Ресторанчик «ТА»

      Так, как в этот день, у Минхо, кажется, глаза не горели никогда. С самого утра у этого альфы не сползает лёгкая, задумчивая улыбка, и как только он приходит на работу — кстати раньше обычного, когда на кухне лениво воркуют только Феликс и Чан — голосом мягче обычного, каким-то мурчащим, сообщает: — Кажется, я ему нравлюсь. И сияет начищенным тазом. У Феликса от этого ползёт широкая улыбка, и Чан протягивает "воу-воу", обнимая друга, что счастливо сверкает глазами. — Так, и как всё прошло-то вчера? — неловко спрашивает Ликс, когда альфы успокаиваются, и Минхо смущённо прячет взгляд. Мда, нехило так на него омега Хван действует. — Потрясающе. Джин так сказал, по крайней мере, — лепечет своим хрипловатым голосом. — А ещё... Ещё он сам меня вчера поцеловал! В щёку, правда, но, думаю, ещё пара таких свиданий, и Хёнджин~а будет таять от моих французских поце... — Минхо, Боже! — восклицает Бан, пихая смеющегося парня в плечо. Кажется, потерять всё смущение и засверкать уже далеко не стыдливо глазами за пару секунд может только Ли-старший. Вот бы и Феликс так умел. При упоминании о поцелуе, омега будто в транс входит. Пальцы самозабвенно поднимаются к тому самому месту и аккуратно, словно невзначай, поглаживают. Ему сегодня опять снился Чан. И поцелуй тоже. Такой же невинный и короткий. Но эмоции Ликс испытал точно такие же. То есть колоссальные. Взгляд непроизвольно падает на губы Бана, который попивает свою газировку через трубочку. Интересно, как Чан целуется по-француз... Айщ, Феликс! Омега тут же отводит глаза. Чёрт бы тебя побрал. Кого именно — Чана или Феликса — непонятно. — Джинни, кстати, на второе свидание согласился, — улыбается довольно Хо, после чего стреляет глазами в Чана. — А у вас ког... Бан закончить не позволяет. Вновь пихает локтём в бок, угрожающе сверкнув глазами. Феликс, задумавшись, не сразу понимает, что происходит, поэтому удивлённо смотрит на старшего. — Мы вчера тоже хорошо погуляли, спасибо, что спросил, — напряжно и как-то давяще произносит альфа, глаз с Минхо не сводя. — Правда, Феликс? Феликс заторможенно кивает. Не сразу даже соображает, что спрашивают его и о чём собственно спрашивают, но кивает. После этого ловит на себе взгляд Бана, что глядит со странной искринкой. Ликс опять про поцелуй думает. И Чан, кажется, тоже. Специально, опять поддразнивая, на него и намекает. — Понравилось, — понимание, что это даже не ответ на вопрос, а лишь озвучивание своих мыслей, связанных с, казалось бы, простым поцелуем в щёку, бьёт по голове похлеще, чем дверца в тот раз. Премия "самый глупый человек на Земле" определённо бы присудилась Феликсу. Даже конкурентов бы не сыскалось. — Ладно, мне переодеться нужно. Не справившись с неловкостью, резко окатившей с головы до ног, Феликс спешит скрыться за дверьми раздевалки, игнорируя обе пары глаз. И подозрительное шушуканье голосов после тоже.

***

      Ликс, честно, себя полным придурком ощущает, потому что думать целых четыре дня об обычном поцелуе — в щёку, прошу заметить — нормальный человек не будет. Ну, это Феликсу так кажется. Потому что и сам никогда этому какого-то большого значения не придавал. Его часто целовали в щёку братья, и родные, и двоюродные, и те, что седьмая вода на киселе; его целовали и ухажёры, что Ликс позволял только если альфа вёл себя прилично и если у них было больше двух свиданий (а такое бывало), и то особых эмоций от этого не испытывал; его каждый год чмокали на день рождения всем кому не лень, и Феликс никогда не придавал поцелую в щёку столько смысла. И сам ведь не брезговал и друзей — омег и альф — в щёку клюнуть, приобнимая при встрече. Ничего в этом такого нет. Не в губы же. Да и в губы, по секрету, Феликс друзей-омег чмокал. И всё было нормально. А сейчас... Всему виной определённо Чан. Чувства Ликса, видимо, куда сильнее, чем он мог себе представить, а представлял он много. Даже слишком. Поэтому быстро понял, что Бан это точно не какой-то период в жизни, ведь даже когда Ликс целовался с языком с нравящимся сильно альфой в школьные времена, столько эмоций, как от этого невинного и, возможно, даже жалкого чмока, не было. И коленки, кстати, так сильно не подкашивались. Тот явно по всем фронтам проигрывал. От этого, откровенно говоря, немного жутко. Ликс читал в интернете, или где-то слышал, что в паре всегда один любит больше. Феликс в это, естественно, не поверил, посчитал полной чушью, но, по правде, понял, что любить кого-то больше, чем его бы любили, не хочет. Возможно, это эгоизм, но Ли это оправдывал тем, что просто трусит. Боится, что потом, если вдруг — чисто теоретически, всякое же в жизни бывает — они расстанутся, Ликс свои рассыпанные крупинки и души, и сердца, и тела не соберёт. Даже веником в совочек. Омега очень эмоционален и чувствителен, когда к человеку привязывается, поэтому чувства никогда подделывать особо не умел, был довольно прямолинеен. Феликс бы отдался полностью и без остатка, если бы вдруг любил кого-то больше. Поэтому лучше пусть его обожают, а ему просто не будет неприятно чужое общество. Так бы было легче. Но тут он встретил Чана. На это Феликс не рассчитывал. Как и на то, что сзади вдруг раздастся грохот открывшейся двери. Ли заметно вздрагивает, из скользких от пены пальцев выскальзывает миска, так и не домытая, но, к счастью, плюхается в кастрюльку, наполненную водой, создавая лишь грохот. Ничего не разбилось, но вода выплеснулась на пол, прямо на кеды Ли. Феликс, несмотря на это, выдыхает облегчённо, но уже в следующую секунду, нахмурившись, поворачивает голову в сторону вошедшего. — Хо-хён, мне казалось, дверь не настолько тяжёлая, чтобы прилагать столько усилий, достаточно просто дёрнуть за ручку и потянуть, попробуй в следующий раз, — и губы зло поджимает. В прошлый раз, когда Ликс случайно разбил чашку, шеф таким взглядом на него посмотрел, что омеге до сих пор стрёмно его вспоминать, мурашки тут же по позвонку бегут. Феликс всерьёз был готов склеивать посуду хоть своей слюной, лишь бы старший больше так не опускал сначала на осколки, а после на поджавшегося Ли взгляд. Теперь он остро реагирует на такие инциденты. — Не язви, Ликс, тебе не идёт, — отмахивается Хо-хён и бодро шагает к нему, после закидывая руки на плечи, совсем не печась о том, что взваливает на омегу весь свой немалый вес. — Ты сегодня будешь занят после работы, если что, — невзначай предупреждает Минхо, внимательно наблюдая, как Ликс вымывает пену. — Чего это? — фыркает омега, стараясь чужие руки с плеч скинуть, но Ли-старший совершенно на это не обращает внимания, наваливаясь, кажется, только сильнее. — Я же обещал тебя с Джином познакомить... — Вы начали встречаться?! — Феликс тут же все обиды забывает, удивлённо-радостно на старшего смотрит, вспоминая его слова. — Вода сейчас выльется, балда, — Минхо его голову обратно к раковине рукой поворачивает, предотвращая наводнение, сам Ли от себя не освобождает. — Конечно начали. Какие-то сомнения были? Я же говорил, что он с ума по мне сходит. — Разве не ты по нему? — Ликс ехидно улыбается, начиная также ехидно посмеиваться, на что Минхо уязвлённо фыркает. — У нас это взаимно, — бубнит куда-то в сторону. — И как он тебя терпит? — задаёт риторический вопрос, тяжело вздыхая, после вновь роняя ту же самую миску, которую не успевает домыть, в ту же самую кастрюльку. Минхо бессовестно тыкает пальцем в бок, после сам себе улыбаясь и показывая язык на нахмуренный взгляд Ли-младшего. — Ладно, не дуйся на меня, Ликси, — и беспардонно чмокает куда-то в волосы, выше уха. Омега на это вновь фыркает. Минхо это вообще синоним к словам "бессовестно" и "беспардонно". На этот поцелуй Феликс никакого внимания не обращает. Вошедший в этот момент Чан не обратить не может. — Что, Хёнджин больше не даёт себя целовать? — язвит Бан, несмотря на сверкнувшие молнией глаза, улыбается с издёвкой. Феликс от неожиданности вздрагивает, Минхо так от него и не отходит. Только голову в сторону старшего поворачивает. — Почему же? Даёт. Просто кто ж перед нашим Ликсом устоит, м? — и треплет что-то смущённо бурчащего омегу по недавно окрашенным волосам. Улыбается хитро и под тяжёлым взглядом хёна отходит от Феликса, освобождая наконец чужое личное пространство. — Я приведу сегодня Джина с нами поужинать, хорошо? Чан пожимает в согласии плечами и теперь уже не так сурово смотрит на Хо: — Согласился? — Согласился, — довольная улыбка расплывается на заострённом лице Минхо. — Ты тоже давай не тяни кота за причинное место. Сколько уже времени прошло? Чан на это недовольно цокает, закатывает глаза и уходит из кухни в зал. — Вы о чём? — недоумённо спрашивает Феликс, переводя взгляд с альфы на закрывшуюся дверь, и протирает полотенцем от влаги руки. Про себя отмечает, что кожа начинает на внешней стороне ладошки шелушиться, из-за чего недовольно мычит под нос. Нужно будет потратиться и купить крем — из-за горячей воды и постоянного нахождения в ней руки ужасно сохнут. Ликсу определённо не нравится своеобразная наждачка на руках. Минхо лишь отмахивается и, подмигнув, тоже скрывается за дверью. Странные они.

***

      Хёнджин чудесный. Своей улыбкой он, как только его встретил у входа в "ТА" Минхо, осветил всё помещение, а звонкое "всем здрасьте!" весело отлетело от стен, заставив в ответ расплыться в улыбке. Хван, оказывается, был знаком уже со всеми, оставался только Феликс, которому Джин, как только увидел, сразу сделал комплимент серёжкам. Ли обрадовался этому так, будто сам не знал, что серьги от прада у него красивые, и, кажется, влюбился в этого поблёскивающего лисьим взглядом блондина, что сразу забронировал место за столом с Феликсом, с первого взгляда. Они каждый месяц, вообще, устраивают такой небольшой совместный ужин. Ликс участвует в таком только во второй раз, и очень жалеет, что тогда, в самый первый месяц, отказался от ужина с ребятами. Это всё так уютно и семейно, по-доброму и по-родному. Они вместе, окутанные комфортным полумраком, кушают, смеются, рассказывают что-то новое, делятся новостями и поистине чувствуют себя счастливыми. Каждый в этот момент искренний, и глаза у всех сверкают совершенно по-другому. Не так, как обычно. И Феликс вновь чувствует себя как дома в стенах этого ресторанчика. Людей в себе "ТА" собрал определённо самых лучших. Хёнджин вписывается в их компанию, как влитой. Роль играет и то, что знаком он уже со всеми достаточно, а так, как Хван успевает поделиться с Ликсом, омега является жутким интровертом. Вероятно, ему бы было не так комфортно с ними, если бы он познакомился со всеми только сегодня. Но за этими двумя довольно забавно наблюдать. Минхо, быстро усевшийся в начале рядом с Хёнджином, так и намеревается постоянно потрогать омегу за руку, переманить внимательный взгляд на себя, пару раз даже аккуратно целует куда-то в ушко — в первый раз Джин смущённо ведёт носом, отвернувшись от него, а во второй уже недовольно косит на своего альфу взгляд, ведь тот отвлекает его от рассказа Сынмина. Руки же своей от тёплых пальцев Хо не отодвигает — делает вид, что внимания на это вовсе не обращает, а на деле и сам временами чужих поглаживающих пальцев выпускать не хочет. Смущает под конец их Чан, когда по-доброму подшучивает над тем, как пара перекладывает друг другу в тарелки какую-то еду. Хоть Минхо и слегка тушуется сначала, но после, собравшись, отвечает старшему: — Завидуй молча, — фыркает, улыбнувшись, он, и добавляет: — Ты бы, знаешь, тоже уже мог кое-кого, — выразительно выделяет это слово, — едой угощать, но что-то наш обычно решительный и целеустремлённый Чан всё никак сил не найдёт. Стареешь, похоже, хён. За столом все замолкают и глядят то на Минхо, которого Хван в бок локтём тыкает, шикнув, то на Чана, что палочки сильнее, чем нужно, в пальцах сжимает, недовольно Ли взглядом сверля. Какая ты зараза, Хо, — глазами одними говорит. Да. Тебе же от этого лучше, — отвечает так же глазами, ухмыльнувшись. — Феликс, у тебя такие колечки прикольные! Ты сам их делал? — чрезмерно громко, чтобы всех отвлечь, вдруг выпаливает Хёнджин, который на бисер на пальцах младшего весь вечер глядел. — Можешь и мне такое сделать, а? Феликс заторможенно кивает, глаз с Бана не сводя. Тот как-то нервно, или раздражённо, банку с газировкой открывает, продолжая то ли борьбу, то ли разговор взглядами с Минхо. — Я могу тебе какое-нибудь из этих отдать, если хочешь, — Ликс заставляет себя отвлечься и улыбается Хвану, что глазами по новой сверкать начинает. Больше никаких пререканий нет, об этом никто больше и не вспоминает и заканчивают свой вечерок они в такой же уютной обстановке, как и в начале. Сидят они дольше, чем обычно, но когда большинство уже начинает зевать, то решают, что пора по домам. Засиделись. Чан так и говорит и поднимается, призывая к движению и всех остальных. Убирают они всё достаточно быстро, продолжая посмеиваться с чего-то. Хёнджин напоследок всех обнимает, Феликса в который раз благодарит за колечко с цветочками и скрывается вместе с Минхо, Сынмин и Чонин уезжают на такси, Ликс понимает, что убирать будет уже завтра утром, а Чан... Чан ведёт себя не так, как обычно, что настораживает омегу. Тот какой-то хмурый, молчаливый, и Феликс не хочет думать, что это из-за слов Минхо. Странные они. Бан предлагает пройтись пешком, воздухом подышать, Ликс не отказывается. Теперь болтает только Феликс, отчего становится немного неловко. Чан начинает говорить слишком неожиданно, перебивая рассуждающего обо всех ужасах аттракционов Ли. — Феликс, сходи со мной на свидание. — Чего? — вырывается быстрее, чем омега успевает понять хоть что-нибудь. Осмысление приходит, когда видит серьёзный и немного взволнованный взгляд старшего. — Я... Он серьёзно сделал это настолько легко? Феликс это совсем не так себе представлял — то, как Чан позовёт его на свидание. Не сказать, что Ликс это очень часто представлял, конечно нет, что вы, но всё же... Готов к этому омега сейчас точно не был — да и как вообще к такому подготовиться можно? —, поэтому теряется сильнее, чем хотелось бы. И злится на свою реакцию, которую вызвать может только этот альфа, и никакой другой. А ведь сколько их было у Ли... — Если ты не хочешь, ты можешь отказаться, — убеждает аккуратно альфа, но Феликс во-первых, думает, что отказываться не хочет, во-вторых, что Чан это не примет так легко, как пытается показать. — Нет, нет! Я хочу, очень! — выпаливает резко, тормозя и мотая руками. Потом понимает, как странно и очевидно звучит его ответ, и оседает, смущаясь. Бан подогревает это тем, как меняется его взгляд — только был взволнованным, а сейчас уже сверкает совсем не незаметной смешинкой. — Ну, не в том плане, что я очень ждал этого, не подумай, в том, что мне просто нравится с тобой гулять, а свидание же это почти то же самое, так что я не против пойти... — Феликс, — перебивает опять Чан, улыбаясь, — я тоже очень хотел сходить с тобой на свидание. — А чего ж раньше не предложил? — язык определённо враг Феликса, поэтому сразу закрывает себе рот ладошкой, распахивая глаза. Сначала думать, Ёнбок, потом говорить! Чан сначала легко тушуется, а после звонко смеётся. Феликс бы обязательно засмотрелся на чужие ямочки и полумесяцы глаз, но слишком стыдно. — Извини, — продолжает хихикать. — Не думал, что ты так этого ждёшь. Так бы точно поторопился с этим. — Ой, ну тебя, — машет на него рукой и шагает побыстрее вперёд. Чтобы альфа щёки покрасневшие не увидел.

***

      Куда именно они пойдут, Чан не сказал. Поэтому, что надеть лучше всего Ликс думает долго. Единственная рекомендация от Бана — это одеться потеплее, потому что пойдут на свидание они вечером, омеге замёрзнуть нельзя. На это Ли тогда улыбнулся широко, почувствовал, как внутри всё трепещет, а теперь понятия не имеет, что надеть. В чемодане вещей правда не так уж и много, да и большинство из них Ликс, честно говоря, уже надевал, отчего настроение начинает достаточно стремительно падать. Он только перестаёт волноваться благодаря тому, что расслабился пока наносил небольшой слой косметики, чтобы посвежее выглядеть, а тут по новой нервные потрясывания накрывают. Хорошо, хоть корни с помощью Сынмина недавно обновить успел. Он хотел на свидание с Чаном, очень хотел, но что-то теперь от этих судорожных сборов слёзы на глаза накатывают. Ликс нытиком быть не хочет, поэтому аккуратно всё по новой пудрой накрывает (благо, прислуга, или кто там ему чемодан собирал, позаботилась о том, чтобы закинуть "ежедневную" косметичку) и ещё разок на вещи смотрит. Единственное, что не надевал, это светло-серо-зелёная рубашка, которую он в итоге накидывает поверх чёрной водолазки с высоким горлом, заправленной в такого же цвета брюки. Неплохо. Могло быть и нарядней, но Ликс не думает, что они пойдут в какое-то супер роскошное место, так что всё хорошо. Вид в зеркале ему в принципе нравится. Нервы всё ещё натянуты. Когда он обувается в чёрные кроссовки, которые так же лежали всё это время в чемодане, накидывает на руку куртку и оглядывает квартиру перед уходом, Ликс делает вдох и выдох. Всё пройдёт хорошо. Нервы всё ещё натянуты. Когда он спускается в лифте вниз, продолжает беспокойно прокручивать кольцо на пальце. Нервы всё ещё натянуты. Когда он выходит из подъезда и видит Чана, облокачивающегося на капот своей машины, с цветами, нервозность, как рукой снимает. Феликс по новой, уже полной грудью, вдох делает и улыбается альфе широко, по восхищённым медовым глазам, оглядывающих его, понимает, что зря переживал. Сам от любимых ромашек, вручаемых Баном, взгляда отвести не может. Прямо как в его снах. От этого всё внутри буквально верещит, омега тает, когда Чан своим глубоким голосом говорит о том, как Ликс прекрасно выглядит, и приобнимает. Всё точно пройдёт хорошо. Приезжают они сначала в небольшой ресторанчик с уютным деревянным интерьером и зелёными растениями. Тут людей почти нет, они ещё и усаживаются за столик за ширмочкой, так что их уединению никто не мешает. Никто не мешает Чану в который раз оглядывать красивое лицо омеги, подчёркнутое румянами и блеском на губах, и смущать комплиментами. Никто не мешает Феликсу по новой влюбляться в альфу, когда тот, внимательно слушая омежью болтовню, подкладывает в тарелку вкусные и сочные кусочки мяса, которые поджаривает на встроенной в столе плитке, и трепетно касается руки Ликса, лежащей на столе. Никто не мешает этим двоим наслаждаться друг другом — голосами, взглядами, смехом, улыбками, что сейчас в желтоватом свете лампы кажутся намного волшебнее обычного. И глазам их гореть ещё чуть стыдливой влюблённостью никто не мешает. Оба уже понимают, что взаимно. Свидание у них воскресным вечером, через пару часов после окончания работы, поэтому Ликс был ужасно голодным, но благодаря умелым и заботливым рукам Чана, подкладывающим постоянно покушать ещё в тарелку омеги, наедается Ли довольно быстро. Откидывается на спинку стула, выдыхает облегчённо и чувствует, как глаза начинает накрывать лёгкой усталостью. Теплота и уют, чувство безопасности и приглушённый жёлтый свет размаривают Феликса, что Бан сразу же замечает, усмехнувшись. — Со мной настолько скучно? — улыбается зевку Ли, по-доброму подкалывая. Ликс тут же принимает менее ленивую позу, распахнув ресницы. Только собирается начать отнекиваться, как слышит смешки-колокольчики, сразу замолкая. — Я шучу, Феликс, я знаю, что тебе со мной нравится, — вновь улыбается, ведь реакция ожидаемая — веснушки покрываются румянцем. Как же альфе нравится то, что Ликс реагирует на него именно так. — Мы ещё не закончили, так что пообещай мне не уснуть в машине сейчас, ладно? — мягко подмигивает, поднимаясь из-за стола, и, дождавшись Ли, шагает оплатить их ужин. Куда они теперь едут, Чан вновь не говорит. Феликсу и остаётся только любоваться ромашками в крафтовой бумаге с каким-то мелким узорчиком. От любопытства вся усталость пропадает, зевать больше не хочется, и примерно, куда они собираются, Ликс понимает только тогда, когда они паркуются. Чан открывает ему дверь и ведёт к огромному мосту, перекидывающемуся через реку Хан. И тёмные глаза Феликса вмиг окрашиваются всеми цветами радуги. На радужном фонтане Ли был, если честно, только пару раз, и то первый был днём, а во второй он возил сюда младшего братишку. Сильно внимания на цветастую воду, стекающую прямо с моста по всему периметру, он тогда не обратил — с папой по телефону о чём-то говорил да и за мороженным отходил —, но сейчас Ликс наконец вкусил самое прекрасное. И жалеет, что раньше здесь не появлялся. Чан подводит его к перилам, пододвигаясь ещё ближе к фонтану, подальше от людей, которых, к счастью и к удивлению, не чересчур много, и следит за тем, как восторженно наблюдает за льющейся водой Ли. Бан тут бывал несколько раз, поэтому то, что происходит на фоне его совсем не интересует, гораздо важнее омега, что улыбается радостно, глазами своими невероятными предмет восхищения отражая. Феликс намного прекраснее. Даже не в разы. В сотни. В тысячи. И альфа зачарован. Околдован им. И влюблён. Определённо так, как никогда в своей жизни. И ему это несомненно нравится. — И почему я раньше сюда не ходил, — озвучивает мысли Ликс, тут же спохватываясь и доставая из кармана телефон, чтобы сфотографировать. Но на кадре получается совсем не так, как в жизни, как бы Ли не старался, не выставлял композицию и не менял ракурс. Всё не то. Не настолько нереально. Обидно. — На фотке чего-то не очень, — бубнит он Чану и наконец обращает на альфу внимание. И вновь стыдливо ведёт плечами. Кажется, Бан даже не смотрел на фонтан. Феликс шморкает носом и опять смотрит на воду. Это не так смущающе. — В жизни намного красивее. — На тебя мне всё равно нравится смотреть больше, — хмыкает в ответ альфа, глаза, словно подтверждая, так и не переводит. На омегу, честно-честно, приятнее смотреть. Особенно такого неловкого. И Чан решается на то, о чём давно думал. То, что ему давно снилось. Пододвигается ближе и зовёт: — Феликс, — Ли сразу поворачивается, не ожидая такого мелкого расстояния между ними, но отодвинуться не может — текучим мёдом заворожён. Как и всегда. Стоит уже привыкнуть. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно ты мне нравишься, — пододвигается ещё ближе, с глаз, с краю которых всё так же отражается радужные потоки воды, взгляд опускает на поблёскивающие губы и уже шепчет практически в них. А Феликс может представить, ведь нравится ему Чан неменьше. Омега теперь и сам глаз отвести от чужих губ не может, получается лишь с придыханием, совсем не задумываясь, сразу же выдать: — Ты мне тоже очень... Закончить Бан не позволяет. Уже знает, что тот ответит, поэтому в момент губы своими накрывает, немного пачкаясь в блеске, но думать об этом никто не собирается. В Феликсе фейерверки, намного ярче воды на фоне, взрываются, все внутренности переворачивая и встряхивая. Колени слабеют, дрожащие пальцы за плечи альфы хватаются, чьим ароматом приятно окутывает, и поцелуй в щёку совсем пустяковым теперь кажется. Ликсу даже смешно от него становится. От того, как приятно чувствуются губы Чана, как приятно они двигаются и сминают губы Ликса, не смешно, ведь мысли все плывут вместе с омегой, которого за талию крепкие руки придерживают, пальцами ласково поглаживая. Вот теперь ощущения поистене колоссальные. Теперь Феликс точно самое прекрасное вкусил. Чан и сам пьянеть от чужих губ начинает. Но больше себе не позволяет, призывая всю свою выдержку. У них ещё будет много времени. Хорошо, что Минхо такая зараза и давил на него эти несколько дней. Похоже, и правда Чану тем лучше, что друг такой наглый и колкий. Если бы не он, Бан бы, наверное, долго ещё ждал момента получше, чтобы позвать на свидание. Оказалось, что хорошим моментом может быть и обычная прогулка. Главное — собраться с духом и спросить. Хоть Чан и понимал, что скорее всего нравится Ликсу, всё равно отказ услышать было страшно. Феликс ему нравился совсем не так, как обычно ему кто-то нравился. Феликса хотелось оставить рядом с собой, заботиться, защищать, кормить, обнимать и целовать. И, вдыхая аромат чуть кисловатых пионов, вылизывать всего, полностью. Но об этом Чан старался много не думать. Мог не сдержаться. Этого допустить нельзя было. Он же воспитанный альфа. И вот их двоих, влюблённых, как никогда в жизни, и целующихся, освещает лишь фонтан, и люди вокруг словно пропадают куда-то. Становятся совсем незначимыми, безликими. Тот, кто целует, единственно важное. Кажется, уже навсегда единственно важное. Это определённо лучшее свидание в жизни каждого.