Идеальные отношения

      О том же самом рассуждали и сёстры Драйден. На примере леди Далиды девушки воочию убедились, как легко и быстро теряется репутация. Сейчас, когда герцогиня, пусть младшая в браке, пусть с происхождением её не всё чисто, пусть не настолько образованная, как леди Элен, потеряла право распоряжаться собою, стало понятно, что титул не есть равно честное имя. Девушки были уверены, что герцог не простит супруге похищения сестры, и боялись только того, что их это несчастие* тоже может затронуть. А если кузен посчитает разумным расстаться со всеми, кто стал свидетелем происшествия? Это леди Роберте введена в род и теперь с гордостью добавляет имя Кестельри к своему, они же так и остались Драйден без всяких перспектив.       — Что будем делать, сестрица? — Эстер сидела у окна, всматриваясь в дождь, с раннего утра поливавший дорожки сада.       — Ждать, — пожала плечами Роза. — От нас сейчас ничего не зависит. К тому же, как мне кажется, Его Светлость разумный человек и не станет наказывать тех, от кого мало что зависело.       — Капитана отправили на границу.       — Он-то как раз виновен, — не согласилась Роза. — Пошёл на поводу у герцогини и не обеспечил должной безопасности. Мне непонятно только, почему не был наказан младший герцог. Любой другой старший муж уж точно не преминул бы это сделать.       — Любой другой… тут ты права, сестрица. Но, мне кажется, что Его Светлость наградит Аллена.       — Мне тоже так думается, младший герцог сделал всё, чтобы предотвратить слухи.       — А слугам закроют рот золотом.       — И нам тоже, — кивнула Роза, — хотя я предпочла бы определённость, например, хорошего мужа.       — А что ты думаешь о мистере Эрроне?       — Котором? Настоящем?       — О нём, — кивнула Эстер.       — Ничего.       — Ничего?       — Да, он… никто, по большому счёту.       — Но Его Светлость не оставил мистера Эррона в беде, дал ему место при доме.       — Вот именно! Эстер, если бы он занял место учителя, как и предполагалось, его положение было бы куда выше нынешнего. Тогда бы он стоял на одном уровне с компаньонками и гувернёрами и мог рассчитывать на хорошую партию. Сейчас же он служащий в доме и, боюсь, без возможности войти в Род. Он мил, конечно, образован и воспитан. Но, увы, уже не нашего круга человек.       — А кого бы ты хотела видеть супругом?       — Любого, кто бы имел собственное дело или доход вне зависимости от милости Его Светлости.       — Хм… — задумчиво проговорила Эстер.       — Жрец при храме, помощник с перспективой занять место старшего служителя Троим, владелец лавки, трактира, мастерской. Или стряпчий с собственным делом, лекарь, опять же с перспективой. Наставник, учитель и преподаватель… служащий в королевских канцеляриях вообще хорошая партия, особенно, если поддержку будет оказывать Его Светлость. Офицер с выкупленным патентом. Но тут я бы ещё посмотрела, в каком полку он служит, — рассуждала Роза, поглядывая на сестру: как та оценивает эти слова.       — Не будем гадать, нам бы здесь удержаться, а не вернуться с позором домой. Кстати, ты не помнишь, от Роберта письмо на этой неделе уже приходило? С этими событиями я совершенно потеряла счёт времени!       — Да, он писал, что наставник особо отмечает его усердие.       — А! Да-да… я вспомнила.       — Хорошо, если Его Светлость введёт в Род хотя бы его, — проговорила Роза. — Нам же, пожалуй, на это не стоит и надеяться.       Сёстры тяжко вздохнули, поминая недобрым словом герцогиню, разрушившую столько надежд и планов. Герцог теперь и не вспомнит, что обещал своим кузинам дать право стать одной из Кестельри… Дождь всё так же шелестел за окном, навевая тоску и грусть, и, казалось, что впереди будет только уныние и серость. По дорожке куда-то спешил младший герцог, и струи стекали по его плащу. Позади него трусили собаки, мокрые и грустные, а семенивший рядом с господином слуга что-то эмоционально втолковывал, указывая на кусты возле беседки. Вот кто не переживает о своём будущем… не слуга — младший супруг герцога. У него-то всё впереди ясно и понятно: развод таким не дают, в монастырь не отсылают, в худшем случае, отправят куда-нибудь в деревню управлять парой коров и стадом коз, так и это не самое смертельное.       Почти о том же самом думала сейчас и леди Роберте. Почтенная дама, по здравом размышлении, поняла, что принятие её в Род не имеет обратной силы, договор о заключении брака дочери с баронетом Ликой уже подписан сторонами, а объявить о помолвке дело нескольких дней. Но вот Лукас и его карьера… тут, разумеется, всё зависит от герцога. Но, кажется, что племянник не обвиняет её в бегстве леди Далиды. Возможно, помогло и то, что умница Аллен смог скрыть происшедшее от всех. В том, что племянник найдёт глупую супругу, леди Роберте не сомневалась.       Гораздо хуже было положение малышки Элен, и вот тут следовало приложить все усилия, чтобы ни один слух не просочился в свет. Если хотя бы один ушлый газетчик прознает обо всём, имя Кестельри станут полоскать на страницах всех газетных листков, что недопустимо. И тогда прощай вся привычная, сытая и удобная жизнь. А леди Розамунде понравилось жить в достатке, не ограничивая себя ни в чём: племянник выделил ей неплохое содержание — хватало и на милые мелочи, и на отложить на будущее. Оставался Лукас, ныне обучающийся магии в школе Гладвина, в той самой, что создал герцог Кестельри и выпускников которой поддерживал.       Леди Розамунда не была умной, но не слишком простая и лёгкая жизнь принесла свои плоды, и выгоду для себя и своих близких она блюла неукоснительно. А с некоторых пор в этот узкий круг на почётное место вошёл дорогой племянник. Дама понимала, что если имя Кестельри начнут склонять в газетах и если Джорджа обвинят в связях Дал-Риадом — а могут - это беда, а уж если прознают о том, кем именно является Лже-Эррон, то на развитии магических школ можно положить могильный камень, буквально похоронив эту идею. Кем тогда будет её мальчик? Каким-нибудь младшим помощником в мэрии, канцелярии или конторе без перспективы занять хорошее место? Она не собиралась допустить этого, а потому воздержалась от всех визитов и выезда в город до возвращения племянника с теми или иными сведениями.       Судя по тому, как поспешно герцог выехал, как следом за ним была отправлена карета с горничной и вещами для двоих леди, он получил весьма обнадёживающие сведения.       В общем и целом, в городском доме Кестельри царило подавленное настроение. Разве что младшему герцогу было некогда переживать — он был занят тем, что приводил хозяйство в порядок. И управляющий, и экономка уже успели почувствовать жёсткую хватку нового хозяина. Лорд Аллен за несколько дней успел проверить все кладовые, пересчитать простыни, серебро, вино, особенно южное, которое ценилось за тонкий букет и аромат, оценить запасы колониальных товаров и местных продуктов, устроить головомойку садовнику, старшему конюху и зеленщику, похвалить мясника и кухарку, словом, ему скучать было некогда.       — Вы не привели в порядок спальню миледи, — отчитывал он экономку, — когда герцогиня приедет, она должна получить идеально прибранную комнату. Дрова в камине приготовьте заранее, покрывала и портьеры советую тщательно вычистить, спальню проветрить. То же самое касается и комнаты леди Элен.       — Вы не сказали, когда леди приедут.       — Как только закончится их визит, это всё, что Вам следует знать, — отрезал Аллен, решив, что лучше оправдывать задержку дам непредвиденным визитом, чем мямлить, выдумывая причину.       Он был уверен, что старший супруг уже изыскал удобное оправдание для герцогини и леди Элен, а пока напускал тумана, не позволяя появиться хоть каким-то слухам о действительном положении дел. И эта предосторожность оказалась оправданной: когда под своды городского дома Кестельри ступили герцог с супругой и сестрой в сопровождении графа Неспир и баронета Эддерли, слугам, выстроившимся в холле, было указано только на прибытие леди. И не более. Лишь спустя некоторое время начали говорить о том, что герцогиня внезапно решила навестить родной дом, но поскольку она не предупредила о визите, выяснилось, что её отец отбыл по делам, а мать по-прежнему поправляет здоровье на лоне природы, пребывая в дальнем поместье.       Ко всеобщему удивлению, леди Далида была не похожа на себя прежнюю. Куда делись капризы и придирки? Герцогиня не пыталась заниматься хозяйственными делами, но и непрерывно требовать к себе внимание перестала, проводя большую часть времени в своих покоях. Она была тиха, молчалива и передвигалась по дому, не поднимая глаз — идеально воспитанная и покорная воле старшего супруга. Далида не замечала Аллена, не заговаривала с ним первой, впрочем, она вообще ни с кем не вела беседы. А если и случалось остаться в обществе других дам, перестала вести себя так, будто на её чело возложена корона.       Первый визит в городской дом состоялся спустя неделю после прибытия злосчастной леди Элен. К тому времени девушка немного оправилась от потрясения, но была всё так же бледна и подавлена. Впрочем, это было понятно только тем, кто знал её близко, для остальных же, юная леди казалась разве что излишне скромной. Дамы, прибывшие с визитом к герцогине Кестельри, пребывали в почтенном возрасте и, скорее, подходили для беседы с леди Роберте, чем с молодыми девицами, кои в полном составе собрались в малой гостиной. Разговор, как это было принято в свете, вращался вокруг погоды, модных новинок и сплетен.       — Ах, моя дорогая леди Дижон, — говорила дама в лиловом, потрясая седыми буклями, вышедшими из моды лет двадцать назад. — Вести дела лично! Это, по меньшей мере, неприлично!       — К тому же она, как утверждает мой хороший знакомый… ну тот самый, что работает в Королевской канцелярии, она подала заявку на основание собственного Рода!       — О, леди Дижон! Женщина во главе Рода? Куда катится мир!       — Да-да, моя дорогая леди Пруденс! И, — дама понизила голос, — она берёт младшего мужа!       — Неслыханно! А как вы относитесь к такому, леди Кестельри?       — Я думаю, что Его Величество знает, что делает, если позволил женщине возглавить Род.       — А неравный брак, в котором мужчина… мужчина! занимает подчинённое положение у женщины? Это… это попрание всех законов и моралей.*       — Ну, зачем же Вы так строго? Разве не этой даме принадлежат модные салоны? Она сама добилась всего, утроила как минимум своё приданое, и не нам судить её, — проговорила леди Роберте, искренне завидуя предмету обсуждения.       И в самом деле, будь леди Розамунда моложе, не решилась бы и она стать во главе собственного предприятия?       — А Вы что думаете, леди Элен? Вы тоже считаете, что женщина может лично вести дела Рода?       Девушка подняла на даму прозрачные глаза и, помедлив, ответила, что она не имеет по этому поводу своего мнения, так как незнакома с подробностями.       — А Вы видели, какие новинки выставлены в салонах «Китти»?       — О, да! Ныне в моде все оттенки фиолетового, вот видите? — дама в лиловом провела ладонью по своему платью.       — Я думала, что нынче будут носить другие оттенки… мне помнится, что прошлогодние осенние моды тоже отличались любовью к лиловому, — заметила леди Розамунда.       — В свете произошло много печальных событий, некоторые кланы понесли тяжёлые потери и облачились в траур, а все знают, что лиловый носят, когда траур не настолько строг. Дамам же свойственно блистать, а не думать о чём-то грустном и унылом.       Леди Элен слушала эти пустые разговоры и думала, что ещё недавно она охотно бы приняла в них участие. Но похищение… попытка насилия… убийство бандита… бегство… - всё это наложило свой отпечаток, приведя душу юной девушки в смятение. Достойна ли она жить так, как жила прежде? Не стоит ли ей удалиться невинною в строгую обитель, посвятив всю себя служению милосердной Эйре… или пойти в храм Таилтины, сумеречной девы? Прежний, такой простой и понятный мир рухнул, разлетелся хрустальным стеклом. И осколки его больно ранили девушку. Ей казалось, что не разбойник умер там, на полу, а она, та наивная и добрая девочка, считавшая, что всё и всегда будет так, как ей пожелается. Знатный и богатый супруг, который, ну, конечно же, будет любить её вечно. Прекрасные и одарённые всеми мыслимыми и немыслимыми талантами дети… она, вся такая красавица и умница, блистающая в свете, гордо несёт своё имя, не посрамив целую плеяду знаменитых предков.       Что же теперь? Брат велел забыть всё, что случилось. Никто из домочадцев ни словом, ни делом не напоминает о том, что леди Элен отсутствовала некоторое время. Ею по-прежнему восхищается кузина Роза, а кузина Эстер смотрит ласково и предугадывает все желания. Тётушка окружила заботой и вниманием, предлагая то поездку по модным салонам, то прогулку в парке, то весёлую игру. Но как быть с тем, что по ночам, во снах, к ней приходит бандит и тянет свои грязные руки, а потом падает на пол в агонии, а из глаза его торчит костяное навершие булавки.       Только она знает, что просыпается после таких кошмаров, а после долго лежит без сна. И уже почти готова была просить брата, дабы тот пригласил целителя душ. Стереть воспоминания, стереть навсегда. Останавливало леди только соображение, что тогда её тайна станет известна постороннему человеку, ибо невозможно не показать воспоминания, прежде чем их сотрут. А иначе Элен рискует вообще забыть всё, даже кто она такая.       О том же самом думал и герцог, для которого не были секретом ночные бдения сестры. И он готов был обратиться за помощью к своему тестю, памятуя о том, как выверенно точно он обработал разум леди Далиды, внеся туда запрет даже на малейшее сопротивление воле старшего супруга. Жестоко? Возможно, но леди Далида заслужила таковое отношение своим безрассудным поведением.       И Кестельри решительно придвинул к себе лист бумаги…       «Графу Неспир герцог Кестельри…       Милорд!..»              ______________       *не поправлять!