, на котором сгорел акшар.       В небольшой городок на границе двух провинций они прибыли вечером, когда солнце уже склонялось к закату, до ночи было ещё далеко. Трактир на городской площади носил обычное для этих мест название «Окорок и кошка» и славился большим количеством хвостатых, потомков той самой мурлыки, что утащила свежий окорок из кухни прямо на глазах предка нынешнего владельца. Углы двора носили явные следы пребывания котов и кошек всех мастей, а постояльцев встречали и провожали мяукающие питомцы трактирщика.       Аллен спешился, помог спуститься уставшему мальчику, вошел в трактир и занял место позади супруга, когда тот отдавал распоряжения насчёт комнат. Большой зал, заставленный столами и лавками, был полон народу, густой дым клубами висел под закопченным потолком, из открытой кухонной двери доносились голоса стряпух. Здесь простые постояльцы и посетители обедали, разговаривали, курили короткие трубки, набитые дешёвым вонючим табаком, ругались, пели, тискали шлюх, иногда дрались. Такое было в любом трактире, где бы он ни находился. Стоило ступить под своды зала, как в нос ударили густые запахи вчерашнего жирного супа, жареного мяса, прогорклого масла, кислого вина и немытых тел. Гул голосов иногда прерывался визгливыми или грубыми криками, грохотом опрокидываемых лавок или пьяным хохотом. И над всем этим висела густая вонь кошачьей мочи. Быть может, в другое время Кестельри миновал бы этот трактир, не задержавшись, но он ясно видел, что три последних ночёвки под открытым небом утомили его мужей, не привыкших к этому. Особенно страдал самый младший, так что следовало дать им возможность немного отдохнуть и выспаться в постели, а не на груде лапника, нарубленного егерями. Да и лошадям нужно было дать отстояться хотя бы день, прежде чем снова пускаться в путь, даже если его осталось не так уж и много. Иначе он рисковал привезти в Хитклифф бледные тени вместо счастливых новобрачных.       Младшим мужьям была выделена комната, одна на двоих, с большой кроватью. Слуги как раз несли туда большую лохань, чтобы молодые господа могли освежиться с дороги.       — Милорд, — Аллен чуть склонил голову, выражая почтение, — мне подойти сразу или я смогу принять ванну?       — Зачем тебе приходить? Слуга поможет мне принять ванну, а в твоих услугах сегодня нет необходимости. Проследи, чтобы Арман получил назначенное наказание сполна, а после я разрешаю воспользоваться заживляющей мазью.       — А если ему понадобятся услуги лекаря, я смогу пригласить отрядного мага?       — Думаю, что ты не допустишь, чтобы обычная порка нерадивого мальчишки закончилась настолько печально.       — Конечно, милорд.       Это означало, что экзекутора следовало предостеречь от излишнего усердия, напомнив, что завтра им, возможно, снова предстоит отправиться в путь. А герцог, убедившись, что младший понял его правильно, направился в свою комнату. Он собирался немного отдохнуть, а после написать письмо леди Далиде, в котором стоило прямо напомнить об обязанностях, налагаемых на супругу герцога, а также о месте, которое она занимает. И, пожалуй, стоит адресовать ещё одно письмо леди Роберте, дабы напомнить почтенной даме, что она проживает в Хитклиффе на определённых условиях, кои следует выполнять со всем прилежанием. Он выполнил свои обещания: кузену куплено хорошее место, а кузине Лилии присмотрен жених из тех, что принесут пользу клану, разумеется. Правда, девочке ещё нет и шестнадцати, но помолвка ещё не свадьба. И, кстати говоря, уже пора подумать о браке Элен — они с Лилией почти ровесницы, но для сестры не подойдёт юрист, занимающийся правом наследования или составления завещаний. Дочь герцога достойна большего, нужно лишь внимательнее присматривать за нею, ведь юные девицы так легкомысленны. Кестельри вспомнил, что кузина Эстер писала в одном из писем, как они все поначалу увлеклись блистательным мистером Эрроном. И как, по счастью, леди Роберте быстро пресекла эти мнимые влюблённости в столь неподходящего молодого человека. Хотя… для любой из мисс Драйден, это была бы вполне подходящая партия.       Но сначала стоит всё же смыть с себя дорожную пыль, сменить платье и поужинать. Слуга, конечно, заботился об обедах господ, но на костре многого не приготовишь, и приходилось довольствоваться простыми блюдами. А герцогу никогда не нравилась походная кухня, особенно учитывая его желудок, готовый разболеться от грубой пищи. Пока Трое миловали, и Джордж переносил тяготы путешествия сравнительно легко, но небольшая тяжесть уже ощущалась, и пора было подумать о здоровье, если он не хотел слечь где-нибудь в придорожном трактире, ожидая, пока не уменьшится боль от желудочных колик.       Отдав должное весьма неплохому ужину, что трудно было ожидать от подобного заведения, Кестельри велел слуге убрать со стола и придвинул к себе лист бумаги и чернильницу.       «Герцог Кестельри — леди Далиде Кестельри. Дорогая супруга…»