На войне все средства хороши

Все меняется, когда меняются люди. Саката Гинтоки, «Gintama»

Окита ступил на порог собственной квартиры. Он не появлялся в ней уже несколько дней, и оттого комнаты выглядели заброшенно и немного мрачно, словно они были обижены на хозяина за долгое отсутствие. Капитан со смешанным чувством облегчения и тоски посмотрел на футон, на котором он уже так давно не спал. Футон был застелен просто идеально - уметь заправлять кровать в рекордно короткие сроки было делом первой важности для хорошего солдата. Окита провёл по футону рукой и вспомнил большую просторную кровать Хиджикаты, которую они каждый раз по разным причинам не успевали застелить. Сказать по правде, он пошел ночевать в свою квартиру, а не в ставшую привычной квартиру Хиджикаты, только из-за самого Хиджикаты. Окита хотел побыть один и немного разобраться в себе и своих чувствах. В последнее время его начали пугать собственные эмоции: волнение, нервозность, смущение, шок – все они были слишком нетипичны для Сого, и оттого настолько частое их появление давало повод задуматься. Сого сел на футон и задумчиво потер подбородок. Ему не слишком нравилось нынешнее положение дел. С одной стороны, он добился всего, чего хотел: он помирился с Хиджикатой, их отношения остались такими же странными, как раньше, критичных изменений не обнаруживалось. Заместитель по-прежнему орет на него, когда Сого его подкалывает, и по-прежнему становится добрым, когда Сого оставляет в стороне свои шуточки. Конечно, с учетом того, что теперь прийти к Хиджикате домой и полезть к нему в штаны было обычным делом, а еще неделю назад вызвало бы как минимум непонимание с обеих сторон, их взаимоотношения стали еще более странными, чем раньше, но в целом жаловаться было не на что. Но Оките все равно было неспокойно. Он встал, пошел на кухню, вымыл чашку, которая стояла в раковине уже неделю, вытер стол, на котором лежали непонятно откуда взявшиеся крошки, протер пыль на кухонном шкафу. Он делал это все механически, не подключая к движениям мысли, словно его тело двигалось само по себе. Само мыло посуду, само убиралось. Окита сел за стол и приложил руку к сердцу. Вот, почему ему было неспокойно. Сердце колотилось с какой-то бешеной скоростью, хотя ничего необычного, пугающего или же радостного не происходило. Это чувство тревоги было непонятным. Капитан взял стоящий в комнате пылесос и первый раз за все время начал пылесосить квартиру. Что-то было не так. Сердце. В нем крылась эта неясная проблема. В последнее время оно вело себя просто ужасно, совершенно не желало слушать разумные доводы и пускалось вскачь, как бешеное, как только Сого видел Хиджикату. Это было неправильно. Они же постоянно работают вместе, и, если так нервничать каждый раз при виде заместителя, то можно заработать инфаркт. А главное – какого черта? Откуда взялась эта нервозность? Что стал такое делать Хиджиката, чего не делал раньше, если раньше Сого всегда был спокоен в его присутствии? Сого надавил на пылесос сильнее и почувствовал раздражение, вызванное собственной нервозностью. Он что, становится сентиментальным? Почему за такой короткий промежуток времени он начал терять самообладание? Почему он не мог ответить колкостью Хиджикате на нежность, как делал раньше, почему не мог просто оттолкнуть его от себя, а не молчаливо смотреть, как тот снимает с него рубашку? Окита пошел к себе домой, несмотря на то что и сегодня заместитель звал его в гости. Ну, условно «в гости». Окита пошел к себе домой потому, что, когда Хиджиката позвал его, это вызвало у него радость. И не просто радость, а какую-то безумную, всепоглощающую радость. В тот момент капитан был почти что счастлив, хотя на то не было очевидных причин. Он уже столько раз был дома у Тоширо, причем большую часть из них он там ночевал. Какого черта тогда приглашение Хиджикаты вызвало в нем бурю эмоций? Какого черта Хиджиката вообще вызывал у него бурю эмоций? Сого вытряхнул пыль в мусорный пакет и пошел мыть окна. Кажется, намечалась генеральная уборка.

***

- Опять ты? – приоткрывая один глаз, спросил Гинтоки. – На сегодня мы уже сделали все, что могли, приходи завтра. А лучше – через недельку, к тому времени у нас как раз появятся новые идеи. Ханако переминалась с ноги на ногу и теребила край кимоно, как она делала всегда, когда волновалась. - Но мне нужна помощь, - сказала она, - просто совет, не больше, иначе я не смогу уснуть. - Ладно, валяй, - согласился Саката, открывая «Джамп», - надеюсь, это не будет связано с Шинсенгуми. - Или хотя бы не снова с Сого-куном, - вздохнул Шинпачи. - Вы не совсем угадали, - неловко улыбнулась Ханако. – Я пришла сказать о том, что… Кажется, мои чувства к Сого-куну прошли. Гинтоки уронил «Джамп» себе на лицо, Кагура упала с дивана, Шинпачи упал следом за ней. - Чего-о-о?! – хором завопила вся троица, подскакивая к ней. – Серьезно?! - Поздравляю, Ханако-тян, - Кагура начала радостно трясти ее за руку, - это лучшее решение, ару! - Аж от сердца отлегло, - сказал Шинпачи, вытирая несуществующий пот со лба, - теперь я могу быть спокоен за твою судьбу. - Это все мои уроки, - с гордостью добавил Гинтоки, тоже пожимая девушке руку, - это я научил ее не влюбляться во всяких придурков. - Ну… - Ханако смущенно потупилась. – Дело в том, что, кажется, мне понравился другой человек… - Все в порядке, - заверил ее Саката, - хуже все равно уже некуда. - Да, ару, - поддержала его Кагура, - любой будет лучше, чем этот мерзкий садюга. - Правда? – обрадовалась Ханако. – Тогда все становится проще! Но все же мне нужна будет ваша помощь. - Без проблем, - кивнул Шинпачи, - давай, покажи нам, какой же джентельмен покорил твое сердце на этот раз. Девушка улыбнулась и протянула им телефон с фотографией. - ОН?!!!

***

Окита оглядел сияющую чистотой квартиру. Он хотел занять себя чем-то еще, но стирать, убирать и мыть было в квартире уже решительно нечего. Зато наверняка у Хиджикаты было много нуждающихся в чистке вещей. Например, диван. Или кровать. Или ванна на худой конец. Сого вздохнул. И снова в мысли лезет ублюдок Хиджиката. Он сел на диван и включил ноутбук, а затем открыл пустой документ. Документ не давал Оките ответов на интересующие его вопросы, и капитан ненадолго завис над чистым листом. Итак, эмоции. Эмоции, которых раньше или не было вообще, или которые он без проблем мог контролировать, стали все чаще вырываться наружу, причем в каких-то неадекватных масштабах и направлениях. Все было бы нормально, если бы Окита испытывал ненависть к Хиджикате – ту, которую он раньше контролировал, а теперь не может. Но ведь это была совсем не ненависть. И главное – Сого не мог понять, что же это за раздражающее и тревожащее его чувство. Он ненавидел Хиджикату за то, что тот заставляет его теряться в догадках, ненавидел себя за то, что он на это ведется. Это же просто невозможно, чтобы лучший фехтовальщик Шинсенгуми, садист из садистов, раскисал, как бесформенное желе, при виде человека, от которого еще недавно его тошнило. Сого просто не понимал, как такое могло произойти, и он был готов простить себе эту слабость, списав ее на недосыпание или усталость, если бы она произошла один раз. Но она появлялась все чаще, и это было ненормально. Окита сам не заметил, как начал набирать на клавишах слова, которые складывались во вполне адекватный по содержанию текст. Хиджиката точно использует какую-то магию, иначе и быть не может. Он просто издевается над Сого, мстит таким образом за прошлые обиды. Сого даже вполне мог бы поверить, что заместитель ради этого заключил сделку с Дьяволом, если бы не знал лучше других, что сам Хиджиката и есть Дьявол. - Точно магия, - пробормотал капитан, начиная давить на клавиши сильнее, - у этого ублюдка наверняка весь дом заставлен разной магической хренью, вроде стеклянных шаров, талисманов и каких-нибудь ебнутых ароматических свечей. Не зря у него в ванной столько банок с шампунями. Позаимствовал у Кондо-сана галлюциногенный чай и сидит себе радуется. Сого допечатал последнюю фразу и оглядел то, что получилось. Перечитал еще раз и остался вполне доволен содержанием. Пожалуй, надо сходить навестить Хиджикату, чтобы показать ему письмо, а заодно проверить, где у него запрятаны его колдовские штучки. Капитан отправил документ на принтер – единственный в штабе Шинсенгуми, который он благополучно присвоил себе, когда переезжал из казарм в собственную квартиру, и зашел на кухню. Нельзя же заявиться к Хиджикате с пустыми руками. Ну, то есть можно, конечно, но это будет крайне странно. После того как на приглашение заместителя Окита ответил «мне надо от Вас отдохнуть», если он придет просто так, это будет значить, что он соскучился. Что он проявил слабость. «Мне сложно провести без тебя лишний день». «Да и черт бы с тобой, ублюдок Хиджиката», - подумал Сого, открывая холодильник в поисках угощения. Словно назло ему, в холодильнике не было ничего, кроме пачки майонеза и повесившейся мыши. Сого помнил, как несколько месяцев назад купил этот майонез вместе с другими продуктами, и продукты уже были съедены, а пачка майонеза оставалась сиротливо лежать на месте, потому что капитан особо его не расходовал. Он только один раз из интереса сделал «Оливье», увидев по телевизору передачу про традиции русских на Новый Год. Окита поднес пачку к носу и открыл ее – майонез явно был протухшим. «В самый раз для угощения Хиджикаты-ублюдка», - решил Окита, сунул пачку за пазуху вместе с распечатанным документом и вышел из квартиры. Оставалось только надеяться, что Дьявольский зам не заметит подвоха.

***

Белого Демона с громкими характерными звуками смачно рвало в унитаз. Он только откашливался и поднимал голову, но видел взволнованную Ханако, и его снова выворачивало наизнанку. - Ну-ну, Гин-сан, - хлопал его по спине Шинпачи, - не стоило тебе есть столько шоколадного парфе и заедать его омарами. - Если ему так плохо, давайте я сбегаю в аптеку за таблеткой, - предложила Ханако и уже собиралась выполнить сказанное, но тут Гинтоки высунул голову из унитаза и одной рукой схватил ее за ворот кимоно и притянул обратно. - А ну стоять! Он прополоскал рот, вытер губы и скрестил руки. - Если скажешь, что это шутка, я готов вернуть тебе все деньги, которые ты нам заплатила. - Откуда ты их возьмешь?! - заорал на него Шинпачи. - Мы давно их все потратили! Ханако опустила глаза. - Нет, - тихо произнесла она, - это чистая правда. - Беру свои слова обратно, ару, - сказала Кагура, скрещивая руки так же, как Гинтоки, - я думала, что хуже варианта не найти, но ты все же нашла. - Я еще не уверена, - протянула Ханако и кашлянула, - не уверена, что он нравится мне больше, чем Сого-кун. Я не знаю, кого выбрать, и, кажется, мне нравятся они оба. Сого-кун, он такой… милый и привлекательный... А курящий парень такой… добрый и заботливый… - Мы вообще об одних и тех же людях говорим? – поинтересовался Шинпачи. - Боже, - Гинтоки потер виски, - ну почему, почему из всех парней в Эдо именно эти двое? Я бы обрадовался больше, даже если бы это оказался какой-нибудь сраный Аманто. - Не знаю, - тихо ответила девушка, - я не знаю, что мне делать. - Для начала, Ханако-тян, надо решить, кто из них тебе нравится больше, - логично рассудил Шинпачи, - и уже от этого отталкиваться. - Желательно никто, - подсказал девушке Саката. - Я не знаю, как понять, - сказала Ханако, - они оба кажутся мне такими прекрасными. - А я не знаю, как понять, откуда ты каждый раз берешь их фотографии, маньячка! – заорал Гинтоки. - Давайте составим список, ару, - предложила Кагура, - список хороших и плохих качеств их обоих. И в зависимости от того, у кого будет больше плюсов, решим. - Какая хорошая идея, - обрадовалась Ханако, - ребята, вы такие умные! - Конечно, ару, - ответила Ято, - мы же гуру в любовных делах. - Ну да, особенно ты… - Итак, - Гинтоки расчертил листок бумаги на две части, и на одной написал «Оогуши-кун», а на второй «Соичиро-кун». - Кто эти люди? – удивленно спросила Ханако. - Не обращай внимания, - беззаботно ответил Шинпачи, ударяя босса головой об пол, - у него просто третья степень склероза, очень редкая. Распространяется только на имена. - Майонезный псих сразу победил, - констатировала Кагура. – У мелкого садюги нет ни одного положительного качества. - Давайте начнем с минусов, - сказал Гинтоки, потирая нос и начиная писать на листе, - итак, Оогуши-кун. Курит. Какие следующие пункты? - Это большой минус, ару! – воскликнула Ято. - Зубы желтые, - продолжил Шинпачи. - Ты что, вглядывался в его зубы? – скривил лицо Саката. - Нет, - отозвался Шинпачи, - но у всех, кто курит, желтые зубы. - Тогда это тоже относится к пункту «курит», - Гинтоки отвесил ему оплеуху, - давай что-нибудь другое. - От него пахнет, - продолжила Кагура. - Ты что, принюхивалась? – скривил лицо Саката. - Нет, - отозвалась Ято, - но от всех, кто курит, пахнет сигаретами. - Тогда это тоже относится к пункту «курит», - Гинтоки отвесил ей оплеуху, - давай что-нибудь другое. - Нервный, если не курит, - предложил Шинпачи. - Выкидывает окурки прямо на улицу, - предложила Кагура. - Рано умрет от рака легких? – робко предложила Ханако. - Да черт вас побери! – Гинтоки с размаху кинул листок на пол. – Это все относится к пункту «курит»! Получается, у него один только недостаток? - А ты со своими идеями, - он повернулся к Ханако, - вообще меня пугаешь! - Запиши в скобках все, что мы сказали, - попросил Шинпачи, - это будет один минус, но большой! - Придурки, - прокомментировал Гинтоки. - Так, что насчет майонеза? - Нет, спасибо, я не голодный, - ответил Шинпачи. - Меня стошнит, если я съем еще хоть что-то, - ответила Кагура. - Да, пожалуйста, - ответила Ханако. - ПРИДУРКИ! – рявкнул Гинтоки, поочередно раздавая каждому оплеухи. – Я не угощал вас майонезом! Это в список недостатков Хиджикаты! - Курение и майонез, - вынес вердикт Шинпачи, - и все? Гинтоки размял шею. - Ладно, записывай. Шинпачи схватил ручку. - Много курит, ест майонез вместо всей остальной еды, смотрит детские мультики, легко приходит в ярость, орет на своих подчиненных, тупит, не уступает мне дорогу… - А гадкий Окита ведет себя просто ужасно, ару, - продолжила Кагура, вдохновляясь его речью, - разносит полгорода хуже любого террориста, нападает на невинных граждан, издевается над людьми, не уважает старших по званию, у него садистские наклонности и мерзкое лицо. - Записал! – воскликнул Шимура. – Это все? - Да, думаю, хватит, ару, - кивнула Кагура, - ну что, давайте сравнивать? - Придурки! – заорал Саката, сталкивая их лбами. – Вы забыли про плюсы!

***

Окита толкнул дверь, которая оказалась не заперта, и вошел в квартиру Хиджикаты. Он снял ботинки и прошел вдоль темного коридора, в котором, как ни странно, не было ни намека на темную магию. Хиджиката обнаружился у себя в комнате на кровати. Он сидел в халате и, надев очки, читал какую-то книгу. Вид заместителя в халате и очках странным образом отозвался в голове и теле Окиты, а посему он решил быстрее разрядить обстановку, пока его сердце не придумало что-нибудь новенькое. - Эй, Хиджиката-сан, - позвал он. Заместитель вздрогнул, выронил книгу и повернулся к нему. - Какого хрена ты вваливаешься ко мне домой без предупреждения? - Ну, Вам же сложно провести без меня лишний день, - пожал плечами Окита. Хиджиката нахмурился, обиженно буркнул что-то и снова углубился в чтение. - Да ладно, не сердитесь, я Вам майонеза принес, - сказал Сого, доставая пачку, - хотите, могу даже что-нибудь приготовить. Заместитель поднял на него глаза и отложил свое чтиво. - Ты говоришь слишком милые вещи, чтобы они оказались правдой, - сказал он, подходя к Оките. – Признавайся, что ты там принес? Мышьяк? - Ничего подобного, - возмутился Сого, - это просто майонез. Тоширо взял пачку в руки и осмотрел ее. - Срок годности истек около полугода назад. Думаю, по свойствам это вполне можно сравнить с мышьяком. - Ой, какая оплошность, - прокомментировал капитан, - я и не заметил. Он медленно обошел комнату по кругу, стараясь увидеть какой-нибудь хрустальный шар или карты с предсказаниями. Ничего подобного он не заметил и поэтому заглянул в шкаф, а потом под кровать. Хиджиката молча наблюдал за его манипуляциями. - Что ты делаешь? – наконец спросил он, когда Сого обошел комнату в третий раз. - Пытаюсь найти магические вещи, - честно ответил Сого. - Если этот майонез полежит в холодильнике еще с полгода, то он вполне может превратиться в магический, - сказал Тоширо. Окита нездорово усмехнулся. Пытающийся шутить Хиджиката выглядел уж очень странно. - Так чего ты завалился в мой дом без приглашения? – продолжил заместитель. – Все, уже отдохнул от меня? - Во-первых, Вы опять забыли закрыть дверь, - ответил Окита, - а во-вторых, я пришел, чтобы понять, как Вы творите свою ублюдскую магию. - Какую к черту магию? – не понял Хиджиката. – Что ты несешь? Сого серьезно посмотрел на него. Если он объяснит все Хиджикате, тот должен понять. Все-таки он всю жизнь помогает Сого. - В последнее время я думаю о Вас слишком много, - честно сказал Окита, не меняя своей обычной безликой интонации, - и это настолько странно, что я думаю, что Вы меня приворожили или вроде того. Надо отдать должное Хиджикате, он не рассмеялся и не показал никаким образом, что слова Окиты показались ему забавными. Он был не менее серьезен. - То есть ты считаешь, - уточнил он, - что я провел какой-то магический обряд, чтобы тебе понравиться? - Вроде того, - согласился Сого. И зря он это сделал. Лицо Дьявольского зама стало какое-то совсем не дьявольское, он шагнул к Оките и положил ладони ему на щеки. - Так, значит, это все-таки правда, - медленно произнес Тоширо, - значит, ты в меня влюбился. Бешенство резко прошло по телу Окиты, и он хотел выхватить меч, но заместитель не дал ему этого сделать, схватив за запястье. В тот момент Сого просто ненавидел Хиджикату. И кто его дернул довериться этому ублюдку? Он честно все сказал, даже не подкалывал его, ну подумаешь, попытался накормить тухлым майонезом. А заместитель, значит, делал вид, что слушает его, чтобы поиздеваться? Не на того напал, издеваться – это прерогатива Окиты. Ну ничего, как только он ослабит хватку, меч Окиты окажется у него прямо в сердце. Но Хиджиката не ослаблял хватку. Он притянул капитана за руки, положил их к себе на плечи, прислонился лбом к его лбу и произнес тихо: - Сого, ты такая прелесть. «Хуелесть», - хотел ответить Сого, но снова не смог ничего сказать. Он смотрел на умиротворенно закрытые глаза заместителя, и желание проткнуть его катаной куда-то улетучивалось. «Он сказал – прелесть?..» Тоширо открыл свои темные глаза, прижал Окиту к себе и осторожно, почти невесомо, поцеловал его в приоткрытые от гнева губы. Окита демонстративно сжал их, хотя это совсем не соответствовало его реальному желанию. Снова что-то шло не так. Вернее - не так шло буквально ВСЕ. Ситуация, о которой он раздумывал весь вечер и которой он так старательно пытался избежать, все-таки произошла. Он пытался понять, почему не может вести себя безразлично, пытался это контролировать, а теперь повторяет точь-в-точь то, чего пытался избежать. Круг замкнулся. Он не мог сказать Хиджикате ничего резкого, а что было самое ужасным откровением для Окиты – он и не хотел этого. Вместо этого у капитана в голове, в сердце и в селезенке засело дикое желание наброситься не заместителя, снова приковать его наручниками и… - Сого, я рад, что ты пришел, - шепотом сказал Тоширо. - Так Вы расскажете мне, какую магию используете? – спросил Сого, стараясь отвлечься от этих мыслей. - Конечно, - ответил Хиджиката, - она называется «Сила майонеза и сигарет». Ешь майонез, куришь сигареты, и мелкие пакостники слетаются на тебя, как мухи на… - И много ли мелких пакостников Вы насчитали, Хиджиката-сан? - Пока что только одного, но все еще впереди. - Гребаный демон Хиджиката, - прошипел Сого, - зря я вообще пришел сюда. - Нет, ты очень вовремя, - возразил заместитель, сгребая его в охапку, - у меня как раз скопилась куча непроверенных отчетов. Я занимался ими весь день, поэтому теперь твоя очередь. - До свидания, Хиджиката-сан, - сказал Окита, направляясь к двери. - Стой, - окликнул его Тоширо, и Сого явственно услышал металлический лязг сзади. Он медленно повернул голову. Хиджиката, держа наручники, смотрел на него серьезно и немного смущенно. Окита расплылся в ухмылке. - Вот это другое дело, Хиджиката-сан. На этот раз я прикую Вас батарее, хорошо? - Вообще-то, - зам.командующего кашлянул, - я хотел предложить сделать наоборот. Капитан молчал несколько секунд, обдумывая услышанное, а затем подошел к Хиджикате и резко ткнул его двумя пальцами в глаза. - Ты что делаешь?! – завопил Хиджиката, держась за лицо и катаясь по кровати. - Вы забыли, с кем разговариваете, Хиджиката-сан? – спросил Сого. – Я не «М». Для меня это неприемлемо. - Это не повод выкалывать мне глаза! - Сого, - наконец сказал он, успокаиваясь и садясь на кровать, - нет ничего страшного в том, что ты начал обо мне думать. - А по-моему, это очень страшно, - не согласился Сого, - меня и так от Вас тошнит, а тут Вы еще и в мыслях, и тошнит вдвойне. - Ты просто не хочешь признавать очевидных вещей, - сказал заместитель. – Тебя пугает мысль о том, что ты можешь влюбиться в меня, потому что считаешь, что чувства сделают тебя слабее. - Редкостный бред, - покачал головой Окита, и это, пожалуй, была самая большая ложь в его жизни. Хиджиката слишком просто и слишком правдиво изложил то, что было у Окиты в голове все это время. Но… это же не может быть влюбленность, правда? Должна же быть какая-то другая причина. Магия или недосып, или галлюциногенный чай, или проблемы с сердцем. Это не могла быть влюбленность, потому что влюбиться в кого-то означало доверить ему свою судьбу. А Сого свою судьбу никому доверять не собирался, тем более ублюдскому демону Хиджикате. Хиджикате, который видит и понимает слишком много для придурка, у которого мозги сделаны из майонеза. - Я ведь уже говорил как-то, Сого, - продолжал Тоширо, - как же я там сказал, не помнишь? Он сделал вид, что задумался. - Ах, точно! Ты просто боишься близких отношений, потому что тебе сносит крышу к чертям собачьим, когда к тебе прикасаются. Да, так я и сказал. Окита посмотрел на него в два раза более флегматично, чем обычно. Он подумал, что цитировать самого себя со стопроцентной точностью - не очень нормально. - Никогда не слышал ничего более тупого, Хиджиката-сан. Это Вы возбуждаетесь, когда я чихаю, щекочу Вас или подкалываю. Мне же плевать на Ваши, как Вы называете, «прикосновения». А теперь разрешите откланяться. И он снова направился к двери. - Ну уж нет, - процедил Хиджиката, перегораживая ему дорогу, и что-то в его тоне не понравилось Сого, - раз ты такой умный, сейчас мы проверим, насколько тебе плевать на прикосновения. Капитан посмотрел в его глаза и увидел в них опасный огонек. Впервые за все время знакомства с Дьявольским замом Оките действительно стало страшно.