На войне все средства хороши

Я никогда не относился к вам, как к подчиненным. На пути самурая мы все товарищи. Кондо Исао, «Gintama»

Окита шел по пустынным улицам, стараясь не думать о том, что за ним следят. Но в этот раз он не боялся этого сталкера. В этот раз он, наоборот, искал встречи с ним. Встречи где-нибудь в отдаленном месте, где их никто не увидит. Он был практически счастлив, что этот человек следует за ним. Ускорил шаг – просто чтобы проверить, побежит преследователь за ним или нет. Его не было видно, он ничем не выдавал своего присутствия, но Сого чувствовал, что он здесь, рядом. Что он следует за ним по пятам. Не осознавая причины, капитан испытывал какую-то смутную радость от предчувствия встречи с этим маньяком. Он резко перешел на бег. Бежал как можно быстрее до тех пор, пока не закололо в боку и дыхание не стало сбиваться. Тогда он остановился, прислонившись к какому-то дереву, чтобы отдышаться, и увидел его. Он знал, что сталкер не отстал. Знал, что он все равно достанет его. И от этого ощущения неизбежности он становился только еще более родным. Окита перевел взгляд на дорогу, по которой только что бежал. Вокруг стояли старые, обветшавшие дома с выбитыми стеклами, как будто это не Эдо, а город-призрак из легенд. И, как по заказу, ни одной живой души в округе. А, значит, им никто не помешает. Преследователь выходит на свет фонаря. Это было настолько очевидно, что Сого даже не удивляется. Перед ним стоит Хиджиката Тоширо собственной персоной. - Я так волновался, что не смогу догнать тебя, - его голос звучит так же нежно, как обычный голос сестры Сого. – Я хотел о многом с тобой поговорить. - Я тоже, - словно в прострации, кивает Окита, делая шаг к нему навстречу. - Сого, - ласково говорит Хиджиката, решительно подходя к нему и кладя руку ему на макушку, - я не хотел, чтобы ты переживал. - Хиджиката-сан! – восклицает Сого, не веря в происходящее, шмыгая носом и бросаясь к нему в объятья. – Простите меня! Простите меня, пожалуйста! - За что? – смеясь, спрашивает Тоширо, касаясь улыбкой уха Окиты. – Ты ни в чем не виноват. Это я вел себя, как полный идиот. - Вы и есть полный идиот, Хиджиката-сан, - хмыкает Окита, пряча свое сделавшееся ярко-красным лицо. - Я был неправ, - продолжает Хиджиката, медленно гладя его по голове и по спине, - был неправ. Прав только ты, только ты. Я ошибался в тебе, прости меня. Ты мне очень дорог, слышишь, Сого? И капитан, алея до кончиков ушей и поднимая счастливое лицо, шепчет со слезами на глазах: - Да, Тоши… Сого широко распахнул глаза и резко сел, зажав себе рот, чтобы не закашляться и не разбудить мирно храпящего Кондо. Ему было невыносимо жарко, он весь вспотел, да еще это тупое сердце опять колотилось так, как будто хотело выскочить из груди. Окита надул щеки, выдохнул, сбросил одеяло, чтобы охладиться, осмотрел себя и тут же опять им накрылся. Он на всякий случай раз пять посмотрел на командующего, чтобы убедиться, что тот действительно спит и не видит его, и аккуратно зашел в ванную комнату. Мысль, практически избивавшая его голову изнутри, была совсем уж невероятной. Окита плеснул в лицо холодной воды и уставился в зеркало на свои лихорадочно блестящие глаза. «У меня встал. На сон с участием Хиджикаты».

***

Утром он кое-как продрал глаза и с завистью посмотрел на Кондо, порхавшего по комнате: тело самого Сого было свинцово тяжелым. Ну, вот и наступило очередное отвратительное утро. Про ночной кошмар он решил забыть, но стал внимательнее присматриваться к тому, как Кондо заваривает чай, и в результате вызвался делать это сам. А то командующий, как-никак, выступает в роли сводницы – мало ли, что может туда подсыпать. А еще Окита заметил, что обычно просыпался хоть и неохотно, но достаточно спокойно, равнодушно воспринимая новый день, как данность, а с тех пор, как поссорился с Хиджикатой, каждое утро казалось ему хуже предыдущего, неприветливо встречало капитана чувством обреченности и апатии. Поэтому наладить отношения с Хиджикатой будет еще и полезно для здоровья: физического и душевного. - Эй, Сого, - позвал его Кондо, - пойдешь сегодня на работу? - Да, - удивленно отозвался тот, - а что, могу не пойти? - Ну, может, ты себя плохо чувствуешь… - предположил Исао, делая заговорщическое выражение лица. – Могу дать отгул. «Он точно подсыпал мне в чай какой-то дряни». - Кондо-сан, с чего Вы взяли? - Ну, ты ночью проснулся, тебе же плохо было? – командующий сочувствующе улыбнулся, а Окита с трудом сохранил хладнокровие: он же сто раз проверил, спит ли тот. – Приснился кошмар, да? «Нет, просто я был размазней, и меня обнимал Хиджиката. Ах да, и еще у меня встал». - О да, такой страшный кошмар, что фильмы ужасов можно снимать, - Сого сделал торжественно-серьезное лицо. - Может, тебе выпить валерьянки на ночь? Тогда кошмары не будут преследовать. «Только не из Ваших рук! Знаю я эту валерьянку!» - Да нет, спасибо, как-нибудь обойдусь. - Ну, как скажешь. Кондо пошел в душ, а капитан протер глаза и впервые огляделся в его квартире. Обстановка до боли напоминала дом Хиджикаты. И снова этот ублюдок влезает в его мысли. - Эй, Сого, - крикнул из ванной Исао, - а они тебе снятся с тех пор, как ты поссорился с Тоши? - Ну… - Окита задумался. – Наверно, да. Командир не ответил, но наверняка сделал кучу неправильных выводов и теперь сидел довольный, как кот, обожравшийся сметаны. При мысли об этом Окиту слегка передернуло. И как у него вообще совести хватает? Он ведь даже не скрывает своих намерений. Представить их вместе? Боже упаси, это невозможно! Хиджиката был бы, как всегда, мрачен и угрюм, и постоянно раздавал бы приказы, а Сого этого не выносит. Вообще представить заместителя влюбленным в кого-то, а значит, добрым к этому человеку – это как-то… Капитан сглотнул, во всех красках вспомнив свой сон. Как его нежно гладили, говорили какие-то ласковые слова. Вспомнив крышесносный заботливый голос, искреннюю улыбку, снисходительно-добрый тон. Неужели Дьявольский зам действительно может быть таким? Сого неслышно выдохнул и подул на ладони: ему стало очень жарко. - Кондо-сан! – он забарабанил в дверь ванной. – Откройте, пожалуйста! - Зачем? – поинтересовался Кондо, и шум воды за дверью прекратился. - Мне нужно холодной воды, - терпеливо пояснил Окита, в ответ услышав смешок. - Тоши вспомнил, да? «Вот мудак. Он себе даже не представляет, насколько сейчас прав». - Вы не так поняли, я хочу умыться. Исао открыл дверь, и капитан с гордо поднятой головой прошествовал к раковине, включил воду и сунул голову под холодную струю. Он действительно просто хотел умыться. - Ну, готов? Тогда пойдем, иначе опоздаем! – командующий бодро зашагал к выходу. - Кондо-сан, - остановил его Сого, - в Шинсенгуми новая форма? - Ты о чем? – не понял тот. - Вы идете в тапочках.

***

Кондо и Сого вдвоем вошли в комнату для собраний, где собрались уже почти все, кроме них самих. Этот день обещал быть обыкновенно скучным, и большинство полицейских, разбившись по группам, играли в карты или, поминутно оглядываясь, тайком читали запрещенные кодексом Шинсенгуми журналы. Заместитель командующего сидел у стены, смотрел в потолок и, как ни странно, курил. Окита хотел пройти мимо, подчеркнуто не посмотрев на него, но не удержался и быстро кинул взгляд, столкнувшись с хмурым взглядом Хиджикаты. Сердце тут же забилось быстрее: оно вообще в последнее время вело себя неподобающим образом. Окита не хотел, чтобы тот видел, что он на него смотрит. Он хотел вспомнить то чувство злобы и обиды на заместителя, которые испытывал ночью, чтобы отвернуться, скривить губы в усмешке и уйти, но, как ни пытался, в голове всплывал только образ Тоширо из сна: такого доброго, ласкового и любящего. Все негативные чувства по отношению к этому человеку мгновенно выветривались, оставалась лишь горечь и желание снова увидеть его таким. Ямазаки удивленно наблюдал за капитаном Окитой, бьющимся головой об стену и бормочущим что-то вроде: «Это невероятно, невозможно, нереально, во всем виноват гребаный чай». Ладно, раз уж так вышло, делать нечего. Сого оторвался от своего занятия, снова взглянул на Хиджикату, изучающего количество никотина на коробке от сигарет, и пошел к Кондо. Можно предпринять последнюю попытку. На этот раз действительно последнюю. Ради того, чтобы проверить, может ли заместитель превратиться в человека из сна. Если и она не сработает – Сого больше на километр к нему не подойдет. Пусть обижается, дуется, сердится, изводится, умирает – все равно не подойдет. - Кондо-сан, - Окита подошел к командующему сзади и положил руки ему на плечи, как когда-то делал Ито, - у Вас есть рупор? - Что? – тот, кажется, не ожидал такого странного вопроса. - Ру-пор, - по слогам повторил Сого, - это как громкоговоритель, только… - Да я в курсе, что такое рупор! – остановил его Исао, поворачиваясь. – Просто зачем он тебе? - Сказать Хиджикате прямо в ухо, что он ублюдок. - Так ты не вернешь его расположение! - Я пошутил, - сказал капитан. – Увидите. Просто где я могу его взять? - На складе посмотри. Окита вышел из комнаты, кожей ощущая на себе проницательный взгляд. Только непонятно, чей – Кондо или Хиджикаты. А может, вообще Ямазаки? В погоне за рупором он немного заблудился, обошел несколько комнат, даже приблизительно не предполагая, где находится этот склад, один раз налетел на группу шушукавшихся новичков, которые, судя по скорости отпрыгивания друг от друга и резкого захлопывания ртов, обсуждали именно его, несколько раз поднимался и спускался по лестницам, а в конце концов плюнул на это все, зашел в гараж, вытащил из какой-то машины громкоговоритель и вернулся в комнату. Лицо Кондо, увидевшего его, приобрело изысканный салатовый оттенок. Сого прокашлялся, встал около него и начал: - Минуточку внимания, пожалуйста! Понял, что эта штука не работает, догадался нажать на кнопку «Вкл», прокашлялся еще раз - на это раз громко, в рупор, - и повторил: - Минуточку внимания, пожалуйста! Он привлек внимание всех, даже Хиджикаты. Правда, когда тот увидел, кто именно его потревожил, он тут же отвернулся, словно и не поворачивался вовсе. Окита заскрежетал зубами и продолжил своим обычным, безразличным, полным скуки голосом: - Я хотел бы извиниться перед заместителем командующего Шинсенгуми – Хиджикатой Тоширо, - лениво и безэмоционально, словно его заставляли, сказал он, - за все, что ему когда-либо причинил. За все оскорбления, унижения, издевательства… Он наблюдал за Хиджикатой, глаза которого стали размером с тарелки для супа, пытающегося сохранить обычное выражение лица. Впрочем, у него это не вышло, и он в полном шоке уставился на довольного собой Окиту. - За все подставы, подколы, насмешки… Лицо заместителя с каждым словом вытягивалось и менялось с яростного на шокированное. - За все те моменты жизни, которые я ему испортил. Он готовился произнести финальную фразу, снова кинул взгляд на Тоширо, который сидел, уставившись на него, и тут же запнулся: Дьявольский зам смотрел на него тем самым теплым, ласковым, понимающим взглядом из его сна, и Окита отчего-то испугался. Испугался этого доброго, проницательного заместителя, которого он так не привык и так хотел видеть. Последнее предложение вылетело из головы, а потому он, быстро выдав экспромт, добавил: - И, кстати, тогда на брюках у него действительно были мои слюни, потому что я спал у него на коленях, так что никаких проблем с мочеиспусканием. Воцарилась гнетущая тишина. Шинсенгуми, приготовившиеся было аплодировать, замерли и молчали, уставившись на него, видно, не зная, как на это реагировать. Тишину прорезал смех Кондо, который, не выдержав, дико заржал, падая и ударяя рукой по полу. - Ой, не могу, Сого, - сквозь смех восклицал он, вытирая выступившие на глазах слезы, - ты великолепен! Умеешь испортить всю романтику! Сого нервно усмехнулся и кинул взгляд на то место, где сидел заместитель. Его там уже не было. Жгучее разочарование мгновенно заполнило его, но не успел он и мысленно проклясть Хиджикату, как сзади его потянули за воротник. - Ну-ка пойдем со мной! – грозно сказал ему Тоширо и, не отпуская, вышел из комнаты, и Оките ничего другого не оставалось, кроме как, хватаясь за катану, волочиться следом. Заместитель долго шел по коридору, остановился у тупика и с силой швырнул Окиту об стену. - Ты что творишь, ублюдок? – процедил он, приближая свое лицо к лицу капитана и тем самым прижимая его к стене. – Какого черта ты вытворяешь? - Что Вам не нравится? – возмутился тот. – Я, между прочим, извинился прилюдно, а это максимум, что я мог сделать, раз Вы мне не верите! - Но не таким же тоном! – разозлился Тоширо. – Тебя Кондо заставил, да? - Нет, - честно смотря ему прямо в глаза, ответил Сого, - я решил это сам. - Да никогда в жизни не поверю! – схватился за голову Хиджиката. – Не таким пофигистичным голосом! Это же сразу ясно, что неискренне! За кого ты меня принимаешь?! - За неудачника, который сам не понимает, что хочет, - уверенно сказал Окита. – Неискренне, говорите? Вы же вначале мне поверили, я видел Ваше выражение лица! - Я убью тебя, ублюдок! – взбесился Дьявольский зам и занес руку для удара. Капитан инстинктивно зажмурился, решив, что отомстит за удар потом, а сейчас не будет даже защищаться, ведь он сам был виноват в том, что снова все испортил. Кулак врезался в стену около его лица, оставив на ней отпечаток, а Хиджиката, тяжело дыша, склонил голову, упираясь руками в стену по бокам от головы Сого и нависая над ним. - Я… - срывающимся хриплым голосом пробормотал он. – Я… Ублюдок, я не могу тебя убить! Окита приподнял брови, не совсем понимая, что происходит. - Я не могу тебя убить, понимаешь, урод?! – закричал Тоширо, утыкаясь лбом в стену над его плечом. Он некоторое время молчал, лишь рвано дыша, а затем добавил тихо, обреченно: - Я слишком сильно к тебе привязался… - Оу, Хиджиката-сан, - протянул Окита, которому вмиг стало безумно весело, - это… так мило. Он осторожно выдохнул и аккуратно приобнял заместителя, ожидая его реакции. Тот молча прижал его к себе в ответ. - Значит, мир? – на всякий случай уточнил капитан. - Значит, мир, - согласился Хиджиката, и его голос был в точности такой, как во сне Сого. - И Вы ошибались во мне? – весело спросил Сого, вспоминая, что там Хиджиката еще говорил. - Не знаю, чего ты добиваешься, - Хиджиката отпустил его, - но если так хочешь, то да, ошибался. - И я Вам дорог? – продолжал он, хлопая ресницами. Нет, ну а что такого? Нужно же проверить, может ли сон стать явью. - Я же уже сказал, - Оките показалось, что Тоширо немного покраснел, – да, дорог. Капитан едва не замурлыкал, ощущая полнейшее удовлетворение, о котором и не мечтал в ближайшие несколько дней. - И Вы были не правы, когда игнорировали меня? Заместитель растерялся. - Ну, не знаю, пожалуй, неправ… - И я ни в чем не виноват? - Ну, раз уж ты извинился, то считай, что да, ни в чем не… - И Вы признаете, что вели себя, как полный идиот? – Сого стал похож на чеширского кота. - Ну уж нет, - хмыкнул Хиджиката, - этого ты не добьешься. И вообще, надоел со своими вопросами, пойдем вернемся, нас, наверно, потеряли. Он отвернулся и пошел обратно в комнату, а Окита в самом радостном расположении духа бросился следом. - А можно я буду звать Вас Тоши? - НЕТ.