На войне все средства хороши

Любовь – это готовность создать иллюзию, чтобы жить в реальности. Саката Гинтоки, «Gintama»

Вора драгоценностей успешно посадили в полицейскую машину. Сого закрыл дверцу и отправил преступника в недолгое путешествие до тюрьмы вместе с несколькими провожатыми из первого отряда. В тот день небеса, очевидно, благоволили Оките. Сначала он случайно накрыл целую преступную группировку, проникшую в банк, когда просто зашел туда снять деньги с карточки, а потом стал свидетелем кражи из музея нескольких украшений стоимостью в пару-тройку миллионов йен. И теперь он в прекрасном настроении шел по улице, думая о том, что для полного комплекта ему осталось только встретить Кацуру, мирно жующего сэндвич в какой-нибудь забегаловке. Настрой капитана был радостным еще с самого утра: возможно, поэтому здесь сработал принцип «ты любишь мир - мир любит тебя», и от этого Оките все давалось без труда. Он шел по улице с базукой на плече и с большей частью первого отряда за спиной и чувствовал себя каким-то необъяснимо счастливым. Конечно, случайно схватить двух нарушителей закона во время патрулирования территории было огромной удачей, поднимающей настроение и боевой дух, но Сого знал в глубине души, что его радость крылась не в этом. «Можешь звать меня… Тоши». Интересно, мог ли он действительно использовать это имя. Интересно, что все же будет, если Сого вернется в штаб и скажет заместителю: «Привет, Тоши!» Наверно, Кондо будет просто вне себя от счастья и тут же благословит их прямо на месте. А что касается самого Хиджикаты, что скажет он? Капитан задумчиво посмотрел куда-то вперед. Заорет ли он свое любимое «Я тебе не Тоши!» или просто покраснеет и угрюмо отвернется? Как бы то ни было, это должно быть действительно весело. Проехавшая по луже машина с громким хлюпом обрызгала весь отряд слоем жидкой грязи. Всех, кроме Окиты. На него единственного не попало ни капли, в то время как остальные ругались вслед уехавшему автомобилю. Почему, черт возьми, он так до одури счастлив? Почему эта, казалось бы, обычная, хоть и довольно неожиданная фраза вызвала у него столько эмоций, которых не должна была вызвать? У Сого складывалось ощущение, что в течение последних нескольких дней на Хиджикате его мир клином сошелся. Гребаный заместитель постоянно находился у него в мыслях. И если Сого всегда умел вывести его на эмоции своими шутками и успокоить своими спокойными словами, то он не ожидал и не хотел, чтобы и Хиджиката мог как-то влиять на его настроение и поведение. «Можешь звать меня… Тоши». Этот жест... этот смешной, внезапный, дурацкий и бессмысленный жест - такой же идиотский, как оставить для Сого дубликат ключей. Зачем Хиджиката это делает? И почему, почему, черт возьми, Окиту так это радует? Он шел и чувствовал постоянные порывы засмеяться, которые с трудом заставлял себя сдерживать – товарищи и так уже чуть не заработали инсульт, услышав его смех в штабе, ни к чему калечить их неокрепшую психику еще больше. К тому же, они наверняка решили, что их капитан-садист замышляет что-то нехорошее, поэтому и посмеивается каким-то своим злобным мыслям. Интересно, как сильно они бы разочаровались, если бы узнали, что самый опасный человек в штабе так радуется потому, что заместитель командующего разрешил ему называть себя именем в уменьшительно-ласкательной форме?.. Черная кошка, бросившаяся было через дорогу прямо перед Окитой, резко остановилась, посмотрела на него, мяукнула и неспешно пошла назад, задрав голову. Сегодня, определенно, был очень хороший день. Кажется, звезды наконец-то встали как надо.

***

Кондо встретил Окиту с отрядом очень радостно и поочередно потрепал каждого по голове. Сого, конечно, надеялся на премию, но в принципе и такая награда тоже сойдет. Он хотел уже пойти в кабинет к Хиджикате, чтобы помешать ему доделать злосчастную презентацию, но заместитель сам нашел его. Он шел к Сого навстречу, его походка была расслабленной, лицо было каким-то благоговейно-счастливым и при этом отрешенным. Он едва ли не светился изнутри. - Привет, То… - деловито начал Сого, но слова застряли у него в горле. Он просто не смог взять и назвать Хиджикату «Тоши». Может, потому что привык на протяжении многих лет называть его официально, а может, просто потому что было что-то слишком уж личное в этом имени. - Добрый вечер, Хиджиката-сан, - поправился Сого, когда зам.командующего подошел к нему вплотную и молча встал напротив. – Вы чего такой счастливый, что-то плохое случилось? - Я закончил ее, - выдохнул ему в ответ Тоширо, и капитан почувствовал явственный запах алкоголя – не настолько сильный, чтобы поморщиться, но достаточно убедительный, чтобы понять, что Хиджиката пил не компот. - А я только недавно говорил Вам про вредные привычки, - покачал головой Окита. – Смотри мне, если сдохнешь раньше, чем я убью тебя – я убью тебя. - Теперь и умереть не страшно, - ответил светящийся Дьявольский зам. – Подумай только, три тысячи лагающих слайдов… Я просто экстремально счастлив, что пережил это. - Да, я чувствую Ваше безумное счастье по запаху перегара, - сказал Сого, делая шаг назад и зажимая нос. – Постыдились бы пить в штабе, неужели нельзя было дотерпеть до дома? Он чувствовал, как у него медленно, но верно ломается мозг. Это что сейчас происходит, Окита делает Хиджикате замечания по поводу неподобающего поведения на работе? Окита – Хиджикате? - Сегодня какой-то странный день, - помотал головой Сого, не дождавшись ответа. – Никогда не думал, что буду учить Вас, как вести себя в обществе. Хиджиката по-прежнему ничего не отвечал, а просто смотрел на него, придурочно улыбаясь. Он выглядел полным идиотом. Довольно милым и радостным, но все же идиотом. Капитан пощелкал пальцами у него перед носом, и Тоширо схватил его за руку, долго смотрел ему в глаза, а потом порывисто обнял. Определенно, это был очень странный день. - Хиджиката-сан, - протянул Сого, - Вам нельзя столько бухать, а то смотрите, как развезло… - Я доделал ее! – воскликнул Хиджиката, отстраняя капитана и начиная радостно его трясти. – Ты понимаешь? Этот двухдневный ад наконец закончился! Опять он про свою презентацию… Окита в первую секунду подумал, что Хиджиката сошел с ума и просто так сильно рад его видеть. Хорошо, что он все же в трезвом уме. Хотя судя по концентрации доброжелательности, трезвостью там и не пахло. - Отметим это? – спросил заместитель, отпуская Окиту. – У меня дома есть неплохой виски. - Мало того, что сам пьете, еще и подчиненных спаиваете, - Сого приложил ладонь ему ко лбу и слегка толкнул назад. – Хиджиката-сан, Вы знали, что за это полагается сеппуку? - Не желаю слышать это от того, кто уже должен был сделать сеппуку двести миллионов раз, - отмахнулся заместитель, хватая Сого за пояс и закидывая себе на плечо, как тряпичную куклу. – Рабочий день закончен, пошли пить. Сого не сопротивлялся и просто молча ехал на плече у Хиджикаты. В целом ему было все равно, что делать. Судя по тому, что происходило в последнее время, вечером он бы все равно оказался дома у заместителя. А раз так, зачем отказывать себе в удовольствии прокатиться – не с ветерком, конечно, но все же не напрягая уставшие за день патрулирования ноги. Капитан рассматривал деревья вокруг, дома – кирпичные и деревянные, иногда бросал быстрые взгляды на Хиджикату, который весело шел по городу, таща Окиту на себе и скуривая одну сигарету за другой. Нет, зам.командующего точно не был трезвый, иначе невозможно объяснить его непонятное добродушие и прилив сил. Тем более, если он закончил тяжелую работу, откуда у него под конец дня столько энергии? Черная кошка – кажется, все та же – злобно посмотрела на парочку и издала протяжный мявк. Сого состроил ей гримасу, чтобы отпугнуть – пусть не смеет перебегать дорогу в такой хороший день. Слишком уж все складывалось удачно: Хиджиката разрешил называть его Тоши, Сого поймал двух преступников, его не обрызгало грязью, да и сейчас Хиджиката в подозрительно хорошем настроении. Жалко было бы портить такую прекрасную картинку перебежавшим дорогу черным зверем. Сого понял, что ситуации, связанные с Хиджикатой, числились аж два раза в списке удачных событий этого дня, и досадливо хлопнул заместителя по спине. - Хиджиката-сан, я комара убил, - на всякий случай объяснил он. - Давненько я мечом на твой башке комаров не убивал, - беззлобно отозвался Тоширо. – В следующий раз будешь идти сам. - Я и не просил меня нести, - резонно заметил Окита, скрещивая руки, насколько это было возможно в таком положении, - Вы сами решили устроить благотворительную акцию. Проходя мимо кафе с открытой верандой, Сого увидел там странно знакомого парня с афро, который сидел за столиком и с упоением жевал какой-то сэндвич. Особенно странным в нем было то, что из-под афро-прически выбивались в некоторых местах длинные темные волосы, а стекла очков были разбиты. Окита всматривался в парня, пока они шли мимо, но не смог вспомнить, где уже видел его. «Чего там мне не хватало для полного комплекта?..» Хиджиката ушел достаточно далеко, чтобы парень с афро превратился в маленького размытого человечка, а потом и вовсе пропал из виду. Окита лениво прикрыл глаза и уткнулся головой Хиджикате в шею. Этот день точно был удачный. Жаль только, что Кацуру не встретил.

***

Окита зажал нос и опрокинул в себя стопку виски. Именно стопку – других стаканов для спиртного у Хиджикаты не нашлось. Опрокинул и мысленно порадовался, что в стопке было всего сто грамм – неразбавленный виски был слишком мерзким напитком, чтобы глушить его ведрами. Он словно бы не пился вообще – во рту оставалось ощущение жжения и горечи, и положенный в стакан лед не спасал ситуацию. - Больше не будешь? – удивленно спросил Хиджиката, увидев отказ Окиты выпить еще. – Что-то ты слабоват стал. - Я не настолько старый, как Вы, чтобы не морщась пить эту дрянь, - ответил Сого, скривив лицо. – Вы небось еще и купили его за хрен знает сколько. Самая дорогая покупка в Вашей жизни, а, Хиджиката-сан? Заместитель нахмурился и смущенно отвел глаза. - Ну точно старпер. Кто еще будет покупать за кучу денег бесполезную бутылку с какой-то гадостью? - У тебя просто еще не развился вкус, Сого, - возразил Тоширо, наливая себе еще. – Начнешь ценить хороший алкоголь, когда вырастешь. - Когда состарюсь, - поправил его Окита. Хиджиката никак не среагировал на подкол, лишь поднес стакан к лицу и вдохнул полной грудью терпкий запах виски. - Да сколько можно бухать, алло? - недовольно сказал Окита, забирая у него стакан и флегматично выливая содержимое прямо на пол. - Вы рядом со мной только и делаете, что пьете постоянно, я что, Вам настолько не нравлюсь? Он спросил это в шутку, намекая на известный стереотип о том, что когда напиваешься, собеседник начинает казаться тебе более привлекательным. Но Хиджиката вмиг стал очень серьезным. - Наоборот, - сказал он. - Ты спрашивал, почему я сегодня такой радостный? Так вот, после того как переживешь нечто ужасное, начинаешь видеть настоящую суть вещей, разве нет? - Вот только бухих философов нам не хватало... - пробормотал Окита, закатывая глаза. - Эта сраная презентация выжала из меня все силы, и когда я закончил ее, я почувствовал что-то вроде нравственного очищения, - продолжал заместитель. Сого скептически посмотрел на него. Так «пережить нечто ужасное» значило «сделать презентацию»?.. - И тогда меня настигло просветление, и я осознал, что думаю и чувствую на самом деле. Капитан медленно отодвинул стопку от Хиджикаты на безопасное расстояние - так, чтобы он не мог до нее дотянуться. Слова заместителя слишком уж сильно начали напоминать Оките кружок йоги, который он недавно разнес из базуки. Зная Хиджикату, было бы совсем неудивительно, если бы он действительно вляпался в какую-нибудь секту. Предположительно майонезную. - И что же? – уточнил Сого на всякий случай. Тоширо сел к нему вплотную, приблизил свое лицо к лицу Окиты и долго не мигая смотрел ему в темно-бордовые безразличные глаза. А затем почесал затылок и отвел взгляд. - Это сложнее сказать, чем я думал, - сказал заместитель, будто оправдываясь, и щеки его слегка покраснели. Окита склонил голову набок и силой воли заставил себя не сделать саркастическое выражение лица. Это что еще за сцена сомнительного характера? Что тут, черт возьми, вообще происходит? Хиджиката сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, снова приблизился к Сого и ткнулся носом в его нос. - У меня все еще не прошел насморк, - предупредил Сого, но заместитель не обратил на это внимания. Он аккуратно, максимально ненавязчиво положил ладонь капитану на затылок и не менее ненавязчиво надавил. Сого ткнулся сжатыми губами в подбородок Хиджикаты. От заместителя исходил запах алкоголя и сигарет – целое комбо для любителей здорового образа жизни. Этот запах смешивался с размеренным дыханием заместителя и становился каким-то сладким, притягательным, хотя, казалось бы, в нем не должно было быть ничего приятного. Сого, закрыв глаза, приоткрыл рот, и Хиджиката поцеловал его – осторожно, до невозможности медленно. Этот было довольно непривычно с учетом того, что последние разы при поцелуях Оките казалось, что Тоширо пытается сожрать его лицо. Сейчас же заместитель осторожно водил своим языком по языку Сого и гладил его ладонью по волосам. Наконец Окита отстранился, открыл глаза и увидел лицо Хиджикаты. И лучше бы не видел. Во взгляде Дьявольского зама плескалась такая щемящая нежность, что капитану на секунду даже стало стыдно, как будто он сделал что-то подлое. Нельзя смотреть таким взглядом. Нельзя видеть такой взгляд. Нельзя допускать мысли, что такой взгляд может существовать. - Я выколю тебе глаза, - прошептал Окита, закрывая Хиджикате руками верхнюю половину лица, - заспиртую, положу в баночку и сложу на полочку. Рядом с твоим сердцем. Зам.командующего отвел его руку от своего лица и мягко прикоснулся к ней губами. Он поцеловал центр тыльной стороны ладони, костяшки пальцев, провел между ними языком. У Сого было смутное ощущение, как будто они когда-то уже делали что-то подобное, поэтому он не удивился, лишь наблюдал за Хиджикатой. Пьяным Хиджикатой? Заместитель отставил бутылку и стаканы в сторону и повалил Окиту на футон. Тот продолжал молча следить за его действиями. - Сого, я… Тоширо низко склонился над Окитой – так, чтобы их лица были совсем близко, и неожиданно укусил его за ухо. Окита дернулся, пытаясь отстраниться, но Хиджиката укусил еще раз, погрузив в рот мочку. Капитан что-то пробурчал, чувствуя, как тело становится тяжелее, и внизу живота начинает тянуть. Вот ведь чертов демон, запомнил за один раз, что ему нравятся такие укусы! Окита расстегнул заместителю пуговицы на рубашке и ремень на брюках, помогая избавиться от одежды, в то время как сам Хиджиката делал то же самое для него. Это тоже казалось каким-то необычным: Сого вообще не помнил, как они обычно раздевались. Может, все делал Хиджиката, а может, они оставались наполовину одетыми, но в любом случае капитан не придавал этому значения. А сейчас все было немного по-другому. Сейчас он прекрасно понимал, что делает, и оттого это действие даже казалось Сого немного… трогательным. Жарко. Окита чувствовал, как жар заполняет его конечности, грудную клетку, шею, голову. Хиджиката откинул остатки одежды, передвинулся ниже и уткнулся носом ему в пах. Капитан слегка вжался в футон, понимая, что зам.командующего собирается сделать, и что тело самого Окиты было совсем не против. - Хиджиката, ты не… Хиджиката взглянул капитану в глаза, невесомо поцеловал его в выпирающую на бедре косточку, провел языком дорожку от пупка вниз, застыл на секунду, словно собираясь с силами, и осторожно вобрал в рот головку члена Окиты. Сого с силой прикусил губу. Он был до последнего уверен, что Тоширо на это не решится. Конечно, в их странных отношениях всякое бывало, но то, что происходило сейчас, казалось каким-то уж слишком интимным. Странно. Окита прекрасно помнил свой старый сон, в котором Хиджиката стоял на коленях и делал ему минет, после чего из кустов выскочил Кондо с фотоаппаратом. Капитан искренне надеялся, что сон не вещий, потому что уж кого-кого, а командующего ему сейчас видеть точно не хотелось. Хотя было бы довольно-таки смешно, случись такое в реальности. При мыслях об этом у Сого вырвался смешок, который благополучно вышел наружу вместе с полувздохом-полустоном. Ну вот, прекрасно, теперь уже и посмеяться нельзя. Окита завороженно смотрел, как голова Хиджикаты двигается вверх и вниз – неуверенно, но очень старательно, и ему снова стало стыдно. За то, что он бы не стал делать то же для заместителя. За то, что у того в глазах было столько нежности. В конце концов за то, что ему было стыдно, в то время как самому Хиджикате, очевидно, стыдно не было. - Зачем… - прошептал Сого на выдохе. – Это же… унизительно… - Ты так думаешь? – отозвался Тоширо, отрываясь от своего занятия, и Окита понял, что ему до жути хочется, чтобы тот не останавливался. – Ты чувствуешь себя униженным? - Я? – непонимающе переспросил Сого, приподнимаясь на локтях. – Я-то нет, а вот ты… - Я тоже, - ответил Хиджиката, проводя ладонью ему по щеке. – Ты же разрешаешь мне себя… - Да понял я, - раздраженно перебил его капитан, ложась обратно и смотря в потолок, - продолжай уже. - Неужели заботишься обо мне? – улыбнувшись краешками губ, спросил Хиджиката, нависая над ним. – Я же говорил, Сого, на самом деле ты очень милый. Сого сощурил глаза. Все в порядке. Все в полном порядке. Просто Хиджиката пьяный. По пьяни они и не такое вытворяли. Правда потом они вытворяли то же самое, будучи трезвыми, но это уже совсем другая история. Окита не успел ничего ответить, потому что заместитель снова поцеловал его, на этот раз более настойчиво, прижимая его к футону и стискивая за плечи. Капитан ощущал, что пламя, горящее внутри Хиджикаты, передается ему самому в двойном объеме, и поцелуй становится обжигающим, сжимающие его руки расплавляют кожу под собой, она тает и стекает по рукам вниз. Раскаленная капля упала Оките на лоб. Он рвано выдохнул, вцепляясь в заместителя. К счастью, это была всего лишь капля пота, никакой раскаленной жидкости. А значит, его не прожгут насквозь. Его не прожгут руки Хиджикаты, прикосновения Хиджикаты, его не прожжет насквозь взгляд Хиджикаты. Все в порядке. Сегодня хороший день. А Хиджиката пьяный. Эти мысли пульсировали в виске, пламя вспыхивало в разных частях тела поочередно, и Сого даже не сразу заметил, как в нем оказались пальцы, а другая рука Хиджикаты легла ему на член, равномерно поглаживая. Что происходит? Этот вопрос стоял у Окиты перед глазами, он был написан на стенах, на потолке, на футоне, на лбу у Хиджикаты. Что тут, черт возьми, происходит? И почему ответ на этот вопрос найти настолько сложно? - Я надышался… твоим сраным виски, - прошептал Сого, хватая заместителя за челку и дергая его на себя. Вокруг него все было словно нереально. Нереальная комната, нереальный интерьер, нереальный человек рядом. Это было слишком хорошо. Это было слишком жарко. Это было слишком странно. Этого не могло быть на самом деле. Что происходит? Сого снова задался этим вопросом, когда обнаружил себя недвусмысленно поставленным на колени, а Хиджикату – стоящим сзади него и нажимающим ладонью ему на спину. Окита точно знал, что он в трезвом уме, точно знал, что не употребляет наркотики. Тогда почему в этот момент он чувствовал себя одновременно пьяным и накуренным? Почему его мысли разбегались куда-то далеко-далеко и не желали собираться в единое целое и выстраивать полную картину? Почему он не может найти ответ на вопрос, что тут, мать его, происходит? - Хиджиката-сан… - протянул Сого, оборачиваясь. – Я так не хочу. Это слишком унизительная поза. - Тебе все унизительно, - ответил заместитель, снова кусая его за ухо. – Ну, если тебя это смущает, то так мы будем квиты, разве нет? Окита не ответил, лишь отвернулся и медленно кивнул. Все в порядке. Хиджиката просто пьяный. А Сого просто сошел с ума. Тоширо вошел в него очень аккуратно, хотя было видно, что ему было тяжело сдерживаться. Вопреки своим предубеждениям, капитан не почувствовал себя ущербно. Просто необычно. И самым необычным было то, что он не видел лица Хиджикаты. Хиджиката поцеловал его в ухо, огладил плечи начал осторожно двигаться. Более осторожно, чем надо было. Более осторожно, чем хотелось бы. Окита что-то прорычал ему, сам не веря в то, что это был его голос, и выгнулся, откидывая голову назад. - Сильнее, ублюдок, так я ничего не чувствую. - Хорошо, - миролюбиво согласился зам.командующего, делая движения более рваными и сильными. – Так лучше? «Да», - хотел ответить Сого, но не смог, потому что язык отказался ему подчиняться, а сердце сделало кульбит. Хиджиката правильно рассудил, что молчание значит согласие, и продолжил двигаться в том же темпе, с каждым толчком проникая глубже, насколько это было возможно. Его дыхание срывалось, раскаленные капли пота попадали на спину Оките и, казалось, оставляли на ней шрамы, вопрос «Что тут происходит?» появлялся и исчезал на подушке, в которую Окита упирался головой. Хорошо. Слишком хорошо. Сого выгнул спину и гортанно простонал что-то, смутно напоминающее чье-то имя. Он очень надеялся, что ему показалось, и это было не «Хиджиката-сан». Черт знает, что услышал Хиджиката, но толчки стали еще быстрее и сильнее, и Сого несколько раз был в миллиметре от удара лбом об стену. Он чувствовал, как вопросы исчезают, стираются с мебели, и на их место приходит ощущение сладости, сидящее в селезенке, во рту, в легких, в пальцах ног. Уровень сладости поднимался все выше, и когда он почти дошел до макушки, Хиджиката резко вышел из Окиты, перевернул его обратно на спину и начал с силой вбивать его в футон - резко, отрывисто, страстно. Сого схватил его руками за волосы, потянул на себя, увидел его разгоряченное тело, почти яростное лицо, приоткрытый от выдохов рот. Увидел этот взгляд – он был все тот же, он не менялся, в нем все так же не было ничего, кроме всепоглощающей нежности. - Хиджиката… Тоширо сделал еще несколько истерично сильных рывков, до крови расцарапал ему ногтями бедро и сжал зубы. Затем он на секунду замер, глядя Оките в осоловелые темные глаза, и прошептал: - Я люблю тебя. Тихо. Холодно. Окиту резко окатило ведром ледяной воды. Что он сказал?.. Что этот ублюдок только что сказал?! Сого раскрыл рот в немом возмущении. Хиджиката смотрел на него все так же, его взгляд оставался прежним. Нежность залилась Сого в глаза, в уши, в нос, в открытый рот, накрыла его с головой. Да как он смеет говорить нечто подобное? Как он смеет произносить такие слова? Как он смеет так смотреть на садиста из садистов? «А я не люблю тебя, ублюдок Хиджиката! Я ненавижу тебя больше всех на этом свете! Меня уже тошнит от тебя и твоих идиотских привычек, и мне больно, мне нестерпимо больно от того, что ты сейчас сказал, потому что я не понимаю этого слова! Я лишь хочу, чтобы ты оставил меня в покое раз и навсегда, ублюдок, разбрасывающийся словами! Не смотри на меня так! Не смей на меня смотреть!!!» Но язык в который раз за день не слушался Окиту. Сого лишь сжался, чувствуя подступающие волны оргазма, и вперился в лицо Хиджикаты – такое родное и такое заботливое. - Тоши… - было единственное, что Сого смог выдавить из себя, прежде чем он, как ему показалось, на несколько секунд отключился. Когда его разум очистился, сердце успокоилось, а раскаленная лава исчезла с тела и из мыслей, Сого открыл глаза. Хиджиката лежал рядом с ним и спал – такой беззащитный и безмятежный. «Я люблю тебя». Гнев залил Оките лицо и уши, и он силой заставил себя подавить его. Все в порядке. Просто Хиджиката был пьяный. Он сказал это несерьезно. Несерьезно, правда же? Тоширо сладко спал и ответить на этот вопрос не мог. В последнее время у Сого вообще было слишком много нерешенных вопросов. Он выдохнул и провел рукой по взмокшим волосам. «Хиджиката, прошу тебя, не помни об этом завтра», - была последняя мысль, посетившая Окиту перед тем, как он провалился в сон.