Идеальные отношения

      Конец августа, начало сентября              Дождь лил уже вторые сутки, дорога размокла, и лошади вязли в ней по самые бабки. Аллен смотрел на тугие струи, отогнув кожаную занавесь на окне кареты, и сочувствовал егерям, вынужденным мокнуть под холодным ливнем. Робкое предложение задержаться в трактире и переждать непогоду не было услышано, и герцог лишь нанял карету, чтобы хотя бы младшие передвигались с относительным комфортом. Сам Кестельри предпочёл разделить тяготы пути со своим отрядом, и, посмотрев чуть вперёд, можно было заметить его фигуру, закутанную в непромокаемый плащ.       Ехать на скакуне, что едва передвигал ноги в жидкой грязи, было мучением, особенно после долгой дороги, но если бы кто-то поднял капюшон, он прочёл бы по сосредоточенному взгляду герцога, что тот уверен в своих силах и беспокоится только о своих младших, неприспособленных к таким тяготам. И в самом деле, ни Аллен, который ранее сопровождал супруга, ни, тем более, Арман, не путешествовали до этого времени в таких условиях. Лорд Беркви вряд ли бы стал гнать лошадей или отправился в путь во время дождя или снегопада, чтобы поскорее достичь цели. Однако Кестельри осознавал свой долг — он тоже предпочёл бы преодолеть этот путь с большим комфортом, но король очень настойчиво просил завершить инспекцию как можно скорее и, поручая это герцогу, велел тому прибыть в столицу не позднее середины осени.       Кестельри выполнил поручение Его Величества, проехав по всем пограничным крепостям, оставалось лишь систематизировать полученные сведения. А они были неутешительными, и сейчас герцог, как никто другой понимал короля, отправившего его лично. Конечно, донесения агентов были подробными, но увидеть своими глазами, ощутить надвигающуюся опасность оказалось нелишним. Не зря Кестельри утверждал, что дело не только в заговоре, но и в добрых соседях, решивших, что пора передвинуть границы в свою пользу. Ох, эта месть женщины, чью дочь отверг Его Величество! Мариам ненавидела короля Якова всей душой, но до сих пор она ограничивалась лишь мелкими укусами. Что же поменялось в Дал-Риаде, если там начали исподволь, незаметно готовиться к войне? Так просто прихватить жирный кусочек под шумок внутренних волнений, а они всегда приходят, если кто-то пытается силой сменить правящую династию или хотя бы одного короля на другого, более послушного.       И теперь, когда нити внутреннего заговора уже в руках, а на границе более или менее наведён порядок, Кестельри вспомнил показательную казнь одного из комендантов — пришла пора начинать противодействовать проискам доброй соседки. Именно с её подачи в Альбион просачивались стаи волкодлаков, туда уходили следы кровавых магов — по донесениям, самое малое, четверо ушли, оттуда приходили шпионы и бунтовщики, шло золото для подкупа, а сама королева не скупилась на обещания. Это пора было прекращать, пока не стало слишком поздно. Но если в этом направлении работа уже велась, то к реформам в Альбионе только-только приступили.       Начали их, как уже знал герцог, с постепенного снижения налогов для торговцев и простолюдинов и с введения такового для высшей аристократии. Сейчас, когда во многих кланах сменится глава, а остальные притихнут, напуганные репрессиями, самое время провести такую реформу.       Но особенно радовало герцога количество магов в отрядах и гарнизонах, число которых за последнее время заметно выросло, и почти все они выпускники школ клана Кестельри. Не зря он столько средств вкладывал в обучение одарённых детей, невзирая на их происхождение и возраст. А открытие Дитмара Порн-Кестельри давало возможность поднять уровень Силы до приемлемого. Как же хорошо, что этот молодой человек пришёл именно к нему. Герцог подозревал, что случилось это как раз из-за его отношения к магически одаренным детям. Сам Дитмар был из небогатой семьи и получил образование как раз в школе, построенной Кестельри. Что ж… добрые дела никогда не пропадают втуне, принося пользу Клану, Роду и стране: ещё немного осталось до того момента, как Его Величеству будет представлена гвардия, полностью состоящая из магов — всё во благо Короны и Альбиона!        Но не нужно забывать и о личных делах, что образовались с появлением в семье двоих младших мужей. Потому и торопился герцог успеть не только доставить результаты инспекции в столицу, но и решить свои собственные проблемы. Включая те, что принесла в дом герцогиня: в последнем письме от тетушки были весьма неприятные известия о сближении леди Далиды и мистера Эррона. И чем чаще Джордж получал такие известия, тем крепче была уверенность, что пресловутый учитель театрального мастерства и тот робеющий юноша, представленный герцогу его секретарём, разные люди. Поручение секретарю прояснить этот казус было дано ещё до поездки герцога, но до сих пор сведений не было.       Порыв ветра принёс новую порцию холодных капель, и Кестельри понял, что дождь почти кончился, и этот ледяной душ был прощальным подарком от густых зарослей вдоль дороги. Впереди, за поворотом, виднелась деревня, в которой наверняка имеется постоялый двор, а день уже близился к вечеру, так что можно остановиться на ночь и как следует обогреться.       — Милорд, у Томаса захромала лошадь, — командир егерей приподнял капюшон.       — Мы останемся в деревне на ночь, у него будет время подковать коня.       — Спасибо, милорд. Томас! Не торопись, мы отправимся в путь только утром.       Между тем отряд уже вошёл в деревню и продвигался между низких, покрытых соломой домов. Копыта застучали по камням, которыми была вымощена единственная, вытянутая вдоль тракта дорога. Впереди виднелся постоялый двор, и можно было заметить, что он довольно большой для такого селения. Аллен, придерживающий уснувшего мальчика, даже удивился, пока не заметил вывеску с изображением почтового рожка — станция! Здесь курьеры и путешественники на почтовых меняли лошадей. Это давало надежду, что комнаты будут приличными и, возможно, им предоставят горячую ванну.       Дверь скрипнула, пропуская усталых путешественников, и густой душный воздух постоялого двора ударил по обонянию. Аллен едва сдержался, чтобы не поморщиться, более опасаясь оскорбить супруга, что привёл его сюда, чем показать, как неприятны ему эти запахи. На самом деле, это не соответствовало истине: молодой человек не презирал таковые заведения — они всего лишь напоминали ему детские годы, проведённые в доме отца. Несмотря на громкое имя, их семья не была богата, всё внешнее и показное благополучие существовало благодаря изворотливости матери, а не сбережениям отца. Поместье несколько раз закладывалось, и пусть деньги на возврат долга всё же находились — сначала в качестве выкупа за старшую дочь, потом благодаря продаже нескольких заливных лугов и буковой рощи, Аллен подозревал, что рано или поздно, но родовое гнездо уйдёт с молотка, а семья переедет в наёмное жилище и там уже будет вспоминать былое благополучие.       В зале таверны пахло рыбой, жаренной на дешевом масле, варёными потрохами — на праздники, гороховым супом… Как дома… если он прокис, его всё равно доедали. На последующее недомогание никто в семье не обращал внимания — главное, чтобы на столе стояла супница. При гостях её разворачивали отбитым краем в сторону от них, но в поместье редко бывали чужие. У лорда Беркви кормили, конечно, намного лучше, и пахло там свежестью, цветами из многочисленных ваз, но было так же пусто и холодно, как дома. Для Аллена произошло не слишком много изменений: строгий супруг сменил не менее строгого отца, многократно прибавилось обязанностей, зато редких радостей стало куда меньше. Что будет в Хитклиффе, молодому человеку ещё предстояло узнать.       — Ваша комната, господа, — трактирный слуга распахнул двери. — Прикажете приготовить ванну?       — Да, спасибо, — кивнул Аллен, пропуская первым Армана.       — Ты всегда благодаришь прислугу?       — Разумеется, а как же иначе? Они работают с утра до позднего вчера, имеют редкие выходные и небольшое жалование. Если я не могу облегчить их участь, то в моих силах выразить благодарность за их труд, — ответил Аллен.       — Хорошие слова, — проговорил Кестельри, входя следом. — И поступки под стать им. Я рад, что пока моё мнение о тебе, Ал, благоприятно. И то, как ты заботишься о названном брате, мне тоже нравится. Продолжай в том же духе, и ты завоюешь уважение окружающих.       — Спасибо, господин, — смутился Аллен. — Но я… я не хотел понравиться, я просто…       — Поступаешь по совести? Это похвально. От твоих, кстати, умений, будет зависеть многое, в том числе и моё отношение к тебе.       — Господин, я…       — Довольно, Ал, не извиняйся за то, в чём ты не виновен. Но… что-то случилось? Ты немного бледен, или мне показалось.       — Ничего такого, что не может подождать, — быстро проговорил молодой человек.       — Он морщился и держался за щёку почти весь день! — тут же проговорил мальчик.       — Арман! — прошептал с досадой Аллен.       — Нет, не ругай его, — остановил супруга Кестельри. — Мне кажется, Арман не желал тебе зла, ведь так?       — Так! Если у Аллена болит зуб, нужно его вылечить, потом будет только хуже.       — Аллен? Это действительно так? У тебя болит зуб?       — Да, господин. Простите…       Герцог только рукой махнул, прерывая извинения мужа, открыл дверь и приказал привести в комнату целителя.       — Ваша Светлость?       — У моего супруга болит зуб, Вы можете помочь ему?       — Только снять боль, после Вам стоит показать его специалисту, возможно, придётся ремонтировать его.       — Меня? — испуганно спросил Аллен.       — Его? — так же испуганно поддержал Арман.       — Зуб! — улыбнулся целитель. — Не шевелитесь, лорд Аллен.       — Это больно? — переживал мальчик.       — Не больнее самой боли, уж извините за эти слова… так… как Вы, лорд Аллен?       — Спасибо! Всё хорошо! А Вы не слишком много потратили сил?       — Нет, это не самый сложный случай, но спасибо, что спросили… милорд?       — Да, можете идти, — кивнул герцог и повернулся к младшим. — Надеюсь, мне больше не придётся тебя пытать, чтобы узнать о самочувствии?       — Нет, господин.       — Отдыхайте, ужин вам принесут в комнату.       Герцог же спустился в общий зал, чтобы предупредить о ещё одном постояльце, который, возможно, присоединится позже: он ждал приезда секретаря, отправленного с поручением. И не столько возвращения мистера Берка, сколько сведений, которые могли пролить свет на некоторые тайны. Как жаль, что государственные дела не позволяют заняться вплотную делами семейными, которые давно уже требуют внимания: Кестельри всё больше беспокоили известия, приходящие из Хитклиффа. Герцог лучше многих понимал, что во многом виноват сам: не следовало настолько жёстко ограничивать супругу. Быть может, позволив той немного развлечений, он заслужил бы признательность леди Далиды, и она не увлеклась бы мистером Эрроном. Да и действительно ли в поместье прибыл тот самый соученик секретаря Кестельри? Чем дальше, тем больше возникало сомнений в этом — казалось, что из столицы выехал один человек, а в Хитклифф прибыл совсем другой. И Кеннет Берк как раз должен был доказать это или опровергнуть, проследив весь путь мистера Эррона от родительского дома до замка герцога Кестельри.       Но пока секретарь ещё не прибыл, хотя и ожидался со дня на день, следовало вспомнить о собственных нуждах, и герцог принялся за горячий ужин, более чем уместный после долгого дня, проведённого в седле.       В поместье же в этот момент было далеко не так спокойно. Фальшивый мистер Эррон звериным чутьём опытного шпиона понимал, что его дни в этом поместье сочтены. В самом деле, долго продолжаться история с подменой не могла, рано или поздно, но сомнения должны возникнуть, да и скрываться от хозяина бесконечно было решительно невозможно. Стоило Кестельри приехать в неурочное время и увидеть учителя театрального мастерства, как обман вскрылся бы незамедлительно. А за этим последовал бы арест, допрос и плаха в конце. Ибо что ещё ждет шпиона враждебного государства, как не смерть от рук палача? К тому же поддельный Эррон уже добился своей цели, влюбив в себя герцогиню. Осталось только склонить её к побегу, а потом можно будет диктовать свои условия её мужу, угрожая рассказать о связи леди Далиды с агентами королевы Мариам. Очень трудно будет доказать всесильному Великому Инквизитору, что его супруга не передавала врагам секретные сведения. А там можно будет и добиться отставки, заменив Кестельри на посту главы Департамента Внутренней Безопасности.       Впрочем, если леди Далида не согласится на побег, всегда можно увезти её силой, а там никто не будет выяснять, добровольно она последовала за любовником или нет. И, решив поступить именно так, Эррон предложил конную прогулку.       — Осень только началась, милые леди, красота лесов не поддаётся описанию словами. Как прекрасно в это время проехаться среди деревьев, полюбоваться багрянцем и золотом листвы. А после, быть может, запечатлеть эту красоту на холсте. Вы, миледи, могли бы передать всю прелесть этого времени, порадовав своею картиной супруга.       — Супруга? — скривила губки леди Далида. — Боюсь, он даже не знает, что я могу писать прелестные акварели.       — Вот как? Акварели? — усомнилась леди Роберте. — Не помню ни одной Вашей работы. Вот моя Лили действительно прекрасно пишет акварели.       — Ваша Лили… дорогая тётушка, — язвительно проговорила герцогиня, — просто ангел во плоти. Мы же люди приземлённые, нам с ангелами не сравниться. Мистер Эррон, я собираюсь завтра на прогулку и прошу Вас сопровождать меня.       — Сочту за честь, миледи!       — Одна! С мужчиной! Это решительно невозможно! — воскликнула леди Розамунда. — Это против всех правил, Вы же герцогиня, моя дорогая. Что скажут о Вашем безрассудстве? Что скажет Ваш супруг, когда узнает о таком легкомысленном поведении?       — Что с того? Мне всё равно, что об этом подумают другие. Я хочу прогуляться и прогуляюсь! А супруг… он мог бы чаще бывать дома, если его так заботит моё поведение. Я герцогиня, а не служанка, а живу в этой деревне, даже ни разу не выехала в столицу. А он… он всё время при дворе, флиртует там со всеми подряд. Или скажете, что это неправда? Откуда тогда взялись эти мужья?       — Это не твоё дело, — леди Роберте забыла обо всех правилах приличия, когда услышала слова Далиды. — Ты всего лишь младшая супруга и должна быть благодарна, что мой племянник позволил тебе носить титул. А ты… ты… где твоя благодарность?       — Осталась у алтаря! Да-да! В тот самый миг, когда вместо равного брака я получила вот это! Довольно! Мне наплевать на мнение остальных, драгоценная тётушка моего мужа. Я поеду с мистером Эрроном!       — Леди Роберте, прошу Вас! Её Сиятельство…       — Замолчите, мистер Эррон! Всё это не Ваше дело… Леди Далида. Вы никуда не поедете, я запрещаю!       — А Вас никто не спрашивает!       Герцогиня величаво шествовала по залу, а Эррон следил за нею, скрывая усмешку — у него всё получилось… теперь никто не отправится на поиски леди Далиды раньше времени.