На войне все средства хороши

Вместе стать одной душой. Стать вместе одной жизнью. Цепляться, держаться, кусаться, молиться. Неважно, что произойдет. Саката Гинтоки, «Gintama»

- Тоши, - наконец изрек Кондо спустя несколько мучительных секунд молчания. – Он умирает.

***

Внутри что-то сломалось. - Что? – широко улыбнувшись страшнейшей из всех его возможных улыбок, переспросил Окита. – Кондо-сан, Вы с вашими идиотскими шутками уже… - Сого, это не шутка! – резко прервал его Кондо. – Разве такими вещами шутят? Он был весь в крови, когда мы нашли его, и теперь… Голос командующего, который, казалось, успокоился, снова прервался рыданиями. Сого облизнул губы и облокотился на стену. Черная капля дегтя упала откуда-то с потолка ему на голову и медленно скатилась вниз по позвоночнику. - Кондо-сан, успокойтесь, - спокойнее, чем того позволяла ситуация, сказал капитан, - всегда Вы все преувеличиваете… Я уверен, что бы там ни случилось, ваш любимый… - имя заместителя далось Оките нелегко. – Ваш любимый Хиджиката-сан поправится, он как бактерия, знаете, его почти невозможно убить. Например, средство для очистки туалетов убивает девяносто девять процентов бактерий, а один процент всегда остается, и это именно Хиджи… - Нет, - быстро прошептал Исао. Это было сказано настолько тихо, что разобрать само слово было невозможно, но для Окиты оно показалось оглушительно громким. Вторая черная капля упала ему на голову, скатилась по лицу, оставляя черный след на носу и губах. - Нет, он… был под снотворным, и… я не знаю, как это случилось, и… мы нашли его, когда он… - генерал прокашлялся и взял себя в руки. - Мы пришли слишком поздно. Врачи сказали, что его уже не спасти. Если бы ты видел, сколько крови из него вылилось, ты бы так не говорил. - Не может такого быть, - нервно усмехнулся Сого, помотав головой. – Один процент бактерий всегда, всегда… - Сого, - голос Кондо изменился, он прозвучал по-доброму, грустно и как-то обреченно, - прости, Сого. Не в этот раз. Связь оборвалась вместе с внутренностями Сого. Он повернулся к Ханако, смотрел на нее пару мгновений, а потом захохотал. Он хохотал долго и громко, пока горло не стало саднить, и в глотку не начало заливаться черное месиво из капель, которые все текли и текли с потолка. - Сого-кун?.. – неуверенно позвала его Ханако. Наконец Окита перестал смеяться, и его взгляд стал расфокусирован. Черные капли сливались в лужи, лужи – в озера, озера соединялись и заполняли собой квартиру Сого, пока вся она не исчезла в липкой черной жиже. «Бессмысленно, - пронеслось в голове у Окиты. – Все это… бессмысленно». Он снова посмотрел на Ханако, хотя задержать на ней четкий взгляд было крайне сложно. Что? Что он делает? Почему он сейчас стоит тут? Почему он сейчас стоит в этой комнате, с этой девушкой, в то время как… В то время как Хиджиката находится в больнице? При смерти?.. Гуталиновая чернота проникла под кожу Окиты, впиталась в нее, размывая очертания лица и тела, Сого словно резко постарел на несколько лет. - Я… - начал говорить он, но не знал, как продолжить. - Сого-кун, ты в порядке? – озабоченно спросила его Ханако. – Ты выглядишь бледным, могу я как-то помочь тебе? - Бессмысленно, - прошептал, закрывая лицо рукой, - как же это все… - он схватил телефон и с силой швырнул его об стену. – БЕССМЫСЛЕННО! Он сделал несколько медленных шагов по направлению к двери – это далось ему сложно, словно он был пьяный. Ханако испуганно смотрела на него. В глубинах черных липких озер подводные монстры показали свои клыки и темно-бордовые глаза. Окита открыл дверь и вышел на улицу, не сказав больше ни слова.

***

Он вспомнил ощущение, которое посетило его утром: ощущение опасности и чего-то неминуемого. Неужели его сны с участием Хиджикаты действительно сбываются? «Но ведь это ты мертв, Сого». Сого резко остановился. Да, все так, ошибки быть не может. Это он был мертв. Он умер ровно в ту секунду, когда Кондо сообщил ему новость про Хиджикату. Капитан сделал пару шагов вперед и побежал. Ноги сами несли его в больницу. Он знал это место слишком хорошо. Не так давно в этой больнице уже умер один из людей, которых он любил. - Нет, - пробормотал Сого сквозь зубы, - нет, такого не может быть. Нет, пожалуйста, только не он! Окита бежал, плохо соображая, что происходит, и не замечая ничего на своем пути. Дыхание уже давно сбилось, легким уже давно не хватало воздуха, боль в боку уже давно стала практически невыносимой. Погода словно препятствовала Оките, словно говорила ему: «Ты не должен видеть его смерть своими глазами, ты не вынесешь этого, иди обратно». Ветер дул в лицо так сильно, словно пытался выдуть из головы Сого все мысли, связанные с Хиджикатой, и унести далеко-далеко, чтобы они больше никогда в жизни не тревожили капитана. Но сделать этого у него не получалось. Пустота в голове Окиты была черной и густой, но среди нее отчетливо было видно чужое лицо, удивленное, подавленное, а позже – искаженное от злости. «Да ничего я не чувствую! Как Вы вообще могли подумать, что я правда к Вам что-то испытываю? Я знал, что никотин выедает мозг, но не настолько же!» Нет… Это неправда! Он совсем не это хотел сказать! Как Хиджиката мог в это поверить? «Я иногда приходил к Вам развлечься и снять стресс, а Вы уж решили, что это… любовь? Хиджиката-сан, я разочарован». Нет… Это ложь! Это пустые слова! «Неужели Вы не поняли, что это был… пранк? Неужели ты был такой тупой, что даже не смог этого понять?» Это неправда! Это был не Сого! Сого не мог такого сказать! «Я просто хотел посмотреть, насколько близко Дьявольский заместитель командующего может подпустить к себе человека, если просто быть с ним милым… И оказалось, что достаточно близко… правда, Тоши?» Пожалуйста, хватит! Сого споткнулся обо что-то и кубарем скатился вниз – по той самой дороге, по которой они с Хиджикатой когда-то шли с тележкой с арбузами. Он не смог затормозить и с силой влетел в каменную стену. - Как ты мог? – прерывающимся голосом тихо протянул Окита, вставая и держась за кружащуюся голову. – Как ты мог, ублюдок? Только я могу убить тебя! Как ты мог отдать свою жизнь кому-то другому… Он пошел вперед, шатаясь и держась за ушибленное плечо. - Не умирай, ублюдок, пожалуйста. А то я прокляну тебя. Я разорву твой труп на кусочки. Я отдам его на растерзание диким псам. А то я… Окита снова остановился и уставился себе под ноги, расширив глаза. - А то я перестану любить тебя. Он снова ускорил шаг. Нет, не перестанет. Никогда не перестанет. Именно поэтому ублюдку Хиджикате нельзя умирать! Люди вокруг оглядывались на него – побитого, прихрамывающего мальчика в полицейской форме с разодранными руками и коленками, который в ночи несется куда-то сломя голову. - Потому что если ты умрешь… Если ты умрешь, то… Щеки обожгло скатившимися по ним едкими струями. - То… Какой горячий дождь. - То… Оките стало нечем дышать, и ему снова пришлось остановиться. Удар об стену вышиб из него все силы. - То все это уже бессмысленно! Все это, черт возьми! Все это не имеет абсолютно никакого смысла! Дальше он шел уже медленно, едва перебирая ногами, и с каждым шагом, приближающим капитана к больнице, его конечности деревенели все сильнее. Страх перед тем, что он должен был увидеть в ближайшем времени, был сильнее желания встретить Хиджикату. Не так Сого представлял их встречу, совсем не так. Окита понял, что дошел до места назначения, когда увидел торопящуюся кудрявую шевелюру белобрысого идиота, которая появилась и исчезла за дверью прямо перед его носом.

***

Сого открыл дверь в палату Хиджикаты – со скрипом, мучительно медленно, - и вошел внутрь. Постель заместителя была окружена людьми в форме Шинсенгуми, и лица у них у всех были отрешенно-скорбящие. Бледный Ямазаки стоял, прикрыв глаза рукой, а Кондо, не стесняясь, рыдал у него на плече. Когда Окита вошел внутрь, Кондо зарыдал еще громче – хотя, казалось, это было невозможно. Кацура покачал головой и участливо похлопал командующего по плечу. Кацура?! Шинсенгуми не обращали на него никакого внимания, им всем было абсолютно плевать на Кацуру, их взгляды были прикованы к постели в центре палаты. Гинтоки был в абсолютном шоке, в его глазах читался ужас. Кацура стоял, нахмурившись и поджав губы, Кагура прижала ладони ко рту, Шинпачи каждые две секунды снимал очки, протирал их и прокашливался. Окита внимательно, максимально подробно осмотрел всех присутствующих, истерично выискивая хоть один намек на шутку, хоть одну призрачную возможность того, что сейчас из-за угла выпрыгнет человека с камерой и закричит: «Это пранк!», но лица окружающих говорили об обратном. Ни единой нотки наигранности. Все было искренне. Окита на дрожащих ногах подошел к постели. Как только он сделал это, количество рыданий за спиной увеличилось. Хиджиката лежал с частично перебинтованной головой, полностью накрытый одеялом. Снаружи лежала только его рука в гипсе. Рана, идущая через бровь к виску, тоже не казалась хорошим предзнаменованием. Сого аккуратно сел на краешек кровати, молча вглядываясь в лицо заместителя. На секунду ему стало стыдно за то, что сейчас все Шинсенгуми увидят, как он ведет себя, как он размяк, как садистские замашки отходят на задний план. Они все это увидят, они увидят, они… Похуй! - Хиджиката-сан, - еле ворочая языком, позвал Окита, умоляя, чтобы было еще не слишком поздно, - Хиджиката-сан… Зам.командующего не открывал глаза. - Хиджиката-сан, - позвал его Сого громче. – Хиджиката… Ответом ему служила тишина. Кондо оторвался от Ямазаки и зарыдал в объятиях Кацуры. - Тоши.

***

Хиджиката медленно открыл глаза, обвел ими комнату и остановил взгляд на Оките. - Сого? – сонно спросил он. – Это ты? Я что, сплю? - Нет, - севшим голосом ответил Сого, подаваясь вперед. – Нет, не спите… не спишь. - С ума сойти, - хмыкнул Тоширо и потянулся здоровой рукой к сигарете. – Не думал, что нам еще когда-нибудь удастся поговорить. Сого резко выбил сигарету у него из руки и сжал ладонь заместителя в своей. - Удастся поговорить, - сказал он, глядя Хиджикате в глаза. – Нам будет удаваться поговорить каждый день. Заместитель прикрыл глаза, и у Сого защемило сердце от страха, что эти слова могут стать для них последними. - Я буду покупать тебе майонез, - торопливо заговорил он. – Я буду держать тебе сигарету, если у тебя сломана рука. Я не буду называть твою еду собачьей. Я не буду фотографировать тебя, пока ты спишь. Я перестану называть тебя ублюдком, только, пожалуйста… Голос Сого сорвался. Он уткнулся лицом в ладонь заместителя и прошептал: - Не умирай. Заместитель снова открыл глаза, притянул Сого к себе и приобнял одной рукой, как мог, а затем рассеянно погладил по голове. - Не переживай, Сого, - улыбнувшись, сказал он, - все будет хорошо. - Ни черта не хорошо! – закричал Сого, с силой сбрасывая его руку и хватая за ворот рубашки. – О каком «хорошо» ты сейчас говоришь мне, чертов ублюдок?! О каком хорошо может идти речь?! Хиджиката закашлялся, и капитан в ужасе отпустил его и заново накрыл одеялом. - Какое «хорошо», я же знаю, что ты… умираешь. - Умираю? – эхом повторил Дьявольский зам, грустно улыбаясь. – Сого, кто сказал тебе такую глупость? Меня почти невозможно убить. Например, средство для очистки туалетов убивает девяносто девять процентов бактерий, а один процент всегда остается, и это именно… Дверь в палату открылась, и внутрь вошел врач в белом халате, который возмущенно пробормотал, что негоже в одной палате находиться такому количеству людей. Сого кинулся к нему и схватил за горло. Врач ошеломленно вытаращил глаза. - Слушай сюда, ублюдок, - процедил Сого, тяжело дыша ему в лицо, - если ты немедленно не вылечишь его, я убью тебя, слышишь? Если этот человек умрет, то ты будешь следующим. Врач с достоинством скинул с себя руки Окиты и скрестил руки на груди. - Умрет? – спросил он недовольно. – Молодой человек, от сотрясения мозга и перелома руки еще никто не умирал. Кто Вам сказал такую глупость? Окита моргнул, а потом рывками, как робот, повернул голову к Кондо. Тот задумчиво рассматривал потолок и насвистывал себе под нос какую-то мелодию. Медленно, обрубленными кусками к Оките начало приходить осознание произошедшего. Он снова подошел к заместителю, пытаясь увидеть в синих глазах, что тот думает по поводу неудачного розыгрыша, но, похоже, Хиджиката, как обычно, был не в курсе событий и вообще не понимал, что происходит. - Тогда почему, - зверея с каждым словом, сказал Сого, - почему у него забинтована половина тела? - Я же уже сказал, - удивленно ответил врач, - перелом и сотрясение мозга, и от сильного удара голова была пробита… Капитан понял, насколько глупо звучал его вопрос. Но он не хотел верить в то, что его просто опять провели вокруг пальца – и опять Кондо. - Тогда какого черта вы все тут так рыдали, когда я вошел?! – заорал Окита, хватая меч Хиджикаты, лежащий у его кровати, и кидая его в стену, от которой его подчиненные едва успели отпрянуть. - Просто… - ответил Харуда, подходя к Сого и кладя руку ему на плечо. – Капитан Окита, то, как Вы себя вели сейчас, это было так… мило… И он разразился ещё более бурными рыданиями, чем Кондо. Сого в первый раз в своей жизни абсолютно не знал, как ему реагировать. - Но тогда почему… - он подбежал к Кондо, развернулся, кинулся к Гинтоки, остановился и затравленно посмотрел по сторонам, словно не зная, кого еще можно обвинить. – Тогда почему эта чертова… Почему эта чертова глава называется «Прощайте, Хиджиката-сан»?! Мы же с ним не прощаемся! - О-о-о-о, - протянул Гинтоки, ухмыляясь, - ты еще так юн, друг мой, и тебе так много предстоит узнать о жизни. Это так называемые «ложные спойлеры». А ты что, купился? Сого сверлил его взглядом некоторое время, а затем снова повернулся к командующему. - Кондо-сан, - ласково позвал его Сого, - вы так красочно описывали мне картинку полумертвого Хиджикаты-сана, как он лежит весь в крови и так далее, что мне вдруг резко захотелось самому нарисовать такую же картинку, только уже С ВАШИМ УЧАСТИЕМ. - Погоди-погоди, - замахал руками Исао, прижимаясь к стене, - тут я не соврал, мы правда думали, что Тоши умрет, он был весь залит кровищей, как будто убил короля комаров-Аманто. Кстати, откуда столько крови, Тоши? Хиджиката смущенно отвел глаза. - Судя по выражению его лица, здесь была бы уместна шутка про месячные, - прошептал Шинпачи на ухо Гинтоки, на что тот несколько раз очень важно кивнул, соглашаясь. - Когда тот странный тип напал на меня… Кажется, он не умел драться, я вообще не представляю, как можно быть таким неловким, он как-то слишком медленно ко мне подошел, и я… - Тоширо смущенно кашлянул в кулак. – И я просто потерял сознание и упал на него. А в руке у него был меч. - Только не говори мне сейчас, что преступник от удивления проткнул мечом сам себя, - скосил глаза Белый Демон. – А то этот обоснуй становится каким-то слишком притянутым за уши. - Но так и было, - признался заместитель и сбивчиво продолжил: - И я неудачно упал, и, видимо, ударился лицом о камень. А в том месте, где бровь, очень много сосудов, и я точно помню, как глаза заволокло кровью от удара, это было похоже на предсмертную галлюцинацию. Ну и руку я сломал в тот же момент, потому что упал на нее. А остальная шайка испугалась, увидев эту сцену, заверещала, несколько раз ударила меня по почкам и скрылась вместе с его телом. Ну и... вот, я оказался тут. После рассказа Хиджикаты тишина повисла надолго. Стало слышно, как за окном воет ветер. Присутствующие в комнате стояли не шевелясь и даже почти не дыша. Первый своим идиотским смехом засмеялся Кацура. Он смеялся несколько секунд в тишине, а потом к нему присоединился Кондо. Они хохотали вдвоем, как два умалишенных, а потом вслед за ними прыснула Кагура, затем Шинпачи, Гинтоки и все оставшиеся Шинсенгуми. Покрасневший Хиджиката почесал подбородок и уставился в окно.

***

- Но все-таки, Кондо-сан, - спросил Окита, когда общая истерика прошла, - зачем Вы соврали мне, когда поняли, что все в порядке? - Если бы ты понял, что жизнь Тоши в реальной опасности, - просто и честно ответил Исао, - ты бы тут же забыл про все свои обидки. Спасти жизнь Тоши для тебя явно важнее, чем выебываться из-за ссоры. - Кажется, я предполагаю, у кого Вы могли этому научиться, - протянул Сого и развернулся к Гинтоки. Тот стоял в наушниках и пританцовывал под какую-то из песен Оцу-тян. - Конечно, он научился этому у Гинтоки, - с нескрываемой гордостью ответил капитану Кацура. – Наш Гинтоки вообще молодец, такой крутой план придумал, жаль, что не удалось его реализовать. Первоначально это я должен был избить Хиджика… Гинтоки резко закрыл ему рот рукой. - Чего-о-о? – округлил глаза Тоширо. - Упс, - засмеялся Гинтоки, - кажется, нам пора. И он, схватив в охапку Кацуру, выскочил из палаты через окно. - Кацура?! – возмутился Кондо, выхватывая катану и потрясая ей. – Тут что, был Кацура?! - Так это... - осторожно подал голос Хиджиката. – Так я что, получается, не умираю? Сого три раза с силой приложил командующего головой об стену. - Вы что, и ему сказали, что он умирает?!

***

Когда Шинсенгуми вышли из палаты вылавливать несчастного террориста, Сого вернулся к кровати Хиджикаты и сел на ее край. Он чувствовал себя просто до одури счастливым, несмотря на то, что его провели. - Хиджиката-сан, - сказал Сого, облизнув губы, - если честно, я даже не знаю, что сказать. - Можешь ничего не говорить, - улыбнулся краешками губ зам.командующего. – Знаешь, люди все разные, и есть такой тип – энергетические вампиры, а есть еще энергетические извращенцы. - Энергетические извращенцы? – приподнял бровь Сого. - Да, - кивнул Тоширо, - они, знаешь, сами над собой издеваются, ну и над другими, конечно, тоже, но больше над собой. - Так, сто-о-оп, - опасливо прервал его Окита и попятился назад. – Хиджиката-сан, не говорите больше ничего. - Ты что делаешь? – поинтересовался Хиджиката, глядя, как капитан бьет себя по лбу и щипает за нос. - Проверяю, не сон ли это, - объяснил Сого, - а то это было бы уже совсем не смешно. Хотя, если бы это действительно оказалось сном, я бы, конечно, после пробуждения сразу же пошел к Вам, но все же... Окита сел обратно, некоторое время сидел так, а потом наклонился и поцеловал колени Хиджикаты через одеяло. - Простите меня, Хиджиката-сан, - честно сказал он, - я вел себя, как последняя мразь. Я обещаю, что больше так не буду, а Вы, пожалуйста, не вспоминайте то, что я Вам тогда наговорил. Не вспоминайте этого больше никогда. - Хорошо, - согласился заместитель, кладя руку ему на макушку, - поверь мне, эта стремная ситуация - не настолько приятное событие в моей жизни, чтобы вообще уделять ее внимание. Сого повернулся и сел на колени заместителя к нему лицом. - Вам не больно? - Нет, - помотал головой Тоширо, - у меня же рука сломана, а не ноги. - Хорошо, - кивнул Окита и положил голову ему на грудь. – Вы же понимаете, что если бы умерли, я бы Вам этого никогда не простил? - Конечно, - усмехнулся Хиджиката, - это стало моей главной проблемой, когда Кондо-сан сообщил мне, что я умру. Я подумал, что ты, наверно, будешь в ярости. - Если бы Вы умерли, - серьезно сказал Сого, поднимая голову и смотря заместителю в глаза, - я бы перестал любить Вас. Хиджиката, кажется, настолько не ожидал этого признания, что у него отнялся язык. Спустя пару секунд цвет его лица поменялся на бордовый, потом – на белый, и затем наконец вернулся в нормальное состояние. - Поэтому я не умру, - ответил он, сжимая ладонь Окиты. – Я никогда не умру, поэтому, боюсь, тебе придется любить меня вечно. - Да, - кивнул капитан, прижимаясь своим носом к носу Хиджикаты. – Вы просто не оставляете мне выбора, Хиджиката-сан. - Только единственное, - озабоченно произнес Тоширо, оглядываясь по сторонам, - можно попросить тебя кое о чем? - О чем угодно, - легко согласился Сого. Хиджиката глубоко вдохнул и взял его за плечи. - Если что, будем говорить всем, что это я тебя бросил!

***

- Гинтоки-сан? – удивленно спросила Ханако, увидев Гинтоки с Кацурой, прячущихся за деревом. – Что-то случилось? - Ханако-тян! – Гинтоки аж отпрыгнул от неожиданности. – Ты что тут делаешь? - Я бежала за Сого-куном, - ответила девушка, - правда он был быстрее, поэтому я немного заблудилась. Не видели его? - Ханако-тян, - очень серьезно сказал Шинпачи, поправля очки, - нам надо кое-что тебе рассказать.

***

Ханако заплакала сразу же, как только Гинтоки произнес последнее слово. Девушка не становилась постепенно все более и более расстроенной, как это обычно происходит, она стояла и спокойно, не выражая никаких эмоций и не мигая, и слушала рассказ Сакаты. В ту же секунду, как он замолчал, Ханако разревелась, как будто кто-то в ее голове повернул невидимый кран. - Ну-ну… - пробормотал Гинтоки, не любивший женских слез. – Не расстраивайся ты так. Всему есть объяснение. - Конечно, - важно согласилась Кагура, - просто, понимаешь, это натура такая, ару. - Натура? – подняв на Ято огромные заплаканные глаза, переспросила Ханако. - Да, ару, - ответила Кагура. – Что уж поделать, если человек родился пидо… Она тут же получила подзатыльник от Гинтоки. - Детям еще рано знать такие слова! - Но ведь… мы встречались, - всхлипнула Ханако. – Значит, он стал таким после меня… А значит, я ужасная девушка! Она разразилась истерикой, а Кагура грустно вздохнула. - Ауч, - произнесла она, - должно быть, это чертовски неприятно, ару. Гинтоки почесал затылок и протянул девушке купленный в автомате сок. - Не говори глупостей, - сказал он. – Сама подумай, вот сколько ты с ним знакома? - Такое ощущение, что целую вечность… - прошептала Ханако, и Гинтоки ударил ее по лбу. - Ни черта не вечность, - возразил он. – Меньше месяца, понимаешь? А с майонезным придурком они, считай, выросли вместе. Они друг друга знают больше десяти лет. Давай-ка сравним один месяц и десять раз по двенадцать месяцев, как думаешь, на чьей стороне будет преимущество? - Ты прекрасная девушка, Ханако-тян, - добавил он и даже для убедительности взял ее руки в свои. – Но пойми, тебе не сравниться с Хиджикатой. По крайней мере, если речь идет об Оките Сого. - Я поняла, - тихо сказала Ханако и решительно отдернула руку. - Ханако-тян… - жалостливо протянула Кагура. - Значит, все просто, - Ханако вымучила улыбку. – Теперь я просто должна убить его, вот и все… - ДА НИ ЧЕРТА ТЫ НЕ ПОНЯЛА!!!

***

Когда они дружной пятеркой дошли до дома бабки Отосе, Кацура остановился и надвинул соломенную шляпу на лоб. - Здесь наши пути расходятся, Гинтоки, - сказал он, указывая рукой на почти незаметный проход между двумя домами. – Я возвращаюсь в Джои, а тебе пора домой. Был рад тебя видеть. - Ага, - безразлично ответил Гинтоки, кивнув ему на прощание, - бывай. - Жаль, что мне не удалось исполнить твою задумку с заместителем командующего, - добавил Кацура, а затем повернулся к Ханако: - Дорогая леди, не плачьте. Что бы там ни произошло, это не стоит слез молодой девушки, Вы в самом расцвете сил, у Вас еще все впереди. С этими словами он махнул Йорозуе рукой и скрылся в проходе. - Пока, Зура! – крикнул ему Гинтоки. - Я не Зура, я Кацура! – послышалось откуда-то из-за дома. Гинтоки обернулся к остальным, чтобы что-то им сказать, но слова застыли у него в горле. Ханако, стоя под золотистым светом ночного фонаря, смотрела Кацуре вслед. Глаза девушки сияли, на ее лице расцветал розоватый румянец. - О нет, - осипшим голосом произнес Гинтоки, хватая за руки своих работников. – Бежим!!!