Идеальные отношения

                    Ах, эти милые домашние музыкальные вечера! Когда небольшая уютная комната наполнена теплом, когда огонь камина придаёт очарование и смягчает холодный свет маго-светильников, когда компания единомышленников собралась просто послушать музыку в исполнении не профессиональных исполнителей, а обычных молодых и не очень леди… впрочем, на таких вечерах принято блистать именно юным девицам, едва вступившим в пору совершеннолетия. Это представленные в свете очаровывают кавалеров на балах и светских раутах, а здесь можно просто наслаждаться созерцанием юной прелести девушек, слушая простое исполнение какой-нибудь незамысловатой пьесы.       В этот день домочадцев почтил своим присутствием хозяин дома. Он лично встретил баронета Эддерли и проводил его в музыкальный салон, где собралось уже приличное общество: не только младшие герцог с герцогиней и леди Розамунда с дочерью, не одни лишь мисс Драйден с леди Элен, но пара приличных кавалеров, но секретарь лорда Кестельри, но даже мистер Эррон. Последний старался казаться незаметным, памятуя, что его появление в доме было сопряжено с неприятностями. И пусть он лично не был виновен в них, но всё же чувствовал себя неловко.       — Дорогая сестра, надеюсь, ты не забыла баронета Эддерли?       — Ах, — смутилась леди Элен, и герцог с удовольствием отметил, как покраснели щёки девушки, — конечно, я помню баронета. И очень благодарна ему за помощь…       — Ни слова более, леди Элен! Быть полезным для столь очаровательной девушки долг каждого порядочного кавалера.       — Ну, что Вы… я была…       — Вы были великолепны, миледи! — вновь перебил девушку Эддерли и, понизив голос, продолжил: — Настоящая воительница древности. С Вами можно выходить на любую битву.       — Вы так считаете? — растерялась леди Элен, до этого не думавшая о таком положении дел.       Она время от времени вспоминала блестящего кавалера, набросившегося на её врагов и, словно ураган, разбросавшего их по дороге. Но в каком виде предстала перед баронетом дочь герцога Кестельри? Растрепанная, неодетая, грязная оборванка. И что с того, что за нею стоят вереницы славных предков, если в тот момент она была подобна бродяжке? Леди Элен украдкой мечтала, чтобы её будущий супруг был бы хоть немного похож на баронета Эддерли, но осознавала, что ни один порядочный человек не возьмёт замуж ту, что побывала в лапах разбойников. В том, что брат подыщет ей хорошего мужа, сомнений не было, но всегда между ними будет стоять похищение бандитами. И пусть она чиста перед людьми и Троими, всё же её тело видели чужие люди.       — Я действительно восхищаюсь той, что смогла защитить свою честь, — серьёзно проговорил баронет.       — Я… я уб…       — Тише, миледи, — почти прошептал Эддерли. — Пусть это останется в прошлом. Если бы я мог, то на весь мир бы кричал, что имею честь быть знаком с самой бесстрашной леди в Альбигоне!       — Но я… ах… Вы… я смущена Вашими словами, — опустила глаза девушка.       — На той дороге, с одним кинжалом, Вы смело противостояли вооружённой шайке головорезов. Ваши волшебные пальчики храбро сжимали оружие, Ваша хрупкая рука готовилась нанести удар врагам. Вы чудо на этой земле, миледи.       — Спасибо, лорд Эддерли, — леди Элен глянула ему в глаза и повторила: — спасибо!       — Но за что?       — Вы вернули мне веру в себя. И я больше не чувствую себя… грязной.       — Я всего лишь сказал правду, леди Элен.       — Спасибо Вам!       — Могу ли я надеяться на Вашу благосклонность? Если Вы признаете меня достойным этого?       — Да, конечно, лорд Эддерли. Конечно, я буду вечно благодарна Вам за то, что Вы сделали для меня.       Баронет склонился к руке девушки, запечатлев на ней поцелуй. Ни он, ни леди Элен не заметили, что у этой сцены было несколько свидетелей. И если герцог наблюдал за сестрой и её кавалером с благосклонностью, то у других приватный разговор вызывал другие чувства — зависть у леди Далиды и скрытую алчность у одного из приглашённых гостей. Этот почтенный лорд средних лет давно присматривал себе богатую невесту. Будучи принятым во всех аристократических домах, лорд Ярбори скрывал истинное положение дел: почти полное разорение из-за своего пристрастия к азартным играм. И женитьба на приданом, к которому прилагается еще супруга, стояло в приоритетах. Наследник, опять же, нужен. И лорд Ярбори посещал все званые вечера, подбирая для себя хорошую партию. Леди Элен показалась ему подходящей особой для женитьбы, а её более чем странные отношения с молодым человеком вызывали желание разузнать подробности и… если получится, пригрозив разоблачением, вынудить дать своё согласие на брак.       Лорд Ярбори не подозревал, что все его чаяния не тайна для герцога Кестельри и приглашён был сей почтенный господин в дом исключительно ради более близкого знакомства в непринуждённой обстановке. Будучи охотником за приданым, лорд Ярбори сам стал предметом охоты: герцогу потребовался союзник из недружественного клана. По данным Кестельри, дальний родственник Ярбори имел более чем тесные связи в Дал-Риаде, но оказался осторожнее других, замеченных в заговоре против короны.       Кестельри давно присматривался к клану Ярбори, но его нынешний глава оказался слишком осторожным, чтобы его стало возможно привлечь к ответу. Но теперь у герцога появилась идея, как получить полностью лояльный клан, преданный королю и… ему лично. Что для этого требуется? Всего лишь дать Ярбори нужное — супругу. И Кестельри перевёл взгляд на старшую мисс Драйден. Умная, решительная, самолюбивая, она станет прекрасной супругой лорду Ярбори и… будет вечно благодарна своему кузену за блестящую партию.       Итак… для леди Элен — баронет Эддерли. Для кузины Эстер — лорд Ярбори. Для младшей мисс Драйден… найдётся хорошая партия и для неё. Кестельри бросил короткий взгляд на тётушку, и та, понятливо опустив ресницы, проговорила:       — Лорд Ярбори, на праздник Огня — Азур, моя дочь, леди Лилия Роберте-Кестельри заключает помолвку с баронетом Лекой. Приглашаю Вас посетить этот праздник.       — О! Разумеется, леди Роберте, я обязательно буду на помолвке Вашей дочери.       — Моя тётушка, — вмешался герцог, — недавно введена в Род Кестельри.       — Прошу прощения, я не знал о таком важном событии! — повинился Ярбори, досадуя, что упустил возможность поухаживать за одной из девиц столь знатного рода.       — Сообщение было в газетах, — пожал плечами Кестельри.       — Кстати, — леди Розамунда небрежно махнула веером в сторону сестёр Драйден, — мои племянницы будут подружками невесты. Я очень рада, что мой дорогой Джордж пригласил погостить своих кузин.       Судя по всему, стрела попала в цель: лорд Ярбори так внимательно осмотрел каждую из предложенных девиц, будто незамедлительно собрался просить руки одной из них.       — Эстер, это старшая, — уточнила леди Роберте,— весьма разумная девица. Я удивляюсь, насколько умные мысли она порой высказывает. Роза тоже не отстаёт от сестры, но, мне кажется, сердце её несвободно.       — Прекрасные леди из хорошей семьи, — согласился лорд Ярбори.       — Увы, мои племянницы не входят в клан…       — Это недоразумение скоро будет исправлено, — проговорил герцог. — Я очень тепло отношусь к своим кузинам.       — Думаю, что обе девицы составят хорошие партии, особенно, если мой дорогой племянник сам найдёт им супругов, — подхватила леди Розамунда.       — Конечно, и хоть приданое у девушек невелико, но это вклады в Королевском банке, а это гарантия безбедной жизни.       Алчный взгляд лорда Ярбори показал герцогу, что он почти добился цели. Теперь этот мужчина начнёт ухаживать за Эстер Драйден, попросит её руки у Кестельри, получит согласие, и только после помолвки узнает, что вклад находится под кураторством главы клана, следовательно, снимать средства без его позволения невозможно. Останутся проценты, а Кестельри очень сильно сомневался, что милая кузина Эстер выпустит из своих ручек хоть одну медную монету. Останется только устранить всех, кто стоит между Ярбори и титулом Главы клана, и можно быть уверенным, что у Кестельри появился ещё один союзник.       И, пожалуй, стоит поощрить ухаживание баронета Эддерли за леди Элен. Конечно, до свадьбы, если она последует, ещё далеко, всё же отдавать сестру в столь юном возрасте Кестельри не собирался, но предварительное соглашение заключить уже можно. А там и до помолвки недалеко. И до специального указа Его Величества о восстановлении баронета Эддерли в наследных правах. Кестельри давно считал, что подобное непозволительно, когда лишают права первородства только за то, что человек служит своему королю и государству. Прожигать жизнь, тратить деньги, играть и проигрывать немыслимые суммы, вести разнузданный образ жизни почему-то считается нормальным для аристократов, а вот пойти на службу, показав при этом недюжинные способности, позорно и неприемлемо.       Герцог вспомнил разговор, состоявшийся как-то с королём, тогда они только начинали разбираться с тем заговором, охватившим множество родов и кланов.       — Я считаю, сир, что пора вводить новый эталон для истинного аристократа, новую элиту, если позволите. Не прожигателей жизни, не балованных сынков, коим позволено всё, а тех, кто готов положить свою жизнь, ум и способности на благо своей страны.       — Полностью согласен с Вами, Кестельри, — кивнул Яков. — И готов поддержать решение Совета, если таковое последует.       — К сожалению, сейчас в Малом Совете слишком много ретроградов, а Большой… Вы же знаете, сир, там следуют за политикой Высших.       — Знаю, — помрачнел король. — И надеюсь, что скоро всё изменится. Во многом благодаря Вашей работе, герцог.       — Благодарю Вас, Ваше Величество, — склонил голову Кестельри.       И в самом деле, заговор вскрыл множество нарывов на благородном теле аристократии, сменились главы кланов, на смену тех, кто нетерпим к новшествам, пришли новые, более гибкие и современные. Среди Среднего сословия стало меньше желающих пробраться в Высшее любыми способами, в том числе подлостью, доносами и преступлениями. Особенно после того, как король наградил нескольких талантливых торговцев, ремесленников и мастеров, позволив им добавлять к имени приставку благородного сословия и даже подписал указ, по которому некоторые цеховые знаки стали приравниваться к гербам. Но одним из немаловажных факторов стало открытие по всему королевству магических заведений, куда принимали любого обладателя силы, вне зависимости от происхождения. И Кестельри доподлинно знал, сколько там представителей аристократии — очень многие младшие сыновья, чей удел был замужество ради интересов клана, бежали в такие школы, оставляя за воротами свои имена и титулы.       Да о чём говорить? Вот Аллен, разве он не достоин лучшей доли, чем быть подстилкой в угоду старшему мужу? И что с ним сталось бы, не забери его герцог у первого супруга? Зато сейчас в клане Кестельри имеется свой талантливый артефактор, который после должного обучения обещает стать великолепным специалистом.       Кстати, о таковых. Пожалуй, пора навестить молодого лорда Лорбери и посмотреть, что у него получилось. Идея повозки, которую толкают силы магии, была очень хороша, чертежи и расчеты внушали доверие и уверенность, что всё это не фантазии юнца, а трезвый расчет знающего человека; оставалось посмотреть, что из всего этого получится. Подкупало так же и то, что лорд Лорбери не просил денег на свою идею, а рассчитывал только на свои силы и поддержку отца. Как же хорошо, что в Альбигоне всё больше людей начинают понимать важность вот такой работы! Мысли герцога вновь вернулись к баронету Эддерли, и он повернул голову, желая посмотреть, как продвигаются ухаживания вышеупомянутого господина за леди Элен.       Судя по раскрасневшемуся от удовольствия личику последней, баронет был на верном пути. Остаётся только порадоваться тому, как умело лорд Эддерли воспользовался позволением Кестельри. «Что ж, против этого брака я возражать не буду, а даже объявленная помолвка, особенно если это будет исходить из уст самого короля, сподвигнет старшего Эддерли отозвать своё решение о лишении сына права первородства. К тому же младший сын, в чью пользу это было проделано, ещё слишком мал, чтобы понять, чего он лишился. Стоит, однако, не выпускать его из виду и, при необходимости, направить его таланты и возможности в нужное для королевства русло».       И если остальные домочадцы продолжали развлекаться и получать удовольствие от милого времяпрепровождения в узком кругу, герцог Кестельри размышлял не только о благе семьи, но и всего королевства — положение обязывает!