Ресторанчик «ТА»

      Следующие три недели проходят для Феликса, как в тумане. Словно вычеркнутые из жизни. Да вообще он считает, что эти полгода выпадут из красочной и яркой жизни из-за родителей. Обидно, ведь он молод, мог бы сейчас гулять, познавать себя и мир вокруг, возможно, отправился бы путешествовать, но он моет посуду. Сомнительный жизненный опыт, Феликс пока не особо уверен, что такой он ему нужен. Конечно, свои выводы омега уже сделал. Например, что деньги действительно нужно ценить. Но это работает только тогда, когда их мало. В обратном случае Феликс, честно говоря, всё также не считает нужным экономить. Ещё Ли успевает понять, что в поисках квартир он просто отвратителен. Это Ликс осознаёт и судя по нынешней квартире с соседом, и с последующими попытками съехать. Киён больше настолько откровенно не пристаёт. Смотрит, жадно, слишком горячо и откровенно, бывает временами, будто случайно, задевает совсем не случайные места на теле Ликса, от чего у младшего бегут мерзкие мурашки и испуг холодит затылок, пошлые комментарии слетают с чужого грязного языка, но наглых и открытых домогательств нет. Видимо, тот, как и сказал, ждёт течку омеги. А Феликс молится, чтобы та не началась раньше времени. Что будет во время неё, если рядом будет сосед, блондин даже думать не хочет. Боится. В том, что не откажет, он уверен, так уж устроен организм. Он даже сопротивляться не будет. Потому что не захочет — туманная голова будет наполнена одним единственным желанием. Это мерзко, и свой первый раз Ли представлял совершенно не так, поэтому с этим нужно было что-то делать, а главное — не сдаваться. Ни в коем случае. Несмотря на то, что родители несомненно баловали, они воспитывали его целеустремлённым и трудолюбивым, но так уж вышло, что распространялось это только на то, что Ликсу нравилось. Он ходил во множество кружков, но не во всех задерживался — не все сумели удержать его интерес, а значит и стараться в них было бессмысленно. И, казалось бы, это правильно, времени своего он уже с детства не тратил на что-то лишнее, только и на учёбу это тоже распространилось, отчего Ликс не особо старался с предметами, которые считал бессмысленными, неинтересными и ненужными (такими оказалась добрая половина). Родителям нужна была хорошая успеваемость, поэтому часто Ликсу приходилось заниматься с репетиторами, с которыми воспитал в себе ещё выдержку и немного терпение. Так вот — то, что происходило сейчас, а если точнее, непрямые домогательства и посягательство на его невинность, очень интересовало Феликса, поэтому вся целеустремлённость и всё упорство проснулись. Омега начал искать жильё сразу после той ночи с открытой угрозой. Только вот как-то не шло у него. Ситуация повторялась — то плата слишком большая, то без предоплаты заселять не хотят, то вновь сомнительный сосед. Почему-то квартир с омегами было гораздо меньше, чем с альфами, к которым теперь доверия не было, из-за чего появлялось ещё больше проблем. Время шло, а съезжать было некуда. Снова это чувство безысходности, разъедающей всё внутри, заставляя слабеть и подниматься ком в горле, но врождённое упрямство и гордость, закалённая статусом, сдаваться не давали. Из-за них же Феликс не хотел просить помощи у ребят. Однажды, когда он особенно боялся поехать домой, потому что нагрубил Киёну, к счастью Ликса, Чонин позвал его к себе с ночёвкой, чтобы посмотреть какой-то там фильм, который одному ему смотреть не хотелось. Хоть было не страшно, но спал вновь неспокойно. Больше Феликсу не хотелось напрягать Яна. Ли очень любит своё личное пространство, поэтому и чужое не нарушает — по себе знает, как может быть неприятно. Было как-то неловко, и Феликс не считал их уж очень близкими друзьями, чтобы попроситься пожить какое-то время. Да и квартира у Чонина съёмная. Сынмина теснить тоже не хотелось, что уж говорить об альфах. В голове проскакивали мысли опять поехать в гостиницу, но подумав ещё немного, пришёл к выводу, что это бессмысленная трата денег, которые ему очень сейчас нужны. Кстати о деньгах. Их стало немного больше, потому что задумка с сочинениями не прогорела, так что Феликс сумел собрать нужные двести сорок пять тысяч вон и отложил их за первый месяц. Денег на жизнь, правда, почти не осталось, но зато первый взнос внесён. Явно нездоровая диета продолжалась, сон всё также был плохим, что заставило Ликса потратиться и купить какое-то снотворное по отзывам из интернета. Вроде помогало, но побочка была не очень — и речь немного путаться начала, и сам Ликс слегка тормознутый стал, и спать днём хотелось сильно — так что больше снотворное Ли решил не пить. Чан и так всеми силами пытался уговорить его на парочку выходных или впихнуть в руки какого-нибудь врача. Но Феликсу нужно было работать, так что он вновь и вновь говорил, что в порядке. А его состояние и в правду уже стало в порядке вещей.

***

      Феликс понимает, что устал. И из-за работы устал, и из-за состояния своего организма устал, и из-за постоянного напряжения устал, и из-за неуверенности устал. В общем, много от чего. Этого он, естественно, показывать не хочет, поэтому в этот день становится довольно весёлым, болтливым и эмоциональным. Пытается скрыть за хорошим настроением все свои страхи, тревоги и боль, что получается вроде неплохо. Сегодня, как выразился Бан "ленивый день", народу будет немного, поэтому у Минхо и Сынмина выходной. Чонин же болтает большую часть дня по телефону с родителями, что живут в Пусане. У Чана тоже хорошее настроение — он совсем не придирается, свой строгий взгляд и холодный, приказной тон он куда-то прячет и весело болтает обо всём подряд, слушает глупые вопросы Феликса и отвечает на них, подхватывает все темы и рассказывает ещё более странные анекдоты, чем Минхо. Этих двух поваров, видимо, сама судьба на одной кухне свела. Вот и сейчас Чан улыбается, слушая очередное разглогольствование Феликса о том, что их нерасчётливый начальник должен был выставить работать омегу в зал, ведь такую красоту прятать нельзя, таких бы "ленивых дней" не было, и выручка бы лилась водопадом Виктория в его карман, потому что... — ...народ бы летел сюда, как мухи на сладкое, — горделиво заканчивает Ликс, старательно вымывая пену из чашек. — Мухи не только на сладкое летят, — колет Бан, украдкой глядит на омегу, что оскорблённо поворачивается к старшему. — А я похож на что-то другое? — спрашивает хмурясь и старается улыбку сдержать. Чан же даже не пробует, при этом очень провокационно и оценивающе осматривает Ли, словно раздумывает. Феликс не признается в этом, даже себе, хотя омегу внутри подкосило конкретно, но этот взгляд вызывает совсем неоднозначные чувства. Ему приходится сглотнуть и посильнее вцепиться руками в миску, как-будто она его удержит, если колени ослабнут сильнее. Веснушчатые щёки краснеют то ли от смущения, то ли от поднявшейся температуры, но это не важно, ведь омега, кажется, физически чувствует чужой медовый взгляд на коже. Почему-то становится нечем дышать, и Ликс спешит отвернуться, даже так продолжая ощущать чанов взгляд. У него не должно быть такой реакции на него, что за чёрт? Признаться честно, у Ли никогда ни на кого такой реакции не было. Он целовался несколько раз и не реагировал на партнёра так. Даже, когда это был нравящийся ему тогда очень сильно альфа. Колени так не подкашивало и внутри всё не переворачивалось несколько раз. Наверное, поэтому дальше поцелуев никогда не заходило. Чан же, хмыкнув и сделав вид, что смущения омеги не заметил, отворачивается и слишком просто проговоривает: — Действительно, именно на сладкое. Феликс может поклясться, что в жизни так сильно не краснел. Он уверен, что румянцем сейчас перекрывает даже хорошо заметные веснушки. Что же творится-то? Ему часто говорили, что он сладкий, Ли не обращал на это как такового внимания, и сам знает, что его душистый пион довольно приятный, от слов Киёна и прозвища "сладкий" его вообще воротит, но сейчас... Ему говорят даже не про запах, и Чан, сам того не осознавая, чуть не выбивает почву из-под ног и заставляет омегу внутри поскуливать. Феликс вертит головой, перестаёт посуду мыть, потому что прийти в себя нужно, а зверь внутри этому совсем не способствует — словно специально тянется к альфе позади. Ему сейчас нужно ответить что-то остроумное, язвительное, но в голове совсем ничего нет. — Естественно, и сомнений никаких не было, — лишь слабо произносит и старается сразу перевести тему: — А ты знал, что у каждого котика уникальный узор на носу?

***

      День проходит довольно быстро. На улице уже темно, и хоть сегодня практически не было посетителей, ребята немного задерживаются. Чонин отпрашивается домой ещё пару часов назад, поэтому Чан просит Ликса протереть столики в зале, чем он сейчас и занимается. Вернее он уже закончил, поэтому просто обессиленно сидит за дальним столиком у окна на мягком диване. Посуды было немного и большую часть дня он просто проболтал, но почему-то омега всё равно устал. Наверное, из-за постоянно бушующих пессимистичных мыслей в голове. Ликс надеялся, что если сделает вид, что всё хорошо и у него отличное настроение, то так всё и будет. И вроде так и было, он чувствует спокойствие и полную свободу от мыслей, что происходит вновь благодаря Чану. Но всё оказывается не так. Как только Ли остаётся один на один с самим собой, то в голове новый шторм. Идти домой не хочется. Он снова будет часто смотреть на дверь, не сможет расслабиться и спокойно выйти из своей комнаты. Это до ужаса бесит, но и попадаться под горящий взгляд не хочется. Как бы сильно месяц назад "ТА" не бесил Ликса, сейчас в его стенах хорошо. Тот самый непонятный уют, который совсем не свойственен этому месту, который здесь даже не предполагался, утихомиривает нервного парня, даёт нужную эмоциональную стабильность. Просто потому что тут спокойно и не страшно. И людей в себе "ТА" собрал очень хороших. — Устал? — неожиданно громко раздаётся голос сбоку, и Ликс вздрагивает. Похоже, он сильно потонул в своих мыслях, раз не заметил приближение Чана, что сейчас умостился рядом на диванчик. Его медовые глаза обеспокоенно глядят на Ли. — Не хотел пугать, извини, — добавляет уже тише. — Ничего, я просто задумался, — Феликс рассеяно переводит взгляд в окно. Улица почти пустая, хоть они и находятся практически в самом центре. Видимо, день и правда ленивый. — Сонбэ, я задам странный вопрос, но... — Ли не видит, но уверен, что Чан внимательно слушает, слегка приподняв брови. Он всегда так делает, — могу я поспать здесь? Вопрос и правда странный, но Ликс всерьёз готов ютиться на этих диванчиках. Зато в спокойствии. Может, раз атмосфера в "ТА" ему приятна, то и поспать тут нормально удастся? — В смысле здесь? В "ТА"? — хмурится Чан, до конца не осознавая. Получив в ответ от неповернувшегося Феликса кивок, совсем перестаёт понимать. — Феликс, что происходит? Жаловаться Ликс не любит. Да и ему немного стыдно. Никому не приятно сознаваться в том, что к нему приставали и лапали, из-за чего теперь до жути стрёмно, хотя стыдного в этом нет ничего. Но Ликсу сложно сказать об этом вслух. Слабым Феликс выглядеть тоже не любит, но, когда на глаза наворачиваются слёзы, размывая огоньки уличных фонарей, то держаться становится трудно. Ещё и Чан, как выяснилось, похоже, имеет какое-то влияние на Ли, раз захотелось разрыдаться именно сейчас. Не хочется, но тот самый шторм в голове может вылиться наружу. — Феликс, у тебя всё хорошо? Нет. — Да, — чувствует, как по щеке течёт первая слеза. Чан не верит и помочь этому мальчишке, к которому за месяц с небольшим привыкнуть успел, очень хочет. Понимает, что если сейчас немного не надавит, чего делать не любит, то всё будет бессмысленно. — Уверен? Чан, прекрати — хочется выкрикнуть раздражённо, но нельзя. Откроет рот и точно не сдержится. Поэтому молча кивает. — Если тебя что-то гложет, то ты можешь рассказать мне. Может, я смогу чем-то помочь? — не сможешь, думает Ликс и пытается незаметно утереть медленно стекающие слёзы. — Подожди, ты что, плачешь? — Что? Нет! — вылетает изо рта испуганно и как-то резко, настолько, что блондин сам не ожидает, а после раздаётся громкий горький всхлип. Всё происходит настолько быстро и по-идиотски, что омеге себя по лбу за слабость и тупость стукнуть хочется. На Чана он смотреть не решается, утыкаясь взглядом в стол. — Всё хорошо, — очень ласково, словно зверька дикого приручить пытается, — тебе может стать легче. Если хочешь, я просто молча тебя выслушаю, и мы разойдёмся по домам, м? — тихо предлагает, стараясь заглянуть в чужие глаза. Феликс сам поднимает голову и смотрит на Чана с таким отчаянием и болью, что альфе становится не по себе. — Хён, — впервые называет его так, а не язвительным "сонбэ", — всё так плохо. И вместе со слезами вытекает ещё и рассказ обо всём, что успело произойти и до сих пор происходит. Про спор в момент, когда Чан аккуратно обнимает его, у Ликса утаить тоже не выходит. Вместе с судорожными всхлипами полностью, от корки до корки, выкладывает все свои проблемы, рассказывает, как сильно его напугал Киён, о его касаниях и взглядах, откровенно жалуется и ноет, потому что даже сдержать себя не удаётся, когда тёплые руки бережно поглаживают по волосам и спине, а в нос, что прямо у шеи Чана, мягко бьёт запах любимого чабреца в приправах. Им по утрам всегда на кухне Бана очень приятно пахнет и, оказывается, не от подготавливаемых заранее блюд, а от самого повара. Наверное, благодаря успокаивающему тимьяну, Ликс и не впадает в истерику, все слёзы не переходят в нервный срыв от навалившихся слишком неожиданно тягот на слишком неподготовленного к ним девятнадцатилетнего Ли. Феликс, к своему сожалению, оказывается, куда слабее, чем пытается себя показать. — Я не понимаю, что делать, — скулит в чанову шею, прижимаясь ближе. Так спокойнее. — Я, наверное, такой неудачник. И слабак. — Тише, тише, — шепчет в ответ альфа, продолжая успокаивающе поглаживать по спине. Чан отчего-то злиться начинает на омегу, что так принижает себя. По его нескромному мнению, Ли довольно неплохо держался, и Бан, честно, даже не представлял, какие проблемы у того на плечах. Феликс всё это время звонко смеялся с шуток Хо, ластился к рукам Яна и с удовольствием разгадывал судоку с Мином. Он из вредности колюче язвил Чану и из избалованности часто канючил и ныл, когда видел много посуды. Но он через не хочу и с кислой миной принимался за работу. Хоть и уставший, но всё равно самый бодренький из них по вечерам улыбался всем, а дома, оказывается, погружался с головой в страх, отбивался от чужих касаний и не мог усидеть на месте от нервов, он плохо ел, валился с ног от усталости и тонул не в сладком, наполняющем силами сном, а в одиночестве и сомнениях. И даже виду не подавал, что дело не просто в бессоннице. Он точно не слабак. Малость бесячий, действительно избалованный, и с языка порой капал саркастичный яд, но не слабак. Когда спустя пять минут попыток Чана для начала хотя бы убедить Ли в том, что тот справляется очень даже ничего, Ликс всё ещё отрицательно машет головой, альфа не выдерживает. Резче, чем стояло бы, он отдёргивает за плечи пригревшегося омегу, что удивлённо уставляется на него своими большими заплаканными глазами. — Так, — получается строго, но зато младший весь в напряге и во внимании, — сейчас ты придёшь в себя, успокоишься и сходишь умыться. Потом мы вместе поужинаем и... — У меня нет денег, — хрипит Феликс, в шоке глядя на изменившегося за секунду Бана. — Я не спрашивал об этом, Феликс, — серьёзно отвечает. — Я иду готовить, а ты пока давай делай всё мной упомянутое, — аккуратно хлопает по плечам и шагает в сторону кухни. Феликсу откровенно не нравится, что его так грубо и неожиданно лишили тепла. Причём само тепло и лишило. Как это всё ему поможет, Ли пока также откровенно не понимает, но, шмыгнув пару раз и прекратив пялиться вслед ушедшему, принимается успокаиваться, размеренно дыша, после, как и приказал сказал Чан, плетётся в уборную умыться. В зеркало не смотрит, представляя, какой там ужас с красными глазами, носом и соплями, долго споласкивает лицо прохладной водой и высмаркивается. Решает ещё и переодеться из рабочего в своё, и когда возвращается к столикам, то видит, как Чан расставляет тарелки с рисом, разными зажарками и зеленью. Пахнет это всё безумно вкусно, отчего слюна во рту вырабатывается моментально. Конечно, сколько Ликс уже не ест нормально, и урчащий живот тому доказательство. Бан с уже привычной улыбочкой (и Феликс благодарен, что старший словно забывает о литрах пролитых слёз) поворачивается к нему, осматривает и приглашает за стол, добавляя: — Это, конечно, не итальянское карпаччо из говядины с трюфелем или чем ты там завтракал, — глядит с усмешкой на Ли, что цокает на это, — да и делал я на скорую руку, но, надеюсь, что тебе понравится. И Ликсу нравится. Очень. Настолько, что готов и пальчики, и тарелку облизнуть. Бан это видит, тихо хихикает и своим горделивым видом привлекает внимание Ли. — Я просто не ел давно нормальную еду, — глаза закатывая, отмазывается, чтобы Чан слишком не зазнавался, но тот лишь хмыкает "ну-ну". Правильно, что не верит, потому что еда просто волшебная. Даже, если бы Ликс питался своим обычным рационом, всё равно с таким же наслаждением съел бы всё. Феликс удивляется, что настолько прекрасный и профессиональный повар работает в таком месте. Омега считает, что Бан даже может посоревноваться с любимой и ни с чем несравнимой стряпнёй папы. И это он готовил "на скорую руку"? Вау. Но повосхищаться, понаслаждаться и забыть всё, что было минут двадцать назад, Феликсу не позволяет Бан, что, когда с не таким, как у омеги, наслаждением доедает свою порцию, протирает губы салфеткой и без намёка на прошлую насмешку поворачивается к рядом сидящему Ли. — Ты же понимаешь, что я тебя не пущу теперь в ту квартиру? — серьёзно спрашивает старший, возвращая тот самый строгий, давящий взгляд. Чан сразу понял, что с Киёном всё не так чисто. Не зря этот альфа сразу не понравился, хоть Бан и старался быть дружелюбным даже с ним. Когда он услышал, что делал этот парень, а голос Феликса ещё и затрясся на этом моменте сильнее, ярость и ненависть тут же всколыхнули всё внутри. Рык, злой и громкий, грозился вырваться из горла, и так бы и случилось, если бы не доверчиво жмущийся Феликс, что был на грани истерики. Плачущего омегу нужно было успокоить, поэтому запихнув бушующие эмоции, куда подальше, стараясь расслабиться и контролировать запах, Чан продолжал обнимать и выпускать успокаивающие феромоны. Он готов уже сейчас ехать за вещами Ли, а если тот будет сопротивляться и возражать, то Чан не побрезгует применить силу и впихнуть того к себе в машину. В то злополучное место альфа больше младшего не пустит. По крайней мере, одного. Феликс, также протирающий рот и щёки — было очень вкусно, Ликс забыл о правилах приличия и ел неаккуратно — от соуса, недовольно косится на Бана. — Ты говорил, что молча меня выслушаешь и мы разойдёмся по домам, — напоминает язвительно и надеется, что Чан вообще забудет о том, что сейчас произошло. Даже звучит смешно. — Только вот ты и сам домой идти не хочешь, — язвит раздражённо в ответ, и Феликс замолкает. Что правда, то правда. — И в "ТА" ты тоже не останешься. Тут сквозит по ночам. — И куда ты предлагаешь мне идти? — поднимает бровь Ли, недовольно глядя на старшего. — Ко мне, — спокойно отвечает он, глядя на поперхнувшегося газировкой Ликса. — У меня много места, не волнуйся. — Не, сонбэ, спасибо большое, но не стоит, — тут же отмахивается омега и находит глазами часы. — Уже поздно, нам обоим правда нужно домой. — Я не спрашиваю у тебя, а говорю, что ты едешь ко мне. И слышать ничего не хочу, Феликс! — перебивает открывшего возмущённо рот Ли, и тот в момент замолкает. Тон у альфы убедительный, взгляд всё такой же тяжёлый, спорить с ним что-то совсем не хочется. — А на счёт времени ты прав, нам уже пора. И, Феликс, — зовёт уходящего на кухню с посудой младшего, — называй меня хён.

***

      Феликс, честно, не хотел впутывать в это всё Чана. Он думал, что то будет один единственный раз, но сейчас Ли сидит у старшего в машине и едет к нему домой. Что дальше — непонятно. Не будет же он теперь всё время жить у Чана. Это неправильно. Феликсу всё равно придётся либо вернуться в ту квартиру, либо вновь искать новый дом. А до тех пор? Нет, у Бана он так долго жить не будет. Пока омега задумчиво пялится в окно, даже не замечает, как останавливаются у новостройки. Ехали они недолго, всё ещё находятся недалеко от центра и Феликс вновь удивляется — это же сколько Чан зарабатывает? Вопрос этот задавать как-то некорректно, поэтому Ли молча вылезает за старшим из машины и идёт хвостиком до самой квартиры. Когда альфа говорил, что места у него много, он не врал. Квартира действительно большая, минималистично обставленная, очевидно холостяцкая и светлая, хоть и с тёмной мебелью. Конечно, Феликс не первый раз находится в подобных квартирах, поэтому знает, что она довольно дорогая, но становится как-то неудобно — Чану приходится его чуть ли не за руку увести от входных дверей. И то Ли неловко замирает вновь, только теперь посреди просторной гостиной, соединённой с кухней. — Чего ты? Не стесняйся, чувствуй себя, как дома, — наконец-то суровое выражение лица исчезает, и Чан улыбается, привычно тепло. — Можешь сходить в душ, если хочешь. Я тебе дам что-нибудь из своей одежды. Феликс в ответ лишь кивает, принимает из чужих рук полотенце и футболку с шортами и семенит в ванну. Та радует привыкший к подобному глаз Ли — места много, застеклённый большой душ, белая ванная, серая отделка. Красиво очень. У Чана определённо есть вкус. Ликс быстро смывает с себя сегодняшний день, всю усталость, слёзы, отступившие страхи. Горячая вода расслабляет мышцы, и разнеженный паром омега выходит к Бану в гостиную. Тот на несколько секунд тормозит, не отводя глаз от встрёпанного, с мокрыми волосами и порозовевшими щеками Феликса в великоватой одежде альфы. Красивый, не в первый раз проскакивает в голове Чана, и он, бросив Ликсу, что тот может найти какой-нибудь фильм, спешит в душ. Спать действительно не хочется, поэтому Ли находит комедию, которую хотел давно посмотреть, а сейчас она как раз отлично смогла бы отвлечь от тяжёлых мыслей и избавить от неловкости. Следующие полтора часа ребята ухахатываются то над фильмом, то над собственными комментариями и шутками. После они идут на кухню, пьют чай, где Чан одними словами убивает всё радостное настроение, возвращая к, как оказалось, незаконченному разговору в "ТА": — Я могу тебе помочь с жильём, — неожиданно и очень легко произносит старший, намазывая хлеб творожным сыром. — И я даже слышать не хочу о том, что ты и сам справишься, — тычет ножиком в сторону Ликса и строго глядит в расширившиеся глаза младшего. — Конечно, справишься, сомнений нет, но неизвестно когда. А я уже сейчас могу предоставить тебе квартиру и избавить от одной проблемы. — Я не хочу тебя напрягать, — машет головой омега, серьёзно глядя в ответ, на что Бан усмехается. — Ты напряжёшь меня гораздо больше, если не согласишься, — повторяет когда-то сказанные слова омегой и гаденько ухмыляется. — У моего знакомого есть небольшая однокомнатная квартирка недалеко от "ТА". Она ему не нужна, да и он человек обеспеченный, так что особой прибыли она ему не принесёт, поэтому он может сдать её тебе по дешёвке. Я сам в ней когда-то жил, условия там хорошие. И я уже поговорил с ним, — как ни в чём не бывало добавляет альфа, — он согласился сдать её тебе за сто семьдесят тысяч вон. — Это, конечно, очень классно, но у меня сейчас нет денег, чтобы заплатить за неё, — отвечает Ликс, глаза теперь с чашки не поднимая. Даже если он сейчас съедет из той квартиры, за прожитую половину месяца заплатить нужно будет, а зарплата только через неделю. Ему не хватит заплатить за обе квартиры, ещё и с учётом того, что нужно отложить деньги. — Я могу избавить тебя и от второй проблемы с деньгами, — слишком просто мурлычит Чан, прожёвывая бутерброд. — Ты можешь на полставки работать уборщиком в "ТА". Будешь после закрытия — ну или перед открытием, как тебе удобно — мыть пол, протирать столики, пыль с полок и всё такое, а твоей зарплаты как раз хватит на квартплату. Каждый месяц я могу сразу перечислять твою зарплату за уборку моему знакомому. Хорошая идея? Феликс всё это время в шоке слушает, как Чан легко решает его проблемы. Идея действительно хорошая, поэтому в ответ он может лишь поражённо кивнуть, удивлённо хлопая глазами, чем вызывает милую ухмылку Бана. — Ну, вот и славненько, — чай допили, альфа громко хлопает ладонями по бёдрам и поднимается. — А теперь спать. Я покажу тебе спальню. Спальня такая же просторная, с высокими потолками, наверняка, мягкой кроватью, большими окнами и приятным витающим ароматом тимьяна. Тут очень даже уютно, много всяких статуэток в шкафчике и на полках, какие-то картины, плакаты, ноутбук на столе — слишком обжито, чтобы быть гостевой спальней. — А ты где спать будешь? — с подозрением спрашивает Ликс, усаживаясь на постель. Кровать действительно мягкая. — На диване. — Я не хочу занимать твою комнату, — тут же поднимается с постели. Подозрения подтвердились, это спальня Чана и гнать такого доброго хозяина этой квартиры на диван блондину очень не хочется. — Я же гость, так что я и посплю на диване. — Нет, ты поспишь здесь, — отрезает Чан, перегораживая выход из комнаты. — Феликс, мне моё воспитание не позволит согнать омегу на диван, так что не вредничай и ложись спать. Спокойной ночи. И тут же выходит из комнаты, чтобы младший ничего не успел ответить. Феликс лишь язвительно хмыкает, думает о том, что старший даже не позволил поблагодарить себя, и заползает под тёплое одеяло. Постель удобная, подушка мягкая, омегу окутывает облаком успокаивающих приправ с тимьяном, который Ликс с наслаждением втягивает носом, и перед тем, как окончательно провалиться в крепкий сон, на грани слышимости шепчет: — Спокойной ночи, хён.