Идеальные отношения

      — Дорогая тётушка,— начал герцог, пригласивший леди Розамунду на приватный разговор, спустя неделю после возвращения обеих леди домой. — Я хочу посоветоваться с Вами относительно обеих мисс Драйден и мистера Эррона, коего пришлось оставить в доме, чтобы пресечь ненужные слухи.       — Весьма разумно, мой дорогой племянник, — закивала головой почтенная дама. — Пусть лучше он будет у нас на глазах, чем вернётся обиженным домой и примется рассказывать, как дурно с ним обошлись.       — Верно.       — Мне показалось… если я ошибаюсь, поправьте меня, что Вы изначально рассматривали мистера Эррона как постоянного учителя, проживающего в поместье?       — Почти.       — Но после некоторых событий, в коих он оказался замешан, пусть и против своей воли, это стало невозможно.       — Да, Вы абсолютно правы, тётушка. Однако я хочу привязать его к нашему роду. Мистер Эррон слишком много узнал…       — А нет ли у Вас на примете девицы, на которой можно было бы женить его?       — Девицы, равной ему по происхождению? Нет. Мисс Драйден не подходят для этого.       — Разумеется, мой дорогой племянник, — закивала головою леди Роберте. — Кузины герцога не ровня сыну какого-то торговца, пусть и получившему отличное образование.       — Вы правы, леди Роберте. И, к сожалению, в моём клане нет ни одной подходящей девицы, которую я мог бы предложить ему в жёны.       — Если бы… если бы… о! Сирота!       — Вот именно об этом я и хотел поговорить с Вами, тётушка. Я хочу, чтобы Вы навестили приют Святой Лонады, которому я оказываю покровительство. Каждый год я оказываю им честь, открывая Осенний бал, на котором мне представляют наиболее отличившихся воспитанниц. Я выбираю двух или трёх девиц, чтобы ввести их в клан, разумеется, без имени Рода, и подыскиваю хорошего мужа из числа слуг или работников. Невеста получает небольшое приданое, жених некоторую сумму на обзаведение хозяйством, и все довольны.       — А Вы получаете преданных Вам людей, — улыбнулась леди Роберте.       — Да, тётушка.       — Как я, например.       — Вы необыкновенно проницательны. Итак?       — Мы отправимся в приют до бала, чтобы лично познакомиться с воспитанницами.       — Со всеми, — уточнил герцог.       — Вы считаете, что это необходимо?       — Да.       — Тогда со всеми, кто выходит в этот год из приюта. Я правильно поняла, что Осенний бал сродни выпуску в вольную жизнь?       — Да, после него девицы покидают приют. И, конечно, моё покровительство для них очень много значит.       Леди Розамунда не сомневалась в этом, будучи уверенной, что и после того, как девицы ступили во взрослую жизнь, племянник не упускает их из виду. И почему-то казалось, что не стоит затягивать с визитом, взяв с собою всех леди, проживающих в доме — им будет полезно взглянуть на то, как живут те, кому не повезло родиться в бедной семье. Конечно, она знала, что в таких приютах можно встретить и девочек наполовину благородного происхождения: часто бывало, что туда пристраивались нежелательные дети, родившиеся от неподобающей связи. Ибо всем известно, что даже среди самых лучших семей встречаются весьма распущенные молодые люди, не пропускающие ни одной юбки. И, как результат, нежелательный ребёнок… в некоторых кланах девушку, понёсшую от аристократа, отсылают в деревню, в других — просто выгоняют из дома, вычеркивая из Родовой книги, а где-то позволяют родить и сдают дитя в приют. Об этом не принято говорить, но все знают, что большая часть воспитанников приютов — именно внебрачные дети.       Леди Розамунда не знала, имел ли в виду её племянник таковых, тех, кого называли «рождённые по иную сторону кровати», но всё же собиралась оценивать будущую невесту мистера Эррона именно с этой точки зрения: стоило не просто ввести в клан приятную глазу девицу, но и подумать о её будущей полезности. Однако леди Роберте посчитала нужным уточнить, стоит ли ей ограничиваться одной девицей?       Герцог, усмехнувшись, ответил, что если дорогая тётушка сочтёт необходимым ввести в клан несколько полезных девиц, не нужно ограничиваться всего одной или даже двумя. И что он лично нисколько не сомневается в мудрости леди Роберте. Эта похвала заставила зардеться щёки почтенной дамы так, будто та была юной девушкой, впервые услышавшей комплимент из уст мужчины.       В приют было отправлено письмо о предстоящем визите, что вызвало небывалый переполох и энтузиазм у воспитанниц, и вскоре в дортуарах запахло горячей тканью отутюженных воротничков и передников, жжёным волосом и ароматическими маслами, а по коридорам забегали младшие девицы, выполняя поручения старших.       В столичном доме Кестельри тоже готовились к визиту, правда, не столь тщательно. Обе мисс Драйден подобрали скромные, но очень статусные наряды, желая продемонстрировать всю выгоду от принадлежности к такому значимому роду. Леди Элен пожала плечами на предложение посетить приют и просто кивнула головой. Леди Далида… молча и покорно склонилась перед почтенной тётушкой супруга. После так называемого визита, а по сути предательства, она сильно изменилась, ходила медленно, говорила тихо, не спорила и не капризничала. Герцогиня даже сделала попытку взять на себя некоторые обязанности хозяйки дома, но узнала, что это место прочно занято Алленом. Просить младшего герцога позволить ей заниматься хоть чем-то леди не стала, опасаясь отказа, и всё своё время проводила у себя, бездумно листая очередной дамский роман.       Неожиданным для леди Далиды оказалось то, что всё, чем она гордилась, считая себя настоящей герцогиней, на поверку обернулось пустышкой, а дела в доме шли и без её участия, причём шли отлично. И, сказать откровенно, леди Далида скучала, тоскуя по тем временам, когда именно она была в центре внимания, получая комплименты, как теперь выяснилось, фальшивые. Молодая женщина не знала, чем себя занять: вышивать она не любила, рисовать не умела, сын остался в поместье, так что демонстрировать свою любовь к нему было решительно невозможно, до управления домом её не допускали, оставались чтение и музицирование. И леди Далида стала время от времени спускаться в музыкальный зал, дабы выучить какую-нибудь новую пьесу.       Однажды там её застал супруг, послушал некоторое время, а после спросил, не пригласить ли к ней учителя музыки. Герцогиня покраснела и тихо ответила, что супруг волен решать, стоит ли она таковых усилий и расходов.       Кестельри хмыкнул, окинул супругу взглядом и проговорил, что подыщет ей учителя.       — Вам стоит занять себя, леди Далида, чтобы у Вас более не оставалось времени на всяческие глупости.       — Да, милорд.       — И не мешайте младшему герцогу выполнять свою работу, миледи. Он отлично справляется с нею, Вам же стоит подыскать другие занятия. Почему бы Вам не заняться благотворительностью, например?       — Я охотно последую Вашему совету, милорд. Не далее как вчера Ваша тётушка сообщила, что в ближайшие дни мы посетим приют Святой Лонады.       — Думаю, что Вам пойдёт на пользу близко познакомиться с нравами и обычаями, которые царят там.       Кестельри ещё раз уже более внимательно глянул на супругу и внезапно поинтересовался, не ощущает ли леди каких-либо неприятных последствий её, так называемого, визита?       — Что Вы имеет в виду, милорд? — пролепетала леди Далида.       — Только то, что я настоятельно рекомендую Вам пригласить лекаря. И чем скорее, тем лучше.       Герцог смотрел, как супруга испуганно и как-то беспомощно охватила себя руками, как её лицо заливает смертельная бледность, как задрожали пальцы, а глаза наполнились слезами — поняла.       — О, Трое… Вы же некромант, милорд!       — Именно так, моя дорогая. Именно так.       — Умоляю… прошу Вас…       О чём собиралась просить леди, она и сама не знала. То, что столь близкое общение со всеми бандитами принесло свои плоды, было ночным кошмаром, сбывшимся наяву. Как она молилась, чтобы ничье семя не задержалось в её лоне. И всё напрасно, Боги не услышали её мольбы, наказание за предательство уже неотвратимо, ибо ни один мужчина не позволит себе коснуться обесчещенной женщины, которая сама виновна в этом.       — О чём, миледи? Вы понесли от бандита, я, конечно, могу узнать даже от которого конкретно, но сомневаюсь, что это как-то облегчит Вашу участь. Вам стоит внимательно присмотреться к воспитанницам приюта и подумать о том, что как Вы видите будущее Вашего незаконнорожденного ребенка.       — Я не могу!       — Не можете… что? Оставить дитя? Убить его я не позволю. Это Ваше искупление — родить и вечно помнить, как он был зачат. Она…       — Она?       — Да, это девочка.       — Но…       — Я – некромант, моя дорогая. Я вижу ауру ребёнка, надо ли уточнять, что у мальчиков и девочек они отличаются? Нет? Прекрасно. Итак… Ваше счастье, что это девочка. Я… признаю её. И воспитаю так, как полагается знатной девице из хорошего рода. Но Вы, моя дорогая, не получите доступа к этому процессу. Видеться Вы будете строго в определённые дни и только под присмотром.       — Да, милорд.       — И если Вы считаете, что на этом Ваш долг будет исполнен, то сильно ошибаетесь. Я слишком хорошо знаком с женскими циклами, так что в нужное время Вы будете ждать меня в полной готовности. А затем носить и рожать моих детей.       — Сколько? — прошептала Далида.       — Ровно столько, сколько мне будет потребно.       — А… потом?       — А потом Вы будете играть роль примерной леди, младшей герцогини рода Кестельри. И упаси Вас Трое, совершить ещё один проступок… наказание будет быстрым и очень жёстким. Думаю… что тогда я овдовею… да… именно так.       — Я поняла, милорд.       — Рад, что Вы настолько сообразительны, моя дорогая. И последнее. Ещё раз повторю, присмотритесь к приюту Святой Лонады. Советую ознакомиться с тем, как там всё устроено. Я собираюсь принять под покровительство ещё один приют, он располагается при монастыре Святой Корнелии, думаю, что Вы сможете его принять под свою опеку.       — О, да! Конечно! — с жаром воскликнула леди, совершенно не принимая во внимание, что заведение это находится на стыке приличного квартала с совершенно неприличным. И что, скорее всего, в приют попадают дети проституток и служанок из небогатых семей.       — Разумеется, казначей там будет моим человеком. Вам же останется представлять приют в свете и изображать даму-покровительницу. Если Вы, моя дорогая, сможете провести хотя бы один благотворительный сбор, я буду весьма удивлен. И рад. Клан Кестельри богат, но тратить деньги направо и налево мы не привыкли.       — Спасибо! — воскликнула леди, обрадованная хотя бы тем, что у неё вскоре появится дело.       — И подумайте вот о чём, миледи… — прищурился герцог, — я могу передумать о признании этого ребёнка.       — Ох…       Герцог кивнул, удовлетворённый испуганным видом супруги, и вышел, оставив герцогиню в весьма растрёпанных чувствах. Что ж… если она с тем же энтузиазмом примется за игру в покровительство, возможно, Кестельри не совсем прогадал с этим браком. Впрочем, все неприятности этого союза перевешивало рождения очень одарённого сына: ради того, чтобы его наследник оказался столь сильным магически, стоило потерпеть вздорную девицу. Джорджа терзали сильные сомнения в том, что супруга на самом деле осознала последствия своего глупого поступка. Она скорее затаилась, мечтая стать как можно более незаметной, и выжидала время, чтобы вновь заявить о себе. Сегодняшний разговор, как надеялся герцог, должен был показать леди Далиде, что возврата к прошлому не будет, что отныне и навсегда она всего лишь младшая супруга всесильного герцога, не имеющая прав и занимающая именно то положение, которое позволено ей лордом Кестельри.       То, что при этом испытывала леди, герцога не интересовало, и даже грядущее признание бастарда не стало для него чем-то неприятным: в поместье будет расти ещё один ребёнок, могущий послужить в будущем на благо Клана, пустяки, право… Гораздо больше Джорджа беспокоило состояние сестры. Леди Элен замкнулась в себе, часто застывала на одном месте, глядя в никуда, уходила в себя настолько, что иной раз приходилось по несколько раз окликать её, желая получить ответ.       Герцог надеялся, что время сгладит ужасные воспоминания, которые затронули лишь душу сестры, оставив в чистоте её тело. И, возможно, ему поможет тот приятный и талантливый молодой баронет Эддерли. И стоит, пожалуй, поощрить его немного, для сестры это будет весьма неплохая партия: наследник рода, богат, умён, и видно, что леди Элен ему по нраву, достаточно увидеть, какими глазами баронет смотрит на девушку. Да, пожалуй, стоит подумать об этом союзе, род Эддерли ничуть не уступает в древности их роду.       И Кестельри придвинул к себе лист бумаги, набрасывая несколько строк с приглашением баронета Эддерли на небольшой музыкальный вечер.