Ресторанчик «ТА»

      Утро вторника начинается не с кофе. Не сказать, что у Феликса оно часто начинается с кофе — его, обязательно холодным, омега предпочитает вечером —, но вот с прорванной трубы точно никогда. И Ли бы хотел, чтобы никогда и не начиналось. Но сюрпризы, которые омега, к слову, не очень любит, они всегда неожиданные, правило такое. Оттого и подготовиться к ним нельзя. Особенно таким, как Ликс, начавшим приспосабливаться ко всему сравнительно недавно. Им в такие ситуации вообще попадать не рекомендуется, опасно слишком, но жизнь, видимо, за эти шесть месяцев решила научить омегу всему. Феликс, честное слово, не удивится, если вскоре начнётся апокалипсис, или что-то в этом роде. Ещё вчера всё было хорошо. И настроение, и труба, и жизнь вообще самой лучшей казалась. В понедельник, в единственный выходной, Ли принял решение прибрать в квартире — которая, к счастью, не очень большая, потому что от уборки в "ТА" от моющих средств и швабр его уже тошнит, а под внимательным взглядом одного чистоплотного альфы даже не схалтурить —, чем первую часть дня и занимался. Пока протирал пыль, мыл полы, зеркала, подметал, всё время думал о двух вещах — о Чане и о поцелуе. Чему больше радовался, Ликс так и не определился, но точно знал, что самый счастливый на всей планете благодаря обоим. От этого, кажется, и спина, что в последнее время часто стала болеть, после уборки не так сильно ныла, хотя всё равно заставила болезненно проскулить. Вечерний фильм, как и большая часть дня, прошёл мимо Феликса, вновь погружённого в свои мысли. А потом в переписку с Баном, который интересовался тем, как проходит у омеги день. Хоть он почти и не отдохнул, потому что сначала убирал, а потом пытался приготовить что-нибудь вкусное (что получилось неплохо), Чану написал, что всё прекрасно, смотрит фильм и радуется жизни, поинтересовавшись и о дне альфы, после внимательно, с влюбленной искоркой вчитываясь в каждое слово. Переписка их продлилась достаточно долго, пошёл спать Ликс сразу после того, как они пожелали друг другу спокойной ночи, и вырубился также сразу. Спал достаточно хорошо, и даже будильник наутро не раздражал. Беды, как говорится, ничего не предвещает. До поры до времени. Потому что, когда Ликс протирает стол сразу после того, как помыл посуду, сзади раздаётся странный звук, а после случается то, что лучше бы не случалось. Чувствует, как ступни мокнут от внезапно появившейся воды, что тут же вводит в ступор Феликса. Благо выходит из транса он быстро, потому что происходит очевидно что-то плохое и, вероятно, страшное. А Ликс к таким вещам никогда готов не был. Он их, откровенно говоря, презирает и видеться с ними не хочет. Но у него никто не спрашивает. Открыв шкафчик под раковиной, он видит, как сильно прямо по резьбе течёт труба, очевидно не собираясь останавливаться. Всё, на что хватает мозгов, это схватить полотенце и попытаться закрыть уверенно истекающую водой трещину. После руки словно сами тянутся к небольшой пустой кастрюльке на плите, ставя на пол, чтобы тот сильно не промок. Когда в голову бьёт мысль о том, что Ликс может затопить квартиру на этаж ниже, паника начинает накрывать достаточно стремительно. Феликс не был уверен, жилая квартира под ним или нет, но такого конфуза ему бы точно не хотелось, как и возможным соседям, конечно же. Руки начинают трястись, насквозь мокрое кухонное полотенце, естественно, влагу не убирает, и кастрюля заполняется до краёв. Мозг, хоть и также до краёв заполненный паникой, быстро обрабатывает всю информацию, приходя к выводу, что нужно перекрыть воду. Должен быть вентиль, который Ли, кажется, видел в ванной. Перед тем, как сорваться туда, Ликс подставляет ещё кастрюлю побольше и бежит в другую комнату. Слёзы на глаза накатывают тут же, когда найденный вентиль, который закрутили когда-то слишком сильно, не проворачивается руками омеги ни на миллиметр, сколько бы не пыхтел над ним блондин. От напряжения пальцы краснеют и начинают болеть, дрожа ещё сильнее, паника накрывает окончательно, но Ли опустить руки не может — итог этому может быть слишком плачевным. Платить кому-то за ремонт Феликс не может. Столько денег у него нет, поэтому единственной задачей сейчас будет по максимуму не позволять воде течь по полу. Тряпок почти нет, поэтому в ход идут и полотенца, и простыни, и наволочки, которых, к слову, тоже не так много. Тазик, кастрюли и даже сковородки на постоянной основе набирают в себя воду, а та всё не кончается, всё равно иногда покрывая кафель. Периодически приходится спешить с посудой в ванну, чтобы освободить от воды, и всё по новой. Единственная надежда на то, что возможный сосед снизу почует что-то неладное и прибежит сюда. Возможно, у него получится прокрутить вентиль. Воды, кажется, становится всё больше и больше, из-за чего паника не отступает и у Феликс даже нет времени сбегать в комнату за телефоном и позвонить сантехнику. Да у меня даже номера сантехника нет, ёп твою мать! — Сука! Что за пиздец?! Почему именно эта херня и именно у меня?! — сокрушается срывающийся Феликс, на кухне которого количество воды, кажется, может составить конкуренцию мировому океану. Слёзы всё ещё грозятся вылиться из покрасневших глаз, но ещё больше влаги здесь Ликсу не нужно, оттого сдерживает себя как может. Да и чем это ему сейчас поможет? Явно только усугубит, а куда ещё больше? Это что, всё плата за то, что у Ли всё наконец налаживаться начало? Чтобы жизнь малиной не казалась, что ли? Чтобы не расслаблялся сильно? Зачем это всё?! Когда в дверь звонят, сердце омеги пропускает удар. Единственная мысль, что это сосед, которого он всё-таки затопил. От этого стрёмно ужасно, ведь как он будет разговаривать с явно недовольным человеком, если у Ли уже начинают сдавать нервы, а комок слёз продолжает давить на горло? А если это альфа? Такого давления Феликс точно не выдержит. Желание, чтобы прибежал сосед и помог хотя бы перекрыть вентиль, сразу же теряет свою силу. Лучше бы не приходил. Бог мой, что же делать? Но Ликс всё равно не может пойти и открыть дверь. Вода, что будто начала течь ещё стремительней, поражая и раздражая своим количеством омегу, заставляет продолжать протирать всё полотенцем. Насколько то, что он не откроет дверь злющему соседу, является решением одной из проблем, Феликс не знает, но сердце заходится, а слёзы наворачиваются по новой, когда трель звонка ещё несколько раз повторяется. Истерика, самая настоящая, от которой трясутся не только пальцы, но и весь организм, уже подкатывает к горлу, кажется, шумит в ушах и грозится начаться прямо сейчас, в самый неподходящий момент. — Феликс! Слишком знакомый голос раздаётся со стороны дверей кухни. Как только Ликс, поднявший туда покрасневшие глаза, видит обеспокоенно смотрящего на весь хаос Чана, всё напряжение сразу же отпускает. Слава богу! От облегчения хочется плакать ещё сильнее, но Ли сдерживается, глядя радостно на примчавшегося альфу. А что он тут вообще делает? Поразмышлять об этом он не успевает, потому что вода всё также течёт, но, к счастью, теперь он не один. От этого уже и не страшно почти. Когда рядом Чан, всё точно будет хорошо. Феликс не знает почему, но точно уверен, что альфа его в обиду не даст. Даже этому своеобразному наводнению. Тут же посерьёзневший Бан незамедлительно подходит к нему, опускаясь на корточки. — Воду почему не перекрыл? — серьёзно спрашивает старший, помогая заменить одну из кастрюль. — У-у меня пов-вернуть вентиль не-не получилось, — заикается, чувствуя, что слёзы всё-таки начинают стекать по щекам, и всхлипывает. — Держи, — вздохнув перед этим, Бан впихивает в руки Ли одну из тряпок и широко шагает в ванную, где краник наконец поддаётся более сильным и крепким альфьим пальцам. Чан тут же возвращается обратно, где Ликс, затормозив, смотрит на старшего. — Продолжай вытирать всё, я пока позвоню сантехнику, ладно? — не так строго произносит старший, доставая телефон, и ласково улыбается кивку. Нельзя, чтобы омега пугался ещё больше. После звонка, Чан вновь возвращается на кухню, где помогает относить заполнившуюся посуду в ванную, выливая там воду, а после и протирать пол. Ликс, усердно всё промакивающий и ослабшими от паники пальцами кое-как выжимающий мокрую ткань, иногда всхлипывает, каждый раз заставляя сердце альфы болезненно сжиматься. Чан понимает, что не провидец и не мог точно понять, что омеге нужна была помощь, хоть и чувствовал всем своим нутром, что что-то не так, разволновавшись в конец, когда Ли не появился на работе в своё обычное время и не взял трубку после нескольких звонков, из-за чего и решил приехать к нему, но всё равно корит себя в том, что не примчался раньше, ведь он нужен был омеге, что сразу понял по покрасневшим и испуганным глазам, окутанным дымкой паники, о которой говорил, даже кричал, и волнующийся пион в воздухе. Но сейчас всё будет хорошо. — Вдруг я затопил соседей? — выводит из мыслей Чана негромкий хриплый голос, от которого сердце альфы дрогнуло. — Под тобой никто не живёт, всё хорошо, — Бан ободряюще улыбается, радуясь тому, что пион стал менее испуганным. Когда они всё до конца убирают, Ликс измученно опирается о стойку, протирая всё ещё дрожащими пальцами лицо от слёз. Осознание того, что он, вероятно, опоздал на работу, пока карячился тут, начинает приходить только сейчас. Теперь понятно, почему приехал Чан, который, не дозвонившись до него и не дождавшись, когда дверь откроется после нескольких звонков, без труда, плюнув на правила приличия, набрал код и сам зашёл в квартиру, наполненную паникой, хаосом и водой. — Я опоздал на работу. Прости, пожалуйста, — состояние слишком расшатанное, нервы потрепало знатно, из-за чего слёзы вновь начинают подкатывать. Ликс тут же протирает их пальцами, которые так от лица и не убирает. — Боже, Феликс, всё нормально. У тебя прорвало трубу, ты не мог не опоздать, — цокает, недобро усмехнувшись, Чан, начиная подходить к уставшему омеге, что пережил слишком большой стресс, волнуясь не только об этой квартире, но и о квартире ниже. — Сильно испугался? — негромко спрашивает, уже находясь в шаге от младшего, у которого даже врать сил нет, поэтому измученно кивает, вновь всхлипывает. — Иди ко мне. Феликса притягивают в тёплые объятия, и он даже не думает сопротивляться. В руках Чана хорошо. И безопасно. Это напаниковавшемуся вдоволь омеге важно. Он позволяет себе наконец расслабиться в чужих объятиях и даже пустить пару слёз, но вновь удерживает себя от большего, чтобы сильно не раскисать, и обнимает старшего в ответ за талию, прижимаясь к груди. Дышать становится легче — и жить, кажется, тоже — когда ласковые пальцы начинают почёсывать высветленные волосы. Так, как Феликс любит. Так, как Чан любит. — Ты молодец, — шепчет, горячим воздухом шпаря, альфа ему в ухо, заставляя этим ещё плотнее прижаться. — Такой молодец, Феликс. Ты очень хорошо справился, слышишь? — Ли ему верит, кивает в ответ, носом о плечо потираясь, наполняя лёгкие до самых краёв любимым тимьяном. Медленно, но верно тает от шёпота и мягких, успокаивающих поглаживаний. Рядом с Чаном не стыдно и слабым быть, потому что он позволяет рядом с собой таким быть. Не стыдно себя со слезами и напуганного показывать, не боязно свои упадки сил и нервные срывы раскрывать, альфа не постыдит за слабость, наоборот, поймёт, приласкает и даже на себя часть взять не побоится. Омега уверен в нём. Феликс, который часто многие свои эмоции и мысли скрывал, сейчас себя настолько комфортно ощущает, что от сладких слов похвалы и пальцев, приглаживающих, млеет и мелко улыбается тому в плечо, окончательно расслабляясь, когда Чан начинает немного покачиваться из стороны в сторону. — Ты подождёшь со мной сантехника, пожалуйста? — приглушённо спрашивает Ликс, даже не собираясь отодвигаться. А Бан, если честно, и не позволит. — Подожду конечно, — слышится улыбка, и Феликсу так тепло становится, что омега внутри даже помуркивать начинает. — Ты кушал? — угукает в ответ, и новая счастливая улыбка из-за: — Умничка. Бан всё же аккуратно отодвигает ненамного омегу, чтобы в лоб бережно поцеловать. Почему-то уверен, что ему можно. А Феликс, кажется, альфе ещё больше без сомнений позволить может. Жмурится от приятных ощущений, вызывая влюблённый блеск в чановом взгляде. Когда открывает свои глаза, как и всегда, замирает от бегающего по его лицу взгляда. И сколько он ещё будет смущаться альфу? Казалось бы, поцеловались уже, какие розовеющие щёки? А нет. Ликс, похоже, только сильнее стесняться начинает, теперь позволяя себе уткнуться краснеющим лицом в плечо Бана, чтобы спрятаться. Почему-то уверен, что ему можно. А Чан, кажется, омеге ещё больше без сомнений позволить может. Альфа улыбается чужой стыдливости, хихикает в своей манере, вновь отодвигая от себя Ли, и, также сладко опять чмокнув чужой лоб, внимательно заглядывает в опущенные глаза, в которых спустя пару минут вспыхивает озарение. — Феликс, давай встречаться? Омега сначала тормозит ненадолго, обрабатывая информацию, а после пускает какой-то нервный смешок. Он серьёзно? Почему сейчас? Смотрит вниз, обращая внимание, что пижама его, вообще-то, наполовину промокшая, волосы он ещё не расчёсывал, после сна они всегда немного топорщатся в разные стороны, глаза наверняка покрасневшие, как и, возможно, нос, находятся они на кухне, обставленной посудой и обложенной мокрыми тряпками — правильно, хён, самое время задать такой вопрос. — Ты не мог предложить мне это у фонтана? — язвит, но улыбается совсем не раздражённо Феликс, поражаясь тому, какая одновременно странная и забавная ситуация. Всё не так, как он представлял. Ему много раз предлагали встречаться — однажды даже делали предложение, но это другая история, Ли и сам был в шоке, ведь знаком с тем альфой был меньше недели —, и каждый раз это были какие-то романтичные места, самым красивым был пляж, белый песок которого окрасился в розовый закатным солнцем. Феликсу тогда особенно неприятно было отказывать, но что тут поделаешь. Так вот. Сейчас на его небольшой кухне, когда он выглядит очевидно не очень, альфа, в которого он влюбился по-настоящему, всем сердцем, решает, что это хороший момент, чтобы предложить встречаться. Сомнительная романтика. Судьба явно любит шутить над Ликсом. Ну, или Чан. Непонятно. — Извини. Я был увлечён твоими губами тогда, — Бан и сам понимает возможную абсурдность, но виду не подаёт. Хитро ухмыляется, опуская взгляд на упомянутые губы, которые Ликс нервно от смущения облизывает. — Так что? — спрашивает вновь альфа, пододвигаясь ещё поближе к соблазнительно блестевшим устам, боясь не сдержаться. — Давай встречаться, хён. Даёт зелёный свет, тут же утопая в сладости чужих губ. Чан целуется просто потрясно. Особенно, если одной рукой ещё и перебирает волосы омеги. Когда язык альфы аккуратно проскальзывает по любимым губам, Феликсу, кажется, отказывает и сердце, и ноги. Наверное, если бы это продлилось чуть дольше, то отказала бы и душа, покидая тело и улетая далеко-далеко ввысь, но звенит не особо спасительный звонок. Чан отрывается почти сразу, после коротко чмокнув в губы вновь. — Сантехник пришёл. Феликс может лишь кивнуть в ответ. С сантехником разговаривает только Чан, решивший дать выходной Ли и сегодня и отправивший его отдыхать. Омега всё равно далеко не уходит, стоит рядом, совсем не понимая о чём говорят старшие, но упорно продолжая стоять чуть за плечом Бана. Когда пришло время оплачивать услуги мастера, на встрепенувшегося тут же Ли Чан грозно шикает, усмирив взглядом, после оплаты из своего кошелька получив похожий от омеги. На это он лишь очаровательно улыбается и бегло чмокает в щёку, уходя проводить мастера. Ликс, честно говоря, не знает, когда сможет привыкнуть к этим неожиданным поцелуйчикам, ведь они теперь пара — тут улыбка у омеги расплывается на всё лицо — и целоваться они очевидно будут часто, ещё учитывая, что альфа довольно тактильный. Ли слегка тушуется от его чмока и, хоть и недовольно бухтит "я и сам расплатиться мог", ведь он работает так-то, злиться на потраченные деньги не может, поэтому когда приходит время уходить и Чану, которому, в отличии от Феликса, на работу идти нужно, Ликс может лишь жалобно глядеть на старшего. — А ты... — не очень уверенно, раздирая заусеницу на пальце, начинает, привлекая внимание старшего, — ты приедешь ко мне ещё сегодня? Стыдиться или усомниться в приличности своего вопроса не приходится, потому что Бан улыбается широко и очень радостно, хитро щуря свои медовые глаза. — Если ты зовёшь, то конечно приеду. — Зову. — Значит жди и готовь побольше чая. И, подмигнув, скрывается за дверью, оставляя Ликса одного справляться с сумасшедшими влюблёнными бабочками в животе.

***

      Если вчера Феликс сделал хоть что-то полезное, то есть уборку и готовку еды, то сегодня одно из самых полезных дел это наконец-то прослушанный альбом какого-то китайского исполнителя, которого Ли уже давно нашёл, но все не находил времени, чтобы послушать. Теперь время нашлось, пусть и для этого пришлось сломаться трубе. Вторым, но не по значимости, полезным делом стало плетение из бисера. Ликса это увлекло сильнее, чем он ожидал, поэтому, найдя в себе силы выйти в канцелярский магазин и закупившись там бисером и леской — а заодно зайдя и за кремом для рук —, на большую часть дня он уселся перед телевизором, где проигрывались последние диснеевские мультфильмы, и начал плести браслетики, колечки и недлинные бусы. Плёл он, вкладывая всю свою любовь, а в последнее время в нём её в избытке, поэтому и получалось очень мило и симпатично. В общем, Феликс гордился своей работой и был уверен на все сто — Чан гордится тоже будет. А несколько украшений предназначались именно ему. Оттого столько любви и вкладывал омега, надеясь порадовать альфу. Ликс всегда знал, что один из его языков любви — подарки. Обязательно самодельные. Такие он дарил не всем, только самым близким и любимым (когда был совсем маленьким, таскал конфеты ещё и тем, кто просто нравился больше всех), из-за этого на их холодильнике часто висели его рисунки, подаренные папе, один такой даже стоял в рамке в кабинете отца, которому почему-то чаще всего Ли дарил оригами, дедушке омега любил возить глиняные фигурки — один из кружков, куда Ликсу всё-таки нравилось ходить —, старший брат часто получал маленькие открыточки, которые после Феликс стал подкладывать и младшему, ещё совсем маленькому тогда, но не менее любимому братику. С возрастом, если честно, его кружок умелых ручек стал изживать себя, всё реже и реже Ли делал что-то своими руками для родных, дарил теперь только на праздники, а не потому что "сегодня суббота, а я её люблю и тебя, кстати, тоже, поэтому держи". Но это не значит, что над подарками он перестал заморачиваться, нет, язык любви всё-таки. Феликс за долго до чьего-то дня рождения, или любого другого торжества, начинал думать, искать, готовить что-то, что точно бы согрело кому-то душу, точно бы показало, насколько омега любит своего родного человека и помнит о его предпочтениях, желаниях и мечтах. И все всегда оставались довольны. Хотя, по секрету, родители Ликса очень скучают по его маленьким неожиданным презентам, а старший брат вообще хранит несколько особенно дорогих сердцу открыток в рабочем столе. Вот теперь появился ещё один человек, которому Ликс, как близкому и любимому, подарит самодельный подарок, предназначенный только ему одному. Когда на улице уже стемнело, перед глазами начало немного плыть, а пальцы стали неметь, омега, потянувшись, пошёл перекусить салатом, а после засел за столик вновь. Писать сочинение. Про этот свой вид заработка он не забывал, периодически по ночам писал чьё-то домашнее задание, подпихивая в свой кармашек побольше денежек, чтобы жить хорошо было — и на что сифоны всякие чинить и бисер покупать. У него есть пара заказов, которые вчера ему было выполнить лень, а сейчас появилось время. Пусть для этого и пришлось сломаться трубе, опять же. В общем, до прихода Чана сильно скучать себе Феликс не позволяет, вновь и вновь занимая себе руки и голову. Чтобы сильно об этом альфе не думать, чести слишком много, Ли о своей гордости не забывает, а она, откровенно говоря, немного задета — никто в его жизни не занимал голову столько времени. И хоть омеге Чан нравится безумно сильно, это его не оправдывает и уж точно не позволяет проводить там столько времени. Да. Звонок раздаётся неожиданно. Ликс только отправляет сочинение школьнику, потягивается и разминает затёкшие от постоянного сидения кости, как вдруг звенит трель. Ли подскакивает с пола, успевает удивиться тому, как быстро пролетело время, и понять, что за день он почти ничего и не поел, и, убрав в ящичек тетрадки, вышагивает счастливой походкой к двери, тут же распахивая её и встречаясь взглядом с улыбающимся ему Чаном, в руках которого покоится коробочка с пирожными. Ликс не может сдержать удивлённо-радостного "вау", вызывая у вошедшего альфы смешок. — Чайник ставил? — интересуется Бан, когда, уже разувшись, идёт за омегой на кухню. — Неа, — беспечно сообщает Ли, мысленно представляя, как будет кушать сладость. Аж слюна выделяется. — А говорил, что ждать будешь, — делает изумлённый и обиженный вид старший, скривив оскорблённо лицо и приложив руку к груди. — Переигрываешь, — Ликс хихикает с него, ставит чайник, после чего немного тушуется, неловко перебирая пальцы. — Я... я занят был. — Да? Чем же? — брови заинтересованно плывут вверх, Бан, отложив обсуждение его актёрских навыков — очень хороших, между прочим —, затрагивает более интригующую тему, внимательно глядя на омегу, что, помявшись ещё пару секунд, просит подождать и быстро скрывается в комнате. Чан фыркает забавно, оглядывает вдумчиво всю кухню, хмурясь от чего-то, достаёт чашки, уже собирается кинуть в них пакетики чая, когда возвращается младший, что-то пряча за спиной. Что-то, что тут же протягивает в кулачке альфе, улыбаясь, с гордым: — Это тебе. Бан хмыкает и забирает это что-то, после чего наступает его очередь тянуть "вау". На ладошке Чана лежат чёрное колечко из плоского бисера, сплетённого в три рядка, создавая плотный широкий круг, и браслетик, белый с небольшими цветными вставками. Альфа, кажется, уже видел такой у самого Ликса, в чём убеждается, поднимая на омегу взгляд и улыбаясь шире и радостней. Приятное удовлетворение растекается в груди. Феликс делал это для него, сплетя ещё и парный браслет. Это будоражит, грея сердце. — Это очень красиво, Ликс. Спасибо большое, — Чан в благодарность нежно целует в висок, а Ли думает, что много начинает тому позволять. Никому никогда не было разрешено находиться столько в личном пространстве омеги, а тут... А тут альфу из своего пространства выпускать не хочется. Ещё Феликс думает, что ни из чьих уст настолько красиво и ласково его сокращённое имя не звучало. Особенно если учитывать ещё и то, что Чан впервые его так называет. Он был единственным, кто в "ТА" — да вообще из всех знакомых — обращался к Ли полным именем, даже Хёнджин под конец их первой встречи уже перешёл на "Ликс". Из-за этого собственное имя тягучей карамелью льётся в уши, заставляя зажмуриться в удовольствии не только из-за поцелуя. — Буду носить их всегда, — Бан надевает на палец колечко, что, к счастью омеги, садится как влитое, браслет же чуть подрагивающими от волнения и радости пальцами помогает застегнуть Феликс. — Только вот... — Ли, от неожиданности не попав замочком туда, куда надо, сразу поднимает вопросительный взволнованный взгляд на старшего, только заслышав уже не такой лелейный тон, более волнующий и строгий, — это был не повод не кушать. Губы слегка поджаты, голова наклонена, а глаза так и блестят недовольством и каким-то снисхождением. Чан всегда выглядит так, когда чем-то раздражён. Феликс же удивлённо вскидывает брови. — Откуда ты..? Ах да, проницательный же до ужаса. Как мог забыть? Чан, будто в подтверждение этим мыслям, язвительно приподнимает бровь и хмыкает, а Ликс решает, что лучшая защита — это нападение. — Сам же наверняка не ел ещё, — щурит глаза, заставляя себя выдержать тяжёлый и какой-то устрашающий взгляд старшего, что достаточно быстро поддаётся в их гляделках, тыкая пальцем Ликсу в нос. — Один-один, — помогает попасть замочком в отверстие и отходит, после пожав плечами. — Зато поужинаем вместе. И, Ликс, — привлекает внимание вернувшимся строгим тоном, — пока не поедим, к пирожным даже не думай прикасаться. Феликс недовольно фыркает закатывает глаза, но протянувшиеся к десерту пальцы всё-таки убирает подальше от сладкого. Хотя бы кремушек попробовать, — думает, но тяжёлый взгляд старшего во второй раз не выдержит точно. — Так точно, сонбэ, — специально выделяет последнее слово, заставляя Чана насмешливо цокнуть.

***

      Настроение становится ещё лучше, потому что Чан хвалит его вчерашнюю стряпню и наконец, когда они сытно кушают, позволяет откусить шоколадное пирожное. После этого вместе с чаем и сладким они перемещаются в зал, чтобы посмотреть новое музыкальное шоу на выживание, о котором рассказывал Бан, что посмотрел пока только первую серию, и рассказывал настолько интересно, что Ли решил не откладывать и начинать смотреть сейчас. И плевать, что уже поздний вечер и, наверное, нужно ложиться спать, на завтра тебе, Феликс, никто отгул уже не даст. Да ты и сам не попросишь. Размаривает омегу достаточно быстро. На это влияет и вкусная еда, и тепло, и утренний стресс, и недолгая прогулка на свежем воздухе, пока до магазина шёл, и лёгкое недосыпание, иногда всё ещё нападающее, и достаточно напряжённые рабочие дни, где большую часть времени нужно стоять, а после ещё и протирать всё и везде, мыть, чтобы деньги честным трудом заработать. Да, возможно, избалованный — но уже не так сильно, успокаивает себя Ликс —, но уж точно не бесчестный и нужные условия выполнять будет так, как надо. Ещё и ребятами-трейни он восхищается теми, которыми почему-то судьи не восхищаются, из-за чего оставшуюся энергию тратит на возмущения по поводу нечестной критики и неправильного голосования, потому что "все они слепые и всё у них, наверное, куплено, иначе зачем им говорить бедному Сульхёну, что ему побольше улыбаться нужно было? К чему это? Песня грустная у него!". Бан на это только улыбается и поддакивает, а после, когда замечает, что омега чуть убавляет пыл, притихает, направляет на него взгляд и видит, как чужие глаза слипаться потихоньку начинают, но уже другое выступление того самого Сульхёна досмотреть очень нужно. В какой-то момент Ликса начинает клонить немного в бок, тогда альфа пускает умилительный смешок и притягивает его ещё ближе к себе, приобнимая за плечо и укладывая блондинистую голову себе на плечо. Феликсу так тепло и спокойно даже в объятиях любимого папы не было. Ли очень надеется, что родитель бы не обиделся, всё бы понял, поэтому, подталкиваемый урчанием омеги внутри, пододвигается ещё ближе к старшему, укладываясь поудобнее. Так и самому урчать хочется. И так слипающиеся веки начинают тяжелеть ещё сильнее, с каждым разом раскрыть глаза и досмотреть итоги голосования становится сложнее и сложнее, под конец становится совсем непосильной задачей. Моргать Ли начинает всё медленнее, а спокойный тимьян, что недалеко от носа, ещё больше замедляет сей процесс. Когда Ликс в следующий раз открывает глаза, на улице только-только начинает светать. Ещё пастельное, только обретающее цвета благодаря показавшему кусочек макушки солнцу небо виднеется из окна. Слышны только лёгкие порывы ветра и пение ранних птичек через открытую форточку, никаких отголосков шума машин или, быть может, просто разговоров с улицы. Тишина и покой. Их же Феликс ощущает в душе, когда до него доходит, что, когда глаза закрыл, точно была поздняя ночь. До рассвета было ещё далеко, а тут вот он уже, буквально за окном. Ликс всё-таки уснул. И не только он, к слову. До Ли доходит ещё и то, что, когда дрёма забрала его к себе, он точно-преточно сидел, а сейчас точно-преточно лежит. Взгляд поднимается и натыкается на умиротворённое лицо Чана, на котором так сладко посапывал омега пару минут назад. Видимо, старший выбрал для них обоих позу поудобнее, аккуратно улёгшись на диван. Одна его нога согнута в колене и упирается об спинку дивана, вторая — выпрямлена, и Ликс лежит больше именно на ней, чем между ними. Руки Чана продолжают бережно обнимать его, спасая от ветерка из форточки, и настолько добрым у омеги утро точно не было. Если после плохого всегда наступает такое хорошее, то Ли клянётся — готов переживать срыв трубы каждый день. Феликс решает, досыпать ещё несколько часов до будильника, поэтому осторожно кладёт голову туда же, где она была до этого — чуть ниже плеча. Так ему ещё и хорошо слышно спокойное сердцебиение, ощущается глубокое дыхание, и от этого почему-то становится ещё лучше. Вновь засыпает он довольно быстро, снова и снова наполняя лёгкие любимым запахом. Вообще-то, Феликс после первого свидание ни с кем не спит, даже в таком значении. Да и встречаться после первого свидания точно никогда не соглашается. Ну, раз на то пошло, то и не целуется он на них. Но это же Чан. С ним всё по-другому. И Ликсу с ним совсем по-другому. Поэтому позволяет многое и любит очень сильно. И от этого совсем неплохо и нестрашно. Наоборот, до влюблённых сумасшедших бабочек.