На войне все средства хороши

Причинять боль, чувствовать боль... Когда любишь, ты в самом деле не можешь контролировать это. Саката Гинтоки, «Gintama»

Когда Кондо отправил Хиджикату на какое-то задание, а Окиту попросил снова заняться бумагами, счастью последнего не было предела. Ему и так по-прежнему не хотелось работать, а уж столкнуться в штабе с Хиджикатой хотелось еще меньше. Поэтому командующий, сам того не желая, убил для Сого двух зайцев разом: дал ему возможность бездельничать и избавил от потенциальной компании Хиджикаты Тоширо. Капитан был так этому рад, что даже действительно попробовал немного поработать: уселся за письменный стол, пододвинул к себе кипу бумаг и даже начал их смотреть, но забросил это увлекательное занятие минут через пять. Сого так и не смог уснуть до утра, потому что мерзкий Аманто появлялся у него перед глазами, как только он закрывал их. Это видение вызывало у него не страх, а противное ощущение дискомфорта, от которого хотелось поскорее избавиться, и, возможно, из-за этого сон отказывался забирать Окиту в свои объятия. Капитан сидел, положив ноги на стол, и залипающим взглядом смотрел на стену, считая то трещины на ней, то мошек, летающих вокруг, то секунды проходящего мимо дня. У него было ощущение, что время потеряло свою оболочку, и теперь секунды казались часами, а некоторые часы – минутами. «Тик-так», - слушал Сого размеренное тиканье настенных часов в кабинете, и ему казалось, что все предметы в мире стараются свести его с ума. Обожравшаяся негативными эмоциями сувенирная обезьянка в голове Окиты спала, похрапывая, и не подавала никаких признаков жизни. Когда рабочий день закончился, и капитан, крадучись, как вор, и поминутно оглядываясь, вышел за ворота, там его уже ждала Ханако. Сого приподнял брови: стоило признать, что сумасшедшая девица сумела его удивить. Он-то был уверен, что после вчерашнего инцидента она не приблизится к нему на километр. - Привет, Сого-кун! – радостно воскликнула девушка, когда он подошел к ней. – Как ты себя чувствуешь? - Ты снова здесь? – игнорируя ее вопрос, спросил Сого. – Тебе что, мало вчера было? - Ну, ты сказал мне уйти, и я ушла, - не моргнув, ответила Ханако. – А про то, что я не могу возвращаться, ты не говорил. Окита молча прошел мимо нее: доводы были настолько по-извращенному логичны, что ему даже нечего было возразить. Ханако, не меняя радостного выражения лица, посеменила за ним следом. - Сого-кун, зайдем в магазин, ладно? Я хочу купить несколько ингредиентов, чтобы приготовить тебе торт. Стоящие у казарм Шинсенгуми смотрели на них с таким искренним удивлением, словно вообще не подозревали, что у Сого может быть девушка. «Конечно, - подумал капитан раздраженно, - весь штаб уверен, что единственный, с кем я могу встречаться – это Хиджиката». Сого пустил эту мимолетную мысль себе в голову совершенно случайно. Еще вчера он усилием воли прогонял от себя любые мысли, хоть как-то связанные с Хиджикатой, а сейчас отвлекся и не заметил, как она прокралась в череп сама собой. Но, как ни странно, эта мысль не принесла зудящей боли. Она навевала меланхоличное настроение, но отнюдь не причиняла неприятных ощущений. Окита медленно выдохнул. Это был, определенно, хороший знак. Это значило, что тревоги, которые могли бы преследовать его, отходят на второй план. Это значило, что он забудет о том, что с ним было последние недели, куда проще, чем он предполагал. Это значило, что тень Хиджикаты в его сознании потихоньку начинает стираться. Это значило, что очень скоро заместитель станет для него никем более, чем просто боевым товарищем. Это значило, что уже очень скоро Хиджиката не будет вызывать у Окиты ровным счетом никаких эмоций. Это значило, что… Что ему ни в коем случае нельзя было видеть в магазине Хиджикату, мирно выбирающего себе майонез. Вся уверенность в том, что Окита теперь может быть спокоен, резко покинула капитана, из легких стремительно вышел весь воздух. - Сого-кун, что с тобой, у тебя аллергия на майонез? – спросила Ханако. Спросила Ханако громко. Спросила Ханако слишком громко. Спросила Ханако куда громче, чем нужно было. И Хиджиката точно услышал. Окита уже лихорадочно соображал, что ему сказать заместителю вместо приветствия: выкрутиться второй раз, сделав вид, что не заметил его присутствия, у капитана уже не получится. Но Тоширо великодушно помог ему с выбором – он спокойно, не меняя отсутствующего выражения лица, взял пачку майонеза и прошел мимо них, едва не задев Сого плечом. Оките показалось, что если бы заместитель все же задел его, или скривил лицо, или вообще хоть как-то выказал свою неприязнь – все было бы хорошо. Но это отчуждение слишком уж напомнило Сого недавнюю ситуацию, когда Хиджиката долго игнорировал его, потому что разочаровался. Сого вспомнил свои ощущения в тот момент, и воспоминания, спрятанные глубоко-глубоко, куда-то в желудок сувенироной обезьянки, густым потоком вылились наружу. Окита не мог понять самого себя. Когда он случайно столкнулся с Хиджикатой вчера, он молился, чтобы заместитель на него никак не среагировал, сейчас же он наоборот хотел, чтобы Хиджиката проявил хоть какие-то эмоции. Окиту бросало из стороны в сторону, и его раздражала собственная слабость. Слабость, проявляющаяся в том, что ему сложно было сохранить самообладание в присутствии заместителя. А ведь если бы они случайно не встретились, все бы было так хорошо. Окончание дня Сого прошло бы прекрасно, его нервы были бы в порядке, сердце бы не билось, как сумасшедшее, дышать было бы проще. Ну уж нет, так не пойдет. Ситуация начинала выглядеть, как зависимость, а зависимость от Хиджикаты – это чуть более, чем просто плачевно. Оките нужно доказать ему, а в первую очередь доказать себе самому, что его не волнуют мысли, чувства и действия заместителя. Доказать, что прогулка с девушкой не вызывает у него стыда, даже если Хиджиката это видит. В любом случае, Сого это волновать не должно. - Эй, ты, - обратился Сого к Ханако, пока та, стоя на цыпочках, доставала с верхней полки пачку муки, - завтра ты должна быть около штаба в семь утра, поняла? Девушка от удивления не удержала пачку, пачка ударилась ей об голову, разорвалась, и Ханако оказалась с ног до головы покрыта мукой. - Сого-кун зовет меня пойти с ним? – удивленно спросила она, глупо хлопая глазами. - Не со мной, а передо мной, - ответил Окита. – Я вряд ли появлюсь в штабе раньше восьми, а вот ублюдок Хиджиката может прийти когда угодно. Ханако задумчиво склонила голову набок. - Ты хочешь, чтобы мы встретили Хиджикату-сана вместе? - Да, - кивнул Сого, - а если он придет раньше меня, задержи его до тех пор, пока не приду я. - Задержать?.. - девушка едва заметно поджала губы. – А почему мы не можем сразу пойти вместе? - Я слишком сильно люблю свой здоровый детский сон, чтобы вставать в такую рань - отозвался капитан, с легкостью доставая сверху новую упаковку муки. – А ты сказала, что сделаешь ради меня что угодно. Или ты… - он скосил на нее глаза. – Отказываешься от своих слов? Ханако так сильно замотала головой, что не оставалось никаких сомнений – она от своих слов не отказывается. - Я приду в пять, - серьезно сказала она, - и буду ждать столько, сколько нужно. Окита почувствовал, что ее покорность понемногу начинает его раздражать, и отвел взгляд. - Ну вот и договорились. Муку можешь забрать себе, а я пошел домой, встретимся завтра. Сейчас я все равно не хочу есть.

***

- Йо, - лениво сказал Гинтоки, поднимая руку и приветствуя капитана садистов. – Как дела, Соичиро-кун? Тебя там еще не посадили за порчу имущества полиции? - Добрый вечер, Данна, - ответил Сого. – Я бы на вашем месте лучше беспокоился о себе, не далек день, когда в вашу лачугу нагрянет налоговая инспекция. - Окита-сан, мы законопослушные налогоплательщики, - Шинпачи категорично сложил руки на груди и незаметно скрестил пальцы. – Вы о нас слишком плохого мнения. - Мое мнение о вас получше, чем у некоторых, - честно заверил его Сого. - К слову о некоторых, - протянул Гинтоки. – А где майонезный придурок? Вы же всегда вместе. На этих словах в глазах Окиты на секунду блеснула ярость, но она исчезла настолько быстро, что никто этого не заметил. - Откуда мне знать, - делая голос как можно более безразличным, ответил капитан. – У меня, конечно, много обязанностей, но ни в одну из них не входит слежка за заместителем командующего. - Справедливо, - согласился Шинпачи. - Соичиро-кун, с тобой точно все в порядке? – приподнял бровь Саката, испытующе оглядывая Окиту. – Ты какой-то бледный… Да и вообще в целом выглядишь ужасно, как будто тебя танком переехали. Не то чтобы нас это заботило, но просто знай, что если тебе нужна поддержка, ты всегда можешь воспользоваться услугами Йорозуи. За скромную плату, разумеется. - А еще я вижу у тебя синяки под глазами, ару, - добавила Кагура. – Бессонница, что ли? - Это легко исправить, - пообещал Гинтоки, - я могу просто позвать Зуру играть с ним по ночам в «Уно»… - Со мной все хорошо, - медленно ответил Сого, отворачиваясь от них. – Даже не надейтесь, что я буду отдавать честно заработанные деньги за ваши идиотские идеи. - Ты кого назвал идиотами, ару?! – вскинулась Кагура, доставая зонтик, но Гинтоки удержал ее за плечо и слегка покачал головой. Когда фигура Окиты, махнув рукой на прощание, скрылась за поворотом, троица, смотря ему вслед, синхронно склонила голову набок. Кагура медленно закрыла зонтик и погладила Садахару по пушистому затылку. - Этот мерзкий садист выглядел таким жалким, что мне кажется, что я ненавижу его немного меньше, чем раньше… - задумчиво и немного расстроенно протянула она. - И чем ему не понравилась идея с «Уно»? – возмутился Гинтоки. - Эй, бездельники, - раздался сзади суровый голос, - подвиньтесь, всю дорогу загородили. - Йо, Оогуши-кун, - не меняя своей обычной интонации, сказал Гинтоки, поворачиваясь, - вы специально ходите друг за другом на расстоянии? - Чего? – искренне не понял Хиджиката. – Кто за кем ходит? - Забудь, - отмахнулся Саката, а затем спросил, слегка сузив глаза и глядя на заместителя в упор: - А где Соичиро-кун? Вы же всегда вместе. На этих словах в глазах Хиджикаты на секунду блеснула ярость. Он оказался не таким хорошим актером, как Окита, поэтому скрыть это от глаз Белого демона ему не удалось. - Откуда мне знать, - делая голос как можно более безразличным, ответил заместитель, доставая из кармана сигарету. – У меня, конечно, много обязанностей, но ни в одну из них не входит слежка за капитаном первого отряда. Йорозуя переглянулись. Садахару тихонечко заскулил, прижимая уши к голове. - Что с вашей псиной? – спросил Тоширо, выпуская изо рта струю дыма. – Умер кто-то? - С ним все в порядке, в отличие от тебя, - ответил Гинтоки, испытующе оглядывая его. – А вот ты какой-то бледный… Да и вообще в целом выглядишь ужасно, как будто тебя танком переехали. Не то чтобы нас это заботило, но просто знай, что если тебе нужна поддержка, ты всегда можешь воспользоваться услугами Йорозуи. За скромную плату, разумеется. - Бессонница, - лаконично объяснил заместитель, сломав повторение диалогов и не дав Кагуре выдвинуть эту теорию. - О! - Саката обрадованно стукнул себя кулаком по ладони. – Вот кому точно надо поиграть с Зурой в «Уно». - Лучше о себе думайте, - сказал Хиджиката, отворачиваясь от них. – Даже не надейтесь, что я буду отдавать честно заработанные деньги за ваши идиотские идеи. Да и вообще, не далек день, когда в вашу лачугу нагрянет налоговая инспекция. Он махнул им рукой на прощание и ушел, а троица, смотря ему вслед, синхронно склонила голову уже на другой набок. - Где-то я это уже слышал, - глубокомысленно изрек Шинпачи. - Дежа вю какое-то, ару, - кивнула Кагура. - Их одинаковые мысли меня пугают, - добавил Гинтоки. - Гав! – вынес вердикт Садахару. - У меня ощущение, что между ними произошло что-то нехорошее, - задумчиво сказал Гинтоки, ковыряя в ухе. – У них, конечно, всегда отвратительный видок, но сегодня они побили все отвратительные рекорды по шкале отвратительности отвратительных видков. - Обыкновенная семейная ссора, ару, - скрестила руки на груди Кагура. – Гин-чан, у людей такое иногда бывает. - Тоже мне гуру любовных дел! – Саката отвесил ей смачный подзатыльник и сощурил глаза, смотря в сторону, в направлении которой ушли двое Шинсенгуми. – Что-то тут явно нечисто. - Это Садахару испачкал столб! – заорал Шинпачи, хватая Садахару за ошейник и пытаясь сдвинуть его с места. – А я говорил, что надо приучить его к лотку! - Придурок! - сказала Кагура, разбивая головой Шимуры стену ближайшего дома. – Еще раз так несмешно пошутишь – и твоего героя в этом фанфике уже не будет.

***

Сого стоял у черной калитки, сжимая один из ее прутьев так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он замер у входа и никак не мог заставить себя зайти внутрь. Когда он все-таки решился и сделал несколько шагов вперед, кладбище встретило его гнетущей тишиной и какой-то неизвестной, чужой атмосферой. Окита хоть и не мог назвать своим любимым развлечением прогулки по кладбищам, однако, когда он навещал Мицубу, обычно он чувствовал себя по-другому. Капитан всегда ощущал легкую грусть и тоску, но при этом у него не было волнения. Он всегда приходил на кладбище, словно по привычке, словно знал, что так обязательно нужно было сделать. Сейчас же что-то не давало Оките покоя, выгравированная черная земля словно не была рада видеть его, могилы косились на него недружелюбно и злобно, ветер словно шептал: «Разворачивайся, уходи». Сого прошел несколько рядов надгробий, свернул на привычную дорожку и ускорил шаг. Что-то в груди билось и кричало, что ему необходимо поговорить с сестрой. Необходимо навестить ее могилу и просто постоять около нее несколько минут, часов, а может, и дней. Окита не знал, откуда взялось это желание, но был уверен, что оно не лжет: ему было жизненно важно прийти сюда. Он скучал по сестре. Он был в душевном смятении. Он надеялся, что единственный родной человек, пусть и умерший, сможет утешить его. Сого почти дошел до знакомого места, но резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Он сглотнул и хотел пойти дальше, но тело окаменело, словно в его сегодняшнем сне. Сого бы не очень удивился, если бы увидел сейчас своего клона, насмешливо смотрящего на него из-под нависшего капюшона. Капитан не мог сделать ни шагу. Он уже видел впереди знакомое надгробие, но не мог приблизиться к нему, потому что словно врос в землю. Окита чувствовал, как сердце начинает щемить, ладони потеют, а вдохи становятся болезненными. Он стоял так на месте некоторое время, не шевелясь и не пытаясь больше пройти к могиле Мицубы, а потом развернулся и резко бросился бежать с кладбища. Он не мог сегодня навестить ее могилу. Он не имел права разговаривать с ней. Он предал ее. Сого выбежал за калитку, закрыл ее и только после этого перевел дух. С глубоким вдохом в его легкие вошел не только воздух, но и сигаретный дым. Окита сплюнул и направился домой, пробормотав что-то про то, что курение в общественных местах вообще-то запрещено. Он не видел, что человек в полицейской форме за его спиной долго смотрит ему вслед, выронив на землю потухшую сигарету.

***

Окита шел по пустынным улицам, стараясь не думать о том, что за ним следят. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что с этим сталкером лучше не сталкиваться, так как он может причинить такую боль, что испытываемая когда-либо раньше покажется просто детской забавой. Он ускорил шаг, но человек не отставал, следуя за ним бесшумной тенью. Его не было видно, он ничем не выдавал своего присутствия, но Сого чувствовал, что он здесь, рядом. Что он следует за ним по пятам. У Сого не было того дикого ужаса, который он испытывал недавно, но все равно сталкиваться с неизвестным преследователем не хотелось. Тем более что, как водится, капитан был безоружен. Сого резко перешел на бег. Бежал как можно быстрее до тех пор, пока не закололо в боку и дыхание не стало сбиваться. Тогда он остановился, прислонившись к какому-то дереву, чтобы отдышаться. Он знал, что сталкер не отстал. Знал, что он все равно достанет его. И от этого ощущения безысходности голова раздувалась и начинала болеть, а перед глазами плыло. Окита перевел взгляд на дорогу, по которой только что бежал. Вокруг стояли старые, обветшавшие дома с выбитыми стеклами, как будто это не Эдо, а город-призрак из легенд. И, как назло, ни одной живой души в округе. Некому будет защитить. Не будет даже свидетелей. Бесшумная тень подошла к нему и медленно вытянула вперед руку, закрытую черным рукавом. Вопреки ожиданиям, в руке у нее не было меча, а была лишь какая-то тряпка. «Хлороформ», - понял Сого, перед тем как отключиться на время, а когда пришел в себя – ему казалось, что это произошло через несколько секунд, хотя, судя по всему, прошло несколько часов – то обнаружил себя сидящим в темном подвале. На потолке едва горела мигающая раскачивающаяся лампочка, вокруг пахло сыростью и кровью. Окита хотел двинуться, но понял, что не может: он был крепко привязан изолентой к железному стулу. - Что за… - Вижу, ты уже очнулся, Сого-кун, - сказала фигура в черном плаще и откинула капюшон с бледного лица. - Ты? – спросил Сого, вперившись в сталкершу, и в глазах его читалась ярость. – Какого черта тут творится? - Все очень просто, - мягко сказала Ханако, подходя к нему. У нее в руках была плеть, электрошокер и миниатюрные ножницы. - Ты теперь мой, - сказала девушка, садясь перед ним на корточки, - и я сделаю все возможное, чтобы ты полюбил меня. - А ты казалась более безобидной, - усмехнулся Окита. – Хотя после того, как ты прибежала защищать меня со сковородкой в руке, я мог бы догадаться, что с тобой не все в порядке. - Ты обязан! – резко перебила его Ханако и встала. – Обязан любить меня! Иначе… - она кинулась с ножницами к его лицу и остановилась, когда их кончик оказался в сантиметре от глаза Окиты. – Иначе ты умрешь. - Вот оно как, - вишневые глаза Сого стали кроваво-красными, - не думал, что все так закончится. Но знаешь, Хачиро, я скажу тебе одну вещь. Мне никогда не нравились прилипалы. На лице Ханако появилось мучительное выражение, словно Окита причинил ей физическую боль. - Вон оно как, - тихо сказала она, опуская голову и смотря в пол, - что ж, значит, так тому и быть. Девушка сделала еще шаг вперед и несмело улыбнулась капитану. - Прости меня, Сого-кун. Прощай. С этими словами она резко нанесла удар своими ножницами – слишком рваный и сильный для такой хрупкой девушки – и Сого был уверен, что кончики ножниц после него должны будут торчать у капитана из затылка. Но вот прошла секунда, затем еще одна, но ничего не происходило. Сого открыл сощуренные глаза и с непониманием уставился на Ханако, желая спросить, что же помешало ей исполнить свою угрозу. Сзади Ханако, крепко сжимая ее за запястье той руки, в которой были ножницы, стоял Хиджиката Тоширо. Его лицо было искажено яростью. - Как ты посмела? – тихо спросил он, разворачивая девушку к себе лицом. – Как ты посмела тронуть моего Сого? - Он должен любить меня! – закричала Ханако, заливаясь слезами. – Тебе никогда не понять моих страданий, никогда! Ведь это ты – тот, кому принадлежит сердце Сого-куна, и мне никогда не занять твое место! Хиджиката, не отпуская девушку, повернул голову к привязанному Оките. - Сого, - медленно сказал заместитель, и его в его резко смягчившемся взгляде сквозила нежность, - твое сердце принадлежит мне? Это правда? Окита проснулся от звука собственного голоса. От звука собственного голоса, который произнес: «Правда». Сого несколько минут лежал в оцепенении, не понимая, где сон, а где реальность, когда он успел уснуть, да и вообще когда пришел домой. Затем капитан стряхнул с себя наваждение, перевернулся на другой бок и решил, что завтра обязательно попросит Ханако купить ему сильнодействующее снотворное.