Идеальные отношения

      Путешествие семьи герцога Кестельри продолжалось неспешно, кареты и повозки катили одна за другой, сменялись пейзажи, постоялые дворы, прежними оставались только капризы и требования леди Далиды, да почему-то часто стал встречаться одинокий путник, всего-то лишь в сопровождении одного слуги. Впервые он едва не столкнулся с герцогиней на выходе из «Приюта странника», поднял в приветствии шляпу и миновал, приведя даму в странное состояние души: казалось, что это кто-то очень знакомый! Но между тем, леди Далида готова была поклясться, что этого человека никогда не встречала.       Семья герцога уже покинула деревню, когда к позднему путешественнику подошёл совершенно обычный мужчина, сел напротив, придержав полу плаща, но внимательный взгляд мог бы заметить и палаш на боку, и пару пистолетов за поясом.       — Ну?       — Что?       — Когда ты собираешься выполнять своё обещание? Мы ждём нежную курочку, ты обещал!       — Не всё сразу. Ты же видел, какое сопровождение у них? Нужно сделать так, чтобы… ценный приз сам вышел к нам.       — И привёл с собой курочку.       — Будет тебе и курочка, и не только она.       — Я люблю сладких невинных курочек… — мужчина пришлёпнул толстыми губами, закатил мечтательно глаза, будто уже обнимал кого-то.       — Не сомневаюсь, тебе бы и в курятнике было хорошо, — скривил губы его собеседник.       — Но-но! Ты это… придержи язык-то! Сам знаешь, чего я хочу! — с ненавистью прошипел бандит.       — Спокойнее… ты получишь, что хочешь. Отомстишь… я же обещал.       — Ты… это, не сомневайся, я сделаю всё, о чём договорились. Только не обмани, понял? — рука сжала рукоять палаша.       — Тише, не привлекай внимание.       — Ладно, пошёл я…       Громила поднялся, небрежно раскланялся с какой-то дамой, шлёпнул пониже спины подавальщика и вышел, провожаемый недобрым взглядом своего собеседника.       — Кретин… даром что имя себе придумал с претензией, а как был деревенщиной, так и остался. Леонардо! Тьфу, бандит обыкновенный и ничего более.       Мужчина поднялся, бросил на стол несколько монет и вышел на крыльцо, где его ждал слуга с осёдланной лошадью. Очень скоро по дороге застучали копыта, унося вдаль таинственного незнакомца.       Леди Далида в этот день чувствовала себя странно, казалось бы, что ничего не изменилось, так же сидит, выпрямившись, мисс Паркли, а её ладонь лежит на шкатулке с драгоценностями, так же проносятся мимо поля и рощи, но что-то же волновало герцогиню. То ли отпор, что дал ей вчера брат по браку, то ли порицание леди Роберте, впрочем, это совершенно не интересовало Её Светлость, то ли… ах, да! Незнакомец, что раскланялся с ней на крыльце, такой… знакомый… ох… кто же он? Какие у него глаза! Восхищенные, обожающие, восторженные… прямо как у… мистера Эррона! Не заикающегося недотёпу, что ехал сейчас в одной из повозок, вспоминала леди, а того мужчину, что осыпал её комплиментами, который поклонялся ей как Богине…       Ну почему же такой мужчина оказался самозванцем? Зачем он вообще проник в дом? Ведь прожил он там не один месяц, не причинил вреда никому, так почему появился, куда исчез, где сейчас? Какие же речи он вёл! Супруг и десятой доли комплиментов не говорил, зато позволял себе высказывания, которые не дОлжно слышать леди.       Кестельри же вообще не думал о скором приезде семьи. После долгого отсутствия дел в Департаменте скопилось столько, что впору жалеть о том, что согласился на эту поездку. И хотя королям не отказывают, всё же можно было найти причину остаться в столице. Но герцог не жалел, что решил всё же самолично поехать и посмотреть, что же происходит на окраинах государства. Долгие летние месяцы он провёл, переезжая от одной пограничной крепости до другой, проверяя слухи и готовность гарнизона противостоять не только расплодившимся волкодлакам, но и реальному двуногому врагу. Раздал своим вассалам капсулы переноса, что уже привело к серьёзным последствиям — ещё немного и Яков получит собственную магическую гвардию. А то, что все маги принесли ещё одну клятву верности, так это просто предосторожность… просто на всякий случай, ибо королевская милость так же надёжна и прочна, как и весенний лёд.        Устал, конечно, по пути обзавёлся нечаянными мужьями, едва не поймал самозванца в собственном доме и обнаружил, что супруга была в шаге от измены. Зато теперь в руках у него не только все нити заговора, но и кукловод. Это только аристократы считали, что они сами решили сменить короля, объясняя это недовольством его политики. Тонкое воздействие магов Дал-Риада, слухи, умело запускаемые их агентами, сделали своё дело. И хоть простолюдины не слишком верили, что их государь решил возобновить человеческие жертвы для усиления своих собственных магических сил и тех, кого он посчитал достойными этого, всё же сомнения посещали не только бедные хижины, но и вполне зажиточные дома.       Как это всегда бывает, не было ни одного свидетеля ритуального убийства, но всегда передавались страшные рассказы от знакомого, которому поведал его знакомый, будто дальний родственник лично знал соседа слуги… в общем, разбираться в происхождении слухов можно было бесконечно. Ясно одно — ушлых газетчиков, осмелившихся напечатать очередную страшную сказку, следовало предупредить и очень строго, по деревням разослать известия о выявлении магически одарённых детей и препровождении их на учебу: Его Величество уже приказал выделить несколько особняков для столичной школы, ещё несколько будут открыты в столицах провинций. Снижены налоги для тех, чьи дети будут там учиться, выделена некоторая сумма для выплаты подъёмных ученикам — в общем, дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки.       Но самое главное, наведён порядок на границах: отряды повыбили волкодлаков и теперь патрулировали Приграничье. И на побережье всё успокоилось, а то слухи о поголовно уничтоженных сёлах упорно ходили среди народа. Несколько уничтоженных отрядов риадцев, показательные казни лазутчиков, помощь от короля пострадавшим, и вот уже королева Мариам кусает локти в досаде, что сорвалась очередная провокация. С «добрыми» соседями нужно было что-то делать, но пока неясно, что именно. Войны никто не хотел, а договориться по-хорошему пока не получалось: слишком обижена была Её Величество. Кестельри иногда казалось, что Яков Третий успел пожалеть, что отказал Мариам в столь жёсткой форме, но приводить королевой женщину, всецело преданную другому государству, было никак невозможно.       И, как был почти уверен герцог, лояльная королева Мерит, дочь союзного князя Итландского, гораздо предпочтительнее принцессы Лорелеи. Осталось только убедить королеву Мариам забыть вражду и начать договариваться вместо того, чтобы начать пусть небольшую, но войну. Но что-то говорило Кестельри о тщетности таковых надежд, недаром от агентов в Дал-Риаде потоком шли донесения о мобилизации и создании летучих магических отрядов. Как жалел в такие минуты герцог, что они не обучали одарённых детей. Начали только-только, но как бы не было слишком поздно.       О том же самом думал Аллен, с некоторых пор младший герцог Кестельри. Если бы во время его детства были школы магии, кто знает, быть может, отец отправил бы туда одарённого сына и вся жизнь мальчика могла пойти по другому пути. Вместо унижений — уважение. Вместо насилия — любовь. Но что сейчас? Пустые годы, заполненные только подчинением, остались позади, новый супруг счёл младшего мужа достойным обучения, а дальше? Что ждёт впереди его, который в глазах всего света почти и не мужчина, а так, кто-то позади старшего, годный только на выполнение узкого круга обязанностей. Это жена, мать наследника, имеет права, у таких же, как Аллен, этого нет. От старшего требуется лишь содержать супруга, всё остальное отдано ему на откуп. Захочет — запретит выходить из дома, общаться с кем-либо, заниматься любым делом. Странные законы в их королевстве, но Аллен слышал, что в Дал-Риаде юных мальчиков берут в гаремы наложниками, а после того, как те достигают определенного возраста, их кастрируют и отправляют обучать новичков. Ужас просто! Зато в княжестве Итландском мужские браки вообще не заключают, а двое просто живут вместе, у них это называется боевым братством. А за морем такие отношения вне закона, и провинившихся забивают камнями. Сколько народов, столько и обычаев…       Вот кстати, о них… до Аллена доносился разгорающийся спор между миледи и капитаном. Герцогиня требовала, что тот завернул их караван в замок маркиза Гемптон, чтобы отдохнуть в приличных, как она выразилась, условиях. Капитан противился, напирая на те же приличия: негоже замужней даме останавливаться в доме холостого мужчины. Об Аллене речь вообще не шла, что было неудивительно: в младшем муже волен только его старший, а уж никак не та, что равна ему по рангу, и, уже тем более, не слуга. Прислушиваясь, Аллен понял, что ещё немного и капитан Миль уступит герцогине. Что это решение несло именно ему, парню было понятно: скучный вечер где-нибудь в стороне, пока хозяин дома будет развлекать даму. И, будьте уверены, миледи «забудет» сообщить о своём действительном статусе в герцогской семье. Впрочем, это Аллена мало касалось — его дело держать порядок среди домочадцев, а за честью герцогини пусть следят те, кому положено.       Он не ошибся: к неудовольствию капитана Миля, герцогский кортеж двинулся в сторону замка маркиза Гемптон. Приняли их со всей пышностью, которую можно было предложить за столь короткое время. Леди Далиду со свитой встречали в холле не только слуги, но и все домочадцы маркиза во главе с ним самим. Или Аллен ошибся, или хозяин дома излишне задержался, целуя ручку знатной гостьи. Остальным дамам достались свои порции комплиментов, а после торжественной встречи всех проводили в гостевые покои, дабы те могли привести себя в порядок после утомительной дороги.       Вечером был организован небольшой приём, а после него все расположились в большом зале, где леди Элен сразу села за рояль, громко восхитившись его великолепным звучанием. Аллен же, немного продрогший в дороге, занял место недалеко от камина и, наслаждаясь теплом, принялся наблюдать за домочадцами маркиза и своими новыми родичами. Леди Далида, томно раскинувшись на оттоманке, о чём-то беседовала с хозяином дома и его матушкой. Вот она чуть приподнялась и пылко, чуть громче, чем следовало воспитанной леди, воскликнула:       — Но герой этого романа настолько благороден, что может позволить себе некоторые неблаговидные поступки!       — Миледи, я целиком и полностью поддерживаю Вашу высокую оценку этого романа, но позволю заметить, что некоторые деяния героя выглядят несколько… двусмысленными, — возражал маркиз.       — Неужели? Разве он не поступил с истинным благородством, когда следовало спасти невинную жертву злодея? Девицу вырвали из гнусных объятий насильника и возвратили нетронутою безутешному отцу.       — Но были случаи, когда герой совершал весьма неприглядные поступки.       — Во имя великой цели! — пафосно провозгласила леди Далида.       — А что думаете по этому поводу Вы, лорд Аллен? — внезапно повернулся к юноше маркиз.       — Простите, я не слушал Ваш разговор, — покачал головой Аллен.       — Мы говорили о новом романе господина Уолсола «Лев долин», он не так давно был издан и уже успел произвести настоящий фурор среди просвещённых людей, — улыбнулся маркиз, намекая, что юноша может и не быть таковым. — Впрочем, если Вы не знакомы с этим романом…       — Знаком, — поморщился Аллен, — и считаю, что его вообще не стоило издавать.       — Но почему?       — Более безнравственного произведения я не встречал давно.       — Объяснитесь, лорд Аллен, — внимательно глянул на него маркиз.       — Извольте, — пожал плечами молодой человек. — Герой совершенно лишён каких-либо нравственных принципов. Он лгун, предатель и подлец. Ради достижения своей цели, он готов пойти на любое преступление, пойти по головам, если Вам так угодно, и делать такого человека обаятельным героем романа, на мой взгляд, совершенно неправильно. Какой пример он подаёт молодому поколению? Чему научит? Тому, что можно лгать, оправдывая свои поступки, своё предательство таинственными высшими целями? Нет, это точно не герой для меня.       — А кто тогда, если Вам не нравится благородство? — сморщила носик Далида.       — Где Вы увидели благородство героя? В том, что он не тронул девушку? Думаю, что в этом случае дело вовсе не в его чистоте помыслов, а в элементарной брезгливости.       — О чём Вы говорите? — возмутилась миледи. — Девица вернулась к отцу невинной!       — Если Вы верите в это, значит, Вы ещё более… — Аллен едва не сказал «глупы», — наивны, чем мне казалось. Впрочем, Вы можете думать так, как Вам будет угодно. Только не ждите, что все остальные будут считать так же.       — Его выгнали из дома, лишили права первородства, средств к существованию, что ему ещё оставалось делать?       — Уж точно не заниматься мошенничеством, — отрезал Аллен.       — А если бы с Вами поступили так же? — вкрадчиво поинтересовался маркиз, — что бы Вы делали? Один? В чужом городе?       Аллен вскинул голову, встретил ехидный взгляд хозяина дома и отвернулся: не стоит сообщать малознакомому человеку свои потаённые мысли. Сколько раз он думал о том, что мог бы уйти из дома, начать новую жизнь, свободную от предрассудков и ограничений. Чем бы он занялся? Поиском учителя магии, вот чем. И осознавал, что в таком случае его ждала бы более ужасная участь почти раба, всё же это было лучше, чем стать подстилкой жестокого лорда. Продолжать спор он не стал, сослался на усталость и ушёл. В отведённых ему покоях было тихо, душно и пусто, и Аллен распахнул окно, впуская ночной прохладный воздух. Нужно было попросить прислугу не слишком сильно топить камин — от запаха дыма начинала болеть голова. А может, это сказался глупый спор? Или долгая дорога? В пути они проведут ещё не один день, следовало бы лечь отдохнуть, раз представилась такая возможность, но Аллен медлил, стоя у окна и глядя на звёзды. Его комната находилась на втором этаже, и было слышно, как по двору ходит прислуга, занимаясь своими делами. Вот в сторону конюшен проскользнула гибкая фигурка… служанка спешит на свидание под покровом ночи? Или… точно, вот и кавалер вышел навстречу. Девушка бросилась ему на шею, что-то зашептала, и парочка, целуясь, направилась куда-то в сторону.       Аллен ещё немного постоял у окна, раздумывая, не пора закрыть его. Но тут из темноты вышел какой-то человек и, в отличие от служаночки, затаился в тени деревьев, явно кого-то ожидая. Младший герцог порадовался, что не зажёг светильника и теперь его не видно из темноты. Таинственный незнакомец почему-то внушал опасение: совершенно ни к чему было встречаться тайком во дворе замка. Аллен поёжился, ощутив прохладу, но прикрывать окно или брать плед не стал: к незнакомцу двигалась женская фигура. Вот мужчина шагнул навстречу, оставаясь, однако, в тени, зато женщина, ничуть не стесняясь, повисла у него на шее, целуя жарко и бесстыдно. Они о чём-то говорили, но Аллену не было слышно ни слова. Ох, сколько бы он отдал, чтобы узнать, о чём договариваются эти двое! И молодой герцог встревожился бы ещё сильнее, если бы услышал разговор.       — Наконец, любовь моя! Я так долго ждал этого!       — Ах, мой драгоценный, я едва сумела убедить этого мужлана завернуть в замок маркиза.       — Ты здесь, это главное.       — Едва я получила от тебя послание, чуть не лишилась рассудка от радости.       — Ты готова пойти со мной?       — Хоть на край света! — пылко воскликнула женщина.       — Не сейчас, любовь моя. Здесь слишком опасно, если мы сбежим из замка, маркиз бросит за нами погоню.       — Когда же? Я вся горю от нетерпения!       — Завтра ночью, моя леди. За ужином ты скажешься больной, уйдёшь в свою комнату и крепко запрёшь двери.       — И ты придёшь?       — Не сомневайся, моя птичка. И жди.       — Да, любимый мой. Я буду ждать…       — Иди же, пока тебя не хватились. Иди… хоть и сердце моё разрывается от разлуки с тобой, моя леди. Иди же…       Женщина прильнула к своему возлюбленному, но была отправлена в замок твёрдой рукой. И если бы она могла видеть в темноте, то поразилась бы брезгливой гримасе, исказившей лицо мужчины, стоило ей только удалиться подальше.