Святая Грейнджер

      После изысканной трапезы Гермиона изволила отыскать застрявшего ногой в унитазе Поттера, душа которого очистилась от зелий и стала не менее святой, чем её собственная. Как только Гарри оказался освобождён из ловушки, а его брюки наконец высушили заклинанием, гриффиндорцы направились в библиотеку. Верующие, которым плакса Миртл покаялась в грехах, получив благословление, потянулись за своей Святой, громко извещая о статусе Мионы заинтересованных и незаинтересованных в происходящем лиц. Пивз очень хотел продолжить свое существование, поэтому держался в отдалении — Святых он побаивался. Призраки тоже близко не подлетали, просто на всякий случай: никому не хотелось проверять, сможет ли потусторонняя материя остаться прежней, если в неё вместо звезды бросить гранату.       Мадам Пинс, к сожалению, примеру духов последовать не успела, а потому была атакована десятком детей, в чьих глазах пылал огонь фанатизма, и чьи души покоряли окружающих весной своей Юности.       Гермиона счастливо улыбалась, бешено листая схваченный с полки учебник. Наконец прорастающие в самой её сущности зачатки домины были удовлетворены — окружающие подчинялись своему идолу, а скованный с подругой одной цепью Гарри совсем не возражал происходящему, лишь блаженно растекался по соседнему стулу. Поскольку мисс Грейнджер была очень предусмотрительной, прямо как и папа, ключ от кандалов имелся в единственном экземпляре и хранился в одном из карманов её жилета.       Тихие песнопения постепенно становились привычным фоном, на который Свя… Гермиона не обращала внимания. Гарри, по всей видимости, с наличием у однокурсников идеального музыкального слуха уже смирился, а потому просто писал эссе, время от времени выдавая необходимые партии басом удивительно низкой тональности. Все остальные верующие тоже выполняли домашнее задание, поскольку каждый из них был счастлив прикоснуться к мудрости Святой.       Гермиона занималась уроками, постигая мастерство магии, пока весёлое хоровое пение не было прервано печально-обречённым хоровым звуком возмущенных желудков. Вспомнив о фразе «ты в ответе за тех, кого приручил», Гермиона тяжело вздохнула и наконец оторвалась от бестиария, заложив его маленькой иконой себя, по-разному любимой всеми окружающими (некоторые из видов любви открывались лишь после исполнения шестнадцатилетия как минимум).       Следовало отправляться на ужин, дабы покормить своих сабмиссивов… То есть верующих… Пока их любовь к её светлой душе не эволюционировала в любовь ко вкусу её плоти. Верные приспешники не смели двинуться с места без сигнала со стороны своей Святой, и радовало только то, что в туалет они до сих пор ходили без команды.       Думать о том, что всё имеет свойство меняться, девочке не хотелось, хотелось домой и к мистеру Грейнджеру на ручки, а потому она просто встала из-за стола, вежливо попросив Гарри понести заинтересовавшие её книги. Поттер счастливо улыбнулся, на трясущихся ногах поднимаясь вслед за Гермионой и пытаясь удержать двадцать с лишним томов одновременно, но одна из книг всё-таки упала на пол, открывшись на подробном изображении наружных женских половых органов.       Анатомический атлас подняли и вернули на место. Выразив Святой свою благодарность за предоставленную науку, процессия из десятка студентов, сопровождаемая просветлённой Ирмой Пинс, наконец оставила библиотеку и двинулась в сторону Большого Зала.       Лайза Турпин громким голосом объясняла Драко Малфою, что он не должен стремиться стать девочкой, ибо его новоприобретённая мужская репродуктивная система  — это испытание, данное Святой Грейнджер во искупление грехов, ведь ничего в их жизнях не происходит без благословления Гермиониного. Драко, рухнув перед идолом на колени, ударился лбом об пол и искренне поклялся искупить все свои грехи, включая тот самый, в результате которого он оказался зачат. Смелую душу горячо поддерживали присутствующие верующие. Через некоторое время юный Малфой попросил разрешения пойти самостоятельно, без поддержки, что Лайза дозволила, немного подумав и наконец отпустив область его паха.       Минерва МакГонагалл, встретившаяся процессии, быстро поняла, что конец света настал, так как дети вместе с мадам Пинс зажали её в угол, пытаясь обратить грешную душу к свету. Профессор скулила, скорбным голосом просилась в туалет и на ручки, но отважные верующие были неумолимы… Пока Минерва не обратилась в кошку и не пометила мантию стоящей рядом Панси Паркинсон.       — Мурлыкалка! — восторженно ахнула умилённая происходящим Гермиона.       — Паште-е-етик, — радостно облизнулся счастливый Гарри. Кажется, его детство действительно было… Таким себе.

***

      На вечернюю молитву собрался весь факультет, привлечённый иконами, изображения на которых прекрасно заменяли отсутствующий в мире магии «Playboy». Тех, кто не хотел идти на молитву, быстро переубедил дробовик Гермионы, на котором таинственно мерцали красочные стикеры, цветные стразы и яркие наклейки. Третьекурсница не угрожала, даже не целилась ни в кого — напротив, она ласково улыбалась, придерживая закинутое на плечо оружие, но именно эта улыбка и мотивировала людей покоряться воле верующих.       Вечерняя молитва заключалась в исполнении придуманной Лайзой музыки, чему были несказанно рады представители организованного профессором Флитвиком хора лягушек, а также принудительной исповеди всех мальчиков… За исключением Поттера и Малфоя. Отказать слизеринцу в присутствии гриффиндорцы не могли: голос предательски садился и хрипел при виде гранат, украшающих жилет Гермионы.       Во время молитвы мисс Грейнджер узнала о себе много нового. Запоминая льющуюся ручьём информацию, она недобро поглядывала на посеревших от ужаса Уизли, которые мысленно уже махали на прощанье бирюзовым платком всему, что делало мужскую часть их семьи мужской. Улыбающаяся Джинни, которую в ходе собрания назвали милой девочкой, радовалась происходящему — она всегда мечтала о старших сестричках… Да и практика принудительной феминизации пользовалась особой популярностью на чёрном рынке, и сей увлекательный факт сулил семейству Уизли немалую денежную прибыль.       Традиционные восхваления и не менее традиционные проклятья под конец вечера были вновь исполнены пребывающим в трансе хором, среди которых каким-то чудом затерялась добрая половина факультета. Вслед за этим Лайза отчиталась о том, сколько икон удалось раздать за прошедший день; цифры впечатлили Святую настолько, что она одним движением пальца отпустила всем грехи, вслед за чем величаво удалилась в спальню. Фалломорфировать.       Но фалломорфировать в гордом одиночестве ей не удалось, потому что просветлённые соседки по комнате, в которых после молитвы пробудилась энергия святого духа, подхватили вяло возражающую Святую под руки, уводя её на традиционное вечернее омовение. Поскольку душевых кабин в башне имелось всего четыре, а женщин на факультете обучалось около пятидесяти, омовение затянулось до полуночи, а Гермионе на следующее утро поступило семь анонимных предложений познать всю прелесть лесбийской любви.       Ночь ознаменовалась чьим-то неумолимо переходящим в визг диким криком, который послужил будильником для всего факультета. Глас отчаяния доносился из спальни третьекурсников, где просветлившаяся Джиневра Уизли, оскорблённая и униженная поведением Рона на исповеди, держала любимого старшего брата за причинное место, поигрывая столовым ножом с явной целью отпилить у рыжеволосого юноши всё на свете.       Рыжеволосый юноша активно возражал, отбиваясь и вереща, поэтому Джинни так и не смогла осуществить свою благую цель. Оба участника потрясающих воображение событий были экстренно доставлены в Больничное крыло и зафиксированы на кроватях с помощью вязок… Вот только использовать на несовершеннолетних школьниках кляпы, приобретённые в магазине для взрослых, строго запрещалось, о чём Поппи Помфри пришлось очень пожалеть.       Уизли продолжали агрессивно угрожать друг другу, развлекая Дамблдора (его ещё вчера обездвижили всё теми же вязками) и не давая уснуть мадам Помфри почти до самого рассвета. Блаженная тишина в лазарете наступила лишь под утро, когда целительница воспользовалась комбинацией «магнезия послойно плюс рауш-наркоз сковородкой». Альбус тоже попал под раздачу — просто за компанию и во имя равенства — и блаженно заулыбался во сне, ведь снился ему Геллерт, игриво размахивающий своим любимым чёрным стеком.       А утомлённая сложным днём Гермиона сладко спала в своей кровати, игнорируя шёпот Лайзы, которая всё никак не могла перестать молиться над факелом за здравие своей Святой. Во сне мисс Грейнджер видела своих сабмисси… Э-э-э… Верующих, танцующих в каноническом виде перед Букингемским Дворцом, и этот сладкий сон охраняли заклинания купола тишины, поэтому о ночных событиях девушка узнала только утром.       Стоило гриффиндоркам спуститься в гостиную, как перед Святой на колени пали оставшиеся Уизли. Братья в унисон поклялись всем святым, то есть расположенным ниже уровня пояса олицетворением своих ХУ-хромосом, что никогда и ни за что не будут делать вещи, воспетые в традиционных проклятьях.       Поскольку на моменте музыкального исполнения традиционных проклятий Гермиона думала о том, как прекрасны горы Краснодарского края… Речь братьев осталась ею не понята. Но даже не осознав в полной мере, о чём говорят Уизли, девушка милостиво их простила, а затем обратилась к своей пастве с проповедью, потому что повторения вчерашнего вечера ей не хотелось.       Проповеди Святой внимал весь факультет, причём в основном на добровольных началах. А кто внимал не до конца добровольно — благоразумно молчал, потому что дробовик девушки сегодня украшало складное лезвие для бритья, остроту которого на себе проверять никто не желал.       Закончив монолог, Гермиона окинула студентов мрачным взглядом, а затем кашлянула и грозным голосом Марка Грейнджера скомандовала построение.       Дождавшись, пока те, кому это резко потребовалось, сменят одежду на сухую, факультет Годрика выстроился в соответствии с иерархией, после чего под предводительством своей Святой строевым шагом двинулся на завтрак. Девочки прижимали к груди иконы и томно вздыхали, не отрывая от Гермионы полных восхищения взглядов. Мальчики тихим шёпотом обсуждали, не стоит ли канонизировать Поттера, чтобы запечатлеть его не менее святой лик на новой партии холстов. Внедрение культуры в массы продолжалось.