Ресторанчик «ТА»

       Сегодня выходной, в который Феликс, вообще-то, хотел бы отдохнуть, пройтись по магазинам, вкусно покушать в любимом ресторане, возможно, посмотреть фильм в домашнем кинотеатре — сделать всё, что он привык, но обстоятельства не позволяют. Обстоятельства, в принципе, в последнее время не на его стороне. Это огорчает, особенно Ли, который совсем к подобным невзгодам жизни не привык, а приходится. Причём очень неожиданно и быстро. К своему сожалению, он всё также плохо спит, поэтому просыпается рано. И практически сразу принимается за поиски жилья. Опять. Сегодня последний день, поэтому тянуть уже некуда, вопящую внутри натуру, любящую комфорт, простор и умеренную роскошь, приходится в очередной раз заткнуть. То, что Ликсу не удастся жить одному, он уже понял. Тяжко, с нытьём и капризами, но понял, поэтому сейчас ищет квартиры, в которых будет жить с кем-то по соседству. Омега любит одиночество, в своём доме не терпел нежданных гостей, предпочитая запираться в комнате, и бывало отпускал всю прислугу, когда родных были в отъезде, чтобы остаться совсем одному в огромном, но безумно уютном и любимом доме. Как он сейчас будет привыкать к совершенно незнакомому человеку, Ликс не знает и решает оставить эту проблему на потом. Успокаивает ещё и то, что он проводит много времени на работе, в квартире будет только ночевать, так что и с соседом, а может и с несколькими, будет видеться не часто. За первую часть дня Ликс так ничего и не находит. Успевает устать за это время, поэтому уныло отдыхает в какой-то кафешке, попивая отвратительный дешёвый кофе и надеясь им захлебнуться. Дома вкуснее. Там его делают нежным, сладким, а главное, с любовью. Хочется туда, обратно. Но нельзя. Отец дал понять, что его пока что там не ждут. В горле встаёт ком, который Ли проглатывает вместе с горьким кофе, чуть не давясь. Осталась ещё парочка квартир, и Феликс обещает себе, что в следующую он точно переедет, потому что по описанию там всё очень неплохо. И, в отличии от уже просмотренных квартир, всего один сосед-студент. Проблем не должно возникнуть. Квартиру ему показывает милый в возрасте бета. Забавно расхваливает, делает комплименты Ликсу и просит за квартиру всего ничего, так ещё и напополам с соседом. И всё кажется хорошо, и оплатить можно в середине месяца, когда зарплату получит, и квартира из разряда "жить можно", особенно, если Ликс будет там только спать, вот только с тем самым студентом и возникают проблемы. — А почему Вы в объявлении не сказали, что сосед — альфа? — аккуратно, но слегка недовольно спрашивает Феликс у хозяина квартиры. Ли не уверен, что сможет себя комфортно чувствовать рядом с незнакомым альфой в одной квартире. — А это имеет такое большое значение? У него последний курс университета, он много учится, так что его практически дома не бывает, — хмыкает старший. — Для Вас это проблема? Феликс думает, что, наверное, это действительно не имеет такого большого значения, поэтому решает заселяться. Выбора у него всё равно как такового нет. Либо это, либо общага. От этих мыслей передёргивает.

***

      Ликс долго гуляет по городу, шатается по паркам и аллеям, в небольшом лесочке ищет белок и находит это довольно интересным занятием. Ближе к вечеру он балуется с собакой какого-то омеги, что с весельем наблюдает за питомцем и забавным незнакомцем, так сильно понравившимся его псу. Когда Ли ближе к ночи едет со своим чемоданом в квартиру, то чувствует себя уставшим, вымотанным, но довольным. Оказывается, когда тонешь в проблемах, для счастья нужно не так много. В первые секунды квартира встречает его пустотой, и чувствует себя теперь здесь Ликс совсем непривычно и даже холодно. Как-то неправильно осознавать, что он теперь здесь живёт. Совсем некомфортно и немного жутко, потому что чужое всё. Это в раз сбивает всю эйфорию от прогулки. Тряхнув головой, он пытается отбросить наваждение и принимается разуваться, когда к нему в коридор из комнаты выходит высокий взлохмаченный парень в пижаме. Он с любопытством оглядывает Ли и улыбается, остро, не особо приятно, хоть и красиво. — Привет, сосед, — звонко отлетает от стен, Феликс выпрямляется и кивает, коротко натянув уголки губ и мазнув взглядом по парню. — Я Киён. — Феликс, — отставляя обувь, омега старается показать, что говорить совсем не хочет. Доверия новый знакомый не вызывает, поэтому Ликс спешит вцепиться в ручку чемодана пальцами, глазами вновь холодно осмотрев соседа. Слишком много новых знакомых в последнее время. — Ты поздно. Всегда до такого времени работаешь? Или ты учишься? — спрашивает, игнорируя очевидное нежелание контакта сейчас, и продолжает улыбаться. Глаз не отводит. А Феликс дёргано поглядывает на дверь своей комнаты, желая побыстрее там оказаться. Вопреки этому остаётся стоять на месте. — Да, работаю. — У тебя красивое имя. Ты не местный? — не прерывает беседу Киён, не прерывая также и разглядывания. Феликс надеется, что на двери комнаты есть замок. — Не местный, недавно из Австралии переехал, — переехали они с семьёй давно, ещё когда он маленьким был, но почему-то Ликс говорит неправду. Невесомую опасность от соседа чувствует, отчего омега внутри ощутимо напрягается и настораживается, заставляя блондина нервничать. Наверное, поэтому и врёт. С самого детства своеобразный инстинкт самосохранения. — А где работаешь? — не унимается старший, подбешивая Ли. Чего прицепился-то? Ещё и пялится так. Не в силах сдержать внутреннего напряжения и раздражения, Феликс уже откровенно колко глядит на Киёна и, словно защищаясь, грубовато произносит: — Тебя это не касается. Если ты не понял, я устал, окей? Я не хочу сейчас с тобой говорить. Хочу пойти спать, мне завтра рано вставать, а ты меня задерживаешь своими дурацкими вопросами, — нахмурившийся сосед напрягает ещё сильнее, чем больно любопытный, поэтому Феликс спешит к своей комнате, наконец сдвигаясь с мёртвой точки. — Рад был познакомиться и всё такое. Спокойной ночи. Негромко захлопывает за собой дверь, напряжённо выдыхает, жмурясь, и только сейчас замечает, что вцепился в ручку чемодана до побелевших костяшек. Лёгкое чувство безопасности окутывает, расслабляя. Никогда не было такого отторжения человека. Да, Ликс интроверт. Да, не особо жалует новых людей, с редкими исключениями. Да, Феликс может быть грубым, отстаивая свои границы, хоть сейчас и не было какой-либо прямой угрозы в его сторону. Даже феромоны альфа никакие не выпустил. Просто чёртово шестое чувство, неприятная, непривычная атмосфера и вставший на дыбы внутренний омега накалили ситуацию и Ликс не сдержался. Становится немного неловко перед Киёном, но Ли быстро это отгоняет. Феликс был уставшим, а тот чрезмерно любопытным, вот и напоролся. В любом случае, даже если завтра всё ещё будет так совестно, что вряд ли, омега извинится. Сосед должен понять, не уставал никогда что ли? Феликс решает не умываться — высовываться из комнаты теперь не очень хочется, — быстро переодевается и со странным облегчением обнаруживает замочек на двери. Слабоватый, но всё же есть. Ли закрывает дверь и с почти спокойной душой укладывается спать. Может всё, наконец, наладится?

***

      Спит он опять плохо. Когда выползает из комнаты, сосед уже завтракает на кухне и бодро здоровается, когда видит младшего. Значит не обижается, думает Ликс и лишь кивает, заставив себя мягко улыбнуться в ответ. Всё-таки этот альфа ему совсем не нравится. Встречаются вновь они уже перед выходом, Киён, к счастью, ничего не говорит, лишь прощается. На работе, как всегда, Чан обворожительно улыбается, Минхо подмигивает, Чонин треплет по волосам, Сынмин даёт пять. Прошла всего неделя, но Ликс уже почти привык к ним. С ними было совсем не так, как с Киёном. Вряд ли это из-за того, что он альфа. Минхо и Чан тоже альфы, но на них же так Ликс не реагирует. Конечно, подбешивают, оба и каждый по-своему. Но грубить им как-то не хочется. Только Бану иногда, и то в шутку или чтобы позлить. Киёна ему злить не очень хотелось, хотя он не сделал ничего плохого. Это странно, но Феликс к середине дня устаёт об этом думать, особенно, когда старший Ли достаёт с вопросами о чужой задумчивости и рассеянности, отвлекаясь от работы. Проскочили даже парочка вопросов от Чана, что спрашивал не с любопытством, а с беспокойством. Ликс чуть не разбил две тарелки, но объяснить реакцию организма на соседа так и не смог. От вопросов он отмахнулся и до конца дня ни с кем не разговаривал. Следующие четыре дня пролетают быстро. Омега просто спит и работает, редко ест. Он, если честно, ждёт голодных обмороков, но их, к счастью, нет, что странно — не кушает нормально он уже вторую неделю. С Киёном почти не видятся, только утром и вечером, когда Ликс дома, и альфий взгляд ему совсем не нравится. Тот почти не разговаривает, но смотрит, прожигающе и пугающе. Феликс решает сильно не высовываться из комнаты, каждый раз запираясь на ненадёжный замочек. Живут они, в общем-то, спокойно, но тревога внутри Ликса не утихает. Причину Ли понимает вечером пятого дня. До зарплаты всего пара дней, и работать сегодня было совсем не утомительно, поэтому домой Ликс возвращается в хорошем расположении духа. Киён, как обычно, уже дома, Феликс ставит свои кеды рядом с чужими, быстро переодевается и спешит на кухню, чтобы заварить дешёвенький рамён. За столом с тетрадями сидит сосед, что, только омега пересёк порог, поднимает свой взгляд на него, сосредотачиваясь теперь совершенно не на лекциях. Будучи в хорошем настроении Ликс здоровается первым, чего раньше не делал. Возможно, это и стало зелёным светом. Он спокойно ставит кипятиться воду и, пока ждёт, принимается пялиться в окно, выходящее на соседний дом и раскидистое дерево, часто занимаемое какими-то птичками, что и сейчас сидели на зелёных ветках. Отвлёкшись на это, Феликс совсем упускает момент, когда альфа аккуратно подходит сзади и опирается ладонями на гарнитур рядом с руками омеги. Он слегка наваливается на спину младшего, Ликсу приходится пригнуться и вжаться животом в деревянную поверхность. Мурашки испуга тут же бегут по спине, и в первые минуты Ли теряется настолько, что позволяет чужому носу уткнуться за ухо и втянуть свежий пион, а его владельцу окутать себя кофейным ароматом. — Бог мой, как ты пахнешь, — хрипит, заставляя омегу сжаться. — Что же ты делаешь со мной, Феликс? Чужие руки мягко ложатся на бока, поглаживая и сжимая пальцами через шёлковую пижамную рубашку, сам парень плотнее прижимается к омежьему телу. К Феликсу никто никогда так не приставал. В его кругах все знали, чей он сын, все знали, что может последовать за подобным отношением, поэтому Ликса уважали и без его разрешения не трогали. Так что сейчас, когда так нагло и неожиданно чужие руки оглаживают талию, а нос беспардонно обнюхивает шею, Ли не сразу понимает, что делать. — Ты мне сразу понравился. А твой острый язычок... Ммм, — Феликс чувствует кожей ухмылку альфы, и ему становится не по себе. Что вообще происходит? — Ты же не думал, что я так просто прощу тебе это? Очень плохо так грубить старшим, сладкий. Безумно сладкий... — зарываясь носом в волосы, парень пускает противные мурашки по ликсовой коже. Руки опускаются ниже, на бёдра, и Феликс, наконец, отмирает, осознавая. Нужно что-то делать. Срочно! Омега пугается, поэтому резко дёргается назад, спиной отпихивая альфу, что некрепко стоит на ногах, опьянённый запахом и несопротивлением худого тела. Ли быстро разворачивается и, не желая ничего говорить, собирается ступить из кухни и запереться в комнате, но Киён успевает схватить за руку и резко дёргает на себя. Феликс пугается ещё сильнее. — Куда ты спешишь? Я не закончил, — в подтверждение своим словам большие руки, теперь гораздо крепче, цепляются за талию, прижимая к себе. Ли тут же пытается отпихнуть альфу, но сил не хватает — он плохо спит и почти не ест, да и альфы по природе гораздо сильнее омег. Мысли судорожно бегают в голове, сердцебиение учащается. Феликс при этом понимает, насколько плачевная ситуация — они одни, в запертой квартире, ночью, и, если он закричит, его, скорее всего, не услышат, дом малозаселённый. — Тихо, тихо, Феликс, спокойнее, — вновь утыкается носом в шею, втягивая воздух, — я не сделаю пока ничего плохого. "Пока" громыхает в голове, слёзы накатывают на глаза, в ноздри забивается взбудораженный, возбуждённый запах крепкого кофе, паника клокочет уже где-то в горле. Что делать? Извиняться? Кусаться? Кричать? Почему вся херня происходит именно сейчас и именно с Феликсом? — Киён, прекрати, — сил хватает только на шёпот. Омега внутри сжимается, заставляя Ли дрожать. — Чшш... Кончик носа ведёт дорожку к виску, и Киён позволяет себе прикоснуться губами к веснушкам. При первом поцелуе Феликс замирает, при втором — пугается настолько, что решает действовать. Острые зубы резко и болезненно цепляются за чужой подбородок, заставляя зашипеть и выпустить из рук. Омега отпихивает соседа ещё дальше от себя и бежит в комнату, тут же запираясь на замочек и судорожно хватаясь за ручку. Слёзы уже текут из глаз, мысленно молится, чтобы Киён не выбил дверь. Это ему труда не составит, потому что, Феликс уверен, и он сам, если постарается, сломать её сможет. Тяжёлое дыхание перехватывает, когда он слышит негромкую усмешку из кухни: — Вот сучёныш, — и уже громче, — Феликс, сладкий мой, себе хуже делаешь!

***

      Если обычно Ликс спит просто плохо, то в этот раз не спит вообще. Ещё какое-то время он испуганно держит дверь, но, когда понимает, что сосед уже ушёл к себе, аккуратно пятится к кровати. От страха и напряжения плачет в подушку, из-за чего на утро болит голова, и оставшуюся ночь опасливо поглядывает на дверь. Утром, вздрагивая от каждого шороха, ждёт, когда старший уйдёт, и только после выходит из комнаты. Из-за этого опаздывает на работу, но Чан, видя дёрганый, нервный и сонный вид парня, ничего не говорит. Минхо совсем не шутит, странно поглядывает и в середине дня спрашивает: — Ликс, ты в норме? Не заболел? — Нет, хён, всё нормально, — криво улыбается. — Просто спал плохо, — в ответ ему недоверчиво кивают. Чан сегодня особенно хмурый. Тоже весь день поглядывает на Ли, цокает, когда из дрожащих пальцев чуть не выскальзывает посуда, и порыкивает на Ли-старшего больше обычного. Чонин сегодня выходной, Сынмин, учуяв атмосферу кухни, старается особо на глаза шефа не попадаться и помалкивать. Перед самым закрытием, когда Феликс уже переодевается в свою толстовку, Бан стучит костяшками по двери раздевалки и просит Ли остаться ненадолго. Омега закатывает глаза, но успевает подумать — хорошо, что задержится. Альфа протирает стойку в зале, совсем не обращая внимания на вышедшего блондина. — Я хотел попросить написать ещё раз номер карты. Скоро зарплата, чтобы не вышло никакой ошибки. Феликс кивает и пишет на листочке нужные цифры, чувствуя на себе тяжёлый взгляд старшего. Стараясь согнать неприятное ощущение, Ли ведёт плечами и протягивает бумагу Бану. — Феликс, если тебе нужен выходной, просто попроси. Никаких проблем, никто не запретит, — говорит спокойно Чан, не отводя глаз. Феликс удивлённо приподнимает брови. — Мне не нужен выходной, сонбэ, спасибо. — Ты работаешь здесь почти две недели, и всё это время выглядишь сонным. Не говоря уже о том, что ты худеешь на глазах. Феликс, ты уверен, что в норме? Ты ходил к врачу? — интересуется серьёзно старший, давя на Ликса взглядом. Феликсу не хочется говорить. Не хочется жаловаться. Не хочется опять плакать. Не хочется возвращаться в ту квартиру. Ничего уже не хочется. Напряжение, вызванное теперь Чаном, вновь захватывает всё тело. Феликсу становится противно от своей слабости. — Сонбэ, я же сказал, что в порядке. Просто лёгкие проблемы со сном. Бессонница. Если это перейдёт во что-то серьёзное, я обязательно сообщу врачу, но сейчас я прекрасно могу справиться сам. Спасибо за беспокойство, — говорит негромко, но уверенно. Глаз на Бана всё равно не поднимает. Тот в ответ тяжело вздыхает, присаживаясь рядом. — Бессонница, Феликс, это уже достаточно серьёзно. И она не появляется просто так, из ниоткуда. От тебя последние несколько дней пахнет немного... тревожно... даже через блокаторы. Глаза Ликс распахивает резко и возмущённо смотрит на старшего. Словно триггер срабатывает. Пахнет. Этот что, тоже его нюхал? Также, как и Киён вчера вечером? Внутри вновь поднимается лёгкий испуг. — А ты меня обнюхивал? — выходит резко, и Феликс приподнимается с места. При этом напряжение у внутреннего омеги такого, как вчера, нет. Чана не стоит бояться, это Ликс понимает, он не угроза, но уйти сейчас всё равно хочется. — Что? Нет, нет, Феликс, ты меня не понял, — поражённо трясёт головой Бан. — Я не обнюхивал тебя специально. Мы находимся на одной кухне весь день, а от тебя и через блокаторы тревогой за версту несёт, даже принюхиваться не нужно. К тому же ты дёрганый ходишь постоянно. Ты уверен, что всё в порядке? — Я же уже говорил! У меня всё потрясно, не переживай обо мне, — немного грубо, но Феликс не хочет об этом думать. — Сонбэ, решай свои проблемы и не лезь ко мне. Я выполняю свою работу? Выполняю. Больше тебя ничего волновать не должно. Я сейчас опоздаю на автобус, так что, если это всё, я пойду. Доброй ночи, — Феликс круто разворачивается и собирается выйти из кухни, поехать домой и попытаться там поспать хотя бы пару часов, но: — Давай я подвезу тебя?