Святая Грейнджер

      Сириус кинул печальный взор на стоящие перед ним рюмки. Подумал немного. Перевёл взгляд на полупустую бутылку огневиски… Янтарная жидкость гипнотизировала, напоминая своим видом, своим запахом одновременно мочу и карамель.       Придя к выводу, что по вкусу этот виски всё-таки больше похож на мочу, мужчина решительным движением приложил стеклянную ёмкость к губам.       — Пе-е-е-ей… — хриплым голосом откликнулся единственный находящийся в сознании дементор, а затем неуверенным движением — покрытая струпьями рука, от которой несло гнилью и плесенью, предательски дрожала — поднял свой бокал, роль которого выполнял человеческий череп.       Они чокнулись и удивительно синхронно вздохнули, поминая павших друзей и потерянных любимых.       — Так я и стал псиной сутулой, Дем, — пожаловался Блэк, присаживаясь на корточки и зябко ёжась. Странная спортивная кофта с цветными полосами на плечах и эмблемой некой фирмы «Adidas» не спасала от потустороннего холода, который исходил от стражей магической тюрьмы, пребывающих в блаженном состоянии алкогольного опьянения. — О! Семечки!       Мгновение спустя брюнет, чьи грязные волосы напоминали потрёпанную жизнью мочалку, скорбно поморщился, ибо его чуткий слух оглушил смачный хруст ломающихся зубов. То, что было принято Сириусом за семечку, оказалось камнем не самого стандартного вида… А встреча истощённого организма узника с маленьким, но весьма твёрдым предметом ожидаемо закончилась в стиле «Выплюнул три зуба на бетон».       — Сириусом Азкабанским, — подсказал дементор, забирая у собутыль… Собеседника… Огневиски… И наполняя горькой жидкостью череп, который стабильно раз в две минуты звонко клацал челюстями. — Автором хитов «Только шляпа мне судья», «Тот-кого-зашквар-называть», «Был кентавр — стал ментавр», «Поясни за молнию на лбу», «Кольщик, наколи мне круцификс», «У Рона крыса оказалась крысой» и «Дементоры летят над нашей школой».       Кинув тоскливый взгляд на удивительную лирику, выцарапанную им в порыве эмоций прямо на столе давно не стриженными ногтями, мужчина печально вздохнул. Лирика состояла на 99 процентов из нецензурной лексики и больше всего напоминала текст рэпа. Лучше бы он в церковном хоре пел, честное слово…       — Нас вообще девчонка с во-о-от такенным огнемётом перебила, — продолжил жаловаться дементор, пользуясь тем, что у него наконец появился собеседник, который не визжит от ужаса и не пытается стать жертвой инфаркта. Привычная рваная мантия создания тьмы была сменена на не менее потрёпанные траурные одеяния. — А ещё говорят, что люди с автоматами хотят добра!       — Такие уж они, эти подростки, — понимающе улыбнулся Сириус, а затем, попытавшись встать с пола, эффектно задел головой край стола. Ударившись об черепную коробку, мозг успешно справился с возникшей 33 года назад ошибкой и спровоцировал своего обладателя на новую умную мысль: — Все дети до определенного возраста — малыши, это потом они уже обезьяны с гранатами.       — Отлично сказано! — восхищённо прошептал дементор, поражённый всей своей грешной душой столь глубокими философскими высказываниями. — Прямо как тост… Так выпьем же за то, чтобы гранаты были фруктами, а не оружием.       И они снова чокнулись.       — Это не девчонка виновата, — вздохнул Бродяга, пытаясь вытащить застрявшую среди спутанных прядей веточку. Веточка не поддавалась, и мужчина потянулся к лежащим неподалёку ножницам: если посторонние предметы не извлекаются из волос Сириуса Блэка, Сириус Блэк будет действовать радикально. — Это Министерство виновато… Эх, познакомить бы вас с анархией, ребятки, коктейли Молотова делать научить…       В этот момент взор узника пал на пустые бутылки из-под алкоголя, и в этот же миг его Муз вонзил стимул по самую рукоятку, милостливо даруя мужчине гениальную идею.       — Einen Kraftstoff wie Benzin. Gib mir Benzin, — выдохнул познавший истину Бродяга, вскакивая с места и хватаясь за пустые стеклянные ёмкости. — Буди этих… Сабмиссивов, тащите сюда бензин и машинное масло, папочка Сириус покажет вам настоящий смысл жизни!       Коктейли Молотова в магически усовершенствованной вариации воссоздать оказалось достаточно легко — опыт своей агрессивной юности мистер Блэк был не способен пропить даже в обществе дементоров. Уже к вечеру стражи Азкабана получили бесценные прощальные дары, в комплекте с которыми шли маггловские зажигалки.       — Ступай в Хогвартс, дитя, — напутствовал счастливого Сириуса его гниющий изнутри приятель, любовно прижимающий к груди бутыль с горючим. — Покайся в грехах и поговори со Святыми… Святые тебя простят и благословят…       Распрощаться по классике не позволил оставшийся на самом дне огневиски, поэтому перед расставанием навеки узник и его стражи в мрачном молчании выпили на брудершафт. Целоваться, правда, по непонятным причинам не рискнули, хотя все до единого дементоры и выступали исключительно «За».

***

      В Большой Зал торжественно и печально входили верующие… То есть студенты факультета Гриффиндор. Их тяжелая поступь вызывала ностальгические воспоминания о жарком огне костров, звоне каленой стали мечей и полных ужаса криках врагов… Впрочем, это из другой сказки.       Гриффиндор бодро входил в зал, дружно маршируя и отчаянно срывая голоса, распевая осанну своей Святой, что грозно шла перед ними с закинутым на плечо дробовиком. Подобное являлось высшим проявлением доверия — Святая повернулась к ним спиной, а также тем, что находилось чуть ниже спины, не опасаясь удара со стороны соратников… По щекам верующих, осознающих всю сущность происходящего, текли слёзы благодати, местами смешанные с льющейся из носа кровью.       Факультет Слизерина поднялся в едином порыве, приветствуя Гриффиндор просто на всякий случай; профессор Снейп кинул печальный взор на не до конца догрызенную им ногу, а Минерва МакГонагалл аккуратно положила перед собой подушку — Поппи опять не было на завтраке. Дамблдор расшалился, очень громко умоляя некого «Любимого» быть жёстче, но феназепам и нейролептики в Больничном Крыле крайне невовремя закончились, а витамин С Великого Светлого приводил лишь в бо́льший экстаз.       Остальные факультеты смотрели на входящих со священным ужасом, но в гамме эмоций студентов робко проглядывался интерес. Кто-то скромно прятал под стол иконы, а кто-то — просто руки, поскольку на этих самых иконах изображалась обнажённая женщина, а подростки обладали весьма буйным воображением, да и форменные мантии давали простор действиям.       Разбуженный шумом профессор Флитвик поднял голову со стола, потёр оставшийся на лице красноватый след, разглядел процессию, двигающуюся по помещению… И ему внезапно стало нехорошо — резко захотелось в туалет и на ручки. Наверное, самогон некачественный попался, да и с марихуаной, растущей в одной из теплиц Помоны, всё-таки стоило завязывать.       Хоровая молитва внесла некое разнообразие в ежедневный студенческий ритуал пробуждения, а вслед за этим последовало благословение поданной на завтрак еды. Гермиона и не задумывалась о чём-то подобном, но взгляды окружающих были подобны взорам избитых щенков, а затем Лайза взмолилась:       — Святая, прошу, благослови пищу нашу…       — Благословляю, — мрачно произнесла Гермиона, проводя рукой над придвинутым к ней блюдам. Украшенные наколками пальцы девушки вновь окутало золотое свечение, напоминающее огонь; еду, которая приобрела оттенок влюблённой жабы, мгновенно убрали прочь, и факультет наконец принялся трапезничать.       Мия счастливо улыбалась, летая под звёздным потолком и ловко сбивая на профессоров горящие свечи. Если из понравившейся ей девочки воспитать правильную Богиню, то все неправильные совсем скоро пойдут пешим эротическим маршрутом — познавать все прелести мира бондажа, доминирования, садизма и мазохизма, причём без обратной стороны в лице доверия, безопасности и благоразумия.       Пару раз икнув, мисс Грейнджер тоже принялась за еду, но к концу первого тоста обратила внимание на то, что её милый Гарри ест в количестве, достойном бывалой анорексички.       От взгляда, в котором пылала нерушимая клятва устроить ему седьмой круг ада, брюнет почувствовал острое желание не то встать перед своим доминантом на колени, не то просто убежать… Но в последний момент гриффиндорец вспомнил, что он мужчина и ему ещё служить в армии, а потому героически прикончил две дополнительные порции каши. Только после этого Святая, мило улыбаясь, расстегнула сковывающие их запястья наручники, а затем и взятый у кого-то из старшекурсников хлыст вернула в свою школьную сумку. Признаться честно, такая Гермиона очень нравилась Гарри — видимо, сказывалось весьма жёсткое и местами даже жестокое воспитание опекунов.       Спустя пару минут в помещение ворвался растрёпанный Драко Малфой, который всю ночь не спал, занимаясь изготовлением новых икон. Скороговоркой отчитавшись о проделанной работе и отдав довольной Гермионе честь, юноша сел за стол и моментально оказался окружён заботой со стороны Лайзы, которая искренне симпатизировала столь достойному (и симпатичному лицом) верующему.       После завтрака факультет, поднявшись со своих мест, в гробовой тишине спел благодарственную молитву. От спокойных и даже убаюкивающих мотивов задрожали стёкла изящных витражей, украшающих окна Большого Зала; благодаря самоотверженности Гарри, обладающего самым низким певческим голосом среди гриффиндорцев, тревожно затряслись ещё и перепуганные призраки.       Начинался новый школьный день. Трансфигурация вновь оказалась отменена — профессор всё-таки промахнулась мимо подушки, ударившись головой о стену и став соседкой Дамблдора, а потому вместо занятия с деканом верующие занимались созданием новой песни, прославляющей их Святую.

***

      Сириус Блэк задумчиво чесал двадцатисемидневную щетину, мрачно разглядывая имеющуюся в доме на Гриммо одежду.       Одежда впечатляла. Среди старомодных мантий и костюмов восемнадцатого века затерялись декорированные шипами портупеи, кожаные корсеты и латексные костюмы, о предназначении которых Бродяга предпочитал не размышлять. Чуть глубже в шкафу притаилась эксклюзивная коллекция плёток, хлыстов и стеков, рядом с которыми мирно покоился десяток плакатов с обнажёнными азиатками, а неподалёку нашли своё место объемные стопки самодельных рисунков с изображёнными на них тентаклями.       Окинув ещё одним внимательным взором эти потрясающие вещи, Сириус внезапно наткнулся глазами на мужской пояс верности, и, подавившись слюной, перекрестился, а вслед за этим горестно возопил:       — Мне нечего надеть!       Кроме того, его волосы до сих пор не встретились с шампунем, бальзамом, кондиционером, несмываемым уходом и расчёской, что следовало незамедлительно исправить.       Два часа спустя мистер Блэк наконец почувствовал себя человеком.       Ещё три зуба выпали, не пережив трагическую встречу с щёткой и пастой, но для волшебника подобное проблемой не являлось; по крайней мере, Бродяга наконец помылся и побрил всё, что только мог побрить уважающий себя мужчина. Его обрезанные по подбородок волосы, в угольно-чёрном цвете которых уже мелькала седина, приобрели первозданный вид, завившись крупными кудрями… Поэтому Сириус решительно взял в руки ножницы, в результате пятиминутных страданий оставив от прежней длины лишь нечто вроде офицерской стрижки.       Перед встречей с любимым крёстником стоило по-человечески одеться, а также купить шампанское, конфеты, антипсихотики и букет алых роз: осчастливить Гарри можно было комплектом необходимых для подростка таблеток вроде экстази и снотворных, а вот декан наверняка будет ну очень рада увидеть своего блудного сына после двенадцати лет разлуки. Наверное, стоило ещё и набор для реанимации с собой взять, чтобы в результате радости Минервы никто не покинул этот бренный мир.