Идеальные отношения

      Мерно покачивалась лошадь, копыта взбивали пыль, мимо проплывали бесконечные поля, засаженные пшеницей. Аллен смотрел на посевы, отмечая, что те какие-то чахлые. В их краях в это время уже наливался колос, а тут едва начал завязываться. Всё же эти места гораздо севернее и холоднее. А как будет в Хитклиффе? Тоже долгие слякотные зимы или там выпадает настоящий снег? Интересно, оставит его супруг в поместье или будет брать с собой? Скорее всего, последнее, вряд ли герцог готов лишиться только что приобретённого младшего, готового обеспечить комфорт и согреть постель. Да… а что будет с Арманом? Аллен был замужем уже почти месяц, за это время они успели проехать половину королевства, проверить четыре пограничных гарнизона… не он сам, разумеется, а герцог. И мальчик вместе с ними; если поначалу Аллен ещё ждал какого-то насилия по отношению к брату — а их отношения, как младших мужей, иначе не именовались — то сейчас уже просто следил, чтобы Арман уходил спать вовремя и не попадался старшему супругу на глаза лишний раз.       Молодой человек вздохнул, осознавая, что сам принял на себя дополнительные обязанности, но оставить мальчика без присмотра считал бесчестным. Аллен вздохнул, чуть поведя плечами — спину грело тёплое тело брата: мальчик ехал позади, на крупе коня. Странно, что старший супруг не позаботился нанять карету. Отряд, который сопровождал герцога Кестельри в инспекционной поездке, состоял из десятка егерей, личного слуги, кашевара и целителя с хорошим даром. Да ещё была пара заводных лошадей, с припасами. Для Аллена с Арманом герцог приобрёл смирную выносливую кобылку, одну на двоих, хотя денег у старшего было достаточно. Сказали, что это арлисская порода, выведенная специально для долгих переходов. И действительно, Рябка — так звали кобылку — несмотря на свой забавный вид: по белой шкурке были разбросаны крупные рыжие пятна, неутомимо трусила по дороге, не отставая от более сильных и рослых отрядных коней. Аллен слышал, что егеря натаскивают их специально — сражаться с противником наравне с всадником, но проверять, так ли это, не хотел. А спрашивать у почти незнакомых людей тем более: егеря держались отчуждённо, почти не общаясь с младшими супругами герцога.       Вот командир о чём-то спросил Кестельри и, получив ответ, пришпорил коня. Аллен посмотрел ему вслед и перевёл взгляд на небо. Темнело, солнце уже почти касалось верхушек деревьев, а постоялого двора не было видно. Опять ночевать в лесу, среди мелких приставучих насекомых, слушая шорохи и вздохи лошадей, храп егерей и шаги часовых. Молодой человек уже давно научился активировать заранее подготовленную цепочку рун, отпугивающую нечисть, но разбойники-то никуда не делись. Говорят, что несколько шаек скрывались по лесам, нападая на беспечных проезжих. Разумеется, ни один разбойник не станет связываться с хорошо вооружённым отрядом егерей, но караул выставляли каждую ночь, когда они ночевали в лесу.       Лагерь разбили быстро, у разлапистой ели поставили шатёр для младших супругов герцога, недалеко от неё развели небольшой костёр, куда бросили какую-то ароматную травку для отпугивания насекомых — на них рунное заклинание не действовало. Кашевар занялся ужином для егерей, а слуга начал готовить для господ. Аллена с Арманом проводили к ручью, чтобы они смогли освежиться после дороги и предложили подождать ужина на расстеленном у костра покрывале.       — Милорд, я нужен Вам? — спросил Аллен, заметив, что старший направляется вглубь леса.       — Пожалуй… ты можешь помочь мне смыть последствия долгой дороги. Идём. Кравец!       — Да, мой лорд?       — Проследи за моим супругом, — Кестельри кивнул на мальчика, что сидел на краешке покрывала и настороженно осматривался по сторонам.       — Будет сделано, мой лорд!       — Идём, — сильная рука супруга направила Аллена в просвет среди густых ветвей. — Там есть небольшая заводь с чистой водой.       — Да, милорд, нас туда водили, чтобы мы могли умыться.       Аллен двигался вслед за супругом, гадая, чем может закончиться омовение посреди густого леса. В дороге от него не требовали исполнения супружеского долга, но во время длительных стоянок, когда старший возвращался после целого дня, проведённого в трудах, бывало всякое. Разве что происходящее было вполне приятным, а герцог показал себя заботливым супругом.       Однако Аллен тоже не проводил время в праздности, изучая всё то, что давал ему герцог. И часто бывало так, что ночи начинались не с любовных забав, а с проверки знаний, что младший получил за день. Иногда герцог проверял и Армана, коему тоже поручал выучить то или иное из магических книг. Пообещав мальчику, что тот начнёт изучать магию основательно, в настоящей школе, Кестельри заслужил уважительное отношение от обоих мужей.       — Тихо как… — задумчиво проговорил герцог. — Ты раньше ночевал в лесу?       — В детстве, милорд. Мой первый супруг во время путешествий предпочитал останавливаться на постоялом дворе.       — О, да… Беркви любит комфорт, — усмехнулся Кестельри, подумав, что недолго надменному лорду осталось им наслаждаться.       Аллен рассказал многое — младших мужей не слишком стесняются, обсуждая при них разные дела. Теперь у герцога были в руках все нити, и когда он вернётся в столицу и подаст доклад Его Величеству, очень многие знатные господа поменяют перины на солому в камерах. Или плаху, что более вероятно — покушение на короля карается смертью, а в семействе Беркви многие замешаны в заговоре. Если Его Величество пожелает, то во многих родах и кланах поменяются главы. И ведь не сказать, чтобы высшую аристократию слишком притесняют, одно освобождение от налогов чего стоит. Хотя сам герцог и принадлежал к элите, всё же не понимал, зачем дед нынешнего короля пошёл на такие послабления, разом лишив казну огромной части доходов.       А ведь с простолюдинов много не соберёшь, приходится восполнять недостающее с торговли и купцов, а сколько последние будут терпеть это положение дел? И так среди купечества растёт недовольство, особенно усилилось оно, когда было наложено ограничение на услуги магов. Теперь, чтобы нанять хорошего мага, следовало не только уплатить ему лично, но и взять разрешение у королевского чиновника, за которое нужно уплатить кругленькую сумму, и это не говоря уже о «подарке» самому чиновнику. Ох, не зря среди купцов тщательно муссируются слухи, что в Дал-Риаде нет таких ограничений и поборов. Есть другие, но кто же про них говорит?       Напротив, часто рассказывается о доброй королеве Мариам, настоящей матери для своих подданных, о льготах для торговцев. Что-то часто ниточки начали вести к риадцам, вот и волкодлаки эти приходят с той стороны, и контрабандисты зачастили, и что-то нехорошее начинает происходить в прибрежных деревеньках: то ли кракен появился, то ли акулы, то ли пираты, то ли северяне пришли и напали… Тут правда были сомнения, кто пострадал… козы… рыбаки или просто дома сгорели. В общем, следовало обратить ещё более пристальное внимание на «добрых» соседей, а пока…       Супруги недолго пробыли у заводи, достаточно только для омовения. И вскоре уже ступали в пределы лагеря, где вкусно пахло кашей, коей ужинали егеря, и жареным мясом, приготовленным слугой для господ.       Аллен сидел, удерживая на коленях миску с мясом, и смотрел на костёр. Огонь почти угас, лишь местами облизывая остатки дров, вырываясь острыми оранжевыми язычками. Верхние угли уже покрылись местами сероватым налётом пепла, из-под которого проглядывали багряные всполохи. И Аллену представлялось, будто там притаилась огненная саламандра, что глядит на людей жуткими глазами, будто готовится напасть, накинуться, сжечь. Откуда-то послышалось сдавленное ворчание, и из темноты выступил зверь. Аллен замер, рассматривая чёрную морду с клочковатой шерстью, лысое темечко между ушами, кольцо серьги в правом ухе.       — Спаси меня Трое, — прошептал испуганный слуга за спиной. — Харм! Ой, пропали!       — Тише, Пит! — одёрнул его герцог. — Он прирученный.       — Так ведь дикий же! Дикий же пёс, господин. И как только егеря пропустили такое чудовище.       — Тихо! — прикрикнул Кестельри и тихонько свистнул, глядя в жёлтые круглые глаза с точечками зрачков. — Ко мне!        Властный голос, отдавший привычную команду, заставил харма присесть на задние лапы. Куцехвостое, без единого светлого пятнышка туловище наклонилось к земле, пока пёс принюхивался, поводя влажным носом, брезгливо и тщательно.       — Ко мне! — герцог взял из миски кусок мяса и положил перед собой. — Возьми.       Харм упал на брюхо и пополз, поскуливая. Короткий хвост от избытка чувств бил по земле, оставляя в пыли странный извилистый след. Шерсть вздыбилась на холке, по телу зверя пробежала судорога, харм рявкнул тихо, будто кашлянул, легонько ткнулся носом в мясо и вдруг быстрым броском схватил кусок. Мощные челюсти сомкнулись, лапы выпрямились, и страшный зверь одним броском оказался у кромки поляны. Ветви кустов сомкнулись за ним, и ужасное порождение мрака скрылось в лесу, унося добычу.       — Куда это он, а, господин?       — К хозяину, — задумчиво глядя вслед псу, проговорил герцог. — Кравец!       — Да, мой лорд?       — Проследи за хармом.       — Да, мой лорд…       Аллен смотрел, как командир егерей отбирает боевую тройку, и та исчезает в темноте.       — Простите, милорд. Могу я задать вопрос?       — Да, Аллен. Спрашивай.       — Зачем Вам хозяин харма?       — Судя по всему, он попал в беду, если ему пришлось воспользоваться услугами пса. Пусть его приведут сюда, тогда решим, что делать.       Ожидание не затянулось, и очень скоро в лагерь вернулись егеря, сопровождавшие низкую фигуру, закутанную в плащ. Низко надвинутый капюшон скрывал лицо незнакомца, руки прятались под пелериной, потёртые носки сапог виднелись из-под полы. Было видно, что одежда весьма ношеная, что говорило о стеснённых обстоятельствах незнакомца.       — Милорд, — один из егерей вёл на поводу харма. — Он не назвал своего имени, милорд.       Солдат кивнул на незнакомца.       — Он не сопротивлялся?       — Нет, милорд. Пошёл с нами добровольно, даже отозвал своего пса.       — Похвально. Кто Вы и что делаете так далеко от человеческого жилья?       Полы плаща распахнулись, опали, являя низенького сухонького старичка. Будто гусеница вылупилась из кокона, гусеница, что никогда уже не станет прекрасной бабочкой. Лысый старичок с жиденькой седой бородёнкой, со страшными белыми глазами, в которых чернели крохотные зрачки, размером с зёрнышко. В правом ухе блестело кольцо серьги, точно такое, как у харма.       — Воды? — герцог кивнул одному из егерей, и тот протянул оловянный стакан.       Тонкая коричневая кисть вынырнула из недр пелерины, приняла подношение, поднесла ко рту. Старичок откинул полы плаща, запрокинул голову и сделал один глоток. Долгий, опустошивший сразу половину стакана. Узкая ладонь протёрла капли со странно-алых, как у молодого, губ, и старичок закашлялся. Смех был необычным, будто кто-то ударял молотком по кольчуге: «хре-хре-хре…»       — Благодарю, Ваша милость, за воду и…       — … мясо, я полагаю? Харм принёс его Вам?       — Да, Ваша милость. Я… слегка не в себе, как Вы видите.       — Вижу… нечасто встретишь подобных Вам в наших лесах. Акшары редко покидают места обитания, — ответил герцог.       Аллен не сводил с супруга взгляда, избегая смотреть на незнакомца — тот пугал его, заставляя холодеть от необъяснимого ужаса.       — Превратности судьбы, господин. Только происки врагов заставили меня покинуть родные места.       — Вы в бегах, как я полагаю. За что, позвольте узнать? — продолжал задавать вопросы Кестельри.       — А если нет? Что Вы сделаете мне? Вы, всего лишь человек?       — Уничтожу, — всё так же спокойно ответил герцог.       — Человек!       — Некромант, — уточнил Кестельри. — Желаете проверить, насколько я силён?       Акшар побелел, глаза его забегали из стороны в сторону, в то время как егеря успели уже окружить чужака, наставив на него оружие. Тускло мерцали приготовленные амулеты, воздух, казалось, гудел от скрытой в них мощи. Акшар глянул на герцога, нахохлился, заворчал…       — Я жду.       — Думал, отсижусь в глуши, ученика взял, смену себе готовил, а кто-то возьми и подкинь письмецо жрецам. Ученика моего в храм забрали, на очищение… не пережил. А я успел, убежал, хоть и ранили меня. Охотиться не мог, послал харма. Он мяса принёс. А Вы следом пришли.       — Скольких ты убил в королевстве?       — Клянусь, никого! Никого! Я клянусь Светом и Тьмою, никого! — залебезил акшар.       — Не верю. На тебе кровь…       — Я… я был голоден, господин. Я уйду из королевства, я никого больше не трону, никого.       — Разумеется, — герцог сделал незаметный знак, и Кравец взмахнул мечом, голова старичка покатилась по траве, роняя редкие чёрные капли.       Аллен с ужасом увидел, как губы убитого шевелятся, выплёвывая слова:       — Никого, никого, никого…       — В огонь, — приказал Кестельри, брезгливо отодвигая голову акшара, что подкатилась прямо к его ногам. — Сжечь дотла, а пепел соберите и сбросьте в воду, она очистит от скверны.       — А харм? — вырвалось у Аллена.       — Харм? — Кестельри повернулся к супругу. — Он развеется, когда от тела ничего не останется. Это магический пёс, сущность акшара.       — А кто такие акшары? — прозвучал робкий голос Армана.       К мальчику повернулись, и он, смущённый, попытался спрятаться в шатре. Арман впервые что-то спросил сам — со дня свадьбы он всё больше молчал, только лишь отвечая на вопросы.       — Это нечисть, мой мальчик. Он занимается тем, что выпивает кровь у людей, а потом пожирает труп. Думаю, что это не самая лучшая встреча во время пути. Попадись ему простой крестьянин или обычный человек, он бы безо всякой жалости убил любого из них.       — А Вы?       — Я некромант, Арман, я владею многими силами, способными справиться с подобными существами. А егеря моего отряда уже много лет занимаются тем, что выслеживают их и уничтожают. Ты же не думаешь, что в королевстве был только один акшар? А те волкодлаки, которых мы уничтожили в лесах у заставы? Хищных тварей слишком много, чтобы мы могли позволить им беспрепятственно гулять по нашим землям.       — Я так испугался, — протянул мальчик.       — Не стоит позволять страху затмить твой разум, Арман. Посмотри на своего старшего брата, он вёл себя в высшей степени достойно. И, несмотря на то, что тоже испытывал страх, не побежал прятаться в шатёр, а занял своё место, готовясь обороняться.       — Спасибо, милорд, но боюсь, что я не смог бы дать достойный отпор, — проговорил Аллен. — Я слишком испугался.       — Но не побежал, — возразил Кестельри. — И даже взялся за оружие.       Он указал на кинжал, который сжимал в руке Аллен, и молодой человек смутился: он даже не знал, откуда в его руке появилось оружие. Один из егерей протянул руку, и Аллен вернул ему кинжал, благодарно кивая воину. .       — Что ж, — одобрительно заметил герцог, — думаю, что тебе стоит научиться защищаться. Напомни мне, когда мы прибудем в поместье, чтобы я подобрал тебе наставника из ветеранов моей гвардии. Таких немало в Хитклиффе, старые воины, увенчанные славой, не один раз раненные, они живут в замке, обучая молодёжь.       — Спасибо, милорд! — горячо воскликнул Аллен. — Я буду стараться.       — Не сомневаюсь, — кивнул ему Кестельри. — Мы так и будем стоять возле этого костра? Или воспользуемся остатками ночи, чтобы отдохнуть? У нас впереди ещё долгий путь…       И Аллен был полностью согласен с супругом.