На войне все средства хороши

Погода наконец-то наладилась. Теплый ветерок колыхал волосы Сого, щекотал его веки. Солнце было скрыто за облаками и оттого не слепило глаза, но приятно обволакивало своим теплом. - Все в порядке? – услышал Сого в районе правого уха. - Могу задать тебе тот же вопрос, - усмехнулся он, поворачивая голову и встречаясь взглядом с темными глазами Хиджикаты. Хиджиката с перебинтованной рукой и шрамом через бровь выглядел необычно, но еще более необычным было то, что в здоровой руке у него не было сигареты. Не курящий в любой подходящий и неподходящий момент Хиджиката – в этом действительно было что-то из рода фантастики. Маленькая белая птичка легко приземлилась на могилу и уставилась на них своими любопытными черными глазками. В этот момент солнце показалось из-за облаков, и крылья птицы отразили его свет и тоже начали светиться. - В прошлый раз ты не приходила, - тихо сказал Сого. Хиджиката вдохнул в легкие побольше воздуха, схватил Окиту за руку и резко поклонился перед надгробием – так низко, что почти достал головой до земли. - Я клянусь, - сказал он. – Я обещаю тебе, что буду заботиться о нем. Сого пару секунд смотрел на него, не мигая, а затем тоже поклонился и крепче сжал ладонь заместителя. - Я знаю, что ты всегда хотела счастья для этого придурка, и с моей стороны было эгоистично пытаться причинить ему боль. Я думал, что поступаю правильно и таким образом отдаю честь твоей памяти, но сейчас я понимаю, насколько это было глупо. Поэтому я тоже обещаю тебе, что позабочусь о нем. И не позволю никому убить его раньше, чем это сделаю я сам. - Не слишком-то роматично вышло, - прошептал ему все еще находящийся в состоянии поклона Хиджиката. - И я обещаю тебе, - закончил капитан, поднимаясь, - что мы будем счастливы. Ради тебя и ради себя. Тоширо тоже разогнулся, и они стояли молча некоторое время, пока белая птичка не улетела, чирикнув что-то на прощание. Сого прикрыл глаза и махнул ей рукой. - Прости, сестра. И спасибо.

***

Прогуливаясь по городу вместе с Шинпачи и Кагурой, Гинтоки внезапно увидел входящий вызов от Кацуры. Он на всякий случай оглянулся по сторонам и взял трубку. - Йо, Зура, - сказал Гинтоки. - Я не Зура, я Кацура, - послышалось в ответ. – Гинтоки, хотел тебя спросить кое о чем. Та девушка, которая плакала, когда я виделся с тобой в последний раз… Она теперь в моей организации. - Чего?! – заорал Саката, чуть не выронив телефон на землю. – Ханако-тян присоединилась к Джои? - Да, - ответил Кацура, - и на самом деле она очень талантливая. Она хороший хакер и легко взламывает базы данных полиции (кстати, ты никогда не поверишь, какие фотки Хиджикаты Тоширо там хранятся), да и взрывает прекрасно, - он помолчал немного. – Только вот она немного… странная. - Почему я не удивлен… - пробормотал Шинпачи. - Иногда она так смотрит на меня… - голос Кацуры прозвучал неуверенно. – Как-то плотоядно, что ли. Я ее боюсь, Гинтоки. Ты, кажется, давно знаком с ней – чего она хочет? Гинтоки усмехнулся. - Поверь, Зура, если бы мы сами знали ответ на этот вопрос, наша жизнь была бы куда проще. - Я не Зу… - возмутился Котаро, но Белый демон уже бросил трубку. - Что ж ее так бросает-то из стороны в сторону, ару, - вздохнула Кагура, - сначала она была влюблена в двух блюстителей правопорядка, а теперь – в их главного врага… - Не удивлюсь, если следующим предметом ее воздыхания будет сегун, - добавил Шинпачи. – Ну а что, его стильные белые трусы вполне могут привлекать женское внимание. - В любом случае, наша работа на этом закончена, - подвел итог Гинтоки, расправляя плечи и делая шаг вперед, - а денег, которые она заплатила, хватило бы нам на всю оставшуюся жизнь. Шинпачи и Кагура радостно переглянулись, Садахару замахал хвостом. - Но… - кашлянув, медленно продолжил Гинтоки, стараясь не оборачиваться назад. – Я вчера проиграл все в автоматы, так что… Он увидел вытянувшиеся лица друзей и истерично замахал руками. - Но вы не переживайте, еда на завтра у нас есть! - Что-о-о-о?! – сиреной взвыла Кагура, хватая зонтик и направляя его на босса. – А ну повтори, что ты сказал, ару! - Ой-ой, - улыбнувшись, ответил Гинтоки и стремительно сорвался с места. - А ну стоять!!! – заорали Кагура и Шинпачи, бросаясь за ним в погоню. Садахару оглушительно чихнул и снова завилял пушистым белым хвостом, смотря им вслед. Все же эти ребята никогда не изменятся.

***

Кондо со скучающим видом разбирал очередной отчет, когда к нему смущенно подошел Ямазаки. - Кондо-сан… - протянул он. – Я на секунду. Тот бросил на него удивленный взгляд и снова углубился в бумаги. - В чем дело, Ямазаки? Сагару подошел к нему, встал на колени, опершись на ладони, и уткнулся лицом в пол. - Простите, что сомневался в Вашем плане! – оттараторил он, поднимая голову. – Вы были правы, главнокомандующий, и хоть я не знаю, как Вам это удалось, Вы все же сделали это! - Я и сам не знаю, как мне это удалось, - рассмеялся Кондо, почесав затылок. - Но теперь в Шинсенгуми действительно наступил мир и покой.

***

- Дом, милый дом, - сказал Хиджиката, заходя в казармы. – Ты не представляешь, Сого, как я рад, что нам все же выделили комнату тут. Я, конечно, буду очень скучать по своей большой квартире, но тут как-то… роднее. - Понимаю, - кивнул Сого, - я тоже так думаю. Ради нас Кондо-сан оборудовал под комнату старый зал, который находится в самом конце здания, и я ему правда очень благодарен. Хотя там и воняет плесенью… Зам.командующего усмехнулся, а затем красноречиво мотнул головой – это был жест, который понял только Окита. - Ты все-таки решил умереть от рака легких, - понимающе кивнул капитан, - что ж, это твое право. Он достал из заднего кармана Хиджикаты сигарету, сунул ее ему в лицо, и, когда заместитель зажал ее в губах, поднес зажигалку. Тоширо не мог сам зажечь сигарету: у него не хватало рук. Правая рука была перебинтована, а левая крепко держала за руку Окиту. - Фого, - прошепелявил заместитель, - я фейчас ее увоню. Окита придержал сигарету двумя пальцами, пока Хиджиката поудобнее сжал ее зубами. Трое новеньких Шинсенгуми стояли в коридоре неподалеку и завистливо вздыхали. - Как бы я хотел себе такую девушку, как капитан Окита… - мечтательно произнес худой новенький. – Ну, или парня… Девушка бы мне сигарету не держала. - Эй, - грозно шикнул на него проходящий мимо Хиджиката, - смотрите только на девушек, ясно? - И это говорите нам ВЫ?! – возмущенно закричала троица ему вслед.

***

- Наконец-то, - удовлетворенно сказал Хиджиката, найдя нужную комнату, - она и правда в самом конце. Я уж думал, что поседею, пока мы дойдем до нее. - Вы и так уже весь седой, Хиджиката-сан, - ответил ему Окита. – Как говорится, старость – не радость. - Я седой не от старости, а от твоих дурацких шуток, - беззлобно отозвался заместитель, приоткрывая дверь ногой, но почему-то останавливаясь на месте. - Чего стоим? – поинтересовался Сого, переминаясь с ноги на ногу. - Даже не знаю, просто такое чувство… - протянул Хиджиката и взглянул на него. – Ты первый заходи. - Обычно по традиции в новый дом первым запускают кота, - сказал капитан, заходя, - а Вы запускаете меня? - Не совсем, - уклончиво ответил Хиджиката, - просто я хотел, сам не знаю, почему, чтобы сначала зашел ты, а я смотрел, как ты заходишь. Сого удивленно обернулся к нему. - Это довольно странно… Тоши. - Прекрасное место, - тихо и удовлетворенно произнес Хиджиката, закрывая за собой дверь и обнимая капитана со спины. - Сого, здесь начнется наша новая история.

***

Если бы Окиту Сого спросили около месяца назад, что он испытывает к Хиджикате Тоширо, он без сомнения ответил бы, что ненависть. Сейчас Сого бы затруднился дать точный ответ на этот вопрос. За последнее время в его жизни произошло так много всего, что это невозможно было описать словами. Окита прошел все стадии принятия неизбежного от отрицания до принятия, тонул в своих собственных мыслях и терзаниях, сходил с ума из-за сновидений, умирал и снова воскресал, но все это время он был не один. Окита Сого определенно, совершенно точно, любил Хиджикату Тоширо. И не позволил бы никому его отобрать. А если кто-нибудь все же попытается – будь то дочка Мацудайры, любвеобильная клиентка Йорозуи или кто-то еще… Что ж. Можно будет сказать, что они сами подписали себе смертный приговор. Ведь, как говорится, на войне все средства хороши.