На войне все средства хороши

Если больно смотреть на счастье других, лучше его разрушить.

Кагура, «Gintama»

Первой, кого увидел Окита, когда вошел в знакомую комнату, была хлопушка, направленная ему прямо в лицо. Он медленно снял с головы повисшие на нем конфетти и мишуру, сделал глубокий вдох и посмотрел на безумца, осмелившегося так себя повести. Им оказался Кондо. А позади него столпились чуть ли не все десять отрядов Шинсенгуми, хлопая и радуясь. «Какая неожиданность». - Сого! — радостно воскликнул Кондо, душа его в объятьях. — Я тебя поздравляю! Я так рад за вас! - Кондо-сан, — вмешался Хиджиката, — я боюсь Вас расстроить, но, предугадывая Ваш следующий вопрос, ничего не было. - Как? — аплодисменты затихли, а Кондо отпустил Сого и расстроенно перевел взгляд с него на заместителя. — Совсем ничего? - Совсем, - быстро ответил зам.командующего, резко натягивая рубашку до подбородка, чтобы отметины на шее не опровергли его слова. — Я бы хотел извиниться за то, что вчера нес Вам по телефону всякую чепуху. - Да ничего страшного, - уныло ответил Исао, выглядевший так, словно ему сообщили, что Отае вышла за кого-то замуж, — это ерунда, я думал, у вас будет что-то серьезное, ведь вы так мило вчера вместе в баре… - За работу! — перебил его Окита, не давая закончить предложение. — Пойду разбирать бумаги! - Отличная идея! — поддержал его Хиджиката. — Даю разрешение на разбирание бумаг! - Я вообще-то не спрашивал Вашего разрешения, - отозвался капитан, - ну да ладно. Они бодро удалились, а Кондо посмотрел им вслед и почесал подбородок. «Нет, между ними, определенно, что-то произошло». И он был не так уж и неправ, между ними действительно что-то произошло. Но это что-то вовсе не было материальным. Это было что-то легкое, внутреннее, духовное, то, что нельзя увидеть глазами. Это не было возникшей из ниоткуда влюбленностью, не было случайно установившимися отношениями, не было продиктовано никаким случаем или событием. Просто что-то вдруг неуловимо, но весьма ощутимо изменилось. Отчасти план Кондо, по крайней мере, тот, который он описывал членам Шинсенгуми, осуществился: на некоторое время в штабе был восстановлен мир и покой, и прохожие уже не жаловались, что слышат за километр мат Хиджикаты, адресованный капитану. На этом можно было остановиться и пожать руку самому себе, а потом пойти к мастерам на все руки и выплатить обещанную сумму. Но ведь это же Кондо! Одна победа только распалила его азарт, и теперь, наблюдая за тем, как Хиджиката и Окита мирно беседуют, командующий потирал руки, а его воспаленный мозг в срочном порядке придумывал новое извращение. Но пока его потенциальные жертвы не догадывались об этом. Они были очень довольны компанией друг друга и не собирались загадывать, что случится потом. Любые общие трудности, испытания или усилия объединяют людей. А уж после того, что натворил Кондо, после бессонной ночи, примирения, новости о том, что влюбленность была выдумкой, после сумасшествия в баре, после того легкого утреннего поцелуя они почувствовали друг в друге что-то родное, давно знакомое и неотъемлемое. Именно неотъемлемое - как часть себя, без которой жизнь была бы невозможной. Слушая теперь слова заместителя, Окита плохо мог себе представить, как вообще когда-то без него обходился. Это было что-то наподобие зависимости, но не такой, от которой хочется избавиться, а, наоборот, какой-то притягательной, теплой и желанной. Единственное, что его пугало — хищный взгляд неотрывно следившего за ними Кондо, темная и лукавая аура которого была видна невооруженным глазом. От командира прямо-таки веяло чем-то нехорошим — не исключено, что очередным гениальным планом. Сого поспешил отвернуться, но странные мысли не покидали его. Ему казалось, что вскоре командующий сделает следующий шаг — не менее дерзкий, чем предыдущий. А предчувствие Окиту никогда не подводило.

***

- Сого, - позвал его Кондо через некоторое время, отрывая от достаточно мирного спора с Хиджикатой, — уделишь мне минутку? Окита заметил, как Хиджиката напрягся, и хмыкнул. Да уж, теперь им стоит опасаться любого разговора с командующим. - Эй, - заместитель схватил Окиту за локоть, когда тот уже собрался идти, — когда поговорите, расскажешь мне, о чем, хорошо? Чтобы не вышло, как в прошлый раз. - А, по-моему, было весело, - пожал плечами Окита, — не волнуйтесь, расскажу, естественно. Мне самому неохота влипать в передряги из-за его сплетен. Зам.командующего кивнул, улыбнулся уголками губ и отвернулся, закуривая, погружаясь в свои мысли и делая вид, что больше его не замечает. - Эм, - осторожно произнес Сого, пощелкав пальцами у него перед носом, - может, отпустите мою руку? - Что? — очнулся Тоширо. — А, черт. - Спасибо, - ответил капитан, - а то я уж думал, мне придется с ней распрощаться. - Ну, нет, - на большее Хиджикаты не хватило, он слегка смутился и не знал, что ответить. Окита с несказанным удовольствием оглядел его и пошел к Кондо, пытаясь предугадать, какую шутку тот выкинет на этот раз. Но командующий, как это обычно и бывает, превзошел все его ожидания. - Сого, - очень серьезно сказал он, усаживая его напротив себя, — я не только начальник, я твой друг. Поэтому ты можешь быть откровенен со мной. Услышав это, Окита понял, что сейчас придется очень много врать. - В общем, - Исао потер руки, - ответь мне честно. Ты его хочешь? Сого заржал сразу, как только это услышал, даже не выдержав паузы для приличия. - Кондо-сан, - сказал он, отсмеявшись, - я ожидал, что Вы будете говорить со мной о Хиджикате, но не думал, что выскажете свою мысль настолько прямо. - Почему сразу о Хиджикате? — на лице Кондо засияла настолько хитрая улыбка, что капитан сразу понял, что попался в ловушку. — Вообще-то я спрашивал о чае. Ты ведь хочешь чай, Сого? Окита сжал зубы, чувствуя, что его развели, как последнего дурака. - Сказать Вам откровенно, - он сделал ударение на последнее слово, - я ненавижу чай. - Ну, если ты решил, что вопрос «ты его хочешь?» относится к Тоши, - Кондо сделал вид, что задумался, а затем стукнул кулаком по ладони, словно додумался до чего-то гениального, - то это значит, что ты выдал свои тайные желания. Значит, ты и в самом деле… - И правда, все гениальное просто, - насмешливо глядя на него, сказал Окита. Он понимал, что переубедить Кондо — дохлый номер, ибо для командира их с Хиджикатой обоюдное желание обладать друг другом являлось уже давно решенным и не нуждающемся в обсуждении вопросом. - Ну? — Кондо продолжал смотреть на него, заговорщически улыбаясь, как будто ждал чего-то. — Что делать будешь? - В смысле? — не понял Сого. — А что я должен делать? - Ну, - объяснил Исао таким тоном, словно объяснял что-то само собой разумеющееся, - если ты так сильно хочешь Тоши, то ты должен его добиваться. - «Так сильно», - повторил его слова Окита. — Вы сами это придумали, так что не вмешивайте меня в свои больные фантазии. Как только я выйду, Вы позовете Хиджикату и скажете то же самое ему? Ну уж нет, второй раз на эту самую уловку мы не попадемся. - Нет, он меня точно слушать не станет, — покачал головой Исао, — но я же вижу, как вы любите друг друга. Почему бы вам не… - Перестаньте, пожалуйста, - прервал его капитан. — Если мы захотим, то сами все решим. Он развернулся и пошел обратно, старательно игнорируя радостно звучащее вслед: «Ты уже называешь вас «мы», как одно целое? Это еще раз подтверждает мое предположение!» - Ну? — спросил его Тоширо, поворачивая голову. — Что он от тебя хотел? - Он убеждал меня, что мы с Вами очень друг друга любим и что я очень хочу Вас, — Окита постарался сказать это как можно более безэмоционально, но под конец предложения его все равно пробрало на смешок. Тоширо усмехнулся, выдохнув дым изо рта. - И почему я не удивлен? Эта усмешка вышла настолько неловкой, что Сого опять почувствовал, как в груди поднимается что-то большее, теплое и ласковое, и поймал себя на мысли, что хочет погладить заместителя по голове. Но Сого не стал позволять себе такой роскоши и просто кивнул, присаживаясь рядом. Кондо и правда не стал звать Хиджикату к себе, а потому весь рабочий день они провели, сидя рядом и разбирая непонятно зачем нужные и непонятно откуда взявшиеся бумаги. Случайно прижимаясь к заместителю боком или прикасаясь к его руке, потянувшись за очередным документом, Окита каждый раз ощущал эти странные приливы нежности, которые стали происходить слишком уж часто в последнее время. Сидя рядом и упираясь в теплый бок, капитан чувствовал себя немного сонным, абсолютно счастливым, спокойным и удовлетворенным. Пока Сого машинально перебирал бумаги, погружаясь в свои мысли и задремывая на ходу, ему казалось, что он мог бы просидеть вот так целую вечность, ощущая рядом тепло чужого тела и ни о чем не думая. Весь день прошел, как в мутном тумане, наполненный дурацкими бумагами, размытыми восклицаниями полицейских на заднем плане, вездесущим теплом и Хиджикатой. Вечером, когда все уже уходили, Окита остановился в дверях, оглянулся и встретился взглядом с Тоширо. Тот смотрел прямо на него, не выпуская изо рта сигареты. Капитан почувствовал какую-то непонятную гордость из-за того, что из всей толпы уходящих заместитель выделил именно его и провожал взглядом его одного. Его мысли были прерваны командующим, бодро подошедшим к Хиджикате с намерением о чем-то серьезно поговорить. Тот кинул обреченный взгляд на Окиту и проследовал за Кондо, все время оглядываясь, старательно крутя пальцем у виска и всячески выказывая свое нежелание общаться с командиром, особенно на небезызвестную тему. Сого беззвучно спросил его: «Подождать?» Хиджиката удивленно вскинул брови, прикрыл глаза в знак согласия и зашел в комнату за Кондо. Окита лениво осмотрелся и заметил стоящую в углу чашку, которую, очевидно, оставил какой-то очень не любящий прибираться полицейский. Ему в голову тут же пришла шальная мысль, захватившая своей абсурдностью, и он поднял чашку, прислонил ее к стене и прижался к ее дну ухом — по легенде, так можно было что-то подслушать. Естественно, чашка оказалась не пустой, но Окита, подув на обожженные пальцы, все-таки привел свою задумку в исполнение. Голоса были слышны еле-еле, скорее эхом, и многих слов разобрать не удалось. - Тоши, - говорил Кондо, - ты, вероятно, знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить. - Да, - отвечал Хиджиката, - о том, как мы с Сого любим друг друга. - А вот и нет! — воскликнул Исао так громко, что Сого услышал бы его и без помощи чашки. — О чае! Я хотел поговорить с тобой о том, какой чай ты предпочитаешь! Но, заметь, ты только что сам признал, что вы с Сого любите друг друга. «О черт, — Окита хлопнул себя рукой по лбу, — забыл ему сказать. А я только разглагольствовал, что мы не попадемся дважды на одну и ту же уловку…» - Да, хорошо, - на этой фразе Сого на всякий случай посильнее вжался ухом в чашку, чтобы убедиться, что она не искажает звуки и что он не ослышался, — предположим, что так и есть. И что дальше? Неужели так приятно вмешиваться в чужие отношения? - Ну, - судя по всему, Кондо мгновенно растаял, - просто я хочу вам счастья. Скажи, ведь ты его хочешь, да? Эта фраза настолько не вязалась с предыдущими, что Оките стало смешно: Кондо все-таки мастер конспирации. - Я полагаю, отвечать не имеет смысла, - мудро рассудил Тоширо, - Вы уже все решили, и, что бы я ни сказал, Вы подстроите мой ответ под свои домыслы. Так что мне легче согласиться, чем начать что-то доказывать. - Ах, Тоши! — видимо, Кондо благополучно пропустил мимо ушей все его слова, услышав только то, что хотел. — Я всегда знал, что между вами что-то есть! - Да Вы издеваетесь… Хиджикате надоел этот разговор. Окита быстро выкинул чашку, попав точно в открытое окно, и сел на пол в нескольких метрах от двери, из которой секунду спустя вышел Тоширо. - Судя по твоему непринужденному виду… ты подслушивал, да? - Вы просто экстрасенс, - кивнул Сого, поднимаясь и отряхиваясь. — Ситуация все хуже, если уж Кондо-сан вдолбил что-то себе в голову, то его уже не переубедить. Зам.командующего поджал губы. - Идем, — сказал он, — подумаем, что делать. - Приглашаете на свидание? — не упустил случая подколоть его Окита. И, как водится, зря он это сделал. - Это свидание? — снеся дверью Хиджикату, к ним вылетел счастливый Кондо. — Неужели? А я знал, я знал! - Кондо-сан, — скаля зубы и дергая в судорогах прищемленной дверью ногой, сказал ему Тоширо, — я бы врагу не пожелал такого друга, как Вы. - Но я лишь хочу помочь! — помогая ему подняться на ноги, оправдывался Исао. — Все ради вашего счастья! А то с тех пор как сестра Сого умерла, вы… Оба одинаково резко вскинули на него глаза. Воспоминание об Мицубе обожгло их каленым железом. Командующий понял, что сказал, и истерично замахал руками. - Я лишь хотел… - До завтра, Кондо-сан, — сказал за них обоих Хиджиката, и они, как по команде развернувшись, пошли прочь из штаба Шинсенгуми. Но теперь оба чувствовали себя неловко. Атмосфера стала какая-то неприятная, давящая, накопившейся за день доброжелательности и след простыл. Каждый был погружен в свои мысли и был бы не против побыть один, но, несмотря на желание уединения, они, как роботы, механически продолжали движение вперед, не отходя друг от друга ни на шаг. Сого почувствовал себя мерзко. Он прекрасно знал, как его сестра любила Хиджикату, а потому сейчас чувствовал себя предателем. Это не приходило ему в голову до слов генерала, а сейчас возникло слишком резко, словно данная мысль была заперта где-то глубоко внутри, и Кондо нашёл ключ от дверей, за которыми она находилась. Конечно, это все были шутки, незаметно ставшие уже чем-то обыденным, но все равно ощущение, что он предал что-то очень важное, не покидало его. Его сестра, его чудесная, милая, добрая сестра была влюблена в этого придурка и от этого страдала, а теперь Сого взял и занял место, предназначавшееся ей. Своим счастьем он лишь усугубил ее несчастье, и, если бы она была жива, он бы не простил себе этого. Да даже если она и умерла уже, что с того? Он все равно забрал заместителя себе, не оставив ей никакого шанса. Почему ему дозволено то, что было невозможно для нее? Это точно получается предательство, это лицемерие, это неправильно. Уж кому-кому, а сестре он точно бы не стал причинять боли. Тогда какого черта он вытворяет сейчас? Почему идет бок обок с тем, кто заставил его любимую сестру переживать? Как он мог забыть о ней? А сам Хиджиката? Он же, вроде, тоже любил ее. По крайней мере, он так говорил. Неужели он так просто забыл про нее и переключился — ну не смешно ли — на ее брата? Значит, вот такой была его любовь? Выходит, он тоже предал чувства Мицубы, сделал ее жертву напрасной. Хиджиката не смеет так поступать, он не имеет права. Или, развлекаясь таким образом, он просто видит ее в Сого? Может, Тоширо так привязался к Сого просто потому, что он похож на Мицубу, и хочет ее вернуть и восстановить в памяти? Цвет волос, разрез глаз, выражение лиц у них очень похожи. И эта мысль почему-то показалась Оките еще более обидной, чем предыдущая. Он почувствовал волну неприязни к Хиджикате, поднимающуюся откуда-то из глубин. У него возникло жгучее желание наброситься на этого человека и придушить его. Пока капитан боролся с ней, Хиджиката остановился. - Эй, - сказал он отрешенно, - может, пойдем выпьем? Я думаю, нам не мешало бы расслабиться. Да как он смеет? Сого медленно повернулся к нему. Хиджиката, который пытается приставать к нему, который испортил его сестре всю жизнь, который навсегда останется заядлым курильщиком. Он, к кому прикасались губы Сого, а не сестры Сого, он, кто приходит к нему во сне и преследует в мыслях, он, кто порой пробуждает в нем самые светлые чувства — как он смеет так запросто заговорить с ним? Как он смеет предлагать пойти выпить? Они ведь оба прекрасно знают, что будет потом. Окита собирался высказать ему все, что думает по этому поводу, но язык не слушался его. - Да, пойдемте, - неожиданно ответил он, вместо того чтобы разнести Дьявольского зама в пух и прах. Он не ожидал от себя такой покорности, не ожидал от себя такой быстрой перемены настроения, но ничего не смог сделать. Лишь взглянул на Хиджикату усталыми рассеянными глазами и покачал головой.

***

На этот раз много пить не понадобилось. А если сказать начистоту, то пить практически не понадобилось вообще. После первого бокала чего-то непонятного и слабоалкогольного их обоих повело. Но это было продиктовано не алкоголем, а скорее окружающей обстановкой и общими воспоминаниями. - Хиджиката-сан, - протянул Сого, чувствуя необходимость высказаться, - и правда, как же моя сестра? Получается, я предаю ее? - Я думал об этом, - честно ответил ему Тоширо после нескольких секунд раздумья, — мне кажется, она была бы счастлива, что счастлив ты. - Разве Вы не любили ее? - Я… — он осекся и усмехнулся. — Я однолюб. И вообще, при чем тут любовь? - И правда, ни при чем, - печально усмехнулся Окита. - То есть в том, что происходит, нет никакого предательства? Если нет никаких чувств, и это все… несерьезно, значит, все нормально? — он задал этот вопрос, заранее зная ответ на него. Тоширо покачал головой и погладил его по волосам. - Думаю, она была бы рада за нас. Сого смотрел на заместителя некоторое время, пытаясь сообразить, что же он делает, а затем подошел к нему и обнял. - Спасибо, - сказал он, аккуратно целуя его в макушку, - это очень много для меня значит. Это была первая и последняя слабость, которую он позволил себе по отношению к Тоширо в трезвом состоянии. Атмосфера делала свое дело: мозги затуманивались, все вокруг казалось каким-то ненастоящим, туманным, чересчур объемным, обрывки воспоминаний вспыхивали в сознании, перед глазами из-за яркого блеска одиноко горящих ламп и свечей плясали цветные круги. - Пойдем куда-нибудь, - предложил зам.командующего, вставая из-за столика, - наши кошельки я уже забрал. Они не видели, что за ними пристально наблюдает какой-то посетитель, закутанный в черный плащ. Как только они вышли, он бесшумно последовал за ними и провожал до самого дома Хиджикаты. Пусть это место станет доброй традицией. Местом встреч, так сказать. Хиджиката закрыл за собой дверь и потоптался у порога. - Ты не знаешь, зачем мы сюда пришли? - Не знаю, - ответил Сого, - Вы позвали. Тут уже совсем не та атмосфера, да? - Да, - согласился Тоширо, - ну и ладно. Кондо-сан, конечно, умеет разрядить обстановку. Если ты переживаешь по поводу Мицубы, то… - Нет, - оборвал его Окита, - уже не переживаю, забудьте. В любом случае, это все... несерьезно. - Ну, вот и отлично, - в голосе заместителя послышалось облегчение. Он еще немного постоял на месте, и было заметно, что ему неловко. Капитан сидел на полу, положив ногу на ногу, и не собирался облегчать ему задачу. За окном было уже темно, зажглись фонари, дул легкий, теплый ветер. Ночь приходила, приоткрывая завесы чужих тайн. Это время — самое интимное, самое чувственное и самое откровенное. Именно к ночи разум затмевается, и все эмоции и ощущения обостряются до предела. Хиджиката подошел к Оките и сел рядом. - Ты не против? — спросил он. Тот понял его без дальнейших объяснений. - Вам одиноко? - Временами. - Нет, я не против. Диалог вышел странным и корявым, но по-другому отчего-то не выходило. Возможно, потому, что разговаривать не очень-то хотелось. Поздний вечер — время сонливости и желания. Они смотрели в окно некоторое время, а затем переглянулись, и их буквально швырнуло друг к другу. Окита врывался языком в рот Хиджикаты, с силой прижимая его к полу, а Хиджиката притягивал его к себе, и выгибал шею, покрытую множеством отметин. - Что, что мы делаем? — отстранившись, прошептал Сого, глядя на него затуманенными глазами. — Почему так происходит? - А ты хочешь это знать? — поинтересовался Тоширо, аккуратно помогая ему освободиться от пиджака. — Разве это важно? Будешь много думать на эту тему - передумаешь. - И то правда, - согласился капитан, расстегивая пуговицы на жилетке. - Знаете, так странно, еще неделю назад, если бы кто-нибудь, в том числе Кондо-сан, заикнулся мне о том, что я буду у Вас, эм… ночевать, я бы даже не воспринял это всерьез. А теперь… - Да-да, понимаю, - кивнул зам.командующего, завороженно проводя пальцем ему по запястью, - посмотрел бы я на шутника, выдумавшего что-то подобное. - Только вот я не понимаю, - продолжал капитан, расправившийся со своей рубашкой и перешедший на рубашку Хиджикаты, - какая у Вас мотивация. То есть я и себя не особо понимаю — какого черта я вообще это делаю — но хотя бы понимаю, что я чувствую. А Вы для меня закрытая книга. Что у Вас в голове? - Можешь считать, что абсолютно то же, что у тебя, - ответил Хиджиката, с привычной отрешенностью прикасаясь губами к его плечу. - Но так не бывает. - В этом мире все бывает. Окита, до этого момента слегка абстрагировавшийся от реальности, сейчас начал волноваться. Может, потому что без одежды было холодно и чувство сонного тепла прошло, слегка отрезвив капитана, может, потому что до него дошло, что сейчас должно произойти то самое, что не удалось в прошлый раз и чего с таким нетерпением ожидал от них Кондо. Пальцы неожиданно задрожали, а во рту пересохло. Сразу стало как-то неловко и… Только сейчас, немного придя в себя, Окита понял, что именно собирается сделать Тоширо, а точнее — не что, а как именно. - Стоп-стоп-стоп, - заявил он, дрожащими пальцами останавливая руки Хиджикаты, потянувшиеся к молнии на брюках, - Хиджиката-сан, что Вы собираетесь делать? Он прекрасно понимал, как глупо звучал его вопрос, но нужно же было уточнить. - Не понял, - моргнув, ответил Хиджиката, - а на что ты только что согласился? Думал, мы пойдем играть в шахматы? - Нет-нет-нет, - в панике замотал головой Сого, - я не то имею в виду. Я имею в виду, что именно Вы собираетесь делать? К щекам прилила краска, когда он заметил, что Тоширо еле сдерживается, чтобы не засмеяться. - Тебя интересует практическая сторона? — дрогнувшим от просящегося наружу смеха голосом осведомился Тоширо. - Ну, в общем, да, - выдохнул Окита, честно признавшись самому себе, что ему никогда еще не было так стыдно. - Оу, — лицо заместителя приобрело снисходительный оттенок, - Сого, тебе в детстве не рассказывали, как… - Да Вы бесите меня! — разозлился капитан, кидая в него валяющимся на полу пиджаком. - Опять не можете меня понять! Я имею в виду… — он выдохнул. — Черт, как же Вам объяснить-то? - Ну, — продолжая посмеиваться, сказал Хиджиката, — сейчас ты ляжешь, — он сдержанно покашлял в ладонь, увидев, как внимательно Сого ловит каждое его слово, — и… — ему стало неловко, а потому Окита закончил за него: - И мы переспим. Это была самая мягкая форма из всех, которые Сого смог найти. Ему очень хотелось сказать что-то более грубое, но в тот момент сделать этого почему-то не получалось. - Ну, в общем, - безуспешно пытаясь сдержать улыбку, произнес Тоширо, - суть ты уловил правильно. - Вот! — уличающим жестом указав на него, воскликнул Окита, вскакивая на ноги. - Именно это я и хотел услышать! Заместитель с искренним удивлением посмотрел на него. - Ну, услышал, и дальше что? - Даже не думайте, - пригрозил ему пальцем Сого, - я под Вас не лягу. Хиджиката закашлялся и, все еще не воспринимая это всерьез, спросил: - И что ты предлагаешь? - Ну, - скромно протянул Окита, шаркая ножкой, - поменяться местами. - Что? — вытаращился на него заместитель, тоже вставая. — Как ты себе это представляешь? - Очень просто! Вот Вы такой умный вообще, а, может, я не хочу! Почему это я должен быть снизу, а? - А кто еще? Нас только двое, третьего нет! - А как насчет Вас? - Меня? Под тобой? Да как ты себе это представляешь? - Гораздо красочней, чем наоборот! - Послушай, - примиряюще поднял руки Тоширо, - я старше. Я выше. Я… опытней. - Ой, да бросьте, все знают, что Вы непопулярны у девушек из-за майонеза, - отмахнулся Сого, - какой там опыт? - Ну, в любом случае, - игнорируя выпад в свой адрес, продолжил Хиджиката, - ты ведь и сам понимаешь, что по-другому никак. - Нет, не понимаю, - скрестил руки на груди Окита. - Я не согласен. Я не буду снизу. - Я - тоже, - ответил заместитель. - Ну и отлично, тогда до свидания. - Ну, пока. «Кажется, это называется... «ссора»?» Сого, даже не надеясь, что Хиджиката согласится, подошел к куче одежды, вытащил оттуда свою рубашку, жилетку и пиджак и оделся. «Подумать только, из-за чего мы с ним только что спорили… Так, определенно, может только Хиджиката». Тот молча наблюдал за ним. - Я переночую у себя, хорошо? — обратился к нему Сого. — У Вас тут… шумно как-то, я не усну. - В добрый путь, - ответил ему зам.командующего. - Хиджиката-сан, - Окита подошел к нему и протянул руку, - давайте останемся просто друзьями. Он чувствовал, что его шутка будет понята, и не ошибся. Хиджиката по-доброму фыркнул и пожал протянутую руку. - Еще скажи, что у тебя месячные. И они оба как-то облегченно рассмеялись. Капитан отказался от предложения проводить и вышел на улицу. - Приходи, как передумаешь! — крикнул ему вслед Хиджиката. - К Вам это тоже относится, - ответил Сого и, выдохнув, посмотрел в небо, на котором уже появилась первая звезда. — Но помните, я не люблю курящих. Он бы даже загадал желание, но сейчас его мысли были заняты другим. Не замечая, что черная тень по-прежнему следует за ним, он, улыбаясь, пошел домой, расценивая сегодняшний день как очень даже неплохой.