На войне все средства хороши

Благодаря тебе моё сердце стало ещё черствее!

Кагура, «Gintama»

Наутро, как это обычно бывает, приходят воспоминания о прошедшем дне, показывая себя с очень реалистичной и глупой стороны. Окита сидел, держась за голову, и пытался найти хоть какое-нибудь, хоть самое глупое и невероятное объяснение тому, что вчера он чуть не переспал с Хиджикатой. Но объяснение не отыскивалось. Обрывками в голове мелькали фонари на фоне темного неба, лампы в баре, грустно улыбающееся лицо сестры, отрешенный взгляд заместителя, целующего его в плечо, дрожащие пальцы, расстегивающие пуговицы рубашки, подрагивающие от непрошеного смеха уголки губ. Окита зашел в ванную и умылся, на душе скребли кошки. Его не оставляло ощущение скованности, стоило подумать о Хиджикате. И если заместитель сейчас чувствует то же самое, то сложно вообще представить, как нужно будет вести себя с ним. Непринужденно, будто ничего не произошло - не получится, это ясно. Тогда как? Делать вид, что не замечает его, и говорить наигранно бодрым голосом? Нет уж, увольте. Он все-таки капитан, а не влюбленная девушка. Но ответ на вопрос «что делать?» все равно не находился. Сого шел в штаб с явной неохотой: хотелось отсрочить неловкую встречу с заместителем как можно сильнее. Увлекшись продумыванием своего поведения, он не сразу услышал, что кто-то его окликнул. - Окита-сан! Окита обернулся и увидел, что к нему идет его давняя знакомая. И в руке ее, как водится, было его удостоверение. - Вы уронили. - Знаешь, мне начинает казаться, - сказал он ей, подходя, - что ты специально подкарауливаешь меня и вытаскиваешь удостоверение у меня из кармана. Потому что это уже ни на что не похоже. - Да, совпадения порой поражают, - кивнула девушка и смущенно улыбнулась. – Вы такой рассеянный. - Тебе не кажется, что рановато делать выводы о моей личности? – приподнял брови Сого: ему был не слишком приятен этот разговор. – Ты меня совсем не знаешь. - Да, извините... - было похоже, что она сейчас расплачется. - Эм, послушай, я очень тебе благодарен, - опасливо сказал Окита, - но мне пора идти. - Хорошо, конечно! – она так активно закивала, что казалось, еще немного – и ее голова оторвется. – Если что, меня зовут Ханако. «Бесполезная информация». - Сого, - позвал его знакомый низкий голос, - доброе утро. «У меня сегодня прямо день встреч». - Доброе утро, Хиджиката-сан. Девушка быстро переводила взгляд с одного на другого, не ожидая увидеть около себя сразу двух высокопоставленных Шинсенгуми. Хиджиката кинул на нее безразличный взгляд и обратился к Оките: - Будешь разговаривать тут со всякими… на работу опоздаешь. И Окита, не раздумывая ни минуты, помахал девочке рукой и пошел вслед за заместителем. - Я все рассчитал, как раз собирался уходить. Да, их встреча произошла гораздо более весело и непринужденно, чем он себе представлял. Угораздило же их встретиться именно в этот момент. Сого посмотрел в спину Хиджикате и совсем не удивился вопросу, заданному как бы невзначай: - Что за девушка? Тоширо не видел, как за его спиной Сого злорадно ухмыльнулся. - А что, Хиджиката-сан, - он догнал заместителя и пошел рядом, заглядывая ему в непроницаемое лицо и пытаясь увидеть на нем хоть какие-нибудь следы эмоций, - ревнуете? Он заметил, как тот нервно моргнул, и ухмыльнулся еще шире. Хиджиката, видя, что на него смотрят в упор, не находил, что ответить, и лишь сильнее сжимал зубами сигарету. - Нет. - Краткость – сестра таланта, - оценил Сого. – Странный Вы. Не знаю, что уж Вы там себе вообразили, но, думаю, Вы не имеете права меня ревновать. - Да не ревную я! – рявкнул Тоширо, схватив его за воротник. – Ты достал меня своими шутками! - Ревнует-ревнует, - не оборачиваясь, бросил проплывающий мимо довольный Кондо. Пара некоторое время скептически смотрела ему вслед. - И как он это делает? – покачал головой Хиджиката. – Почему всегда слышит то, что не нужно? - Ну, если Вы ревнуете, то не надо этого скрывать, - развел руками Сого. - Заткнись.

***

Когда они зашли в комнату, Шинсенгуми уже были в сборе, что было довольно странно, ведь до начала рабочего дня оставалось еще некоторое время. Не менее странным было то, что они совещались, собравшись в кружок, а, увидев капитана и заместителя, стремительно расформировались и через секунду уже сидели, занимаясь своими делами. В воздухе повисло напряжение, и даже громкий радостный голос командующего не смог его разрядить. - Тоши, Сого, а мы вас заждались! Мне нужно с вами обоими серьезно поговорить! Хиджиката закатил глаза, а Окита резко развернулся и пошел в другую сторону. Так что первой жертвой командира стал все-таки Тоширо. - Ну, - садясь напротив, сказал Кондо, сгорая от предвкушения, - как? - Что - как? – разделяя слова, переспросил Тоширо. - Как - что? – всплеснул руками Исао. – Ну, вчера… ты и Сого, ну… - Вы опять об этом? – Хиджиката закурил. – Сколько можно, Кондо-сан? Ничего не было. - Как - не было? – в голосе генерала звучало уже не огорчение, как в прошлый раз, а удивление. – А зачем вы тогда вчера ходили к тебе в квартиру? Рассуждать на тему несправедливости жизни? - Кондо-сан, в Вас пропадает отличный разведчик, - заместитель кинул не него быстрый взгляд. – Вы опять за нами следили? - Я? Ха-ха, нет, ты что! – закричал Кондо, наигранно смеясь. – Я ни в коем случае за вами не следил и даже не видел, как вы пошли в бар, и не надевал черный плащ и… - Вы серьезно? – зам.командующего стукнул себя по лбу. – То есть Вы ведь понимаете, что я Вам не верю, да? - Ну что вам помешало? – воскликнул командир, крутя в руках невидимый шар. - Да что Вы привязались? – вспылил Хиджиката. – Хотите ответ? Получите! Он отказался быть снизу, так что мы разошлись! Кондо, услышав это, задумался. Он долго, почесывая подбородок, смотрел, прищурившись, куда-то в потолок, а затем посмотрел на Хиджикату и засмеялся. - Только не говорите мне, - сдерживая злобу, медленно сказал тот, - что Вы сейчас пытались представить это себе. - Что ты, нет, конечно, - было сразу видно, что Кондо врет. – А сегодня вы пойдете куда-нибудь? - Не знаю, - пожал плечами Тоширо, - вряд ли. Но если что, не надо за нами шпионить, пожалуйста. Этого командующий пообещать не смог, и Хиджиката в дурном расположении духа вернулся обратно в комнату, сел рядом с Окитой и снова закурил. - Ну что? – поинтересовался Окита, - что он хотел? - Не спрашивай, - отмахнулся заместитель, - лучше тебе этого не знать. Сого, поняв, что этот рабочий день будет не менее скучным и бессмысленным, чем предыдущий, решил пойти немного проветриться: все равно вчера они с Хиджикатой разобрали все бумаги на несколько недель вперед. Легкий ветерок приятно трепал волосы, и, стоя на площадке, он впервые подумал о том, какой кайф, наверно, ловит Хиджиката каждый раз, когда подставляет лицо свежему ветру и курит. Окита вспомнил утреннее происшествие и хмыкнул. «Будешь разговаривать тут со всякими…» Ведь что ни говори, а зам.командующего явно не проникся симпатией к этой девушке, и объяснение этому можно найти лишь одно: он действительно ревновал. Это известие было приятным, хоть и странным, поднимало самооценку и льстило самолюбию. Какими бы ни были отношения (даже если их нет вообще), понимание того, что ты кому-то нужен, всегда доставляет удовольствие. Тому, что незримо происходило между ними - быстро, усиливаясь с каждой минутой - нельзя было дать точное определение, нельзя было найти логичное объяснение. Сого прекрасно это понимал, но он не любил заморачиваться и истязать себя – он привык считать правильным то, что делал. Если он разносил магазины и кафе взрывами, верша таким образом правосудие – он был прав, если он абсолютно не уважал почти никого, кроме своего генерала – он был прав, если он издевался над кем-то, кто ему не нравился – он был прав, и если он неожиданно почувствовал идиотское влечение к заместителю – тут он тоже был прав, просто немного своеобразно. Окита, прищурившись, посмотрел вверх, в слепяще-яркое небо. На душе было хорошо и спокойно. Он поймал себя на мысли, что был бы не против компании в лице заместителя, и вздохнул. Он, конечно, всегда прав, но все равно вокруг творится что-то странное. Кондо, помешавшийся на идее их свести, эротические сны, странная девочка, неведомым образом подбирающая каждый раз его удостоверение, загадочные Шинсенгуми, обсуждающие их, как последние сплетницы, взрослый и снисходительно-добрый Хиджиката. Мир сходил с ума, и Сого сходил с ума вместе с ним, не имея возможности противостоять всеобщему безумию. Он вынырнул из омута мыслей, когда почувствовал рядом знакомый запах. Щекочущий нос, сладковатый – запах сигаретного дыма и одеколона. - Хиджиката-сан? – он обернулся. – Что Вы здесь делаете? - Там так скучно, совсем нечего делать, - буркнул Хиджиката, подходя, - а еще на меня все пялятся. - Еще бы, - согласился Окита, - Вы побольше курите и не стирайте одежду, тогда будут пялиться еще больше. За свои слова он получил легкий подзатыльник. - Не хочу слышать это от тебя. - Лучше уж от меня, чем от кого-то другого. - Знаешь, - сказал Тоширо через некоторое время, швыряя сигарету в ближайший куст, - мне кажется, они что-то задумали. У них у всех такие заговорщические выражения лиц… А самые честные принципиально не смотрят мне в глаза, краснеют, бледнеют, зеленеют и так далее. Так что, думаю, против нас там готовится заговор. - Ну и правильно, мне бы тоже не понравилось, если бы мои начальники сосались друг с другом, - пожал плечами Сого. – Я бы либо уволился, либо перерезал им глотки, чтобы не позорили организацию. - Думаешь, нам хотят перерезать глотки? – с сомнением протянул зам.командующего. – Мне казалось, что уж кому-кому, а нам с тобой это точно не грозит. - Вы правы, - капитан прикрыл глаза, - там что-то другое. Что-то более серьезное. - Очередной гениальный план Кондо-сана? - Надеюсь, что нет.

***

Тем временем в штабе кипела очень бурная деятельность, все куда-то носились, суетились, проверяли рацию, паниковали, перекликались и отмечали на листе свои имена. Худшие опасения Хиджикаты подтвердились: шла подготовка к исполнению плана Кондо. На этот раз Кондо превзошел сам себя и сообщил о своей задумке старику Мацудайре, который меланхолично ответил, что всегда знал, что между этими двумя что-то есть, и попросил лишь сохранить это в секрете, дабы поддержать маломальский престиж организации. Кондо был счастлив до безумия – с поддержкой самого Мацудайры любой, даже самый шальной план возможно привести в исполнение. Хиджиката недоуменным взором проводил Ямазаки, сбегавшего в ближайший магазин и вернувшегося оттуда с кучей каких-то бутылок - сияющего, гордого, напряженного и с улыбкой на лице. Заместитель не знал точно, для чего эти бутылки и что за заговор против них назревает в организации, но плохое предчувствие его не оставляло. Это же предчувствие говорило ему ни в коем случае не идти в этот день ни в бар, ни в клуб, иначе произойдет что-то плохое. Но кто не рискует – тот не пьет. Ни в баре, ни в клубе. А потому он повернулся к Оките и предложил, желая проверить свои опасения: - Пойдем после работы в бар? Завтра выходной, никуда спешить не надо. - Пойдемте, - сощурил глаза Сого, - но Вы ведь помните, что я не буду снизу, да? - Помню, - вздохнул Хиджиката, - я и не предлагал тебе ничего. И ты еще называл меня извращенцем. Бар, просто бар. - Знаю я этот «просто бар», - заверил его Окита, - но я, наверно, не против. Правда меня начинает напрягать то, как часто мы бухаем.

***

- Так почему, говорите, у них ничего не получилось? – вокруг Кондо столпились Шинсенгуми. - Места они не смогли распределить, понимаете? Места, - объяснил Кондо, жестикулируя. – Надеюсь, мне не придется вам объяснять, что я имею в виду. - Так там же все очевидно, - подал голос Харуда. - С характером Сого? – изогнул бровь командующий. – Я и не думал, что он согласится. В общем, так, неважно, кто там где, главное – чтобы дело свершилось, согласны? - Да! – дружно сказал первый отряд. Из всех Шинсенгуми только первый отряд, которым командовал Окита, беспрекословно поддерживал командующего - возможно, незыблемая преданность капитана генералу передалась и его подчиненным - остальные же не разделяли пламенного желания Кондо сделать из Хиджикаты и Окиты нерушимую пару. Но и этих десяти человек было более чем достаточно. По сути, Кондо мог бы обойтись и помощью одного Ямазаки, но он очень хотел поделиться своими мыслями со всеми, с кем было возможно. - В общем, все поняли? – поведав свой замысел, спросил Кондо. – Есть возражения? Ямазаки, чье лицо стало белее мела, поднял руку. - Я тебя слушаю. - А мне, - его голос дрогнул, - обязательно быть барменом? Ведь если они опять начнут… командир… меня же… стошнит. - Ты самый непримечательный из всех нас, - обрадовал его Исао, - так что лучше других подойдешь на эту роль. Только на этот раз без зелий, хорошо? А то ты их надышался в прошлый раз, я помню, как тебя рвало. - Это не из-за зелий... - Неважно, - оборвал его командующий, - в общем, бинокли у номеров три и семь есть? И один – для меня. Отлично! Еще у нас есть бармен, простые посетители, м… Рация? Рацию не забыли? Отлично, номера один и четыре караулят у бара, два, пять и шесть внутри бара, а я, три и семь отправимся к дому Тоши. Обо всем докладывать по рации. Все поняли? Смысл этого плана был непонятен и мало всех волновал. Но само исполнение казалось элементарным, так что все, не раздумывая, согласились. Они еще ни разу не видели Хиджикату и Окиту «вместе» в том смысле, который в это слово вкладывал Кондо, и теперь очень хотели посмотреть на это шоу – хотя бы чисто из любопытства. А может, просто азарт командующего передался им. В любом случае, первый отряд рвался в бой, не задумываясь о том, что творит на самом деле. Только один Ямазаки сокрушенно качал головой – уж он-то насмотрелся этого шоу на всю жизнь. И не желал повторять предыдущий опыт.

***

- Знаешь, Сого, - через слово прикусывая язык, произнес Хиджиката, - по-моему, в этих коктейлях что-то не то. - Да? – удивленно раскрыл глаза Сого. – Почему же? - Потому что, - слегка шепеляво ответил Тоширо, - я выпил всего два и, по-моему, уже пьян. - Нет, - Окита хотел ласково хлопнуть его по плечу, но не рассчитал силы, промахнулся и со всей дури влепил оплеуху, - не пьяны. А вот я – чуть-чуть. - У меня язык заплетается, - продолжил заместитель, - и голова кружится, и спать хочется. - А больше ничего не хочется? – Сого потер глаза, вкладывая в эту фразу ему одному ведомый смысл. - Хочется, - не стал отрицать Тоширо, поднимая указательный палец, некоторое время водил им в воздухе, а затем ткнул Сого в глаз, очевидно, приняв за что-то другое. – Тебя. - А я знал, - подмигнул ему тот, - еще Кондо-сан это выяснил. - Нет, - упрямо возразил Хиджиката, - тогда я не был пьян. А сейчас пьян, а потому хочу тебя. - А Вы не думаете, что я могу обидеться на такие слова? – спросил Сого, проводя рукой у него перед глазами. - Нет, не думаю, - честно ответил зам.командующего, поймал его руку и поцеловал костяшки пальцев. - Он поцеловал его руку, - шепнул один из посетителей другому, - передай дальше. - Он сделал сеппуку, - шепнул тот следующему, - передай дальше. - Он вынес муку, - прошептал последний в рацию. - Что? – послышался из рации обалдевший голос Кондо. – Кого ты назвал сукой? Безуспешно пытаясь расслышать и правильно понять друг друга, тройка заговорила громким шепотом – настолько громким, что не услышать их было невозможно. Но жертвы коктейлей Ямазаки, состоящих практически на сто процентов из медицинского спирта, были слишком увлечены друг другом, чтобы замечать что-то вокруг. Иначе их бы точно насторожили три закутанных в черные плащи человека, громко шепчущие в рацию матные слова. - Зачем Вы позвали меня в бар, - медленно произнес Окита, проводя пальцем заместителю по губам, - если знали, что все этим закончится? - Именно поэтому и позвал, - хмыкнул Хиджиката, облизывая подушечку его пальца. – Мне без тебя одиноко. - Настолько одиноко? – Сого сочувствующе ткнулся носом ему в ухо. – А я всегда думал, что Вас интересуют женщины. - Я же говорил, что я однолюб, - развел руками заместитель, - как показывает практика, меня интересует исключительно семья Окита. Сого задумчиво смотрел на него расплывающимся взглядом и ощущал усталость и мягкость во всем теле, как будто все оно, даже кости, было соткано из какого-то легкого материала наподобие ваты. Все вокруг плыло: странно знакомый затылок бармена, огни лампочек вокруг, неприятно блестящий потолок, звуки, превратившиеся в одно медленное, плавное жужжание, бокалы и стаканы, непрерывно наполняющиеся чем-то, такое же умиротворенно-пьяное, как у него самого, лицо заместителя. В какой-то момент ему даже показалось, что он один, и вокруг ничего нет, и Хиджикаты рядом тоже нет, и сидящий напротив – не Хиджиката, а кто-то другой, неизвестный. - Тоши… - бесполезно сощурив глаза, позвал Сого. - Да? – эхом откликнулся человек рядом. - Это ты? - Наверно. Нет, все-таки это точно был Хиджиката. Кто еще мог так ответить? - Тоши, у меня голова кружится, давай уйдем, - попросил Окита, вперив в него свой затуманенный взгляд. - Зачем? – кладя голову ему на руки, спросил Тоширо. Окита хотел все объяснить, рассказать и про плывущее вокруг, и про странные мысли, и попросить никуда не исчезать, но вместо этого сказал просто: «Мне надо» и провел рукой ему по волосам. Хиджиката что-то пробубнил и понимающе прикрыл глаза. - Эй, только не усни здесь! - Это было бы смешно. - Он лежит у него на руках! – шепнул один из посетителей в рацию. - Он лижет… что? – не понял Кондо. - Кто-нибудь, смените гребаную рацию! - Давай… - Тоширо икнул, стукнулся подбородком об стол и поднял голову. – Давай пойдем ко мне и… - Давай пойдем куда угодно подальше отсюда – ответил Сого, выпивая последний коктейль. – Меня начинает подбешивать этот потолок. Не заплатив ни гроша, они поднялись и, привалившись друг к другу, вышли из бара. - Номер один, прием, это номер пять, как слышно? Они вышли из бара! - Что, они выше амбала? - Кто-нибудь, смените гребаную рацию!

***

- Кондо-сан, - сказал в рацию Ямазаки, - для чего надо было их так напоить? Все-таки спирт – девяносто шесть градусов, как-никак. А если еще шампанское… - Неужели непонятно? – по-видимому, только у него и командующего связь была более-менее нормальная. – Если они напьются, им будет уже все равно, кто там снизу, а кто – нет, потому что в голове помутится. И тогда, - голос Кондо зазвучал предвкушающе, - то, чего мы все так ждем, наконец-то свершится! - «Мы все»?! – заорал Сагару. – Я ослышался, или Вы действительно сказали «мы все»? Кто – мы? По-моему, этого ждете только Вы, я вообще против! - Да ладно тебе, они ведь такие милые! – воскликнул Исао. - Командующий, я… - Ямазаки нервно хихикнул. - Правда волнуюсь за Ваше душевное состояние. - Лучше давай иди сюда, к дому Тоши, а то меня раздражает эта связь. - Нет уж, увольте! Но спорить с командующим Шинсенгуми было бесполезно. Ямазаки сделал глубокий вдох, для храбрости выпил собственноручно смешанный из медицинского спирта и сладкого шампанского коктейль – благородного синего цвета из-за добавленных красителей – и, ругая свою жизнь и весь белый свет, поплелся к дому Хиджикаты, надеясь, что ядреная смесь пагубно подействует на его организм раньше, чем он туда дойдет.

***

Хиджиката впустил капитана вперед себя и аккуратно затворил дверь. - Вы опять забыли ее запереть? – поинтересовался Сого. - Нет, код сработал, - еле ворочая языком, объяснил Хиджиката. – Иди на диван, я сейчас приду. Окита послушно сел на диван и вытянул затекшие ноги. Двигаться было лениво. Тоширо помучался с ключом, подошел и сел рядом. - Ты опять хочешь спать? - Немного. Мир вокруг вращался, крутился, неизменными оставались лишь их лица, находящиеся совсем близко. На минуту Оките показалось, что он куда-то падает, и он ухватился за плечи Хиджикаты, как за спасительную соломинку, а тот пьяно улыбнулся и потянулся к нему за поцелуем. - Ты не передумал? – спросил заместитель, мягко прикасаясь губами к его вискам, щекам, губам, подбородку. - Нет, - Сого космическим образом понял, что он имел в виду, - но сейчас мне лень думать об этом. - Ну, вот и прекрасно. Тоширо неимоверно медленно потянулся к молнии на брюках - неясно было, своих или Окиты, Сого безразлично следил за ним некоторое время, потом даже попытался помочь, но тут круги перед глазами засверкали с удвоенной силой, и он не смог больше удерживать свою тяжелую, сделавшуюся чугунной голову и, откинувшись на спинку дивана, облегченно закрыл глаза. Зам.командующего лениво пощелкал пальцами у него перед носом, позвал по имени, вздохнул, взял с кровати плед, накрыл им Окиту и, положив голову ему на колени, лег рядом, свернувшись в клубок и внутренне радуясь, что можно спокойно отдохнуть, и что не придется ничего делать, ведь ему тоже так сильно хочется спать, так хочется лечь, закрыть глаза, выдохнуть и ни о чем не думать. Наступила звенящая тишина. Было слышно стрекотание цикад, тиканье настенных часов, шум проезжающих машин, гудок далекого поезда. Эту умиротворенную, спокойную, полную и глубокую тишину прорезал голос Кондо, эхом отразившийся от стен. - Отбой, ребята, - прозвучало по рации, - у них опять ничего не вышло!